Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 254 (всего у книги 345 страниц)

– А вот тут список людей, подошедших к задаче без выдумки. Решивших, что можно отсыпать мне на леденцы и машинки, а после спать спокойно.

Один из присутствующих дернул щекой – именно его язвительный комментарий сейчас процитировал юноша.

– Так вот все эти щедрые господа удвоят озвученную сумму и направят их на благотворительность, куда я скажу.

Мужчины молчали, каждый полыхал от гнева, но не решался открыть рот. Они запоздало поняли, что переступили некую черту, пытаясь прогнуть Максима и проверить его границы. А переступив, обнаружили не забитого мальчишку, а нового Павла Андреевича. И в отличие от отца, у парня не было никаких многолетних личных эмоциональных связей с присутствующими, чтобы как-то им благоволить.

А хуже того, что за парнем была вся дружина рода, в которой наследник пользовался непререкаемым авторитетом. Его даже случайно пристрелить нельзя – отдача замучает.

– Но если вдруг вы решили, что достаточно здоровы, а ваши жены недостаточно беременны, то я в первый и последний раз закрою глаза на это прямое неподчинение. Нам нужно выставить десять процентов боеспособных людей для защиты страны. У вас есть час, чтобы предоставить мне список. Время пошло.

С этими словами Максим вышел из переговорной, чувствуя, как от адреналина магия рвется наружу. Он рисковал, сильно рисковал, но риск был оправдан. Потому что через час ему подали список бойцов, и вот неделю спустя юный глава рода сидел у себя в кабинете и слушал доклад об успехах выделенных его родом людей на поприще защиты Родины.

– Ты чего такой мрачный? – оторвала Максима от чтения отчета Нарышкина, вошедшая к нему без стука, зато с подносом в руках.

– Читаю о том, как мои люди участвовали в успешной зачистке северных границ от немцев, – ответил Максим, откладывая бумаги.

– Опять смотрел списки погибших? – догадалась Мария.

Максим дернул щекой, но на вопрос не ответил. Все понятно без слов: быть главой рода – это принимать непопулярные решения в том числе.

– Я могу тебе помочь? – спросила девушка, присаживаясь на подлокотник его кресла.

Максим приобнял невесту и покачал головой:

– Пока ты не член моего рода, тебе нельзя лезть в его внутреннюю кухню.

– Ну, это ненадолго! – заулыбалась Нарышкина.

– Ненадолго, да, – усмехнулся Максим, притянув к себе невесту для поцелуя.

Но отдохнуть Меншикову сегодня была не судьба – зазвонил телефон.

– Максим Павлович, фиксируем транзакции Павла Андреевича на территории Германского рейха.

– Только не говори мне, что он сейчас выступит на стороне немцев, – раздраженно произнес Меншиков.

– Гарантировать не могу, – честно признался собеседник, – но не похоже.

– Если это похоже на затяжную пьянку со всеми немецкими шлюхами сразу, я ему сам подкину деньжат.

– Увы, князь. Пока видим транзакции на наем бойцов. Проведен контракт со швейцарскими наемниками, которые только что закончили контракт в Германии и уже собирались ее покинуть, чтобы не оказаться втянутыми в войну с Российской Империей.

– Я понял. Держи меня в курсе, – сухо проговорил Максим и повесил трубку.

Что же его чертов папаша задумал?

Глава 11

Приграничная зона Российской Империи, Александр Мирный

Три дня, пока войска стягивались к границе, велась ротация и передислокация, я под чутким руководством боевых магов наращивал собственный арсенал доступных к имеющимся стихиям техник. Это ощущалось, как если бы я, будучи студентом, прогуливал 5 лет, а потом за три дня решил все же подготовиться к экзаменам.

Очень не хватало практики, чтобы довести полученные знания до автоматизма, но времени у меня не было, к сожалению. Но даже и это было лучше, чем ничего, честно говоря. Во всяком случае, когда мы подошли к месту, где раньше стоял КПП на государственной границе, я уже был более неприятным противником, чем три дня назад.

На границе нас встретили десять полос с раскуроченным гусеницами асфальтом, остов таможенных будок, опалины и кровь на дороге, которые никто не стал смывать.

Здесь уже стояли наши бойцы, выбившие немцев обратно, но не императорские полки, а чья-то дружина. Без суеты и спешки они приводили остатки пограничного КПП в порядок. Святая заповедь, что солдат всегда должен быть чем-то занят, исполнялась обстоятельно.

Выпрыгнув из кузова, я втянул запах недавнего боя. Мой взгляд безошибочно определил похоронную команду, которая с непроницаемыми лицами курила в стороне, кидая тяжелые взгляды на ту сторону границы.

– Алекс? – раздался знакомый, удивленный голос.

Ко мне подходил княжич Ермаков.

Это был уже не тот пацан, с которым я познакомился осенью. Вторая военная кампания оставила на мальчишке неизгладимый след. Глубоко в глазах Алексея залегла ярость, которую требовалось выплеснуть. Это не наемникам рожи бить в Польше, здесь пришлось гнать немцев со своей земли.

Алексею хотелось крови, да и не только ему. Всем, кто дошел до границы империи, не терпелось сравнять Берлин с землей.

– Привет, – поздоровался я, протянув руку.

– Слышал, как ты выжег немцев, обеспечив нашим войскам прорыв, – ответив на мое рукопожатие, произнес Ермаков, и на мгновение я увидел перед собой восхищенного мальчишку. – О твоем подвиге уже ходят слухи между бойцами.

Я усмехнулся:

– Не верь слухам. Просто повезло.

– Не верьте князю, Алексей Михайлович, – подошел к нам Скороходов. – Мы бы все там и полегли, если бы Александр Владимирович не отразил атаку. Дважды.

– Думаю, мы собрались здесь не меня обсуждать, – заметил я.

Приятно, конечно, получить признание своих заслуг от сослуживцев, но в моем возрасте и с моим послужным списком я уже не нуждался в чужом восторге. Никто же не хвалит пекаря за то, что он печет прекрасный хлеб? Это же его работа. Рутинная и скучная, надо полагать.

Вот и для меня война была работой. Хотя об этом в этом мире никто и не знает.

– В полевом штабе сейчас идет совещание. Мы ждали ваше подразделение для обсуждения дальнейшего плана. Пойдемте, – Алексей сделал приглашающий жест, и мы зашагали в сторону командного шатра.

– Я думал, цесаревич вернет тебя в Москву, – негромко произнес княжич.

– Я похож на собаку, чей поводок можно дернуть?

– Нет… – смутился Ермаков. – Прости, я не то имел в виду. Просто… Маг твоего уровня – большая редкость. Использовать его в прямом столкновении – расточительство.

– Может быть, – пожал плечами я. – Но в такое время каждый делает то, что у него получается лучше. У государя – править страной. У меня – воевать. Все на своих местах.

Алексей кивнул, немного помолчал и уже почти перед самым командным пунктом произнес:

– Я рад, что ты здесь.

Внутри нас ждали с дюжину командующих. Было накурено и нервно – немецкое вторжение оказалось неожиданным и кровавым. Наши приграничные гарнизоны просто смело, а когда военные объекты закончились, немцы начали бить по гражданским. Один из пленных офицеров рассказал, что они рассчитывали за неделю пройтись до Москвы, а потому было принято решение сразу зачищать территорию от местного населения.

Что уж говорить о молодом Ермакове – старые матерые генералы хотели крови и самой жестокой мести.

Но как раз с этим была проблема.

Граница Германского рейха оказалась очень хорошо укреплена. И проблема была не только в оборонительных постройках. У немцев стояла высококлассная система ПВО, и чтобы устроить ее перегрузку, пришлось бы опустошить свои боеприпасы в ноль. Либо вести наступление без поддержки авиации. В обоих случаях армию Российской Империи ждала мясорубка, и никто не хотел пускать в расход своих людей, только чтобы утолить жажду крови.

– И мы подумали, может быть, господа маги найдут какое-то решение? – резюмировал короткую вводную речь один из присутствующих командующих с бельмом на глазу.

Скороходов усмехнулся:

– Своих людей жалко, хотите моих разменять?

– Мне жалко детский садик, по которому артиллерия била прямой наводкой, зная, что там дети, – процедил мужчина. – Если вы не можете решить эту проблему, мы просто прорвемся за счет численного превосходства. Но, так или иначе, у нас есть приказ Его Величества, а даже если бы его не было, мы бы все равно сделали то, что должны.

Пока уважаемые люди спорили, я рассматривал карту местности и размышлял. В принципе, задача понятна, имеющиеся ресурсы тоже…

– Господа, – негромко позвал я, когда мужики начали переходить на повышенные тона.

Меня, конечно же, никто не услышал. Что там какой-то мальчишка мяукает где-то на фоне сияющих звезд их погонов и кровавой пелены на глазах.

Орать я посчитал ниже своего достоинства, я ж теперь аж целый князь, а потому просто опустил температуру в помещении на десять градусов.

Спорщики резко притихли, пошарили глазами по помещению и, наконец, вспомнили про меня.

– Вот здесь будет достаточно небольшого количества людей, – сказал я, ткнув пальцем в карту. – Хватит одного-двух магов, чтобы пробиться через укрепления. И небольшого количества бойцов для отвлечения внимания. Можно просто пошмалять артой, чтобы немцам было чем заняться.

– Но здесь нет ничего, – заметил один из командиров.

– Здесь рядом проходит ЛЭП, этого достаточно, – ответил я. – Маг с открытой стихией Электричества даст перегрузку по всей сети. Вышибет ПВО по всей границе.

– Передвижные работают от генераторов. У стационарных система питания наверняка также дублирована, – снисходительно заметил другой командир.

– Наверняка, – не стал спорить я. – Но если забрать и перенаправить мощность ЛЭП, этого хватит, чтобы ослепить все системы наведения.

Присутствующие переглянулись. Ослепить немецкое ПВО – это почти что половина дела.

– Боюсь, у нас есть проблема, Александр Владимирович, – мрачно проговорил Скороходов. – У меня нет бойцов с открытой стихией Электричества.

– Можно срочно выдернуть с других частей, – предложил кто-то.

– Чем дольше копошимся, тем больше даем передышку немцам, – нахмурился одноглазый.

– Если отрубим стационарные системы, – проговорил я, – возникнет небольшой временной зазор. Пока немцы прочихаются, наши могут успеть вынести их артой и авиацией. Да, у фрицев будет чем огрызаться, но не в таких масштабах.

Повисла небольшая пауза, присутствующие обдумывали предложенный вариант, взвешивали все про и контра. В конце концов, желание побыстрее разделаться с врагом, пока еще в крови солдат бурлит бешенство, перевесило. С этим я был согласен – пока ждем мага Электричества, наши добрые соседи могут придумать что-нибудь нехорошее. А хотелось бы не только обороняться, но и уже на кого-нибудь наступить. Желательно так, чтобы берцем на горло.

– Хорошо, я спрошу двух добровольцев, – наконец, произнес Скороходов.

– Одного, – поправил я.

– Князь… – как-то растерянно протянул мужчина.

– Нужен маг высокого разряда, чтобы пробиться до ЛЭП, – покачал я головой в ответ. – А замыкание можно устроить любым другим способом на месте.

Командиру боевых магов не хотелось меня отпускать, но и отрицать очевидное бесполезно – я эффективнее чисто за счет резерва. Даже если меня убьют, задачу я выполнить успею. Просто потому, что запас магии больше.

– Хорошо, я спрошу одного добровольца, – кивнул Скороходов.

– Меня, – внезапно произнес Ермаков.

– Алексей Михайлович, – нахмурился какой-то генерал. – Для этой работы есть профессиональные боевые маги.

– Вы сомневаетесь в профессионализме рода Ермаковых? – приподнял бровь княжич.

– Отец тебе башку оторвет, пацан, – проскрипел самый старый командующий.

– Победим – пусть отрывает, – вздернул подбородок Ермаков. – Я тоже видел разрушенные роддома и аккуратно пронумерованные детские трупы. Есть хоть один аргумент против того, чтобы русский аристократ не хотел отомстить за поруганных женщин и детей своей Родины? Нет? Тогда это не обсуждается.

Присутствующие притихли, не рискнув спорить с Алексеем. Ермаковы – слишком сильный и влиятельный род, чтобы сомневаться в парне. Да, честно сказать, не думаю, что кто-то действительно не верил, что парень не выполнит задачу. Всех больше интересовало, что его папенька с ними сделает, когда ему вместо наследника вернут груз 200.

Господи, эти дети меня доконают.

Артиллерия душевно работала над головой.

У нас было три группы поддержки, каждая из которых изображала попытку прорыва границы. А мы с Алексеем ужиками должны были проползти безмагическую зону. Всего то и требовалось, что догрести до первого окопа, так сказать, а там уже дело техники.

Давненько я не ползал во всем обвесе. Ощущения были, прямо скажем, странные. Даже какие-то ностальгические, несмотря на творившийся кругом ад. Я был опять молод и полон сил, и впереди целая жизнь.

Мирная, как я тогда надеялся.

Мирная, как мне хотелось раньше здесь.

Из приятного – немцы были увлечены атакой наших ребят и им было не до двух ползущих человек. Из неприятного – магии активно не хватало. Но чем ближе мы подползали к немцам, тем сильнее зудели костяшки пальцев. Я замер на мгновение, положив руку на снег, и тот отозвался, обратившись в лед.

– Магия работает, – негромко проговорил я.

Наушник помолчал пару секунд, а затем ответил голосом Ермакова.

– Нет.

Интересно.

Я мазнул взглядом по комку снега с землей, лежащему в стороне от меня. Снег растаял, земля осыпалась черной кучкой.

– А у меня работает, – произнес я.

До немецких окопов было еще прилично, но если магия работает, это не проблема.

– Алексей, слейся с местностью. Я атакую, – предупредил я Ермакова и призвал стихию Земли.

Снежный покров ухнул, словно ударили по пуховой подушке, и окоп сомкнулся, погребя в своих недрах бойцов на сотни метров в обе стороны.

– Есть магия! – воскликнул удивленный Ермаков.

– Работаем, – скомандовал я, подрываясь на ноги и разворачивая вокруг себя щит.

Первая линия окопов – не проблема, там всегда держат пушечное мясо, и копали его, видимо, наспех. А вот чуть дальше должны располагаться более сильные конструкции, возможно, бетонные. Хорошо бы там укрыться, но есть риск наткнуться на элитных немецких ублюдков.

А чуть дальше за второй линией укреплений – ЛЭП, которая нам-то и нужна.

Мы с Ермаковым припустили по снегу, не позволяя себе тонуть в сугробах техниками Воды и Воздуха. Немцы открыли по нам беглый огонь, я же угостил их ледяными пулями.

Никогда не ходил в лобовую атаку, интересный опыт.

Каждый выстрел как далекий щелчок, каждое попадание моей пули – короткий вскрик. Я мечусь влево, вправо, мешая немцам прицелиться. Щит трещит от попаданий, но держится.

Грохочет арта, рычит техника, магия тысячами иголок щекочет костяшки пальцев.

Я мечусь вправо. Влево. Вправо. Влево.

Мир замедляется, смазывается.

Теряется.

Рядом Ермаков разворачивает виртуозную огненную технику, и окопы с немцами вспыхивают, словно облитые бензином. Люди выпрыгивают оттуда, катаются по снегу, пытаясь себя потушить, но их тут же добивают мои ледяные пули.

Один маг может остановить танковую дивизию, а что сделают два с пехотой?

Фарш.

За каждую каплю пролитой русской крови.

Огонь разбегался вправо и влево, очерчивая кривую линию границы, освещая оборонные укрепления. А я несся по снежному покрову и понимал, что обрубить электричество – мало.

Это улучшит ситуацию, но все равно слишком много крови будет пролито.

Нашей крови.

Я перемахнул через полыхающий окоп и, не останавливаясь, рванул дальше.

– Алекс! Алекс, ты что творишь⁈ – орал наушник голосом Ермакова.

Жизнь твою спасаю, салага. Твою и еще сотни бойцов за нашей спиной.

Я делаю вдох. И выдох. Шаг. Взмах рукой.

Никогда раньше не задумывался, что каждое мое движение, каждая моя мысль – это электричество. Человек – это биологический компьютер со свободой воли.

Свободой воли выбирать: умереть, защищая свою страну, или спрятаться под мамкину юбку.

Свободой воли стоять в полный рост или скрючиться на коленях.

Свободой воли помнить погибших или забыть.

В той жизни у меня осталась маленькая записная книжка. Синей ручкой там был нарисован Вечный огонь, а ниже – список из имен и фамилий.

Это случилось за пару дней до дембеля, когда привезли необстрелянных пацанов нам на замену. Командир тогда попросил нас по-человечески – сходите в горы последний раз. Молодняк отправлять было жалко, если бы там кто-то и засел, их бы всех положили. А мы-то уже профессиональные бойцы, выносим такие места на раз-два.

По документам мы были уже свободны, на каждого был билет в Ташкент. У нас была свобода воли соглашаться или отказаться.

Каждый выбирает сам, брать ему в руки оружие или нет.

И каждый из нас тогда взял.

И почти никто не вернулся.

Мы выбили духов. Мы чуть-чуть продлили молодняку жизнь. Повысили их шансы на выживание. Каждый из нас получил свой билет в Ташкент. Кто-то в салоне самолета, а кто-то в его брюхе.

Я был из тех, кто вернулся оттуда, чтобы навсегда остаться там. Вернулся и записал все имена, чтобы помнить. Это была моя свобода воли. Я выбрал помнить каждого из них.

И даже когда мир терял реальность, отправляя меня обратно в мое самое первое пекло, я вставал и брал оружие.

Свобода воли – это не только жить. Но и умирать на своих условиях.

Я подлетел под гудящие провода и рубанул воздух ребром ладони. Толстый трос порезало пополам и он, искря, рухнул вниз, прямо мне в руку.

Электричество должно было сжечь меня в мгновение ока на месте, но стихия во мне пробудилась.

Мне не надо было знать, где здесь системы противовоздушной обороны, я чувствовал каждый электрический прибор на километры вокруг.

Вышки связи искрили и загорались.

Танки и БТРы замыкало.

Ракеты ПВО палили друг по другу и по своим расположениям.

Провода ЛЭП над головой гудели и накалялись, перераспределяя мощности, куда мне нужно. Шаровые молнии, срывающиеся с моих пальцев, мчались к такой уязвимой технике.

Я сжимал голой рукой высоковольтный провод, и мир вокруг искрил.

В нескольких метрах от меня стоял Ермаков и смотрел на меня широко распахнутыми глазами, от чего казался еще моложе, еще восторженнее.

Я – выбираю помнить каждую жизнь, что отнял, и каждую жизнь, которую не сберег. И электричество в моем теле будет хранить их имена всю мою жизнь.

Все мои жизни.

Выводу Советских войск из Афгана посвящается.

Глава 12

Москва, Имперская высотка, Василиса Корсакова

По вечерам девушки собирались у Василисы. Технически это, конечно, была квартира князя Калужского, но друзья их уже давно считали единым целым. Они сидели в гостиной, пили вино, болтали о всякой ерунде, старательно обходя единственную интересовавшую их тему – войну. Войну и ребят, что на нее отправились.

Цесаревич вернулся в Москву, но Александр – нет, а потому Василиса который день пребывала на грани отчаяния и истерики. Держалась девушка исключительно потому, что работала все возможное время, стараясь забить голову чем угодно, кроме страшных мыслей.

Давно не было вестей и от Алексея Ермакова, и Дарья, хоть и держала лицо, как следует любой княжне, но с каждым днем становилась все бледнее, а глаза горели все яростнее. Демидова думать о самом страшном боялась, но не думать не могла.

Нарышкина и Румянцева старались как-то отвлечь подруг от гнетущих мыслей. Но при этом чувствовали себя немного виноватыми – ведь их женихи в боях не участвовали по уважительным причинам.

Но разве существует хотя бы одна причина, по которой кто-то идет под пули, а кто-то нет?

Впрочем, и это они не обсуждали. Сегодня вот Василиса жаловалась, что приглашения на свадьбу отпечатали скверно, и как будто это была самая большая проблема для всех присутствующих.

Пока вдруг какое-то веселенькое кинцо, болтающее фоном для девичьих посиделок, не оборвалось.

– Мы прерываем эфир для срочного выпуска новостей! – заговорила с экрана красивая ведущая с неестественно-серьезным выражением на кукольном лице. – Только что поступила информация, что наша армия прорвала немецкие укрепления и продолжила наступление по территории врага. Министерство обороны любезно предоставило нам уникальные кадры, которыми мы готовы поделиться!

– Господи… – прошептала Демидова, приложив пальцы к губам.

Василиса же просто замерла в кресле и, казалось, перестала дышать.

На огромном экране искрила немецкая техника, кривая линия горящих окопов разрезала темноту, какие-то ракеты куда-то летели и взрывались, а затем картинка сменилась. Это уже была не профессиональная съемка, а как будто любительская.

– Офицерская камера, – ответила Нарышкина на невысказанный вопрос.

Картинка тряслась и болталась – человек, с чьей груди велась трансляция, видимо, бежал. Бежал-бежал, а затем замер, продемонстрировав испуганным девчонкам в московской квартире и всей стране разом невероятное.

Юный маг стоял, держа одной рукой высоковольтный кабель, и буквально фонтанировал стихией Электричества. А в нескольких шагах от него, с пылающими по локоть в технике Огня руками, замер еще один парень.

– Живые… – выдохнула Демидова и, растеряв все остатки княжеской выдержки, зарыдала.

Василиса Корсакова выдохнула, и как будто с воздухом из девушки вынули хребет – она обмякла в кресле, продолжая широко распахнутыми глазами смотреть в экран.

Как будто если она моргнет, картинка исчезнет, и она снова останется в пугающей неизвестности и разъедающем душу одиночестве.

Территория Германии, Александр Мирный

Я довольно плохо помню, как отцепился от немецкой розетки и, несмотря на то, что сознание не терял и стоял на своих ногах, несколько часов в сознании замылились – сказалось повышенное напряжение. Более-менее начал реагировать на окружающую реальность, когда уже трясся в кузове машины с прочими магами.

Скороходов вколол мне в руку какую-то ядреную дрянь, от чего хотелось срочно подорваться и бежать вперед авангарда.

– Что это? – спросил я, тряхнув головой.

– Витаминки, – хохотнул один из боевых магов.

– Небольшой бодрящий коктейль, – пояснил командир, с осуждением посмотрев на шутника. – Военная разработка специально для магов. Дозы хватает на сутки, больше трех доз принимать нельзя.

– Вызывает привыкание? – предположил я.

– Нет, разрыв сердечной мышцы, – «обрадовал» меня Константин Игоревич.

– Блеск.

– Князь, ну ты зверь! – вклинился Никитенко. – Открыть стихию прямо на поле боя!..

Мужик, как мало мы знакомы…

– Так получилось, – сдержанно ответил я, откинувшись на борт кузова. – Что произошло, пока я был в коматозе?

– Прорыв обороны в нескольких местах, – пожал плечами Скороходов, словно это было само собой разумеющееся. – Благодаря тебе ребята просто смели остатки немцев, и сейчас мы на всем ходу мчимся на Берлин.

– И что, нас никто не ждет с распростертыми объятиями? – с сомнением спросил я.

Нет, европейцам, конечно, ни в том, ни в этом мире не было свойственно до последнего солдата отстаивать каждый метр родной земли, но хоть как-то огрызаться-то они должны были.

– Думаю, основные силы оттянули ближе к Берлину, ищут хорошее место, чтобы навязать нам бой на своих условиях, – ответил Скороходов.

– Логично, – согласился я.

И, собственно, вся логика в этом месте и закончилась.

Рация ожила, выплюнула «МАГИ!» и оборвалась чьим-то предсмертным бульканьем.

А укольчик-то был вовремя.

Я кинул взгляд на Скороходова, ожидая команды. Техника у нас с противомагическим обвесом, но, если там есть хотя бы один цыпленок из местного инкубатора, им хватит дури, чтобы воздействовать на окружающие предметы для атаки. С другой стороны, стоит нам выйти из машины, мы станем первыми целями – из защиты останется только личный щит. А если вынести всех магов сопровождения, простые бойцы русской армии останутся без дополнительного прикрытия.

Короче, жопа, как ни крути.

Наша машина встала, командир с кем-то переругивался по рации. Кто? Сколько? Какой разряд?

Я же прикрыл глаза.

Бой на границе натолкнул меня на некоторые мысли, и нужно было их проверить. Стихия Воздуха призвалась легко и быстро, словно на нашей тачке не было никакой магической защиты. Да что там на нашей – вообще ни на какой.

Мы находились в начале колонны, и дотянуться до противника проблемы не составило. Магия разбегалась от меня во все стороны, обтекая грузовики с пехотой, БТРы, танки. Эта техника работала лучше тумана, позволяла заглянуть внутрь объектов, посчитать живых и мертвых.

Так вот, в первой дюжине машин живых не было. Покореженные, развороченные куски железа, горящие остовы, крутящиеся по инерции колеса перевернутых автомобилей. Словно колонна налетела на невидимую стену или земля под ней пошла волной.

А чуть дальше, всего метрах в ста, стоял небольшой отряд за чисто символической баррикадой. Раз, два, четыре… Пять магов. И было у меня нехорошее ощущение, что это не студенты-первокурсники.

– Алекс, что думаешь? – ожил наушник у меня в ухе, который я забыл вынуть.

Я помолчал, продолжая ощупывать территорию. Колонна тормозила, становясь легкой добычей для воздушной атаки.

– Наша авиация далеко? – медленно проговорил я, быстро перебирая в голове варианты.

– Ушли на дозаправку после прорыва, – ответил Ермаков.

Быстро не вернутся… Ладно, проверим, чем тут меня угостили наши медики.

– Нужны снайперы. Или просто хорошие стрелки. Смертники. Колонна разворачивается, арта и маги держат небо под контролем. Уверен, сейчас сюда на всех парах летит немецкая авиация.

– Снайперы и все? – обалдело проговорил Ермаков.

– Снайперы и я, – усмехнулся, открывая глаза.

И тут же наткнулся на шокированный взгляд Скороходова. Вместо ответа я показал пальцем на ухо.

– Князь, ты безумно талантлив, но даже ты не выживешь, – проговорил маг.

– Нет задачи выжить, командир, – усмехнулся я. – Есть задача прикрыть отступление.

– Я иду, – вдруг сказал Никитенко, доставая из кармана сигарету и прикуривая от огня на ногте прямо в кузове.

– И я, – отозвался другой маг.

Лет сорока, абсолютно седой.

– И я…

– А кто тогда прикроет ребят? – приподнял я бровь.

– У меня слабая стихия Воздуха, – широко улыбнулся Никитенко, зажав сигарету зубами и пуская пачку по кругу.

Скороходов выругался. Отчаянно так, безысходно.

– И у меня, – кивнул седой маг.

Я помедлил пару секунд.

– Есть стрелки, – отрапортовал Ермаков в ухе.

– Будете прикрывать стрелков, – решил я, поднимаясь на ноги. – И подчиняться мне.

– Так точно, ваше благородие! – ухмыльнулся седой маг.

Ну ладно. Перекурили, пора и повоевать.

– Тогда погнали, – оскалился я.

Туман полз по земле, по льду, по снегу, стелился по асфальту, облизывал остовы техники, укрывал трупы, прятал кровавые разводы и черные пятна гари на белом полотне зимы. Не накатывал волной, не приближался рваными облаками, а крался, осторожно щупая пространство перед собой.

Мой идеально плотный магический туман.

Немцы не нападали, явно ожидая, что мы сейчас начнем пытаться выдавить их с позиции. По сути, это было бы логично – целая колонна против пятерых магов. Но, как говорится, был тут нюанс.

И мне этот нюанс надо было решить.

Стрелки под прикрытием моей техники и щитами двух магов ползком и перебежками между покореженной техникой занимали позиции, а я…

Я просто открыто шел. Максимально пафосно и максимально нагло.

– На позициях, – отозвался Никитенко в наушнике.

– На позициях, – вторил ему седой маг с говорящей фамилией Белов.

Туман дополз до границы щита немецких магов и принялся обтекать их. Хорошо окопались, гады. Железобетонные блоки, сложенные на высоту человеческого роста, перегораживали дорогу. Магический щит в смешанной технике был развернут на три четверти окружности.

Я остановился у крайнего БТРа, сплющенного от лобового столкновения.

Ну что, бойцы, послужим последний раз Родине?

В этом мире нет некромантии, но магия – это же физика, да? Кровь – вода. А рефлексы – электричество.

– Работаем, – произнес я и предупредил: – И не пугаемся. Сейчас будет страшно. Стрелять только по немцам.

– Принято.

– Принято.

Я щелкнул пальцами, развеивая технику. Туман мгновенно спал, в наушнике я услышал помесь мата и молитвы, а из-за бетонного заграждения после нескольких мгновений тишины раздался испуганный, истерический вопль.

На немецкое укрытие рванули трупы погибших при столкновении бойцов. Любое голливудское шоу отдыхало по сравнению с происходящим сейчас. Изуродованные тела на нечеловеческой скорости, оставляя кровавые следы на снегу, мчались на бетонное заграждение в тупой лобовой атаке.

Своей последней атаке.

Семьдесят метров.

Пятьдесят.

Сорок.

Тридцать.

Немцы опомнились и начали палить по телам какими-то малоэффективными техниками хаотично и бездумно. И пока в ужасе они гадили в собственные штаны, мои тонкие змеи измороси оббежали их щит, чтобы внутри в одно мгновение обратиться в тысячи мелких атакующих игл.

Немецкий щит лопнул, словно мыльный пузырь, рассыпавшись ворохом крошечных льдинок. Двое элитных магов не выдержали и побежали.

Два выстрела – два трупа.

Оставшиеся трое опомнились и принялись жечь тела наших бойцов.

Спасибо, ребята. Родина никогда вас не забудет. А я сейчас вас догоню.

Я усилил немецкую технику, и огонь взмыл в небеса. Мы, конечно, христиане, но все-таки погребальный костер – это погребальный костер. Мне всегда казалось, что смерть в огне чище и почетнее.

Может быть, потому, что война – это всегда огонь?

Воздух горел, и пламя ревело, взмывая выше немецкого заграждения. И пока вражеские маги ошалело смотрели на происходящее, бетон от резких перепадов температур начал крошиться.

А что это у нас внутри?

Металл.

Железные штыри змеей кинулись к немцам, но достали только одного. Еще одного лишь ранило – всего один штырь воткнулся в плечо, а третий маг и вовсе успел парировать. Я не стал стесняться, и снова показательно щелкнул пальцами. Штыри дернулись в разные стороны, разрывая мертвое тело в мелкое кровавое крошево, окатив оставшихся в живых с ног до головы.

Еще щелчок – и штырь, загнувшись в крюк, выдирает у раненого немца ключицу вместе с рукой. Маг заорал дурью, но его вопль оборвался на высокой ноте чьим-то четким выстрелом в голову.

Мы с оставшимся немцем замерли, глядя друг на друга.

Бахнуло несколько выстрелов, но пули застряли в воздухе перед магом. Один на один, не так плохо, как могло бы быть. Вот только у меня за спиной простые стрелки, а у него – века евгеники и дрессировка с пеленок.

– Впечатляет, – с сильным акцентом произнес немец. – Ты талантливый маг, я слышал о тебе.

Бахнуло еще несколько выстрелов, и так же безрезультатно. Стрелки искали брешь в защите, но щит был идеальным.

– Переходи на нашу сторону, маг, – продолжил враг. – Тебя некому обучать в твоей стране. Твой талант пропадет в вашей дремучей России. Я же приведу тебя к величию.

– Мы воюем на территории Германии, ты в курсе? – спросил я, склонив голову набок.

– Это временное недоразумение, – улыбнулся немец.

Он был очень юн и, я бы сказал, идеален в своей юности. Внешность, пропорции, движения – все настолько четко и выверено, что можно подумать, будто перед тобой неживая кукла.