Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 165 (всего у книги 345 страниц)

Хотя фактически все зеваки оставались на месте, по-прежнему оживленно галдели, мотали головами и ждали возможности получить доступ к телу нового героя Сотбиса. И мы были там, где были. Просто в какой-то момент…

Не знаю, что именно она делала. Видимо, поменяла полярность своего ловчего поля, и флюиды, которые должны притягивать жертв, благополучно их отталкивали. В смысле, заставляли то отвернуться, то зайтись в приступе кашля, то наступить друг другу на ногу и потребовать сатисфакции, а в итоге внимание оказывалось отвлечено. Пусть всего на несколько секунд, но этого достаточно, чтобы просквозить мимо, даже не особо пряча лицо.

– Она не злая.

– Конечно нет. Я тебе больше скажу: в философии ее расы понятия добра и зла нет вовсе.

– А что есть?

– Выживание вида.

– И все?

– Это же главное. У вас разве не так?

У нас? Никогда не задумывался. То есть идею дома и семьи нам с детства в головы вбивают, но почему-то не всем это помогает следовать строго заданным курсом. Наверное, помимо выводка спиногрызов, яблоневого сада и сруба где-нибудь на берегу живописного озера, в жизни и для жизни все-таки бывает что-то еще. Что-то другое. Не замкнутое на конвейер воспроизводства. А с другой стороны, если взглянуть на всяких ученых подвижников, деятелей искусства и безымянных героев, жертвующих собой направо и налево…

Они-то ведь мрут. Зато на их изобретениях, творениях и костях живут и выживают все остальные. Весь человеческий род.

– Чего замолк?

А есть смысл что-то говорить?

– Это твоя главная бесячая черта, Лерыч.

– Какая?

– Молчанка.

– Да я не…

– Как в омут камни бросаешь: булькнет и сгинет. И не поймешь, долетел до дна или нет. Другой на твоем месте хоть спрашивал бы, а ты…

– Я могу спросить. Даже хочу.

– Да неужели?

– Но не буду.

– Вот! – Вася тряхнул патлами. – Оно самое!

– Потому что ты не ответишь.

– Уверен? – Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

– Ну…

В его взгляде было сейчас что-то новое. Как будто сошел еще один слой шелухи, а под ним обнаружился… Может, это всего лишь новая маска. А может, и нет – гадать бесполезно. Тут надо не думать, а действовать. Например, задать уже тот, главный вопрос, и если Вася настроен решительно, мгновением спустя станет понятно, кто есть кто.

Но нужно ли мне знать? Нужно ли докапываться до самых глубин?

Это как пинг-понг. Шарик налево, шарик направо. Какая разница, где сделана ракетка, которой меня отпасуют на другую половину стола? Имеет значение разве что рука, ее держащая. Но с рукой-то этой шарику никак не встретиться, так стоит ли…

– Все, забыли. Проехали, пробежали, проплыли. Я так больше не могу.

Он что, обиделся?

– Кончились у меня камушки, ясно?

Точно, обиделся.

– Лучше ногами шевели бодрее, а то бесстыжая совсем вперед убежит.

Да, алую макушку уже почти не разглядеть, и если мы позволим расстоянию увеличиться еще больше, пропорционально возрастет риск выпасть из защитного поля.

А будет ли это трагедией? Ведь я наконец-то смогу по-настоящему раствориться во всем этом многоголосии. Смогу припасть к каждому из источников информации, живых, беспорядочных, фонтанирующих в пространство гигабайтами жизненно важных и совершенно никчемных сведений. Смогу…

То же самое ощущение. Точно, оно. Жадное и одновременно благоговейное. Однозначно не мое личное. Но чье тогда?

– У меня что-то не в порядке с головой.

– Самокритика – это прекрасно.

– Я не шучу. Правда не в порядке.

– Да я разве сомневаюсь?

Перед пунктом дальней связи народу толкалось и впрямь очень много. И очень недовольного, потому что внутрь никого не пускали. Без пропуска, который, похоже, существовал только в единственном экземпляре – лично для меня.

Вася тоже остался где-то снаружи, надутый, как мышь: моими молчаливыми провожатыми стали гекконы из техподдержки. Это было немного странно, идти в полной тишине и не чувствовать даже попыток заговорить, но, видимо, если простому люду мэр не мог приказать умерить пыл, то муниципальные служащие – дело совсем другое. Для них любое указание сверху равносильно закону, необходимость исполнения которого даже не обсуждается.

А поговорить было бы неплохо. Хотя бы для того, чтобы понять, как действовать. Потому что маршрут моего путешествия закончился в центре пустого зала, на стенах которого не виднелось никаких инструкций и руководств, одни только…

Скажем так, заклепки. Светло-серые, матовые, на непроглядно черном фоне. Расположенные ровными рядами. Но я успел только подумать о том, чтобы подойти поближе и ковырнуть одну из них: они начали действовать раньше.

Первой мыслью было, что это луч, совсем как в общеупотребительных повсюду световых схемах. Но он, от самой стены летевший по прямой, примерно за полметра до столкновения метнулся в сторону, обогнул меня, и только уже за моей спиной вернулся на прежнюю траекторию. Его примеру последовал и следующий, и сотни других, ринувшихся со всех сторон к центру зала, прошивая собой пространство.

То, что получилось в итоге, походило на лазерную ловушку, как в американских шпионских боевиках, только составленную вовсе не из пучков света. Из проволоки. Вернее, струн: когда я коснулся одной из них, все вокруг зазвенело. Тоненько-тоненько. А потом стихло.

Ну и? А дальше-то что?

И Вася еще обижается! Вот был бы здесь сейчас, понял бы, почему я не задаю вопросы. Потому что в большинстве случаев заранее не знаю, о чем спрашивать, а когда доходит до дела, вокруг не находится ни одного ответчика. Мог ведь сообразить, что для меня дальняя связь – тайна за семью печатями, так нет же, предпочел изображать смертельную обиду.

Тьфу.

Ладно, обойдусь как-нибудь. Это же не специализированное устройство, а предназначенное для всех желающих, значит, должно быть понятным в управлении. Допустим, конструкция, заключившая меня в ажурный кокон, – антенна. Приемник и передатчик в одном лице. И видимо, уже включенная, потому что ни до какого рубильника я сейчас добраться не могу. Остается только…

Ну да, исполнить свои комические куплеты.

Наверное, можно было придумать что-то более приличное. Пристойное. Официальное, что ли. Но как назло, при упоминании кодового названия базы мою голову терзал один-единственный вариант.

– Шалтай-Болтай сидел на стене.

Хорошо, что свидетелей нет. Потому что мой музыкальный слух… ага, оставляет желать. Чтобы я заткнулся.

– Шалтай-Болтай свалился во сне.

Будет ли результат? Не знаю. Другого выбора у меня все равно нет, хотя возвращаться…

– И вся королевская конница, вся королевская рать…

Они могут не услышать. А еще могут не ответить. Если молчали до сих пор, значит, на это есть причина. Которую мне почему-то не хочется узнавать.

– Не может Шалтая, не может Болтая…

В каком-то смысле, такой игнор был подарком судьбы. Я ведь наделал слишком много глупостей. Наверное, столько, что меня следовало бы повесить. На рее. В назидание остальным. А вместо этого мне милостиво позволили удалиться восвояси, без обязательств и долгов.

– Шалтая-Болтая, Болтая-Шалтая, Шалтая… Болтая… Болтая… Шалтая…

То, что вот так, отводя глаза, скорее всего, отпускали меня на верную смерть – ерунда. Мне предоставили выбор, где и от чего умирать: самое щедрое, что только может быть. И вместо того, чтобы кланяться и благодарить, благодарить и кланяться, я снова стучусь в чужие ворота? Представляю, как на меня посмотрят оттуда.

– Шалтая-Болтая собрать.

Впрочем, есть еще надежда. Есть шанс, что не заметят. Сделают вид. Правда, тогда ситуация осложнится, потому что мне все равно нужно либо срочно убираться с Сотбиса, либо… А что, тоже вариант. Выйти и отдаться на растерзание толпе. Правда, толпа – формация непредсказуемая, она ведь может поступить ровно наоборот, и вместо распятия потащить меня на штыках прямо к…

– Слышу вас, сэр.

Ее голос звучал так, словно адъютант находилась не невесть где, а ровно в шаге от меня. И в каком-то смысле это было правдой: струны прямо передо мной ослабили свое натяжение, задрожали, причудливо изгибаясь, и образовали узор, по которому опознать собеседника можно было без малейших проблем. Только изображение получилось хоть и объемным, но схематичным. Контурным.

А еще ее голос прозвучал ровно с той интонацией, после которой оставалось только обреченно выдохнуть и ответить:

– Привет. Как дела… дома?

Мы сидим спиной друг к другу. На контейнере, то ли забытом, то ли брошенном впопыхах местными докерами, когда пришел приказ всем убраться с причала куда подальше.

Исключительный статус – удобная штука. Вот сейчас, к примеру, в моем распоряжении весь пирс, тянущийся в черноту космоса насколько хватает глаз. Не то чтобы здесь совсем пусто, зато нет ни одной лишней живой души. Строго говоря, и Васи тут тоже быть не должно. Но это же Вася, с его увертками и уловками: сослался на какой-то там пункт псевдо-ронинского контракта, и даже мэр ничего не смог возразить.

Я бы, конечно, дождался «прибытия поезда» и в одиночку. Без проблем. Хотя так, безусловно, приятнее. А еще можно будет попрощаться. По-человечески. Вот всем остальным придется слать телеграммы и писать покаянные письма, когда…

– Боишься возвращаться?

Да как бы…

– Нет.

Чего мне бояться там, где вокруг меня все бегают на цыпочках? Ну ладно, ладно, скажем корректнее: относятся с глубоким пиететом. Лёлик, Болек и Жорик шага не ступят, пока не получат ценные указания с моей стороны. Адъютант? С ней сложнее. Она, в отличие от прочих моих подчиненных, действует по личной, всецело оригинальной схеме. Может, потому что формально лишь наполовину привязана ко мне должностными инструкциями? Главный-то начальник надо всей этой шарагой – блондин.

– А зачем тогда жаловался на голову, и вообще?

– Я не жаловался. Я и вправду…

Сейчас, на обезлюдевшем причале, все ощущается почти нормальным. По крайней мере, не возникает позывов ласточкой нырнуть в толпу. И со зрением полный порядок. Может, это было просто переутомлением, результатом стресса или чем-то вроде. Почудилось, одним словом. Померещилось. Ведь не могут же живые существа одновременно быть непроглядно-материальными и распадаться на тысячи послойных чертежей? Или все-таки…

Соблазн обернуться и взглянуть на Васю под этим углом велик. Очень. Но с ним и так ничего не просто, с самого начала. Подробностью больше, подробностью меньше – общая картинка как была загадочной, так и останется. На всю оставшуюся нашу совместную жизнь, которой суждено продолжаться… Когда там адъютант обещала прибыть? Вечерней лошадью?

– Ты должен был спятить давным-давно. А если до сих пор что-то соображаешь, то значит, все путем.

Умеет он успокаивать. Да, конечно, крыша должна была уехать. Еще там, дома. Когда из-под моих ног ушел карниз Фаниного особняка. Но в тот момент удивиться я не успевал, а потом, когда распоследний инопланетянин заговорил со мной словами, знакомыми с детства…

Наверное, в этом вся суть. Невозможно испугаться того, что является неотъемлемой частью тебя, пусть даже всего лишь лингвистической. Особенно зная: не важно, как звучит то или иное слово на родном языке твоего собеседника, ты услышишь смысл. Весь какой есть. Правда, нужно будет еще чуток покопаться в собственном опыте, чтобы правильно оценить нюансы, но это уже дело техники. Усердие, навык, привычка.

– Опять играешь в молчанку?

А разве что-то нужно говорить? Что-то типа «спасибо»? Лишнее это. Сейчас и здесь – точно лишнее.

Не было ведь никаких просьб и обещаний. Все Васины фокусы – исключительно его инициатива. За спасение из плена мы уже в расчете, учитывая верительную грамоту, торжественно врученную остроносой Свете. Зачем он потащился со мной дальше? Хотел подзаработать? Тогда сам бы повел переговоры. А про плату и прочее ни слова не было сказано. Хотя, если принять во внимание то, что он приперся-таки на причал… Да, пожалуй, сомнения остаются.

– О, а вот и твоя лягушонка в коробчонке.

С чего вдруг такой странный выбор слов? В сказке он ведь однозначно определяет…

А впрочем, и я бы точнее не сказал. По крайней мере, про корабль, который заходит в швартовый желоб.

Посудина. Невероятно уродливая, особенно по сравнению с изящными обводами яхт и лайнеров, гроздьями повисших на соседних причалах. Похоже, собранная на коленке кем-то вроде автомехаников-самоучек, обожающих устраивать в гаражах глубокомысленные диспуты. Обшарпанная, потертая, покопанная со всех сторон. Скрипящая сочленениями так надсадно, что кажется, вот-вот развалится.

Неужели это средство передвижения приписано к моему хозяйству? По рукам надо дать тому, кто за него отвечает. Или по шапке. Ну ладно, древность происхождения – от нее никуда не денешься. Но подкрасить-подновить, что, трудно было?

– Крутая тачка.

Ага. Круче только тучи. А сейчас из нее еще явится адъютант при полном своем параде и…

Ну надо же, чувство гармонии у блондинки все-таки имеется в наличии. Правда, остается только гадать, где она раздобыла этот комбез. Хотя, кажется, знаю. Слишком уж характерные следы от горячего пепла по всей груди: Жориков гардероб, сто процентов. С другой стороны, выбора особого, похоже, не было. Не у Лелика же заимствовать его пропитанные жиром халаты?

– Я бы на такого личного шофера тоже согласился.

– Она не…

– Молчу, молчу.

А сам смотрит не отрываясь. Но на лице нет ровным счетом никакого выражения. Вот вообще – никакого.

Этого Васю я вижу впервые. Правда, вижу недолго. Проходит несколько секунд, он смаргивает, расслабляется и поворачивает голову ко мне:

– Ну что, будем прощаться?

– Прямо тут?

– Надо до машины провожать?

– А что? Заодно познакомишься.

– Пожалуй, воздержусь.

– Почему?

– Да глядит твоя красотка как-то… недобро.

– Она всегда такая.

– Хм. И как же ты с ней…

Сам не понимаю. Справляемся потихоньку. Вот сейчас новый виток притирания друг к другу начнем, если, конечно, меня сразу на месте не уничтожат. Морально.

И кстати, о девушках:

– Присмотришь за Няшей?

Васины глаза заметно округлились:

– Чего?

– Ей же вряд ли будут рады, если узнают… ну, про ее наклонности.

– У нее своя голова на плечах.

– Ага. И куда ее завела эта самая голова?

– Она не ребенок. Чего ты не понял в словах «годится в бабушки»?

– Так старый же – хуже малого, это всем известно. И не надо над ней трястись, просто последи, чтобы глупостей не наделала. Как-то не хочется, чтобы что-то нехорошее случилось.

– Втюрился, что ли?

Я? В Лолиту эту недоделанную? Да никогда. Мечта не моего романа. Хотя наверняка найдется великое множество похотливых старцев, которые…

– Слушай, есть идея.

– Мне уже страшно.

– На аукционах же все подряд продают?

– На то они и нужны.

– Может, ее так пристроить? В качестве компаньонки? С особыми услугами или что-то вроде? И проблем не будет, и денег заработает.

– Заботливый ты, Лерыч, не по годам. А ведь мог там с ней остаться. Навсегда.

Наверное, мог. Но я этого не ощущал. Угрозы, в смысле. Даже наоборот, все чувства уверяли: она – не враг. Все мои…

Или все-таки не совсем мои?

– Если не хочешь, так и скажи. Я пойму.

Вздохнул. Глубоко-глубоко.

– Ладно, уговорил. Она сейчас и правда вразнос может пойти.

А вот теперь с чистым сердцем можно сказать:

– Спасибо.

– Да ерунда. Мелочи это все. Дела житейские.

Так и знал, что не примет он благодарности. Только интересно почему?

– Ты бы лучше за свою даму беспокоился: вон, уже готова дыру взглядом прожечь.

Это верно. Пора сползать с контейнера и отправляться. Вроде бы вперед, но на самом деле – назад. Обратно. Под привычное, но всегда уместное пожелание:

– Счастливого пути.

– Счастливо оставаться.

Я оборачиваюсь только в самом конце, уже у шлюзовой камеры.

Вася все так же сидит, болтая ногами в воздухе, и смотрит. Может, на меня, может, на блондинку – отсюда не разобрать.

– Прошу на борт, сэр.

Она задерживается, только чтобы закрыть шлюз, а потом как-то незаметно оказывается уже впереди, показывая дорогу.

– Сюда, пожалуйста.

Ну да, конечно. Лежанка вроде той, на которой я очнулся в первый раз.

– Вам лучше…

– Да, я знаю.

Снова наступит темнота, похожая на сон, но пустой и скучный. А мимо полетят звезды, планеты, туманности и прочие красоты космоса. Где-то там, снаружи.

Щелкают пряжки привязных ремней.

– Разрешите взлет?

А чего время зря тянуть?

– Взлетайте.

– Какие-нибудь указания на будущее, сэр?

Вот даже как? Странно слышать. Но оно ведь и впрямь ожидается. А главное, непременно наступит. Будущее. И в нем…

Я останусь тем же кретином с дурацкими шутками. Но что поделать, не могу удержаться. Указания, говоришь? Будут тебе указания!

– Когда надумаете будить, будите поцелуем.

Локация: сектор общего пользования

Объект: база планетарного типа

Статус: самоопределенная территория

Кодовое имя: Дадда-Мино

Дипломатические миссии Айден всегда считал наказанием. Неуклонное следование протоколу, вечная трясучка над хрустальной хрупкостью чужих традиций, невозможность не то что произносить такие простые и однозначно все определяющие «да» и «нет», а даже мыслить этими категориями, необходимость держать лицо в любой ситуации, насколько бы нелепой и унизительной она ни была, – разве о таком мечтает хоть кто-нибудь, находясь в здравом уме?

Нет, военная интервенция куда как веселее. Держать ответ только за жизни вверенных и верящих тебе людей – задача пусть и не всегда простая, но естественная. Впитанная с молоком матери и кровью отца. Въевшаяся в каждую клеточку тела так, что вы уже не способны существовать отдельно друг от друга. А главное, каждое конкретное ее исполнение делает тебя завершеннее. Конечно, в перспективе есть шанс, что однажды, с очередным оставшимся в живых солдатом, ты и сам прекратишься, став незыблемым монументом, но… среди подчиненных всегда находятся те, что умеют крушить пьедесталы. И это замечательно.

– Чем я заслужил вашу немилость, милорд?

Склонность к драматическим эффектам у Варса была врожденной. Собственно, именно благодаря ей он и смог выбрать ту стезю, которой успешно следовал до сих пор.

– По какой цели я промахнулся?

Кто-то другой мог бы посчитать эту покаянную скорбь истинной и, в свою очередь, озаботиться подобным вопросом, но Айден уже давно научился делать поправку на чувства и сейчас точно знал, что его собеседник глубоко и серьезно, но всего лишь растерян.

– Миссия завершена?

– Да, милорд.

Больше можно ничего не говорить. В обычном случае, когда отчет поступает по каналу связи той или иной степени секретности. Однако если тактический наблюдатель счел необходимым делать доклад лицом к лицу…

Айден невольно задумался, как же Варс пробрался на крейсер в этот раз. Прошлые лазейки были вычислены и надежно заблокированы, значит, придумалось что-то новенькое. Не то чтобы имперские линейные корабли были совсем уж неприступными крепостями, но такое постоянное напоминание об уязвимости приятных ощущений не вызывало. Даже учитывая способности и возможности того, кто сейчас вполне успешно имитировал кусок переборки, играя с видимым спектром излучений. И пока не думал никуда уходить.

– Что-то еще?

– Да, милорд. В вашей личной картотеке.

Айден это почувствовал, минуту назад. Процесс загрузки в базу, внешнее чтение из которой невозможно по определению. Но к чему столько предосторожностей?

Впрочем, через мгновение лорду-претенденту стало понятно, что их могло быть и больше. Куда больше, ведь представленная информация…

– Прототип? В самом деле?

– Он самый, милорд. Новое поколение, о котором коркусы еще даже не подозревают.

– Где ты его взял?

И как вообще можно раздобыть то, что еще не существует в природе, потому что… Именно не существует, а только готовится появиться.

– Моей заслуги здесь нет, милорд.

– Объяснись.

– Объект миссии. Это удалось сделать ему.

– Каким образом?

– Не могу знать, милорд. Я видел только результаты. И советовал бы задавать вопросы непосредственно объекту.

Айден был не против. И насчет вопросов, и в принципе. Но время для таких разговоров еще не пришло.

– Еще что-нибудь?

– В следующем разделе, милорд.

Новая порция информации потрясала грандиозностью происшедшего намного меньше, чем предыдущая, но по сути своей была гораздо занимательнее, чем чертежи боевого корабля, еще не планирующегося к закладке на верфях. Потому что обещала прибыли не в далеком будущем, а буквально начиная с завтрашнего дня.

– Гражданство?

– Да, милорд.

– Полное?

– Полнее не бывает.

Пожалуй, теперь Айден хотя бы частично понимал причину растерянности своего подчиненного. За такой короткий срок, при заведомо невыигрышных обстоятельствах и неблагоприятных условиях, не имея ни планов, ни понятий о том, что вообще может потребоваться в дальнейшем… Результативность действий превысила предел измерений, вот и все, что можно сказать. На первый взгляд. Но, к сожалению, есть еще и второй: перемена в восприятии. Если предыдущие отчеты Варса несли в себе следы личного отношения к происходящему, то сейчас сухость и бесстрастность резали слух.

– Это все?

– Да, милорд.

– Кажется, в самом начале речь шла о немилости? Ты ее получишь, если станешь продолжать в том же духе.

– Милорд?

– Ты отчитался только наполовину. Продолжай, я слушаю.

– Вы говорите о…

– Объект. Твое мнение. В конце концов, ты провел с ним достаточно времени, не так ли?

И за это время определенно что-то случалось. Не раз и не два. Зная Тааса и зная методы работы своего тактического наблюдателя, Айден мог только предполагать, но предположения – не лучшая почва для выращивания полезных плодов.

– Я ошибался, милорд.

– В чем и когда?

– Нестабильность. Я принял за нее процесс настройки.

– Настройки чего?

– Здешние базы не полнее наших, но в них намного легче найти то, чему в Империи давно перестали придавать значение.

– Варс!

– Рргунии, милорд, которых вы вручили объекту. В период наиболее активного использования не существовало еще эффективных методик исследования данного вида симбиоза, а когда необходимость в нем отпала по причине…

– Я тебя убью, если не перейдешь к сути дела.

Посреди затянувшейся паузы раздался тихий звук, подозрительно похожий на смешок.

– И никакие уловки тебе не помогут. Веришь?

Теперь смешком поперхнулись, но поспешили ответить:

– Да, милорд.

– Итак?

– Это системный симбиоз.

– И в чем тут странность?

– Рргунии не просто дают объекту средства общения. Они вписывают его в мир. Включают в систему. По сравнению с существующим инфополем взаимодействие объекта с другими участниками не просто полное, а… оно начинается на уровне подсознания. Объект получает представление о своем собеседнике еще до начала разговора. Возможно, в виде определенных ощущений. Факт в том, что он заранее знает, с кем будет иметь дело. Не все подробности целиком, но те, которые по-настоящему необходимы.

Нечто в этом роде Айден подозревал. Еще с первых минут общения с Таасом. Рргунии имеют доступ к личным базам данных всех субъектов, находящихся в определенном периметре, это свойство, собственно, и сделало их универсальными переводчиками, но получается, что устаревшая технология не только не проигрывает современности, а превосходит ее по многим статьям, позволяя…

От них все-таки отказались. Однажды. Но только ли из-за природной брезгливости и нежелания делить свое тело с кем-то еще?

Нет, должны были быть и иные причины. Вероятно, куда более значимые. Причины, о которых можно только догадываться. Либо попробовать поискать ответы в архивах.

– В итоге объект воспринимает свое окружение совершенно естественно. Без малейших аллергических сенсорных реакций. И это…

– Мешает составить о нем мнение?

– Нет, ничуть.

– Так оно все-таки имеется? Мнение?

– Да, милорд.

– И я наконец могу его узнать?

Варс взял еще одну паузу, скорее всего опять-таки давая волю любви к драматизму.

– Он похож на вас, милорд.

Какая глупость! Этого просто не может быть. И если уж говорить начистоту, Айден хотел бы обратного. Хотел бы хоть немного оказаться похожим на Тааса и удивленно воскликнуть, а не спокойно поинтересоваться:

– Чем же?

– Он умеет принимать чужую службу.

Вот теперь и впрямь следовало выказать эмоции. Любые, только бы не оставлять без внимания…

Не о каждом лорде такое можно было сказать. И еще о меньшем количестве это было сказано хотя бы однажды. Даже в сугубо личном разговоре. Даже между вассалом и сюзереном.

А еще вывод, сделанный Варсом, утверждал Айдена в его планах, только что оформившихся окончательно и бесповоротно.

– Ты хорошо поработал.

– Но сделал еще не все, милорд.

– Касательно миссии…

– Вы следили за местными новостями?

– Их было слишком мало во внешнем эфире.

– Сообщение о поломке генератора.

– Да, крайне неприятное происшествие.

– Ничего не ломалось само, милорд.

– Вот как?

– Диверсия.

– Это бывает. Особенно на самоопределенных территориях. Сферы влияния имеют свойство менять свои размеры.

– Я видел диверсанта, милорд. Во всех деталях. Сразу после наступления смерти.

Об этом в загруженных отчетах ничего не было. И, судя по всему, Варс не собирался делиться сопутствующими подробностями, но если уж завел разговор, то…

– Что-то конкретное?

– Ему была сделана особая операция. Из тех, что когда-то практиковал разведкорпус.

– Ты уверен?

– Да, милорд. Но вещественные доказательства представить не смогу.

Ну разумеется. Они уничтожены, и самим же Варсом. Потому что оставлять свидетельства прямого вмешательства Империи в дела суверенного государства крайне опасно. Пусть и сотворил все это не верноподданный, а явный отступник. Возможно, изменник.

– Надеюсь, это худшая новость на сегодня?

– Никак нет, милорд.

– Есть нечто еще более неприятное?

– Уничтожение диверсанта стало возможным только при прямом участии объекта.

Лимит удивления Айден исчерпал еще пару минут назад, поэтому смог только машинально отметить указанный факт. Но кое-что, несомненно, требовало более пристального внимания.

– Эта информация получила огласку?

– Увы, милорд.

– Насколько широкую?

– Каждый местный житель знает, кому обязан свободой общения.

И разумеется, знает тот, кто, собственно, устроил диверсию. Или совсем скоро узнает.

– Степень угрозы?

– Пока минимальная, милорд. Но она будет увеличиваться.

А далее последуют ответные меры. Определенного характера.

– Объекту потребуется защита.

– Да, милорд.

И возможно, лучшая, чем доступна большей части лордов. Риск заметно уменьшился бы при выводе Тааса за края игрового поля, но теперь, когда основные фигуры наконец-то обрели свою значимость…

Слишком большой соблазн. И если бы только он один! Ведь помимо личных амбиций есть еще поручение лорда-смотрителя, есть присяга, в конце концов, и просто долг. Долг чести.

– Я попрошу тебя составить профили подходящих специалистов.

– Вы… Вы меня отстраняете?

– Ты выполнил свою задачу. И ее цена достаточна, чтобы контракт можно было считать исполненным. И закрытым.

– Милорд…

– Я знаю, что ты ждал этого. Можешь быть свободен. Официальное подтверждение будет оформлено мной сразу по возвращении.

– Это слишком…

– Неожиданно, понимаю. Но на твоем месте я бы поспешил поделиться радостной вестью. С близкими.

Решение пришло к Айдену, как обычно, само собой. Со стороны оно выглядело беспечным, крайне расточительным и почти безумным: ни один начальник, даже самый недалекий, не стал бы разбрасываться такими подчиненными, как Варс. Но лорд-претендент начал игру, в которой участники должны действовать без подсказок, указок и поддавков. Даже наоборот, под нешуточным давлением, в условиях, когда верного ответа заранее просто не существует.

– Она ведь тоже ждала? Или я ошибаюсь?

Традиции запрещали близкие отношения между вассалом и представителем стороны сюзерена. Хотя завершение контракта тоже не разрубало все узлы одним махом: свободный агент должен был снова выбирать порт приписки, если собирался оставаться в системе, и это могло вызвать проблемы.

Строго говоря, служба у Айдена хотя бы давала Варсу возможность пересекаться с предметом своего обожания, а новый хозяин вполне мог оказаться против. Или стал бы использовать уязвимое место своего работника.

– Теперь вы сможете определиться. С будущим и всем остальным.

– Милорд…

– Ты больше ничем мне не обязан.

– Но обязан кое-кому другому.

Айден не сбрасывал со счетов тот факт, что Варсу было прекрасно известно о нынешнем местонахождении одной суровой блондинки. Но лорд-претендент достаточно доверял своим ощущениям, чтобы быть уверенным: тактическим наблюдателем движут желания разного рода.

– Позвольте мне остаться.

– На службе? Это исключено. Решение принято и не подлежит отмене.

Наступившая тишина даже не требовала расшифровки: повисшее в ней отчаяние почти звенело.

– Но могу предположить, что в очень скором времени одному новому автономному образованию потребуется много рабочих рук. И голов конечно же. Вряд ли им будет положено большое жалованье, особенно поначалу, но зато там не окажется массы пустых условностей, таким тяжким грузом ложащихся на…

– Милорд?

– Есть, правда, и несколько сложных моментов. Например, происхождение и личность того, кто там всем заправляет. А принимая во внимание перспективу враждебных актов… Да, это, к сожалению, не совсем то место, куда следует стремиться. Но пока ты молод, воодушевлен и свободен, такие мелочи вряд ли способны…

Маскировка фасеточно мигнула, исчезая, и Айден мысленно дал себе подзатыльник за то, что в очередной раз не смог уследить за перемещениями Варса: тот находился уже вовсе не у дальней переборки, и даже не у ближней, а стоял прямо перед лордом-претендентом. Преклонив колено.

И хотя отношения вассала и сюзерена были разорваны, ничто не могло помешать пожурить нарушителя правил. Только теперь уже на новом уровне отношений:

– Такое поведение неуместно. Особенно с будущим родственником. Если, конечно, ты не передумаешь и…

– Никогда.

Прозвучавшее слово должно было фактически лишь подтвердить верность чувств, но Айдену почему-то послышалось в нем кое-что еще. Кое-что, подозрительно напоминающее присягу. И взгляд Варса… вполне соответствовал моменту, а значит, все было сделано правильно. Снова. В который уже, но, как искренне надеялся лорд-претендент, далеко не в последний раз.

– Ты сам сказал, у тебя еще много работы. У меня, как ни странно, тоже. И будет лучше, если мы оба приступим к ней как можно раньше. Согласен?

Вопрос повис в воздухе без ответа: тактические наблюдатели умели исчезать еще быстрее, чем появлялись, и, что самое главное, любили проделывать это гораздо чаще, чем все остальное.

Айден устало улыбнулся и откинулся на спинку кресла, чтобы хоть немного расслабиться перед встречей с главным управляющим территории, недавно так кстати выбравшейся из опасной ситуации. Разговор обещал быть обстоятельным, но не особенно долгим, ведь теперь лорд-претендент знал истинную причину, по которой Дадда-Мино затеяла переговоры именно с ним. И знал, что все завершится прошением о получении протектората семьи Кер-Кален, которое конечно же будет милостиво дано.