Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 203 (всего у книги 345 страниц)

Глава 24

Москва

Александр Мирный

Волжско-Камский коммерческий банк имел не так много представительств, как Сберегательный, но зато работал по всем заветам клиентоориентированности – до победного конца.

Сложно сказать, как остальные отделения, а вот центральный офис был прям в духе «стильно-модно-молодежно»: стеклянное высокое здание резко контрастировало с малоэтажными домиками старой Москвы. Сразу видно, кому-то не кисло отбашляли за нарушение исторического облика города.

На входе клиентов встречала улыбчивая девушка в ярко-голубой корпоративной футболке, обтягивающей ее бюст так, что создавалось ощущение, будто ткани на одежду пожалели. Меня усадили в очередь, предложив кофе, сок, печенек. Прекрасный сервис, особенно учитывая, что тут вроде как не задают квадратных вопросов. Я ожидал увидеть какое-нибудь обшарпанное полуподвальное помещение, но, видимо, как и во всех мирах, не задавать лишние вопросы – весьма прибыльное дело.

У обслуживающей меня менеджера тоже были какие-то проблемы с одеждой. Я даже начал подозревать банк в услугах с преференциями: так томно вздыхала девица, демонстрируя свое декольте. Впрочем, возможно дело было во мне. Точнее, в той сумме, которую я клал на счет. Вряд ли тут каждый день приходят молодые симпатичные парни, чтобы закинуть сто семьдесят два миллиона.

– Что-то еще? – активно хлопая веером накладных ресниц, спросила менеджер, когда я вскрыл конверт с картой, которую тут мне организовали не в пример быстрее Сберегательного банка.

– Ага, – пробормотал я, проверяя документы.

Девица аж дыхание затаила.

Она, конечно, была хорошенькая, но я все-таки предпочитаю женщин, которым нравлюсь я, а не мой кошелек. Так что пришлось ее немного обломать.

– Еще мне нужна аренда сейфовой ячейки.

– Этим занимается другой отдел, – немного расстроенно сказала девушка. – Вас перевести?

– Будьте столь любезны, – широко улыбнулся я.

Ячейку мне открывал уже парень со скучающим выражением лица. Я его понимал – на улице последние теплые деньки, а приходится торчать в пыльном офисе, обслуживать унылых клиентов и слушать скучный треп коллег. Но тут кто на что учился, как говорится.

Закинув в ячейку драгоценности и расписки, я оплатил ее на год вперед. И, выйдя из дверей одного банка, почти сразу же зашел в двери другого, практически первого попавшегося.

Первый попавшийся банк был «Русско-Азиатский», и, как показал поверхностный поиск в сети, он был одним из крупнейших в Российской империи, если не самый крупный. В основном занимался юриками, но простые операции были доступны и физикам. А мне как раз ничего особенно сложного и не требовалось – просто положить на счет последние три миллиона. Ну, точнее, два миллиона семьсот тысяч, потому что триста штук я решил оставить себе в виде налички. Здесь все-таки еще нельзя было пиликать карточкой на любом овощном рынке, так что иметь при себе немного купюр никогда не лишнее.

Возможно, стоило побить внезапно образовавшийся у меня капитал на более мелкие суммы, но торчать в офисах всех банков Москвы мне никак не улыбалось.

Так что в университет я возвращался в десятом часу вполне довольный собой. По пути еще подвернулся какой-то торговый центр, то есть пассаж, для простых смертных, где я немного освежил гардероб.

Помнится, когда в прошлой жизни денег стало достаточно, жена предложила обновить мои шмотки. Вроде бы как уже несолидно ходить в безымянных джинсах при моей должности. На что я спросил, почему она все еще не ходит каждый день на высоченных шпильках, а бегает в тряпичных чешках. После обиженного сопения, возмущения и бурного примирения выяснилось, что чешки – это удобно, а на шпильках она себя может выгуливать только на мои официальные мероприятия, чтобы соответствовать. На мой резонный вопрос, на кой хрен тогда она пытается вытащить меня из моих любимых вытянутых штанов ради какого-то шильдика, благоверная печально вздохнула, что мы, мужики, ничего не понимаем.

В шильдиках-то мы, конечно, не понимаем, но зато понимаем в удобстве. А еще в том мире была какая-то болезненная тяга к дорогим фирмам, пусть даже это будет реплика, зато как будто с лейблом. И больше всего от этого страдали молодые нувориши или люди, которым больше просто было нечем доказать свою значимость.

В сословном обществе этот момент выглядел немного иначе, и аристократы не могли себе позволить выглядеть бедно. Бедно выглядящий аристократ, скорее всего, не умеет вести дела, а если не умеет, то как с таким сотрудничать?

Но я-то, слава богу, не аристократ! Так что вполне мог прикупить себе барахлишко в первом попавшемся магазине. Главное, чтоб нормально село.

От воскресенья оставалось всего ничего, и по-хорошему стоило, наверное, заглянуть в столовую да завалиться спать, но я закинул пакеты в общагу и пошел на полигон.

У меня прямо-таки зудело исследовательское любопытство по поводу этой вашей магии, о которой раньше я читал только в книжках, позаимствованных у младшего сына в особенно скучные отпуска.

И вот воскресенье, одиннадцатый час вечера, полигон с дремлющим где-то на отшибе дежурным, тускло горящие фонарные столбы, я и никого больше.

Стою, пытаюсь разложить воду на сотни тысяч крошечных капелек, и, естественно, ни хрена не получается. Уже весь взмок, немного озверел, а этой гребанной сфере еще очень далеко до состояния тумана.

– А ты чем это таким интересным тут занимаешься? – нарушил мое сосредоточенное пыхтение над водной стихией Юсупов.

– Зверею, – честно ответил я, рукой смахивая злосчастную сферу в лужу под ногами. – А ты?

– Вообще планировал побегать, – ответил Юсупов, задумчиво почесав затылок.

– Хочешь спросить – спрашивай, – разрешил я, видя, как на лице княжича борются любопытство и воспитание.

Княжич еще немного потерзался сомнениями, но потом все же не выдержал.

– Говорят, ты отжал бойцовский клуб, – произнес он, внимательно смотря на меня.

– Ну «отжал» – сильно сказано. Бывший его владелец… Или, точнее, управленец, решил, что самый умный и может поставить меня на счетчик. А я буду, как цирковая собачка, прыгать в клетке по его щелчку. Как ты понимаешь, он сильно ошибся.

Юсупов хмыкнул:

– Да уж, не такого результата я ждал, приглашая тебя туда. Что теперь будет с клубом?

– Останется на месте, – пожал я плечами. – Только немного изменятся условия участия. Люди на такие бои должны идти добровольно, а не от отчаяния.

– Отчаяние придает ярких красок боям, – покачал головой Алмаз. – Ты можешь потерять часть аудитории.

– Может быть, – не стал спорить я. – Но зрители хотят красивое шоу. Им без разницы, дерутся бойцы потому, что к виску их ребенка приставили пистолет, или потому, что многомилионный призовой фонд может помочь вылезти из долговой ямы. В первом случае бойцом движет слепое отчаяние. А во втором – это добровольное решение.

Княжич задумался.

– Возможно, ты и прав, – наконец произнес он. – В любом случае это будет более честный бой. И у таких вещей есть своя аудитория, ностальгирующая по эпохе щита и меча, – а потом он резко сменил тему: – Так чем ты тут, говоришь, занимаешься?

– Пытаюсь создать туманную сферу, – кисло ответил я.

– Зачем? – округлил глаза Алмаз. – Ты с тем же успехом мог бы кувалдой забивать выкрутившиеся болты в очках у Лобачевского. Кто тебе вообще эту технику показывал?

– Разумовский.

Юсупов хохотнул:

– Ну, все понятно. Дмитрий Евгеньевич наверняка считает, что для дрессировки щенка волкодава его нужно сначала хорошенько вымотать. Но в твоем случае так не получится. У тебя изначально неплохой резерв и очень большой потенциал. Ты просто физически не способен к ювелирной работе, пока не научишься манипулировать даром в должной степени, на самом высоком уровне. Снести кусок стены – это пожалуйста. Оборвать листик у ромашки – ни при каких условиях.

– Но у меня все-таки однажды получилось создать туман, – нахмурился я. – Но это было какое-то интуитивное действие.

– Почему нет? – пожал плечами Юсупов. – Весь полигон небось накрыло?

– Ну, почти… – ответил я, вспоминая перестрелку.

– Туман – одна из самых сложных базовых техник, и в малом объеме она вообще бесполезна. Так, понты, – с этими словами Юсупов показал на ладони туманную сферу.

В отличие от Разумовского, у Тугарина шар был с нечеткими, местами рваными краями.

– Эта техника изначально была разработана для сверхсильных магов как раз твоего разряда, чтобы они могли прощупывать большие территории на наличие вражьих отрядов. Но с развитием техники типа тепловизоров или камер ночного видения это стало неактуально. Тем более что маги первого разряда встречаются чуть чаще, чем Дед Мороз.

Алмаз сжал кулак, и туман развеялся, просочившись призрачными щупальцами меж пальцев парня.

– Теория понятна, господин учитель, – усмехнулся я. – А как быть с практикой-то?

– Ну, ты перестань разрубать одну капельку на кусочки, а материализуй сразу много маленьких, – пожал плечами княжич.

– Типа так просто? – хмыкнул я.

– Один раз сделал – сделаешь второй, – резонно заметил Юсупов.

– Логично… – вздохнул я.

На этом мы разошлись: Алмаз бегать, а я – пыжиться над техникой. Часы показывали уже двенадцатый час, но я был упрям и все пытался вспомнить, как же у меня так получилось создать туман в прошлый раз.

Прикрыл глаза, представляя полигон. Огромное пространство, слабое освещение, почти что футбольный газон под ногами и беговая дорожка по краю. Если магия в голове, то вода – она же повсюду?

Повсюду…

Костяшки пальцев опять раздражающе закололо, и я сжал кулаки. А в следующее мгновение тишину полигона нарушил злой вопль Тугарина:

– Мирный, мать твою, ну-ка выруби на хрен! Я себе чуть ноги не сломал!

Я распахнул глаза и ничего не увидел. Вокруг стоял тяжелый, тягучий, чуть желтоватый от фонарей туман. И совершенно неаристократические матюги Тугарина Змея.

Императорский Московский Университет

Николай Распутин

Род Распутиных идет от одного очень ловкого и ушлого малого, получившего титул сначала боярский, а потом и княжеский за дела мутные-мутные. Шли века, поколения, но талант мутить воду и интриговать так, что комар носа не подточит, передавался с кровью, впитывался с молоком матери и был буквально тайной техникой рода. И юный княжич полагал, что овладел этим даром в полной мере. Отправляясь в университет, юноша получил наказ от отца – максимально обострить личностные конфликты между будущими членами фракций. Ведь нет человека более управляемого, чем человек в гневе. И нет гнева более ослепляющего, чем гнев личный.

Не все, конечно, шло гладко у младшего Распутина. С порога университета вляпаться в дуэль – это надо было постараться. Еще и проиграл на дуэли! Хорошо хоть всем известно, что физическая сила – не конек их рода, и эту дуэль не так чтобы мусолили в малом свете. Да и вторая схватка – Долгорукова с плебеем – затмила успех никому не известного боярича Новикова. Так что мало кто уже помнит об участии Распутина в том непотребстве.

С другой стороны, игра стоила свеч. Нарышкина была невероятно ценным ресурсом, которым можно было нервировать Меншикова. Максим казался Распутину легко управляемым человеком. Да и в целом Меншиков-младший был незлобным, неглупым, неагрессивным и неплохо образованным, что, может, и делало из него приятного аристократа, но никак не подходило на роль главы Свободной фракции.

С таким лидером и фракция быстро кончится. Особенно если он все-таки женится на Нарышкиной.

То ли дело Долгоруков – абсолютно самовлюбленный, крайне избалованный идиот. Такого тыкать зубочисткой было одно сплошное удовольствие – заводился Денис с полуоборота, и остановить его дурь не могли ни устав университета, ни законы Российской империи, ни даже родной отец.

Просто прелесть, а не соратник.

Но, несмотря на то что первый подход к снаряду с разборками из-за дам-с у Распутина не вышел, Николай был настроен оптимистично. Тем более что в классической расстановке сил появилась прекрасная лишняя фигура. К тому же еще и не обремененная титулами и защитниками, с абсолютно никакими знаниями о высшем свете и в целом пребывающая в кругу аристократов на довольно птичьих правах.

Поэтому что может быть лучше, чем стравить Меншикова с Мирным? За этим конфликтом потянется конфликт Ермакова и Меншикова, все же чувство локтя у Императорской фракции было исключительное. А там, глядишь, и остальные окажутся вовлечены, чтобы переругаться, если калейдоскоп хорошо сложится.

Всего-то и надо, чтобы за девицей Мирного поволочился кто-то из доверенных людей. И у Распутина был такой!

– Георгий, – проговорил княжич в трубку, – есть предложение на миллион. Тебя как, интересует?

Императорский Московский Университет

Александр Мирный

Помимо профильных пар по магии и по соответствующему факультету, у первокурсников были еще и общеобразовательные предметы. Вот, например, понедельник начинался с лекции по безопасности жизнедеятельности.

Помимо того, что я сам мог читать лекции по этому предмету, преподавателем была старушка – божий одуванчик. Ее абсолютно белые от седины волосы были накручены какой-то бабской магической супертехникой так, что казалось, будто милая бабуся сунула спицы в розетку, прежде чем явиться в аудиторию. И это помимо миленького костюма в цветочек, который делал ее еще более воздушной.

Короче, когда я все это увидел, то сразу же отправился на галерку досыпать.

– Молодой человек! – сильным прокуренным голосом окликнул меня кто-то, и я порядком обалдел, когда понял, что этот «кто-то» – та самая бабуся. – На моих парах все юноши садятся на первые ряды, а девушки – на все остальные, – глядя в упор на меня, произнесла она.

– А что это за дискриминация по половому признаку? – возмутился один из парней.

– Про дискриминацию по половому признаку вы можете поговорить со своими бабками, которых сговаривали замуж без их согласия, – отрезала бабуся. – А у нас с вами будет полная диктатура. Так что сели по указанным местам, а недовольные могут покинуть лекцию и университет в целом.

Сказать, что студенты охренели от такого, – ничего не сказать. Но, удивительное дело, никто не стал больше высказывать какие-то недовольства. Все вообще как-то очень резко притихли и начали рассаживаться по огромной аудитории.

Признаюсь, мне был совершенно не интересен предмет, однако бабуся сумела меня заинтриговать.

– Итак, раз вы все изволили рассесться и, надеюсь, уже перестанете копошиться, поясню. Мой предмет не для того, чтобы вы на нем сладко спали. И не для того, чтобы заполнить дыру в расписании. Мой предмет является основой для любого здравомыслящего жителя Российской империи. Потому что каждый год прорва людей мрет и калечится по собственной дури. А поскольку большинство мужчин любит хвастаться своей молодецкой удалью без оглядки на последствия, наши юноши будут сидеть на первых рядах и на большом экране наблюдать, к каким чудным последствиям приводит чужая безалаберность.

Аудитория молчала, а потом раздался чей-то отчаянно-смелый голосок:

– Но мы же проходили все это в школе…

– М-да? – ехидно прищурилась бабуся, найдя взглядом говорившего. – Многое оттуда помните?

– Ну, что-то да помним, – раздался нестройный ряд недовольных голосов.

– Ладно, хорошо… Кто помнит, что нужно делать, если у человека рядом припадок эпилепсии?

– Разжать ему зубы ложкой!

– Отлично, ты только что оплатил длинный счет бедолаге на имплантацию новых зубов, – кивнула бабуся. – А что делать, если произошло, например, обморожение щек?

– Растереть? – уже не так уверенно предположил другой студент.

– Прекрасно, сразу делаем обморожение второй степени, чтоб не мелочиться. Так, ну и контрольный – сколько работает огнетушитель?

– Полчаса?

– Да не, пятнадцать минут.

– Или десять?

Я закусил кулак, чтобы не заржать. Она б еще спросила, как надолго можно накладывать кровеостанавливающий жгут, чтобы по итогам опроса нашего воображаемого пострадавшего наверняка покалечили.

В принципе, когда вот так каждый день живешь в цивилизации и не сталкиваешься с травмами опаснее пореза бумагой, а про то, как фиксировать перелом, тебе рассказывали в пятом классе, то к первому курсу универа ты уже это вряд ли вспомнишь.

Но бабуся тут еще всем даст прикурить, это однозначно.

– Огнетушитель работает тридцать секунд, уважаемые магически одаренные студенты. И раз мы с вами только что убедились, что вы ничего не знаете о безопасности при банальных травмах, то всем придется тихонечко сидеть на моей лекции в том порядке, что я сказала, внимательно слушать и молиться, что сможете сдать мне зачет. Итак, тема сегодняшней лекции…

Глава 25

Москва, особняк Долгоруковых

В отличие от большинства сверстников Виталий Михайлович Долгоруков кризисом брака не страдал. В основном, конечно, потому что и брака-то у него не было – мужчина уже очень давно стал вдовцом. К счастью, супруга успела родить ему сына, что стало гарантом соглашений с ее родом, а еще сняло с Виталия Михайловича обязательства по продолжению своей ветки.

Передав заботу о ребенке нянькам и мамкам, Долгоруков-старший вгрызся в большую и малую политику, ломая правила наследования в собственном роду. А еще укрепляя позиции Долгоруковых как внутри Свободной фракции, так и среди прочих родов Российской империи.

С одной стороны, это привело к тому, что сына своего Виталий Михайлович упустил, и это оказалось большой проблемой. С другой стороны, все запланированные задачи он выполнил. Так что если разменивать одного наследника на силу и стабильность рода, то выходит не такая уж и большая цена. Тем более Виталий Михайлович еще не был стар и вполне способен обеспечить себя парой-тройкой запасных детей.

Да и женщина по сердцу давно есть. А что она неблагородная – ну так теперь никто ему поперек слова не скажет. К тому же у них есть уже двое маленьких детей, которых признать – дело одного ДНК-теста и пары бумажек. Они как раз еще пешком под стол ходят, самое время рассказывать байки о величии дома Долгоруковых и прививать субординацию.

– Я женюсь, – спокойно сказал Долгоруков-старший, глядя на своего сына.

Тот сидел в гостевом кресле, вальяжно забросив ногу на ногу, и, видимо, ожидал очередной выволочки, нудных нотаций или поручений, которые не собирался выполнять.

Чего парень не ожидал, так это таких шокирующих новостей.

– На ком? – спросил Денис.

Парень, конечно, очень пытался сохранить невозмутимый вид, но не мог – слишком сильны были эмоции.

Долгоруков-старший выдержал паузу, не столько положенную при сообщении такой новости, сколько из желания прощупать пределы собственного сына.

– На Кристине.

Реакция была мгновенной.

– На этой шлюхе?! – брызгая слюной, завопил наследничек, мгновенно оказавшись на ногах.

– Сядь, – процедил глава рода, и парня буквально вжало обратно в кресло. – Если ты еще раз откроешь свой поганый рот и попытаешься оскорбить мою невесту и будущую жену – пеняй на себя. Ни словом, ни делом не смей ее задевать. Иначе вся твоя беспечная и бессмысленная жизнь мгновенно превратится в филиал ада на земле. Я понятно объясняю?

Наследник молчал, и Долгоруков-старший усилил давление, заставив собственного сына сипеть.

– Не слышу ответа.

– По… понятно… – с трудом протолкнул слова сквозь зубы парень.

Давление тут же исчезло, и наследник бесформенной тряпкой сполз на пол.

– Возьми себя в руки, Денис, – спокойно проговорил Виктор Михайлович. – Иначе однажды ты наворотишь таких дел, что даже я не смогу тебя защитить.

Сын не ответил. Лишь кинул на отца злой взгляд и, одним рывком поднявшись на ноги, вылетел из кабинета, не прощаясь.

И почему детям нельзя приставить собственную голову?

Императорский Московский Университет, факультет международных отношений

Георгий Дантес был сыном прославленного рода, оказавшегося в Российской империи по довольно спорному стечению обстоятельств. Его дальний предок, обласканный королевой у себя на родине до такой степени, что это стало неприлично, под первым же благовидным предлогом сбежал в Россию.

Имея на руках массу рекомендаций от французского двора, этот предок Дантеса устроился в Российской империи с повышенным комфортом, со временем поменял титул барона на титул боярина и оставил потомкам весьма впечатляющее состояние, которое поколения Дантесов мотали с разной степенью интенсивности.

И вот теперь Георгий Дантес, названный в честь того самого предка, вынужден был хвататься за разного рода дела спорной этики. Он был довольно неплохим бретером, но не очень любил это дело, предпочитая волочиться за дамами. Молодой, красивый, с по-аристократически тонкими чертами лица, он был милым другом многих женщин и с каждой имел свой маленький гешефт.

Но одно дело – маленький гешефт, а другое – хорошие деньги за действительно сомнительные дела. Впрочем, такие подворачивались редко, однако каждое стоило вложенных усилий, потому что наниматель не обманывал и не скупился.

Распутин-старший вообще был весьма щедрым человеком, особенно когда желал притопить ближнего своего. Как правило, это были несложные просьбы раздобыть качественный компромат. И под словом «раздобыть» обычно предполагалось «сделать». А что может быть проще пары фотографий в век стремительно развивающихся цифровых технологий?

Поэтому на телефонный звонок Распутина-младшего Георгий ответил сразу же и согласился на его предложение, практически не вдаваясь в детали.

Поволочиться за безродной девчонкой? Пф!

Унизить ее безродного хахаля? Пф!

Отделать того на дуэли? Или отпинать в переулке? Пф! Пф!

Работы на два дня, и миллион на кармане. Красота.

Но, как говорится, детали надо было все-таки выяснить…

Императорский Московский Университет

Александр Мирный

После бурных выходных Мария Нарышкина вела себя на удивление тихо и сдержанно. Если бы я познакомился с ней только сейчас, то подумал бы, что они с княжной Дарьей Демидовой оканчивали один пансион благородных девиц – такая Нарышкина была образцово-показательная.

– Батюшки, Мария Викторовна, неужто вас совесть заела? – картинно ахнул Юсупов, приложив руки к груди.

Нарышкина зло зыркнула на него, продолжая жевать какой-то скучный салат из травинок и сыра. А я подумал о том, что папенька, наверное, устроил девице строгий выговор с занесением розгой, и не без моего участия.

Однако стыдно мне за это не было ни капли. Лучше отец ей сейчас всечет, чем потом по частям из реки вылавливать будет, потому что у молодой дурочки вовремя не сработают морально-этические тормоза.

Все же, возможно, Нарышкина как-нибудь огрызнулась бы, язык-то у девчонки был острый, но Дарья накрыла ладонь подруги своей рукой и стрельнула глазами мне за спину.

Тут все присутствующие подобрались, словно им сейчас придется держать круговую оборону, а мне почему-то подумалось, что сейчас явятся по мою душу.

– Господа, дамы, доброе утро. Мария, рад видеть тебя в добром здравии. Александр, будьте любезны, уделите мне минутку, – подчеркнуто вежливым тоном произнес Максим Меншиков.

Ты смотри-ка, угадал.

Пришлось вздохнуть над недоеденным завтраком и подняться на ноги, на ходу вытирая губы салфеткой. Технически Меншикова можно было послать по общеизвестному адресу и в присутствии всех этих благородных правых он бы мне ничего не сделал. Но зачем драконить парня? Тем более что я примерно догадываюсь о теме минутной беседы.

Из столовой мы вышли на улицу, и Меншиков повел меня по территории университета, все отдаляясь от людных мест. Хотелось бы верить, что парень не кинется на меня с кулаками, как тут в последнее время принято, иначе, боюсь, не сдержусь и начну калечить благородных деток.

А меж тем Меншиков привел меня к берегу небольшого озера и остановился, с задумчивым видом взирая на водную гладь.

– Александр, так получилось, что вы вошли в круг благородных людей, не зная элементарных правил этикета, – начал свой монолог Меншиков, заставив меня вскинуть бровь.

Впрочем, моей мимики парень не видел – он все еще рассматривал умиротворяющий пейзаж.

– Это, конечно же, не ваша вина, но тем не менее нельзя находиться в социуме и думать, что его законы и правила не коснутся вас. Ваша недавняя прогулка с Марией приобрела слишком большую огласку. И согласно правилам я, как оскорбленный жених, должен вызвать вас, человека, бросившего тень на репутацию моей невесты, на дуэль. И результаты дуэли, как мы понимаем, могут быть весьма непредсказуемы.

Ага, надеюсь, папаша тебе по большому секрету уже рассказал о количестве отправленных мной на тот свет идиотов.

– Да и я прекрасно понимаю, что, скорее всего, у вас не было никакого злого умысла. Да и Мария, она… – Меншиков запнулся, видимо, пытаясь найти более приличный синоним слову «коза». – Она девушка с непростым характером. Но мы с вами оказались заложниками ожиданий нашего общества. Если я никак не прореагирую на произошедшее, общество будет считать, что я слаб. Причем слаб в сравнении с человеком, находящимся ниже по социальной лестнице. Это, как вы понимаете, неприемлемо.

Меншиков совершенно искренне и печально вздохнул. И мне даже стало немного жаль парня. Мало того что из левых, под высоким давлением семьи и социума, так еще и невеста – Нарышкина. Вот уж кому просто хронически не везет.

Впрочем, Меншикова было не настолько жалко, чтобы разрешать бить себя по лицу. Но попытаться помочь все же стоит. В конце концов, сохранение репутации – это по местным понятиям неплохой такой должок. А иметь в должниках сына главы Свободной фракции – весьма полезный актив.

– Максим, вам знаком эксперимент про кота Шредингера? – спросил я княжича.

Меншиков удивленно посмотрел на меня:

– Знаком, но какое это имеет отношение к нашей проблеме?

– Ну, бегать и доказывать вам или вообще кому бы то ни было что бы то ни было я не собираюсь. Равно как и вы не горите желанием биться за необдуманные поступки своей прекрасной невесты. Тем более что, как вы правильно заметили, исход дуэли может быть не таким уж и радужным.

Максим молчал, чуть мрачно смотря на меня.

– И вот я подумал: а если мы создадим условия, при которых, так сказать, дуэль – это кот Шредингера? Может быть, была. А может быть, и нет.

– Увы, – вздохнул Меншиков. – Вся суть таких историй в их гласности. Чем громче… – парень окончательно помрачнел, – тем лучше.

– О, ну гласность-то я организую без проблем, – усмехнулся я в ответ.

– Пожалуй, при такой постановке вопроса это было бы интересно, – признался Меншиков.

Все-таки он не совсем безнадежен и чувствует, что выходить в лобовое столкновение со мной опасно.

И это хорошо.

– Тогда – пожалуйста, – усмехнулся я и демонстративно щелкнул пальцами.

Меня, Меншикова, озеро и еще добрый кусок этого закоулка территории университета покрыл магический туман. И тут же взвыла местная сигнализация:

– Несанкционированное применение магии!

Кабинет ректора Императорского Московского Университета Те же, полчаса спустя

– Да вы вконец распоясались! – орал ректор. – Ладно, Мирный – он простолюдин без мозгов, но вы-то, Максим Павлович! Вы ведь княжич! Древний, уважаемый род! Ну как вы могли!

Мы с Меншиковым стояли на ковре у ректора и изображали элементы интерьера. Проще сказать – молчали, демонстративно отказываясь обсуждать произошедшее в тумане. Ректор орал, угрожал ужасной расправой вплоть до отчисления, взывал к разуму, совести, личной выгоде – все бесполезно. Мы с Максимкой стойко держали оборону с самыми суровыми мордами лица.

Через сорок минут Шмелев выдохся, плюхнулся в свое кресло, опрокинул в себя стакан воды и сделал громкое «уф-ф-ф». Посмотрел на нас с мрачной миной и вяло рыкнул:

– Уйдите с глаз моих, позорники.

Мы с Меншиковым вышли и почти синхронно усмехнулись. Делать хорошую мину при плохой игре – это надо постараться. А вменить нам, по сути, нечего, кроме как магию тумана. И то неизвестно, кто ее создал: безродный я или родовитый Меншиков? Меня-то, конечно, можно вздрючить, но поди попробуй наехать на сына уважаемого человека. Сразу получишь по шапке, а то и с тепленького местечка да из мягонького кресла вылетишь.

После ректорского концерта мы отправились каждый на свои пары, но прежде чем разойтись в разные стороны университета, Меншиков очень серьезно посмотрел на меня и сказал:

– Я запомнил.

В ответ я лишь слегка кивнул, принимая благодарность, и мы разошлись.

Я надеялся, что лимит приключений у меня на сегодня исчерпан, и шел по учебному корпусу весь такой расслабленный и спокойный, размышляя, а не прогулять ли пару истории Государства Российского и не потратить ли время в пользу столовой? Все-таки вряд ли лектор сможет рассказать что-то новенькое, а старенькое можно прочитать в учебнике.

И вот шел я, шел, скользя рассеянным взглядом по студентам и студенткам, пока вдруг не увидел Корсакову. А как увидел, так и застыл посреди коридора, чувствуя нечто среднее между параличом и бешенством.

Девушка в обнимку с книгами стояла возле лестницы, облокотившись спиной о перила. А рядом с ней терся сладенький лощеный тип. С такой правильной, красивой внешностью, что сразу видно – мужик ходит к косметологу. Модно уложенные волосы, стильная одежда, аристократический перстень и голодный взгляд.

Этот мудак стоял рядом с моей женщиной и раздевал ее взглядом.

Чувствуя, как из ушей потихоньку начинает подтравливать пар, я медленно подошел к беседующей парочке.

– …это очень мило с твоей стороны, и мне правда жаль, но я действительно очень занята…

– Не будь столь жестока ко мне, прекрасная Василиса! Одно невинное свидание – кино и кофе, это не займет много времени.

Я положил ладонь на плечо парню и вкрадчивым голосом поинтересовался:

– Она же сказала, что занята. Уж не проблемы ли у тебя со слухом, друг мой?

Василиса кинула на меня благодарный взгляд, а парень изобразил демонстративное недоумение, рассматривая мою ладонь на своем плече.

– Боже, где это я так испачкался? – воскликнул парень, округлив глаза.

– Не знаю, может быть, в маминой помаде, когда утром красился? – оскалился я, сжимая ладонь.

Сломать так кость, к сожалению, вряд ли получится. Все-таки у этого тонкого-звонкого упыря имелась какая-никакая, а мышечная масса. Да еще и одежда затрудняла прямое воздействие. Но, если удачно впиться пальцами, все равно будет ну очень неприятно.

Парень резко дернулся, пытаясь высвободить плечо из хватки, но у него ожидаемо не получилось. Он попытался достать меня свободной рукой, но я выворачивал его так, что дотянуться было невозможно.

– Ты что себе позволяешь, чернь?! – прошипел взбешенный красавчик, стремительно бледнея и теряя весь свой лоск. – Убери руки, живо!

– А то что? – изобразив на лице живейший интерес, спросил я.

Вокруг нас уже начала образовываться толпа любопытных студентов, затрудняя передвижение по лестнице.