Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 250 (всего у книги 345 страниц)

– Транспорт готов, Ваше Сиятельство, – уведомил меня управляющий, когда Иван отбыл.

В распоряжении особняка имелось несколько машин разного класса, но судя по году выпуска, их сюда докупали прямо перед моим княжением. Я не стал нарушать традиции и выбрал «Руссо-Балт», правда, этот был образцом классического седана, но тем не менее.

Василиса упорхнула к себе переодеться «из домашнего», которое выглядело как парадное, я же хотел потянуть кофе в ожидании невесты, как мое мирное утро нарушил телефонный звонок.

Звонила контора, в которой я по совету Нахимова нанимал охрану для Корсаковой.

– Ваше сиятельство, добрый день, – поздоровался мужчина на том конце провода.

– Добрый, Кирилл, добрый, – спокойно ответил я, понимая, что сейчас меня ждет ну очень малоприятный разговор.

– Ваше Сиятельство, тут такое дело… – собеседник замялся. – Я не смогу продлить наш контракт на охрану вашей невесты.

– Вот как? – изобразил вежливое удивление я.

Вообще, я рассчитывал, что сейчас начнется попытка поднять ценник. Ну, все-таки нанимает уже не простолюдин, а целый князь, для своей невесты, да и работенка оказалась опасная. Но все на самом деле было куда прозаичнее.

– Я понимаю, что охрана важных персон – это всегда высокий риск, но я не могу набрать новую группу сопровождения, – признался собеседник. – Никто не хочет ввязываться в проблемы между аристократами.

Я помолчал, размышляя над ситуацией.

– Поймите меня правильно, Ваше Сиятельство, мы – наемники, одни из лучших, конечно, но не личная дружина. И никакой гонорар не покроет риски оказаться втянутым в войну родов, – продолжил он, по-своему оценив мое молчание.

– Войну родов, Кирилл, – медленно проговорил я, – подписывает наш государь. Что-то я не припомню, чтобы какой-нибудь род успел объявить мне войну, а Его Величество ее одобрил.

– Так-то да, Ваше Сиятельство, – не стал спорить собеседник, – только все понимают, что поезда просто так не взрываются.

Ну, еще бы! Они взрываются, если в них инкогнито едет наследник трона, а не какая-то там безымянная невеста трехминутного князя.

Но ладно.

– Хорошо, я вас услышал, – сухо ответил я.

Технически у меня денег бы хватило купить всю контору с потрохами. Вот только зачем они мне, если уже сейчас испугались? Страх ведь – худший спутник бойца.

Собеседник еще что-то успел ляпнуть в духе – вы только княжичу Нахимову не жалуйтесь – но я нажал отбой. Тоже мне, наемники…

– Что-то случилось? – негромко спросила вошедшая Василиса.

– Да нет… – вздохнул я. – Так, рабочие моменты. Поехали осматривать наши земли?

– Поехали, – улыбнулась моя невеста.

Москва, Лефортовский дворец, Максим Меншиков

Быть главой большого, богатого рода – это полный головняк.

Максим сидел в своем кабинете, который как-то очень быстро оброс книгами, папками, какими-то статуэтками и фотографиями, и листал бесконечные документы.

Прошедшее собрание рода, который теперь Максим имеет удовольствие возглавлять, оставило у парня неизгладимые впечатления. Родственники сначала решили парня прогнуть, а когда не получилось, попытались переиграть договоренности, достигнутые при его отце. Когда и это не удалось, просто и без изысков начали грызться друг с другом.

И продолжают заниматься этим по сей день!

Половина из них мечтает перераспределить имеющиеся ресурсы, называя другую половину неблагонадежной. Неблагонадежная половина считает, что первая охренела и должна лучше работать.

И они обе единым фронтом присели на уши Максиму, в надежде склонить его на свою сторону. В дело шли не только лесть, разговоры о великом и поношение папеньки, такого нехорошего и недальновидного, но и такие банальные и старые как весь мир средства – взятки.

Сегодня вот родственнички побили вообще все рекорды креатива и прислали в качестве весомого аргумента в свою пользу… девушку. Нет, девица-то, конечно, была самый сок, но ссориться с Нарышкиным из-за какой-то юбки, ну…

Его совсем малолетним идиотом считают, что ли⁈

Максим раздраженно захлопнул папку с документами, как раз когда телефон на столе призывно зажужжал.

– Привет, Мария, – поздоровался юноша, пытаясь из огромного вороха дел сделать три упорядоченные кучки.

– Ты не в духе, – констатировала княжна Нарышкина, сразу же уловив настроение своего жениха.

– Будешь тут в духе, – буркнул парень.

– Не гневи бога, Максим, – строго проговорила Мария. – Знаешь же, что в Калуге случилось с ребятами.

– Знаю, – вздохнул Меншиков, бросив попытки побороть хаос на столе. – Ты говорила с Василисой? Как они?

– Сейчас – хорошо. Но нам не удалось нормально пообщаться, они там на каком-то заводе были, все ужасно грохотало.

Максим знал, что Калуга – невероятно жирный кусок, и инспектировать там можно было до морковного заговенья. Примерно столько же, сколько ему – пытаться наладить брошенные как попало отцом дела.

– Мария, а какие у тебя сегодня планы? – спросил Максим неожиданно для самого себя.

– Да… Никаких, в общем-то, – растерянно ответила девушка.

– А поехали погуляем? – предложил Меншиков, чувствуя физическую потребность проветрить голову.

– Поехали! – согласилась девушка, и Максим даже через телефонную трубку почувствовал ее радость.

– Отлично. Будь готова через час, – скомандовал глава рода Меншиковых и повесил трубку.

Максимилиан потянулся в кресле, хрустнув суставами, решил, что за оставшееся время он просто выберет ресторан для ужина с невестой, когда телефон снова зажужжал.

– Да, – сухо произнес он, откинувшись на спинку кресла.

– Князь, транзакции в крупном размере по личной карте Павла Андреевича были зафиксированы в рейхе.

– Дай угадаю, он там не по музеям ходит? – нехорошо прищурился парень.

– Оплата найма частной военной компании. Заявлено, что для личной охраны, – рапортовала трубка.

– Я понял. Продолжай наблюдать и сообщать мне обо всех подозрительных денежных движениях с его счетами.

– Слушаюсь, князь.

Максим повесил трубку и на секунду прикрыл глаза. В том, что Павел Андреевич еще попортит сыну жизнь, юноша не сомневался. Вопрос только в том, сколько крови при этом придется пролить.

Глава 4

Княжество Калужское, металлургический и машиностроительный завод оборонного комплекса, Александр Мирный

По старой доброй традиции, актуальной для любого мира, любое высокое начальство положено встречать хлебом-солью, бухлишком, а дальше по стандартной программе: экскурсия – и к актрисам в номер. Там еще где-то между бухлишком и актрисами, как правило, подписывались важные документы, которые на трезвую голову заказчик бы ни за что не согласился подмахивать не глядя.

Так вот.

В принципе, с восемнадцатилетним пацаном оно все могло сработать, но им не повезло, и вместо пацана был я.

Завод занимался производством полного цикла – от сталелитейки до сборки оборонных изделий. Так что когда я попросил сначала посмотреть жемчужину промышленности моего княжества, директор завода, он же боярин Лисьев, сильно удивился, но быстро сориентировался.

Нас на очень раздолбанном микроавтобусе типа «буханка» повезли по территории завода – прибеднялись как могли. В принципе, оно бы и сработало, но ехали мы днем, а тачки сотрудников с внутренней стоянки никто убрать не догадался. Наверняка не рассчитывали, что придется мне что-то на трезвую голову да при свете белого дня показывать.

И судя по местному автопарку, сотрудники жили неплохо.

Вообще, у местных аристократов была интересная конструкция. Существовали бояре, князья, великие князья и императорская семья. Великие князья – это родственники и те, кто вошел в клан Романовых. Дальше шли просто князья, поменьше. У них были большие территории и большая собственность. Бизнесы, производства. А в конце пищевой цепочки стояли бояре. Они были как бы, конечно, самостоятельные, но немножко в зависимости.

То есть вот Лисьев имел землю в моем княжестве, завод, которым управляла его семья вот уже несколько поколений, и еще что-то там по мелочи типа газет и речных трамвайчиков. Но если мне вожжа под хвост попадет, я могу лишить его боярства и выгнать к чертовой бабушке ссаными тряпками, потому что земля – моя, и все на ней – мое.

Получается как с многоэтажкой. Земля – городская, квартира – частная, а холл – управляющей компании. И двор в итоге от снега чистить некому. Можно, конечно, пожаловаться на князя императору, но это как жаловаться в городскую управу: результат может оказаться внезапный.

В общем, приехали мы в сталелитейный цех, где посмотрели на работу доменной печи. Очень красиво и зрелищно было, Василиса прижимала ладошки к груди и восхищенно ахала. Я же больше смотрел на фон – рабочие, оборудование ну и все прочее, что, как правило, меркнет за красивой картинкой.

Лисьев заливался соловьем, как бы это забавно ни звучало, и я его почти не слушал, пока краем уха не уловил потрясающее: боярин вдохновленно рассказывая, что их уникальная доменная печь никогда не останавливается.

– Да? – негромко удивился я. – А мне всегда казалось, что доменные печи в принципе не останавливаются из-за особенности технологического процесса.

– Какого? – оживилась Василиса.

– Когда доменная печь остынет, то шлак там встанет намертво. Можно будет выкидывать эту и покупать новую. Я же прав? – спросил я, обернувшись на боярина.

– Э-э-э, – немного растерянно протянул Лисьев. – Да, э-э-э в целом князь совершенно прав.

На этом трель в сталелитейном цехе закончилась, и мы перешли в машиностроительный цех, а затем в оружейку и напоследок заглянули в испытательный центр, где при минус полтиннике морозилась машинка с ракетной установкой вместо кузова.

По ходу экскурсии по заводу я почти молчал, а вот Василиса задавала все приходящие ей в голову вопросы. А также несколько тех, которые я еще перед поездкой попросил ее задать. Хорошенькая девушка с горящими глазами спрашивала и спрашивала боярина, охала, ахала, пока я рассматривал имущество.

В целом, все было неплохо. Цеха в хорошем состоянии, оборудование – тоже, сотрудники…

Вот как понять, насколько хорошо предприятие относится к своим рабочим? Пойти спросить? Так правду в любом случае не скажут. Или побоятся, или преувеличат.

– Ну, а сейчас у нас как раз время обеда, – начал сворачивать обратно к банкету Лисьев, – предлагаю подкрепиться и продолжить беседу.

– Прекрасная идея, – широко улыбнулся я. – Как раз Василиса хотела посмотреть столовую.

– Э? – опешил боярин.

Да что там боярин, вся его группа сопровождения выпала в осадок от такой идеи.

– Давайте сначала заглянем в конференц-зал, там уже для нас все приготовили, а потом и в столовую… – попробовал сделать еще один подход к снаряду Лисьев.

– Но мне хочется сначала в столовую! – капризно надула губки Корсакова.

– Вот видите, Прокофий Константинович, невеста желает приобщиться к поданным. Как я могу ей в этом отказать? – я посмотрел на боярина так, как смотрел на подчиненных на плацу, когда у тех вдруг возникала амнезия на субординацию.

Мужик нервно поправил галстук, но спорить со мной было бесполезно. Я все-таки князь, причем не какой-то залетный, а его непосредственный.

Итак, столовая завода.

Я зашел и сразу уловил этот до боли знакомый запах дешевого общепита. М-м-м, рыгаловка! Василисе это было в новинку, и она уже не изображала щенячий восторг, но дружелюбно улыбалась сотрудникам.

Рабочие косились на нас ошарашенно, не совсем понимая, чего ждать от явившегося начальства в компании каких-то малолеток. Еще больший шок у публики случился, когда я подошел к линии раздачи, взял плохо помытый поднос и попросил положить мне всего по порции.

Женщины на раздаче не испытали ко мне никакого трепета, да и перед начальством тоже не робели. Все-таки кухарки – это особенные представители любой экосистемы, их вообще нельзя смутить или шугануть. В принципе, стояние целый день у огромных чанов и раскаленных плит закаляет не меньше работы у доменной печи, так что…

Я взял свой поднос и, окинув зал, выбрал столик, за которым было всего одно место. Туда и сел.

– Александр Владимирович, так вот же целый стол… – промямлил мужик, но я отмахнулся.

– Ну и садитесь, кто вам мешает.

Василиса все подряд набирать не стала, взяла обычный обед и, опытным женским взглядом определив бухгалтерию, направилась к перманентно сплетничающим женщинам.

Столовая еще пару секунд постояла в относительной тишине, а потом гул человеческих разговоров нахлынул с новой силой. Бесполезно стесняться начальства – помещение слишком огромное, чтобы все время коситься на него.

Я поковырялся в чахлом салате, порцию которого можно было обозначить емким сравнением «как украли», потом в горячем – где в мясной подливе оказалось два с половиной кусочка сухого мяса, и картофельном пюре из порошка. А после спросил:

– Что-то невкусно, да?

– М-м-м… – многозначительно протянули рабочие.

– Но сегодня, наверное, просто неудачный день? – я поднял глаза от своего обеда.

Рабочие снова многозначительно протянули «М-м-м», но по лицам все было понятно – день как день. Может, даже и получше, начальство же приезжает, вдруг чего.

Хотя никому в голову, конечно, не пришло, что «вдруг чего» – это сам князь зайдет покушать в столовую для простых рабочих.

Из столовой мы все вышли довольно быстро и в многозначительном молчании. Разве что Василиса щебетала, какие приятные девушки считают зарплату рабочим – обсудили и платье, и ноготочки.

Лисьев шел мрачнее тучи, а я размышлял.

С одной стороны, дела у завода шли неплохо – прямо скажем, хорошо шли. Госзаказ я перед визитом просмотрел, там Его Величество обеспечил все мощности работой в режиме трех смен без остановки. Цеха тоже в приличном состоянии. С другой стороны, что это у нас получается? Что если очень хочется поэкономить, то лучше экономить на фонде оплаты труда? Или социальных пакетах?

– Прокофий Константинович, у вас же наверняка какие-то предложения по дальнейшей работе уже подготовлены? – спросил я, разбавляя гнетущую тишину.

Боярин оживился.

– Да, да, конечно! Может быть, пообедаем нормально и обсудим?

– Мы уже пообедали, – усмехнулся я. – Давайте поступим так – вы мне передадите свои предложения, я с ними ознакомлюсь и дам вам знать. Договорились?

– Договорились… – вяло отозвался Лисьев, жопой чувствуя, что ждет его не рассмотрение предложений, а зверский аудит.

Впрочем, если работа идет хорошо, возможно, даже предложения разумные. Только где-то посередине часть средств технично подвергается усушке и утряске. Не хочется свое княжение начинать с мандюлей, но что поделать. Спустишь одному – остальные решат, что ты не просто молод и глуп, но еще и бесхребетен. А это опасно в текущих реалиях.

Так что спустя еще одну поездку на буханке и скомканное прощание, я с папкой, переданной Лисьевым, и не перестающей активно хлопать ресницами Василисой покинул территорию завода.

– Что скажешь? – спросил я невесту.

– Скажу, что им очень нужна ревизия, – мрачно ответила девушка. – Живут в регионе и считают, что это позволяет им платить людям меньше. Как только сотрудники не разбежались!

– Ну, у всех есть свои причины не покидать родной край, – пожал я плечами. – Не могу их осудить. Кто-то больше ничего не умеет, кто-то верит в то, что делает, кого-то просто держит земля.

Василиса вздохнула.

– Может, перенесем посещение университета на завтра? – предложил я.

– Нет уж, – возразила Корсакова. – Чем быстрее мы здесь закончим, тем быстрее вернемся в Москву. А то там без нас тоже наворотят.

Я хмыкнул. Трудяжка! Еще пяток лет, и она сама будет строить подчиненных и подрядчиков не хуже меня.

Калужский университет, Александр Мирный

В отличие от завода, университет на нас произвел более приятное впечатление. Несмотря на то, что финансирования тут явно не хватало, зданию требовался ремонт, да и в целом интерьер наверняка повидал молодость моих родителей, атмосфера была бодрая. То ли студенты всегда наводили суету вокруг себя, то ли в целом место, что называется, было хорошим. То ли, не исключаю, женщина во главе учебного заведения делала его более уютным-дружелюбным.

Поднимаясь в кабинет к ректору, я рассчитывал увидеть какую-нибудь милую пухлую тетеньку, эдакую мать всем школярам, что будет вздыхать и сетовать на неспокойных студентов и дырявый забор.

Ректор этого университета действительно произвела на меня впечатление, сильное впечатление. Хотя, наверное, на Василису больше – Корсакова вообще смотрела на нее с восторгом.

Ректором в калужском университете была боярыня Громова. Женщина лет сорока с идеальной фигурой песочных часов, абсолютно седыми волосами, убранными в красивую прическу, одетая в черное платье с небольшим декольте.

Боярыня Громова была вдовой, но траур носила с удивительным стилем и идеально-прямой спиной. Женщина курила сигареты одну за одной в длинном мундштуке, и в ее кабинете висел тяжелый запах вишневого табака, который не выветривался даже через приоткрытую форточку.

Насколько я успел узнать, Громова похоронила мужа, брата и обоих сыновей по разным причинам. На счастье, у боярского рода осталось несколько внуков, и наследование не прервется. Увы, это не облегчало личную трагедию женщины, но ее стойкость восхищала.

– Кня-я-язь, – медленно проговорила она, плавно приветственно вставая, – какая честь.

– Алевтина Михайловна, добрый день, – широко улыбнулся я, целуя воздух у ручки боярыни.

Та хмыкнула:

– Лучше бы учились экономике, а не манерам, юноша.

Я оскалился:

– Всенепременно.

Шедшая за мной Василиса замерла почти в дверях, немного робея перед боярыней. Алевтина Михайловна действительно заполняла собой все пространство, но заполняла не горем, а невероятной внутренней силой несломленного человека.

– Итак, что хотите узнать? Увидеть? – сделав приглашающий жест на гостевые кресла, спросила Громова.

– Что хотите показать? – спросил я, вольготно откинувшись на спинку.

Корсакова же сидела на краешке, внимательно следя за каждым жестом боярыни.

– Кня-я-язь, – снова протянула Громова, уже с некоторым упреком. – Вы, наверное, еще не поняли, но теперь время – ваш самый ценный ресурс. И тратить его на поддавки и бесполезный променад просто грешно. Вот поедете к Лисьеву на завод, сразу поймете, о чем я.

– Я там уже был, – усмехнулся я, выдерживая взгляд равнодушных серых глаз. – Только что оттуда.

– Вот как? – искренне удивилась боярыня, приподняв черненые брови. – Тогда действительно, я хочу вам кое-что показать. Кофе и скучный экскурс в историю университета, или опустим расшаркивания и сразу перейдем к проблемам?

– Если вас не затруднит, то сразу, пожалуйста, – вежливо улыбнулся я. – Все, что я хотел узнать об истории университета, я уже узнал или узнаю при необходимости.

Громова хмыкнула, сменила сигарету в мундштуке, прикурила от язычка пламени на коротком алом ногте и кивнула на дверь:

– Тогда идем.

Походить нам пришлось изрядно, но мне это даже понравилось. Громова шла сквозь поток студентов, точно кисть с черной тушью по белой бумаге, и чувствовалось, что ректора побаиваются, но уважают. Женщина скупо рассказывала о том, что может предложить университет и том, что бы ей хотелось получить.

Целевое обучение для заводов княжества уже было и работало неплохо, но молодые голодные студенты с большей легкостью стали покидать родные края, отправляясь за длинным рублем. Это можно было исправить конкурентными зарплатами.

На этой части монолога ректор выразительно посмотрела на меня.

Но поскольку на заводе Лисьева я не по конференц-залам шарахался, а реально смотрел, что к чему, ничего нового она мне не сказала. Я лишь кивнул, принимая информацию.

Взамен Громова, конечно, хотела бы новое здание или хотя бы ремонт, но боярыня все прекрасно понимает, так что хорошо бы просто обновить оборудование на кафедрах физики и химии.

– И все? – я удивленно приподнял бровь.

Мы встали в одном из коридоров, где висели портреты выдающихся учеников университета.

– Кня-я-язь, – укоризненно протянула боярыня, – если у вас появятся лишние деньги, никто не будет против инвестирования их в молодое поколение. Но будем реалистами, потратить можно любую сумму, а заработать – не всегда. На каком факультете вы учитесь?

– Юридический.

– Недурно, конечно, но вам явно не помешает экономическое образование. Иначе любой управляющий будет вас дурить просто потому, что может.

Я не стал спорить с мудрым, в общем-то, советом. Другое дело, что у меня уже есть экономическое образование и, как ни странно, оно прекрасно ложилось на нынешние реалии моей жизни. Имена выдающихся деятелей, конечно, были другие. Например, поскольку США не было, то и великой депрессии не случилось, и кейнсианство не возникло. Но аналогичная макроэкономическая теория была, просто народилась в другой точке земного шара.

– Я учту ваш совет, благодарю, – вежливо ответил я.

Серые глаза сверкнули холодно и хищно.

– Что ж, тогда не буду вас более задерживать, – выдула облачко вишневого дыма Алевтина Михайловна. – Вас проводить?

– Ну, мы же договорились не тратить время друг друга понапрасну, – улыбнулся я.

Громова хохотнула. Громко, вызывающе, запрокинув голову.

– Кня-я-язь… Пожалуй, вы мне нравитесь. Надеюсь, у вас получится удержаться.

– Получится, – усмехнулся я.

Серые глаза сверкнули опасно, хищно, но Громова не стала развивать тему. Женщина развернулась, взметнув черные юбки своего шикарного траурного платья, и покинула нас.

– Идем? – спросил я Василису, которая задумчиво рассматривала портрет девушки на стене.

– Ты знал, что императрица училась в этом университете? – спросила моя невеста.

– Да? – удивился я. – Нет, честно говоря, этим не интересовался.

– А училась. Тогда почему им не хватает финансирования? – нахмурилась Василиса.

– Ну, Москва дает часть денег. Другую часть должно давать княжество. Пожалуй, пока земли были коронными, находились более важные финансовые статьи.

– Получается, твой управляющий – жулик? – не переставая хмуриться, спросила Корсакова.

– Не обязательно, – пожал плечами я. – Три года назад был неурожай, потом проблемы на гидроэлектростанции, потом еще что-то…

– Всегда есть на что потратить деньги, да? – задумчиво протянула Василиса, продолжая рассматривать портрет Ее Величества в молодости.

– Увы, – вздохнул я. – Но в одном боярыня Громова не права.

– В чем же? – девушка повернулась ко мне.

– Мы с тобой можем заработать любые деньги.

Зеленые глаза моей невесты азартно сверкнули.