Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 345 страниц)

– А у вас какой чин?– снова перешел в атаку на меня первый колобок.– Потому что если у нас чин выше, то…

Пауза получилась на редкость зловещая. Но что ещё хуже, она и не думала заканчиваться: и три школьницы, и их начальница явно были настроены получить ответ. Причем исключительно правдивый. А учитывая, что все они могут оказаться буйно помешанными, положение у меня…

Аховое, ага. Поэтому врать не стоит. Да и не придумать мне ничего, кроме правды: я же до сих пор ничего толком не знаю об этом мире. Хотя иногда и кажется, что живу здесь давным-давно.

– Так какой у вас чин?

– Э… Комендант.

* * *

– Ого!– выдохнули на этот раз уже все трое, хором. И обступили меня ещё плотнее.

– Настоящий?– переспросил первый колобок.

– А разве бывают ненастоящие?– усомнился второй.

Третий смотрел, не отрываясь и не моргая, с таким напором, что казалось: ещё немного, и глаза выскочат наружу. Чтобы обшарить каждый уголок моего тела.

– Сударыни, сударыни мои! Господину коменданту с его службой наверняка необходим отдых, ради которого он и…

– Служба, служба!– захлопал в ладоши первый колобок.– Расскажите про службу!

Ещё чего не хватало. И дело даже не в том, что рассказывать особо нечего. Просто все истории, которые успели приключиться… Мягко говоря, недетские. В силу ряда обстоятельств.

– Сударыни мои, ну как же можно? Господин комендант не вправе…

– А папа говорил, что коменданты все могут. Вот вообще, все!– возразил второй колобок.

– В своем владении, сударыни мои. Здесь же…

– Все равно, он будет главным! Даже здесь. Папа говорил, что…

Хотел бы я послушать этого папу. Или другого. Да хоть кого-нибудь, кто внятно сможет объяснить, кто я, где и зачем.

– Сударыни мои, перед высоким чином что полагается делать воспитанным девицам? Показывать свое воспитание. Так что извольте!

Вроде она и строгости в голос не подпустила, но колобки слегка сникли, недовольно надулись, покатились обратно к кушетке, уселись, выпрямили спины, словно по линейке, и снова уставились на меня. Молча.

Кажется, теперь классная дама была довольна. По крайней мере, вернулась на насиженное место вслед за своими подопечными и чопорно сложила руки на коленях, всем своим видом подтверждая: вот сейчас дела идут правильно.

Ага, правильно, но как-то тоскливо. Когда девчонки верещали и дергали меня из стороны в сторону, было немного неуютно, зато… Человечно.

– А может, вы мне что-нибудь расскажете? О своем, о девичьем?

– Господин комендант!– вспыхнула надзирательница-воспитательница.– Даже принимая во внимание чрезвычайность вашего статуса…

Я что-то не то ляпнул? Ну конечно. Как всегда.

– Простите великодушно! Я про занятия говорю. Девичьи. Ваши девочки ведь рукодельничают?

Колобки переглянулись, порозовели и захихикали. А классная дама, по-видимому, потеряла дар речи, потому что начала надувать и сдувать щеки. Быстро-быстро.

– Все мужчины одинаковы,– презрительно проскрипели с кушетки слева.

– Я вовсе не…

А, да что тут объяснять? И кому? Колобки мыслят в полном соответствии со своим возрастом: это они выглядят малышками и милашками, а на самом деле, судя по смешкам, те ещё оторвы. Воспитательница преисполнена праведного гнева. Старуха записала меня в извращенцы, наверное, с самого начала. Остается только мышка. А она…

Смотрит и молчит. Молчит и смотрит.

Не так требовательно, как у парапета, но зато внимательно. Словно изучает. Или даже заучивает. Запоминает. И ей совершенно неважно, что я скажу или сделаю, главное, что все это будет…

Моим. А значит, беспокоиться не о чем.

– Может, о школьной программе поговорим?– спросил я, на корточках устраиваясь напротив кушетки с колобками.

– Фу-у-у!– дружно ответили мне.

– А как насчет фольклора? Песни, пляски, сказки?

– Сказки?– колобки переглянулись.– Что такое "сказки"?

Вот те раз. Дети, и не знают? Чушь какая-то.

– Это истории. Волшебные.

– Что такое "волшебные"?

Странная у них культура, однако. Сказки есть всегда и у всех, потому что воплощают в форме литературного творчества извечное стремление человека к внезапной халяве. Ну, временами ещё и к справедливости.

– Это значит, что герои побеждают чудовищ, женятся на прекрасных принцессах и живут долго и счастливо. Только получается у них это не долгим и тяжелым трудом, а с помощью всяких чудесных штук. И вообще, чудес.

– А что такое чудеса?

Господи, да вы в них живете, дурочки! Даже платья ваши– и то чудо. Потому что ведут себя как-то параллельно законам физики, а не в соответствии с ними.

– Это то, чего не может быть.

– Как же оно тогда случается?

– В жизни? Никак. Только в сказках. В сказках все может быть.

– Все-все-все?

– Ага.

– Ой, а я знаю! Наверное, это и есть сказка,– наморщил лоб первый колобок.– Она старая-старая. Сейчас скажу. Там в начале ещё совсем как про нас… А, вот! Три девицы под окном… Под окном… Слово дальше такое странное. Киряли? Нет, не оно. Пыряли? Встряли?

– Пряли.

– Да, оно! А вы эту сказку тоже знаете?

И наверное, лучше, чем вы.

– Расскажете?

– Э…

Не такая она и сказочная, история эта. Вполне будничная. Козни, интриги, предательства. Борьба за власть. Всего волшебства– царевна-лебедь. И морская пехота. Ну ещё энтомологические превращения-извращения. Рассказать, конечно, можно. Но объяснять, как человек мог превратиться в комара и обратно? Нет уж. Надо что-нибудь попроще.

От чего девчонки обычно млеют? От любовных историй между принцами и принцессами.

Нет, это тоже лишнее. Мне бы что-то такое, чтобы не доводить до греха…

О, нашел.

– Расскажу. Но другую. Можно?

– Волшебную?

Часть 3

Бедные дети, все же. Вон как оживились, аж смотреть больно. Неужели здесь и впрямь нет сказок? Хотя, про трех девиц вспомнили. Но с такой натугой, словно их это насильно заставляли читать или слушать. Из-под палки.

– Это сами потом решите, волшебную или нет. Договорились?

Колобки закивали.

Ноги начали затекать и я сменил положение. Сел на пол.

– Одной далекой страной правил сильный и могучий король…

– Очень далекой? За пятой линией обороны?

– Ещё дальше.

– У-у-у! И с ним никто не воевал?

– Почему никто? Воевали. Но он был сильный и всех побеждал. А по возвращении из похода его всегда встречала красавица-жена.

– Встречала?– переглянулись колобки.– А разве королеве не полагается…

– Эта сидела дома.

– Почему?

М-да, дело окажется сложнее, чем предполагалось.

– Потому что ждала ребенка.

– О-о-о!

– Ого. Но королева была слаба здоровьем и при родах умерла.

– И это называется сказка?– всхлипнул второй колобок.– Почему врачи её не спасли? Как они могли?

– Халтурщики были. Их наказали не волнуйтесь.

– Но королева же все равно…

– Зато девочка, которая родилась, была красивой и здоровой. Очень-очень. И король её очень любил. Но он вообще любил женщин, и когда тоска по умершей королеве прошла, женился снова.

– Как это, женился? Жена всегда только одна. Только первая. Потом жен не бывает,– возразил первый колобок.

– Э… Обычаи там такие. В далекой стране.

– Как же они потом друг с другом разбираются?

– В чем?

– Кто главнее.

– Ну, как-то разбираются. Неважно. В общем, женился король во второй раз. и эта королева тоже была очень красивая.

– Красивее первой?

– Не знаю. Наверное. Главное, она сама считала себя очень красивой. А ещё у неё было волшебное зеркало, у которого королева всегда спрашивала, кто самый красивый на свете. И оно показывало её лицо.

– Так зеркало же!– фыркнул второй колобок.– Что ещё оно может показать?

– Показывало, пока королевская дочка не подросла и не стала красавицей красивее королевы. И когда королева увидела в зеркале лицо своей падчерицы…

– Она подглядывала?

– Да нет же. Зеркало было волшебным. И могло показать, что угодно. Только врать не стало. А королева разозлилась.

– Почему?

– Потому что кто-то оказался красивее её.

– Ну и дура.

– Дура, конечно. Но с возможностями. И приказала егерю отвести падчерицу в лес, убить и оставить, чтобы тело сожрали дикие звери.

– Ой!– колобки испуганно прижались друг к другу.

– Егерь не мог не выполнить приказ, отвел девушку в лес. Но не убил, а отпустил.

– Но там же звери!

– Звери её не тронули. Они же не люди. Но в лесу было легко заблудиться, и девушка заблудилась.

– И умерла?

– Нет. В глухой чаще она наткнулась на маленький домик…

– Разве такое бывает?

– В сказке– бывает.

– А-а-а…

– В этом домике жили семь маленьких человечков, которые и приютили девушку у себя.

– А они какого пола были?– подозрительно прищурился первый колобок.

– Мужского.

– И что, семь мужчин сразу…– теперь колобки зарумянились, а классная дама ощутимо напряглась.

– Ни сразу и ни по отдельности. Девушка для них была как сестра. Младшая.

– Так неинтересно!

– Очень даже интересно,– поддержала меня надзирательница-воспитательница.– Продолжайте, господин комендант, пожалуйста.

– В лесном домике девушка жила спокойно и счастливо. И королева тоже была счастлива, пока в один прекрасный день снова не обратилась к зеркалу с привычным вопросом.

– Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи…

Я подумал, что ослышался, но это и правда сказала старуха. Сказала, а потом почему-то стиснула зубы.

– Да, именно так. И конечно, зеркало снова показало ей падчерицу. Тогда королева совсем разозлилась. А поскольку она была ещё и немного ведьмой…

– Папа говорит, что все женщины– ведьмы. Даже мама,– снова поделился семейными подробностями второй колобок.

– Она была настоящей ведьмой. Взяла и заколдовала яблоко так, чтобы девушка, откусив даже маленький кусочек, заснула и не проснулась. Пошла в лес, притворилась доброй старушкой, всучила падчерице это самое яблоко и…

– А где был король?– тихо спросил вдруг третий колобок.

И правда, где?

– В походе.

– А если бы он был дома, ведь ничего такого бы…

– Конечно.

– Значит, походы– это зло!

– Нет, походы– это необходимость. Злая у нас королева. А яблоко– аппетитное. Девушка не могла его не попробовать. Съела кусочек и…

– Сдохла,– проскрипели слева.

– Нет, только заснула.

– Сдохла!

Интересная какая бабуля. Наверное, тоже в детстве сказок не слушала.

– Когда вернулись гномы…

– Кто?

– Те семь человечков. Их гномами называли. Они в горах добывали золото и драгоценные камни. Так вот, когда они вернулись домой и нашли уснувшую девушку, решили, что она умерла, долго горевали, а потом вырубили для неё из хрусталя гроб и поставили его в пещере. Это у них такой обряд похоронный,– поспешил пояснить я, видя озадаченные лица.

– И что же тут волшебного, если все умирают?

– Она не умерла, а заснула. Только очень крепко. И не навсегда, потому что мимо пещеры проезжал прекрасный принц, он зашел внутрь, увидел девушку, поцеловал её и…

– Господин комендант!– предупреждающе окликнула меня классная дама.

– Девушка проснулась. Принц ей понравился, она понравилась принцу, король разрешил им пожениться, и жили они долго и счастливо.

– А злая королева?

– Королева в тот самый миг, когда девушка проснулась, умерла. От своего же колдовства.

– А король опять женился?

– Нет, больше не стал.

– Вот теперь правильно!– довольно резюмировал первый колобок.– А почему вы называете это "сказкой"?

Потому что в жизни все происходит так, как сказала старуха. Беззащитные и беспомощные всегда страдают больше других. Сильным, конечно, время от времени тоже достается. Но реже, чем они того заслуживают.

– И больше ничего не было?– робко спросил третий колобок.

– Почему не было? Они же жили.

– А вы об этом расскажете?

– Нет. Хорошенького понемножку. Тем более, что…

– Госпожи гость-ть-ть-тьи, ваши апартаменты готовы!– возвестили пингвины, вваливаясь вдвоем в одну арку.– Изволите проследовать-ть-ть-ть?

* * *

Конечно, они изволили. В полном соответствии с местными правилами хорошего тона. Правда, я предполагал, что это колобки будут до последнего мельтешить по гостиной и клянчить новую сказку, но все случилось ровным счетом наоборот: классная дама без малейшего промедления, как мама-утка, увела за собой стайку школьниц, а вот остальные личности женского пола покидать кушетки не спешили. Целых три минуты. Потом обе вдруг синхронно снялись с насиженных мест и направились каждая в свою арку. Со скоростью похоронных процессий.

Из этой пантомимы можно было бы сделать вывод, что мышка и старуха имели на мой счет какие-то виды, но на повестке дня у меня стоял куда более насущный вопрос.

– Эй, товарищи водоплавающие!

За дамами пингвины почему-то не увязались хвостом, разводя по палатам: только проводили квелыми взглядами, а потом явно смылись бы, если бы я не окликнул. И прямо скажем, энтузиазма в ответном дежурном: "Чего изволите?" не прозвучало.

– Может, поясните, откуда взялся весь этот дамский цветник? Нет, не подумайте, я ничуть не против расширения круга общения, особенно одного конкретного прибавления в нашей дружной семье, но… С чего бы вдруг?

– Вам ли не знать-ть-ть-ть!– буркнули птички.

Понятно. Все-таки Стасик виноват? Что ж, не привыкать. Но дома мне любую мою вину хотя бы во всех деталях разжевывали, практически смаковали, а тут– одни намеки. И даже не туманные, а вообще не поддающиеся расшифровке.

– Допустим, я как раз и не знаю. Вы ведь можете такое допустить?

Судя по насупленным мордам, подобное предположение было если не кощунством, то чем-то очень близким.

– Ну хорошо. Будем считать, что знаю. Но хочу услышать вашу версию. Для сравнения. Знаете, как говорят?

– Доверять-ть-ть-ть, но проверять-ть-ть-ть!– послушно отрапортовали пингвины.

– Вот-вот! Именно! Так что, я– весь внимание.

Круглые птичьи глаза нерешительно мигнули, обмениваясь вопросительными взглядами.

Что ж за строгости такие? Врачебная тайна не позволяет откровенничать?

– Буря,– наконец решился раскрыть клюв один из пингвинов.

Тот странный дождь, снизу вверх? Видел. Помню.

– Очень сильная буря,– поддакнул второй.

И что с того? Жить у моря и бояться шторма? Не смешите мои тапочки. Тем более, у меня их нет.

– Разве не обычное дело для этих мест?

Птички кивнули, но обвинительно уточнили:

– Буря сама не приходит. Нельзя плохо думать-ть-ть-ть!

Камень в мой огород? Да и ладно. И на камнях растут деревья.

– Но теперь же все в порядке? Все хорошо? Небо вроде чистое, дождя нет…

– Здесь– хорошо. Там– совсем нехорошо!– взмахнули крылья, указывая на все четыре стороны.

Кажется, начинаю понимать. Катаклизм, случившийся на моем острове, отправился гулять дальше. На соседние. Поэтому, видимо, было принято решение о вывозе пациентов, оказавшихся в зоне риска, туда, где все гарантированно тихо, спокойно и… Стоп машина!

Так все-таки пациентов или нет? Старуха в них легко записывается, хотя бы по причине преклонного возраста, мышка вполне может лечить натруженные нервы, но как же быть с детьми? Неужели они тоже не в себе? На умственно-отсталых не похожи. У нас в школе пятый класс выглядел тупее, чем эти колобки. Да и воспитательница их вроде бы вполне…

Хотя, что я знаю о местных видах безумия? Если дома сумасшедшим норовили объявить только за то, что имеешь свое собственное мнение на все случаи жизни, то здесь дела могут обстоять гораздо серьезнее, учитывая уровень развития цивилизации. Как по мне, так быть каждую секунду подключенным к местному вай-фаю и есть верная дорога в дурдом. Вернее не бывает.

– И долго ещё будет… э, штормить?

– Вам ли не знать-ть-ть-ть!– повторили пингвины, на сей раз почти торжествующе.

Круг замкнулся. Хорошо хоть, стала понятна причина, по которой меня осчастливили женским обществом.

– Разрешите откланять-ть-ть-ться?

А меня, стало быть, никуда приглашать не будут? Впрочем, это ведь и есть моя комната. Бывшая. Усохшая на порядок или больше. Высвободившаяся же жилплощадь поделена между…

Ну, раз уж быть радушным хозяином, так быть им. Мне хватит и двух квадратных метров, если уж на то пошло.

– Разрешаю.

– Доброй ночи!

Какая ещё ночь? На дворе ведь…

Свет погас, едва птички пересекли порог арки. И добро бы, сумеречно стало только в комнате, но за окнами кто-то тоже дернул рубильник, меняя ясный день на непроглядную черноту.

Я даже выглянул наружу, чтобы убедиться, что это не обман зрения и не фокусы здешних дизайнеров по интерьеру. Нет, все было взаправду: очень темная темень, без звезд и луны. Запоздало вспомнилось, что в течение "дня" и солнца, как такового, в небе не наблюдалось.

Что же это за место? На уголок натуральной природы не похоже, хоть тресни. Знакомой мне природы, по крайней мере. К тому же, все происходить по некоему расписанию, словно в…

М-да, если это лечебница, то грандиозная. Не ограничивающаяся одними островами. Остается надеяться, что местные методики дают результат. Нет, я лично на исцеление не рассчитываю, но те же колобки явно заслуживают лучшей участи, чем больничная палата. А вместе с ними…

Когда общественная суета схлынула в тишину и темноту, вернулись личные мысли. Да не одни, а с новыми подружками. С ощущением, что здесь по рубильнику включаются и выключаются не только времена суток, но и все остальное.

Незнакомка из моего сна. Вспоминал я её наяву? Нет. Разве что, при встрече с каждой новой особой женского пола мимолетно думал: не то. Не она, в смысле. А тут, едва увидел, время словно спрессовалось, избавляясь от всего, не относящегося к делу.

Так не бывает. Не должно ведь быть, верно? Даже Ленка Самойлова, благосклонно пользовавшаяся моими конспектами, а также услугами в выполнении лабораторных и курсовых работ, занимала в мыслях гораздо больше места. Причем её кудрявый образ возникал в голове по любому, даже совершенно вроде бы случайному поводу. Да что там повод, просто глаз цепляется за что-то на улице, и сразу начинаешь думать: "А как было бы хорошо, если бы мы…" и так далее. Потом, конечно, отпускало. До следующего прихода, ага.

А что тут происходит? Видишь– любишь, не видишь– забыл? Если бы! Когда я вернулся в дом, она была там. Да, не одна. Но даже аудитория, забитая под завязку и вопросы лектора не мешали мне раньше мыслями уноситься в одном конкретном направлении. Что же изменилось?

Хотя, в каком-то смысле это удобно. Рационально. Не отвлекаешься попусту, когда нужно заниматься другими делами. Уверен, если бы я сейчас снова оказался бы с мышкой наедине, вернулось бы то, балконное воодушевление. И это было бы весьма и весьма…

– Господин комендант?

* * *

– Вы спите?

Строго говоря, нет. Просто лежу на кушетке, пялюсь в направлении потолку, который, надо признаться, не вижу от слова "совсем", и прикидываю, каким образом устроить эксперимент по проверке одной очень заманчивой теории.

Но для незваных гостей, конечно, да. Сплю.

– Господин комендант?

Голос женский, да жаль, не того тембра. Колобок. Кажется, третий. Тот, что больше слушал, чем говорил. Зато в ночи его, то есть, её, похоже, потянуло на задушевные беседы.

– Я не буду мешать. Я посижу. Тут. Можно?

Судя по шороху, примостилась на соседней кушетке. Подышала шумно, повздыхала и снова зашептала:

– Это ничего, что вы не отвечаете. Я знаю, так надо. Так взрослые делают.

Да уж. Могу подтвердить. Проверял на примере родителей и неоднократно. Помню, жутко обижался. А потом, когда вырос, можно сказать, до меня вдруг дошло, что если мои вопросы оставались без ответа, то лишь потому, что папа и мама не знали, как на них ответить.

– Я хотела сказать… Я поняла, что такое сказка.

Ну, значит, день прожит не зря. Хотя и до сих пор не могу поверить, что здешняя культура напрочь лишена былин, эпосов, преданий и легенд.

– Это когда все хорошо. С главными героями. А с другими– по-разному.

Очень точное наблюдение. Иногда даже думаешь: на кой черт этому дурному увальню меч-кладенец, сапоги-скороходы, говорящий волк, царевна в жены и полцарства в придачу? Слез с печи, так потом же на неё и завалится, только уже не в своей избе, а в белокаменных палатах. И что толку ему от ратных подвигов, от того, что повидал мир? Ведь не изменился же ни капельки. Как был дураком, так и…

– Но наверное, у тех, которые не главные… У них тоже есть свои сказки. Хорошие для них. Иначе ведь было бы неправильно?

Наверное. В конце концов, даже самого жестокого злодея все равно кто-то любит. Или любил когда-нибудь. Да и он сам мог. Почему нет?

– Но если в чужой хорошей сказке плохие герои умирают, то в своей они продолжают жить?

Ой, девочка, ты и тему подняла… Не по годам. Это уже что-то из теории тождественности сознаний и миров. А также их беспредельной множественности.

Лекции по философии, каюсь, меня никогда особо не увлекали. Возможно, потому, что шли либо первыми парами, когда ещё досыпаешь сны, либо последними, когда вовсю думаешь, чем заняться вечером. Правда, кое-что в память врезалось. Наверное, случайно вошло в резонанс с собственными размышлениями. И самым ярким воспоминанием было мгновение, суть которого очень хорошо описал Михайло Васильевич. Ну да, открылась бездна, звезд полна. И в тот раз я отпрянул назад, едва сообразил, куда заглядываю.

– И если там они умерли, а тут они все ещё живут…

Замолчала. Запуталась, вестимо. Так всегда бывает с вещами, на первый взгляд совершенно простыми. Ну что, скажите, может быть проще тесаного камня? А посмотрите на римские акведуки. Посмотрели? То-то.

– В сказке все бывает. Помнишь?

– Ой, я вас разбудила?

Она, наверняка, зарумянилась, но в тусклых сумерках этого не было заметно.

– Я не спал.

– Простите, простите!

– За что? Я же говорю, не спал.

– Значит, думали о чем-то важном, а я вам помешала.

– Пустяки. Подумаю потом. У меня времени– вагон и маленькая тележка.

– Маленькая кто?

Вот, кстати, ещё один забавный нюанс. Половозрелые особи почему-то понимают все мои иносказания без проблем, в отличие от детей. Неужели для серфинга в этом их информационном поле все-таки нужен опыт, наживаемый временем?

– У меня есть время, не волнуйся.

– Хорошо.

– Ты что-то хотела спросить? Ну, помимо того, есть ли сказка для каждого героя.

– А она есть?

– Похоже, что да. На худой конец… э, в крайнем случае, можно самому её для себя придумать.

– Как придумать?– с придыханием спросил колобок.

– Как-как… Взять и придумать. Что ты, к примеру, не просто сирота, а на самом деле– наследная принцесса, только потерявшаяся, а может, украденная, и где-то далеко-далеко тебя ждут и любят родители, и однажды, когда ты станешь совсем большой, найдешь способ к ним вернуться, и заживете вы долго и…

– Я вовсе не потерялась. И я вернусь. Обязательно. Только не к папе и маме, потому что их и правда, нет. К брату. И к дедушке.

Вот только носом шмыгать не надо!

– Главное, что все будет хорошо,– я плюнул на попытки расслабиться и повернулся на бок.– А детали все эти… Ну их. В деталях сказки, кстати, вечно врут.

– А я знаю,– подтвердил колобок.– Мне дедушка рассказывал.

Стены все ещё светились, но так слабо, что можно было различать объекты только как пятна: одно побольше, другое потемнее. Вот и девочка выглядела сейчас таким пятном, разве что с неровными краями из-за воланов своего платья.

– Когда холодильник открыли, она так и не проснулась. Не знаю про поцелуй, но реанимационная бригада ничего не смогла сделать, а уж они… Они же должны были, правда?

– Кто не проснулся?

– Леди. Только она ничего не ела. Никаких яблок. Её…– колобок запнулся.– У неё кончился заряд.

Тоже ничего себе сказочка. Я бы на месте дедушки не стал ребенку рассказывать что-то совсем уж грустное. Все-таки, в детстве надо верить в чудеса. Иначе как вообще доживать до седин, если с пеленок знаешь, что волшебников не бывает, зато злодеи встречаются на каждом шагу?

– И она умерла.

Мементо мори, никуда от этого не денешься.

– А вы видели, как кто-то умирает?

Вот за что не люблю детей, так за их пытливый-мать-его ум. Ни хрена не понимают ещё всей серьезности события, поэтому разбирают по досочкам антураж.

– Видел.

– А как…

– По-разному. Сама узнаешь рано или поздно.

Наверное, надо было оборвать тему гораздо суровее, потому что колобка мои слова не остановили. Разве что, чуть видоизменили вопрос:

– Как умирают в сказках?

– В сказках умирают только плохие герои. И умирают они плохо.

– А хорошие?

– Хорошие живут.

– Но ведь они тоже когда-нибудь…

Вот ведь настырная!

– Ну, если только через много-много лет.

– И когда эти много-много лет заканчиваются, они…

Зачем ей это, скажите на милость? А, понял. Это все дедушка виноват. Любитель страшилок. Он спьяну наплел, а ребенок теперь мучается.

– Уходят в сияние.

– Сияние?

– Да, что-то вроде. Вспыхивают и… э, возносятся.

Куда-то меня тоже понесло не туда. Ещё немного, и нарисую картинку вроде костра инквизиции.

– А им больно?

– Нет! Совсем-совсем! Ну ни капельки!

– Это хорошо,– резюмировал колобок и поднялся с кушетки.– Я пойду спать.

Отменная психика, ничего не скажешь: поговорить о смертях, а потом сладенько заснуть. Я так не умею. И в голову мне полночи будут лезть воспоминания о всех знакомых покойниках, начиная родственниками и заканчивая тем ящером, повисшим на двух клинках.

– Спокойной ночи, господин комендант!

Она остановилась в арке, чтобы сказать это. А потом– вспыхнула, и далеко не в переносном смысле.

Вернее, сначала осветилось пространство за её спиной, все, сверху донизу, но не как от ламп или вдруг взошедшего солнца, а словно кто-то вдруг зажег фонарь. Яркий. С обычным пламенем, которое подрагивает от малейшего дуновения.

И он не остался на месте, этот фонарщик, а быстро двинулся к арочному проему вместе со своим светом. Туда, откуда обернулась девчонка, прощаясь со мной до утра.

Она так и так должна была стать преградой на его пути, и свет, действительно, не прошел дальше. Весь, до капли, влился в неё, наполнил до краев, превращая в одну большую и очень короткую вспышку.

По глазам резкая смена освещения ударила, как ей и положено, дезориентируя, а когда я проморгался, вокруг снова было сумеречно и спокойно, только теперь уже совершенно безлюдно.