Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

– Что за история с переселением твоих родичей на Белогорье, если это не секрет? – полюбопытствовала Завадская.

Я немного поколебался и рассказал. Да, не вдаваясь в подробности, но все равно нарвался на похвалу:

– Чем больше я о тебе узнаю, тем сильнее уважаю…

– Сделал то, что считал должным… – буркнул я, заглянул в «Контакт» в поисках нового сообщения, способного сместить фокус внимания Марины с меня на кого-нибудь еще и наткнулся взглядом еще на один конвертик.

– От Даши и во вторник? – удивленно выдохнула напарница, увидев имя в графе «Отправитель», и ощутимо напряглась: – Просто так доступ к блоку МС-связи факультета не дают. Значит, случилось что-то серьезное. В общем, включай или переводи в ТК. Кстати, второй вариант меня не обидит. Честно.

– Я с ней не встречался и не встречаюсь. А ты у меня не из болтливых… – заявил я, вывесил перед нами «картинку» и мысленно подобрался: Темникова была затянута в повседневный комбез, находилась в помещении, отдающем армией, и, судя по гневному прищуру глаз, пребывала в бешенстве.

Оттягивать неизбежное было не в моем характере, поэтому я врубил воспроизведение и превратился в слух.

– Привет, Тор. Я выбила разрешение записать сообщение длительностью не более минуты, так что обойдусь без лирики. Итак, полтора часа тому назад мне позвонил отец. Он тут, в Усть-Нере – прилетел подминать тебя под наш род: по мнению деда, раз я принимаю твои ухаживания и подарки, значит, мы друг с другом давно спим, а мои ночевки в квартире Завадской – всего-навсего прикрытие. В общем, мои решили включиться в охоту за особо перспективным мещанином и, судя по тому, что дед отправил отца на Индигирку, наплевав на вполне реальные шансы его потерять, ты по какой-то причине очень нужен. Далее, дед собирается разыграть карту «Переспал – женись!», поэтому будь готов к звонкам юристов, требованиям срочно встретиться, ультиматумам и всевозможной грязи. Впрочем, она к тебе не пристанет. Хотя бы потому, что у тебя имеется неоспоримый аргумент: я – девственница, и не постесняюсь это доказать. На этом все. Хотя нет, не все: следующее сообщение пришлю либо в пятницу вечером, либо в субботу утром. Целую обоих. Пока…

– Решительная она девчонка, однако… – уважительно заявила Марина и усмехнулась: – И дед у нее ничего. Кстати, знаешь, почему он так торопится?

– Почему? – полюбопытствовал я.

– Считает, что карта «Переспал – женись!» имеется и в других колодах, то есть, у моих родичей, у Верещагиных и у Костиных. Ведь ты у нас парень хоть кого… или хоть куда? В общем, награжден хреновой тучей орденов, набил безумные «боевые» и спишь со всеми нами, но почему-то до сих пор не в стойле.

– В стойло не хочу. Ни в чье. И не попаду… – уверенно заявил я, поймал за хвост забавную мысль и ухмыльнулся: – Хотя бы потому, что Цесаревич считает меня своим человеком…

– … и вывернет наизнанку любого, кто рискнет тебя у него отобрать?

– Ага.

– Ты прав: так оно и будет… – заключила она и прыснула.

– О чем ты сейчас подумала? – полюбопытствовал я, увидев в ее глазах смешинки.

Марина помучила меня театральной паузой и раскололась только после того, как я притворно нахмурился и сжал кулаки:

– О том, что при наличии столь могущественного защитника ты можешь спать с кем угодно! За исключением, разве что, девиц из рода Ромодановских.

– А оно мне надо? – поморщился я и… нарвался на подначку:

– Все, я поняла: ты начинаешь стареть…

Глава 13

15 февраля 2470 по ЕГК.

…Обещанного сообщения Даши мы так и не дождались. Ни в пятницу вечером, ни в субботу утром. Зато прилетело послание от Насти. И объяснило причину «исчезновения» подруги. Как оказалось, в ночь со среды на четверг состоялось первое серьезное сражение необъявленной войны «сторонников» Костиных, Завалишиных, Верещагиных и далее против «мятежных детишек». И последние не только приняли бой, но и прилично поломали чуть ли не три с половиной десятка однокашников. За что схлопотали по трое суток отсидки на гауптвахте и отправились «отдыхать». Все, кроме Настены – она выполнила распоряжение Темниковой, командовавшей «вооруженными силами» нашей компании. То есть, засняла схватку со стороны, вовремя ушла в туман и не влипла, весь четверг и пятницу рвала жилы, чтобы заслужить увольнительную хотя бы на сутки, а в субботу утром прилетела в «Ореховую Рощу» и сообщила мне о ЧП.

Кстати, видеоматериалы, которые, в случае чего, могли доказать правоту нашей стороны, приаттачивать к сообщению не стала, ибо это можно было бы расценить, как нарушение целого ряда внутренних положений ИАССН. Зато очень подробно рассказала о «геройствах» ударного кулака отряда – Даши, Матвея и Кости, о беззаветной храбрости Миши, Риты и Маши, работавших вторыми номерами, и о самоубийственном рывке Оли, помешавшей засадному полку первокурсников ударить эту шестерку в спину.

В общем, монолог Ахматовой мы слушали, затаив дыхание, и медленно, но уверенно наливались злостью. Как выяснилось на последних мгновениях повествования, зря – закончив описывать само побоище и… хм… последствия «первого уровня», девчонка хищно усмехнулась и добавила еще несколько фраз, перевернувших новости с ног на голову:

– Но самое интересное началось в ночь с четверга на пятницу: без малого восемь десятков старшекурсников, возмущенных подлостью этих продажных тварей, пробежались по казармам и… в поединках один на один перекалечили абсолютно всех участников нашей травли, по каким-то причинам избежавших наказания. А уже через час, на ночном построении личного состава академии, заявили полковнику Андрееву, что продолжат в том же духе. Ибо считают, что ублюдкам, способным нападать на своих же товарищей по оружию толпами, да еще и во время самой кровопролитной войны в истории человечества, в ИАССН не место. Что самое веселое, с их мнением согласилось и большинство офицеров. Так что вчера вечером семнадцать второкурсников и одиннадцать третьекурсников получили пинок под зад. В общем, противостояние в стенах ИАССН закончилось, толком не начавшись. А вот за стенами академии нам придется значительно сложнее – у каждого из этих двадцати восьми человек есть родня, которая наверняка оскорбится и сочтет виновными в унижении их кровиночек не их самих, а нас. Впрочем, это не пугает: единым фронтом эта толпа однозначно не выступит, так как побоится взбесить руководство ССО, переводить противостояние на уровень взрослых – тоже, ибо это выведет из себя Ромодановских, а лет через пять – то есть, после того как мы выпустимся – устраивать нам какие-либо проблемы станет форменным самоубийством…

Спокойная уверенность, которой фонила Ахматова, успокоила обоих, так что оставшиеся семь минут ее монолога мы выслушали, не ярясь. Потом обсудили услышанное, пришли к общему мнению, наговорили и отправили ответ, наскоро перекусили, натянули скафы, поднялись в рубку и перевели корабль в красный режим.

Последние четверть часа пребывания в гипере анализировали утренние тренировочные бои Завадской против двух «Рукопашников». Вернее, я тыкал подругу носом в допущенные ошибки, Феникс, отталкиваясь от моих слов, моделировал и показывал ту же ситуацию «в альтернативе», а она мотала на отсутствующий ус и изредка вздыхала. Впрочем, духом не падала, понимая, что этот путь познания бесконечен, а значит, ошибки будут всегда. Поэтому за считанные мгновения до обнуления таймера обратного отсчета деловито переключилась в боевой режим и «села» на аппаратуру КТК. Зря: в «троечке», в которую мы вышли, обнаружилась одна-единственная «Кукушка». Так что я со спокойным сердцем отпустил Кару в ее «Наваждение», подождал, пока она отстыкуется, передал управление обоими бортами синхронизировавшимся искинам и дал команду прыгать к точке подбора. И пусть в летный ангар корабля-матки, обнаружившегося там, влетал по-боевому, все обошлось – мы спокойно притерлись к палубе, а борт, вернув на место бронеплиту, неспешно разогнался, дошел до высоких орбит и прокатил нас по своему «коридору» до самого Вороново…

…Космодром покинули абсолютно открыто. Ибо незадолго до нашего приземления двойники прибыли в «свои ангары» по каким-то важным делам, и, тем самым, создали прекрасную возможность для подмены. Кстати, первые минут десять полета я воевал с желанием подурить – управление «Волной», после тяжелого и инертного МДРК ощущавшейся невесомой, доставляло как-то уж очень много удовольствия. Нет, взять себя в руки так и не смог. Поэтому пошел другим путем – набрал куратора и, услышав его голос, «был вынужден» врубить автопилот.

Владимир Михайлович обошелся без лирики – поздоровался, заявил, что пока очень занят, приказал прибыть в Управление к одиннадцати сорока пяти, отключился и, тем самым, заставил меня посерьезнеть. Вот я из этого настроя и не вышел. Даже во время недолгого пребывания дома – обдумывал грядущий поворот в нашей судьбе все время, пока принимал душ, одевался, обувался и «наводил красоту». Потом свалил в соседнюю квартиру, согласился с выбором Марины, надевшей ни разу не классический, но все равно стильный брючный костюм, сделал искренний комплимент, подобрал аксессуары, превратившие нас в пару, подставил щеку под поцелуй девчонки, по достоинству оценившей этот порыв души, и с чувством выполненного долга дал команду выдвигаться.

В этот раз, конечно же, загрузились в один флаер. И все время перелета до Управления с интересом разглядывали Новомосковск, попавший под один из последних снегопадов этой зимы. Ближе к середине коридора замедления поймали трекер, благодаря которому припарковали флаер в ангаре для особо важных персон, спустились в аналогичную приемную генерала Орлова и чуть-чуть поскучали. А потом начались сюрпризы: в одиннадцать пятьдесят пять в помещении нарисовались двое жилистых мужичков в незастегнутых деловых костюмах, едва заметно топорщащихся над табельными игольниками, довели до нас правила поведения в присутствии Императора, просканировали чем-то незнакомым – хотя наверняка знали, что в этом помещении имеются сканеры – и ровно в полдень разрешили войти в кабинет.

Мы выполнили первые пункты рекомендаций, что называется, на ять – прошли в центр помещения, образовали одну шеренгу и изобразили статуи. Не слились и во время обмена приветствиями с государем, его наследником и начальником службы. А потом Ромодановский-старший нарушил протокол – поймал мой взгляд и как-то странно усмехнулся:

– А вы заметно повзрослели. И ощущаетесь уже не юношей, а уверенным в себе молодым мужчиной.

Впрочем, неудивительно – вы воюете уже восемь месяцев, причем напряженнее некуда. Вот и не позволили о себе забыть. Хотя я, откровенно говоря, какое-то время пытался. Из-за того, что вы одним своим существованием напоминали мне о старшем сыне, последних днях его жизни и исчезновении в гипере. Да, разумом я понимал, что вы пытались его спасти, и что вашей вины в его гибели нет, но у сердца были свои резоны. До тех пор, пока я не заставил его замолчать. И пусть по вполне понятным причинам добирался до видеоотчетов о ваших диверсиях крайне редко, самые серьезные просмотрел раза по три-четыре. Кстати, оценил и умопомрачительный – само собой, по стандартным меркам – прогресс вашей напарницы. Скажу больше: я нисколько не удивился, узнав, что в последних рейдах вы поручали Марине Вадимовне персональные задачи, сложность которых почти не отличалась от ваших, что нынешняя боевая эффективность лейтенанта Завадской достигла уровня вашей, и что часть идей, реализованных вашей двойкой в Тулузе, была придумана вашей напарницей. В общем, перед тем как перейти к основной части этой беседы, я хочу… вернее, уже благодарю вас за все, что вы сделали для спасения моего покойного старшего сына и личного состава эскадры его сопровождения…

Вопросов он не задавал, отвечать не разрешал, поэтому я склонил голову в знак того, что принимаю его благодарность. Государь счел это нормальным. Поэтому после недолгой паузы обратился к Завадской – сообщил, что я сделал для Империи и Ромодановских намного больше того, что декларируется, но эта информация засекречена.

Марина последовала моему примеру – склонила голову – и Император, удовлетворенно кивнув, перешел к следующему пункту программы:

– Кстати, о заслугах перед Империей и нами – по оценкам экспертов двух крупнейших страховых компаний Объединенной Европы, суммарный ущерб от ваших диверсий на Тулузе зашкалил за четыре триллиона пятьсот пятьдесят миллиардов рублей. Правда, президента этого государственного объединения бесит не сумасшедший ущерб, а факт гибели обоих сыновей, командовавших двумя флотами группировки, базировавшейся в этой системе, и уничтоженных вместе с флагманами, на которых мы, россы, испытали продвинутую версию нового абсолютно негуманного оружия…

Цесаревич счел последнее предложение недостаточно информативным и позволил себе дополнить рассказ отца:

– По мнению евров, изучивших отчеты обо всех более-менее значимых диверсиях наших ССО этого года, весь январь мы испытывали первую версию этого чудо-оружия, позволявшую работать не более, чем по четырем целям одновременно. А первое же применение «этой системы» в Тулузе уничтожило восемь линкоров. Кстати, будете смеяться, но их вывод приняли, как данность, руководители всех спецслужб Коалиции. Поэтому их агентура уже рвет жилы в попытках разнюхать хоть какую-то информацию об этой разработке. Ну, а мы, естественно, отслеживаем нестандартную активность и принимаем меры.

– Говоря иными словами, эта акция дала намного более многоплановый эффект, чем предполагалось, поэтому… лейтенант Завадская, выйти из строя!

Марина повиновалась. И попала – была пожалована орденом Святого Георгия третьей степени и чином старшего лейтенанта. Правда, по закрытому указу, но иного я и не ждал. А потом прилетело мне. Да так, что Кара сглотнула и вытаращила глаза, а я потерял дар речи. Чем прилетело-то? Орденом Святого Александра Невского – естественно, с мечами – и чином подполковника! А для того, чтобы мы ненароком не оклемались, Ромодановский-старший выдал сногсшибательный монолог:

– Тор Ульфович, я прекрасно знаю, что, по статуту, этот орден должен вручаться генерал-майорам и выше – то есть, личностям, дослужившимся до третьего класса Табели о рангах. Но все остальные награды у вас уже есть, а эта серия диверсий – подвиг, который невозможно переоценить…

…После завершения официальной части… хм… беседы нам позволили сесть, и государь, вне всякого сомнения, тщательно проштудировавший мое сообщение с предложениями по «ягодкам», поднял ставки. То есть, заявил, что идея великолепна, но должна реализовываться с заведомо большим размахом, описал свое видение последней фазы диверсии и убедил меня в том, что «его люди» смогут обеспечить требуемый режим секретности.

Спорить я, естественно, не стал: при первой же возможности выяснил, сколько времени потребуется на… хм… подготовительные мероприятия, счел озвученные сроки интересными, задал пяток уточняющих вопросов, немного потерзал расчетно-аналитический блок ТК и… предложил поднять ставки еще серьезнее. Пока описывал новый вариант «ягодки», Император смотрел сквозь меня и то ли представлял, то ли считал. А после того, как я иссяк, согласно кивнул:

– Все правильно: если воздавать, то сторицей. Поэтому мы готовимся к реализации вашего варианта, а вы отдыхаете. Ориентировочно сутки. И снова уходите в ОЕ…

Мы поднялись, было, на ноги, решив, что на этом аудиенция закончена, но государь вернул нас в кресла и обратился к Завадской:

– Марина Вадимовна, я читал и ваше досье, и доклады аналитиков вашей академии, соответственно, прекрасно знаю, что вы исключительно порядочны и абсолютно не меркантильны. Тем не менее, хочу привлечь ваше внимание к ряду нюансов вашего настоящего. Итак, вы – свободный оперативник Службы Специальных Операций, второй номер элитной боевой двойки, курируемой наследником престола, глава независимой ветви рода Завадских и личность, которая к середине марта войдет в сотню самых состоятельных аристократов Империи. Да, в данный момент вы вынуждены изображать лейтенанта, вправе носить лишь три ордена из пяти и скрывать уровень своего благосостояния, но мы вам обязаны. Поэтому будем неявно поддерживать практически во всех начинаниях или конфликтах и с течением времени поможем легализовать уже заслуженный статус…

После этих слов он прервал монолог, склонил голову к плечу и как-то странно прищурился:

– По уверениям моего искина, вы поняли, к чему я клоню, и мысленно веселитесь. Скажите, пожалуйста, это так? Даю слово, что не обижусь…

Марина не стала строить из себя честную девочку и спокойно кивнула:

– Да, Ваше Императорское Величество, ваш искин прав: я веселилась, так как служу Родине в ведомстве Мечты вторым номером напарника Мечты, чувствую себя на своем месте и в принципе не представляю статуса выше имеющегося. Поэтому переманивать, перекупать, запугивать или соблазнять меня одинаково бесполезно.

– … а блистать на мероприятиях высшего света вам неинтересно?

– Так и есть, Ваше Императорское Величество… – подтвердила она. – Я предпочту проводить свободное время с Тором Ульфовичем, нашими общими друзьями и нашими общими подругами, в настоящее время обучающимися в ИАССН.

– О них я ничего не слышал… – признался самодержец и вопросительно посмотрел на сына. А тот пожал плечами:

– Личности, уже заслужившие наше уважение. Я за ними приглядываю. И обязательно возьму в работу.

Тут государь удовлетворенно кивнул, снова повернулся к нам, поймал мой взгляд и «потерял лицо». В смысле, по-мальчишески ухмыльнулся:

– Тор Ульфович, а ведь мне на вас недавно жаловались! Заявили, что вы, зазнавшийся мальчишка, ни во что не ставите ни настоящих героев Империи, ни ее скромных тружеников, а значит, должны быть показательно поставлены на место. Скажу честно: я не поверил. Поэтому, выслушав версию объяснений жалобщика, разобрался, о каком конфликте идет речь, вытребовал его запись, прогнал через ассоциативно-логический блок искина, проштудировал выводы и… перевел майора Еропкина на минный заградитель. Теперь он осваивает обязанности оператора системы сброса и подбора минных кластеров, причем не в виртуальной реальности и не на тренажерах, а на корабле одной из самых боевых рейдовых групп Двадцатого Пограничного флота.

Ну, а батюшка этого ревнителя традиций, наверное, клянет себя последними словами за слишком длинный язык.

Я склонил голову в знак благодарности, и развеселившийся Император посмотрел на Марину, видимо, собираясь чем-то порадовать и ее. Но уже через мгновение расфокусировал взгляд, то ли выслушал, то ли просмотрел какое-то сообщение и помрачнел:

– Очередное вторжение. В Омск. Объединенными силами ВКС Союза государств Скандинавии, Новой Америки и Делийского Султаната. Прошу нас извинить – нам с сыном пора включаться в работу…

Мы, естественно, тут же откланялись, вышли из кабинета, поднялись в летный ангар и загрузились в «Волну». Пока набирали высоту, я придумывал повод заглянуть в банк. Ибо хранить дома или таскать между кораблями этот орден был не готов.

Как вскоре выяснилось, Кара была того же мнения. Но включила голову чуть раньше меня и первой нашла удобоваримый выход:

– Помнится, время обедов в банке начинается с четырнадцати ноль-ноль. Сейчас – тринадцать двадцать, а значит, мы можем прилететь на Неглинную прямо сейчас, позвонить Инне, пригласить ее отобедать с нами в каком-нибудь хорошем ресторане в знак благодарности за помощь и убить оставшееся время, «от нечего делать» заглянув в хранилище…

Глава 14

26 февраля 2470 по ЕГК.

…Последние трое суток мотаний по территории Объединенной Европы замучили нас вусмерть: мало того, что мы доставили новый корабль-матку… хм… на стартовую позицию, так еще и «в темпе» сгоняли в Тулузу за старым. Дабы удвоить количество беспилотных «Химер», не возвращаясь в Империю. Прыгали, естественно, по струнам с коэффициентом сопряжения за три целых пять десятых, а мой потолок возможностей все никак не поднимался, поэтому после каждого такого прыжка меня плющило по полной программе. В общем, после стыковки двух «Жал» я умотал в командирскую каюту «Наваждения», упал, вырубился и дрых до восьми утра среды по времени Новомосковска.

Проснулся сам, на удивление бодрым, сбегал ополоснуться, позавтракал в компании напарницы, вернувшейся в сознание значительно раньше, помог ей убрать со стола и дал команду собираться.

Торопиться, вроде, не торопились, но уже без четверти девять вывели свои борта из летного ангара старой «базы», синхронизировали ИИ, позволили им разогнать корабли и ушли во внутрисистемный прыжок «нахлебниками». Зато включились в работу сразу после возвращения в обычное пространство – «сели» на сканеры, облетели каждый по своей спирали столичную планету Объединенной Европы – Брюссель-два – проверили короткие персональные контрольные перечни задач, в районе половины двенадцатого пересеклись в заранее оговоренной области и обменялись результатами наблюдений.

Следующие полчаса, по большому счету, бездельничали: знакомились с расчетами, сделанными Фениксом, «привязывали» их к наиболее вероятным вариантам развития изначальной задумки и нервничали. Но так, терпимо. А в полдень я отправил генералу Орлову сообщение, в котором подтвердил нашу готовность, уже через три с четвертью минуты получил разрешение начинать и начал. То есть, отправил по две беспилотные «Химеры» к каждой из шести сфер из масс-детекторов, в которых висели в дрейфе флоты защитников, и дал команду атаковать.

Алгоритмы этой «игры в боулинг» были изрядно усложнены, поэтому каждый МДРК заходил на свою сферу в рваном темпе и по три раза. При этом сбрасывал не по «связке» из «Тайфуна» и четырех «Гиацинтов», а по шесть одиночных мин. Само собой, подбирая скорости сброса так, чтобы «подарки» собирались в одну кучу перед касанием цели. Да, я перестраховывался. Ибо допускал, что евры додумались усилить чувствительность масс-детекторов, и очень не хотел, чтобы столь масштабная диверсия провалилась из-за обычной лени. И нервничал. Все время, пока Фениксы «рисовали лепестки» на картинке в отдельном окне. А потом таймер обратного отсчета обнулился, и в сфере, которую я гипнотизировал через оптический умножитель, вдребезги разнесло все шесть линкоров, а во вспомогательном окне ТК появилось пять плюсиков.

«Минус тридцать шесть кораблей…» – отрешенно отметил я и снова затаил дыхание. До второй серии взрывов, лишивших ВКС Объединенной Европы еще тридцати шести бортов. Правда, в этот раз – тяжелых ударных крейсеров «Сен-Дени». Третья серия тоже получилась на славу – искины все-таки успели уничтожить «Сен-Жермены», хотя к этому времени большая часть кораблей уже вовсю полыхала эволюционниками и «разогревала» маршевые движки. Но я знал, что так и будет, поэтому оставил возле каждой сферы по одной «Химере» – чтобы было, кому убеждать евров в правильности принятых решений – а остальные отправил во внутрисистемные прыжки. Звеньями по два корабля. Потом отправил начальнику ССО промежуточный доклад и снова переключился в режим ожидания. Ну, или наблюдения. Ибо оставшиеся ИИ продолжали отжигать – подрывали одиночными «Гиацинтами» постановщики помех, корабли управления, тральщики и МЗ-шки. Причем даже те, которые пытались спрятаться за орбитальными крепостями.

На этом этапе операции меня плющило от неопределенности сильнее всего. Но все обошлось: в какой-то момент одному из особо сообразительных защитников Брюсселя все-таки пришла в голову спасительная идея упасть в атмосферу, и его легкий крейсер рванул к планете на форсаже. Атаковать этот борт мои «Химеры», конечно же, не стали. Не взорвали и два эсминца, как-то уж очень резво последовавшие его примеру. А чуть менее, чем через четыре минуты этой стратегией выживания воспользовались абсолютно все военные корабли. Видимо, получив приказ командования ВКС. Вот я и взвыл. В голос. От радости. И наговорил Геннадию Леонидовичу третье сообщение…

…Не знаю, что за деятель командовал местными ВКС, но он однозначно подыгрывал нам – после первой же атаки «Химер» на патрульные группы в трех «произвольно выбранных зонах перехода первой категории» он решил не терять корабли впустую и куда-то отослал все остальные лоханки. Да, МРК и МДРК мог и оставить. Но убрать еще и их было нереально, вот я напрягаться и не подумал – подождал еще порядка семи минут, дождался обнуления еще одного таймера и получил подтверждение от всех шести дублей Фениксов, как раз наблюдавших за сходами со струн четырех рейдовых флотов наших ВКС, трех – Империи Восходящего Солнца и двух – Тройственного Союза.

Ну, а мы с Мариной увидели основную ударную силу после того, как эти соединения вывалились из внутрисистемных прыжков, пересчитали мониторы – коих, кстати, оказалось аж восемь – и перебрались в область пространства, из которой было удобнее всего наблюдать за уничтожением трех орбитальных крепостей, болтающихся над столицей Брюсселя Лимбургом.

Ну, что я могу сказать о результатах первых телодвижений флотов этой армады? Даже во время перелета к своим основным целям они выносили все и вся – тральщики жгли минные кластеры, линкоры и крейсеры уничтожали орбитальные сооружения, а мелочь отрывалась на всем остальном.

Потом мониторы доползли до дистанции открытия огня, шарахнули из главных калибров по одной и той же крепости, за каких-то минут сорок-сорок пять превратили ее в дуршлаг, оставили добивать линкорам с крейсерами и деловито переключились на следующую.

Еще через полчасика по изрядно покоцанной второй крепости прилетел полный залп тяжелых ПКР шести флотов, и ее разнесло вдребезги. Затем наши сожгли третью и «разделили ответственность»: все мониторы и большая часть флотов из сопровождения полетела к следующему «узлу обороны», а меньшая ударила по Лимбургу. Точечно. То есть, за каких-то два часа уничтожила весь правительственный квартал, комплексы зданий большинства министерств и ведомств, крупные банки, финансирующие войну, штаб-квартиры нескольких десятков корпораций и так далее. А ровно через девять часов тридцать минут вся эта силища «внезапно» оставила в покое пылающий Брюссель, встала на курсы разгона и благополучно ушла. Сначала к «своим» зонам перехода, а затем и на струны.

Мы тоже свалили. К астероиду, к которому пришвартовали оба «Жала». Там загнали МДРК, отыгравшие свои роли, в летные ангары, манипуляторами «Техников» демонтировали все искины, перенесли их в мое «Наваждение» и… практически заставили себя выполнить самый неприятный приказ Большого Начальства – активировали систему уничтожения всей «связки» кораблей, отлетели подальше и убедились в том, что остатки ПКР и без малого сотня мин разнесли ее в пыль.

Закончив с этим делом, решили, что еврам сейчас не до зон перехода первой категории, поэтому внаглую прыгнули к «единичке», протраленной нашими флотами, образовали «связку», разогнались и в кои-то веки ушли на струну за считанные минуты. Поэтому не сразу поверили, что уже в гипере, и не сразу сменили внутрикорабельный режим. Зато потом спустились в мою каюту, стянули скафы и компенсирующие костюмы, втиснулись в душевую кабинку, врубили горячую воду и попробовали расслабиться. Но не тут-то было: перед внутренними взорами замелькали самые кошмарные фрагменты Возмездия. Вот в какой-то момент Марина молчание и прервала:

– Понимаю, что евры заслужили и не такое, и что наши били только по «законным» целям, но, в то же самое время, уверена в том, что мы с тобой поспособствовали гибели не одной тысячи гражданских. При этом совесть, как ни странно, молчит. А самые сильные эмоции вызывает дикое несоответствие между напряжением, в котором мы пребывали на этапе подготовки к этой акции, и кажущейся легкостью, с которой она была реализована…

Я прижал ее к себе, ласково провел рукой по спинке и вздохнул:

– У меня все еще веселее. Одному из слоев сознания безумно интересно, грохнули наши президента Объединенной Европы и все руководство местных ВКС или нет. Второй считает, что мы придумали и проверили в деле новый алгоритм ведения войны на уничтожение, а значит, впереди нас ждут новые повторения одних и тех же действий. Третий представляет наиболее вероятные реакции глав всех остальных государственных образований Коалиции на показательное унижение Объединенной Европы и на результат продвинутого варианта применения «чудо-оружия». Четвертый ужасается последствиям слива на сторону информации о нашей причастности к этой диверсии. А пятый уже оценил коридор возможностей Императора в плане нашего награждения и впал в уныние…

– Ну, все, теперь ты «расслоил» и мое… – притворно расстроилась она, а через несколько мгновений перестала валять дурака: – На президента плевать: по слухам, он – марионетка промышленных магнатов. Зато толковых вояк не так много, значит, чем больше их погибло, тем лучше для нас. Повторяться не хотелось бы – рано или поздно нарвемся, а терять тебя или себя я почему-то не готова. По логике, ССНА и их клевретам должно очень серьезно поплохеть. Но гадать на кофейной гуще не люблю, так что просто подожду следующей фронтовой сводки. Слив информации пугает, но терпимо: мы Ромодановским еще нужны, значит, в случае необходимости нам, как ты когда-то говорил, нарисуют новую внешность и организуют новую легенду. А про очередное награждение не хочется даже думать: если свои награды ты заслужил сам, то я ощущаю «своей» только первую. Да и ту с натяжкой. В общем, все плохо… но только на первый взгляд.

– А на второй? – спросил я, почувствовав, что ее настроение поползло вверх.

– А на второй мы живы, здоровы и, можно сказать, независимы. Значит, можем забить на завтрашний день и жить сегодняшним…

…Жить сегодняшним днем начали еще в душевой кабинке – «помогли друг другу помыться», действительно помылись, вышли в спальню, потерзали терминал ВСД и, затарившись всякими вкусностями, завалились на кровать. Музыку врубил я, и я же подобрал видеоряд. А Марина соорудила уютное гнездышко, выключила весь верхний свет, приглушила подсветку и спрятала потолочное зеркало под голограммой бездонного ночного неба. После того, как я лег, положила мне на грудь две коробочки с голубикой, привалилась к любимому левому боку и подняла вопрос, о котором я еще не задумывался:

– Я недавно сообразила, что для толковых свободных оперативников война – мать родна. В смысле, позволяет зарабатывать воистину сумасшедшие деньги. Потом, как ты выражаешься, включила голову и пришла к выводу, что толку от наших денег немного. Ведь покупать недвижимость или привлекать к себе внимание другими серьезными системными тратами, мягко выражаясь, небезопасно – у нас во врагах не люди, не отдельные рода, а государственные образования и их спецслужбы, соответственно, дурить себе дороже. Впрочем, стоило посмотреть на ситуацию под другими углами и проанализировать все имеющиеся возможности, как у меня открылись глаза: мы можем жить в стиле перекати-поля – продолжать жить в ведомственных жилых комплексах, но, в то же самое время, мотаться по самым красивым уголкам всей Империи на транспорте, который никто не тормозит и не досматривает, останавливаться там, где заблагорассудится, и наслаждаться всем и вся до потери пульса!