Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 237 (всего у книги 345 страниц)

– Да понял я, понял… Ладно, – наконец сломался Иван. – Но для начала я хочу на каждого из них глянуть лично.

– В бою? – живо заинтересовался я.

– Нет, пообщаться, – ответил цесаревич. – Понять, что за человек. Нет ли среди них мерзавцев.

У меня чуть-чуть не сорвалось с языка ехидное замечание «А это ты как определяешь?». Еле удержал в себе!

Несколько дней спустя, Александр Мирный

Наше творческое сотрудничество решено было начать с сования пальцев в розетку. Проще говоря – Его Высочество изъявил желание пообщаться с левой молодежью.

– А почему их нельзя вызвать в Кремль? – в сотый раз докапывался я до Ивана.

– Это будет демонстрация силы. А я бы хотел поговорить с ними по душам, – спокойно ответил цесаревич.

– А если они воспримут твой широкий жест как слабость? – уточнил я.

– Князь Голицын обещал мне, что совсем уж отмороженных придурков не будет. Закрытое мероприятие, только для своих, – произнес Иван.

– Мне это не нравится, – честно заявил я.

– Не забивай себе голову политикой, Алекс, – посоветовал цесаревич. – Ты все равно этого не любишь. Просто мне нужно съездить на вражескую территорию и хотелось бы иметь хотя бы одного верного товарища при себе.

Хотелось пошутить, что я захвачу с собой попкорн и буду наблюдать, как шакалы пытаются укусить медвежонка, но не стал – обидится еще.

Иван хотел проявить влияние на левую молодежь, пообщаться там с ними, поискать разум, чтобы к нему воззвать. Я сильно сомневался, что из этого выйдет толк, но иногда важна сама попытка, а не ее результат.

Договорились, что Его Высочество в сопровождении своих телохранителей и моего потешного отдела прикатит к Голицыну с максимальной помпой.

Прикатить было просто – я собирал отряд в клубе, оттуда мы садились на ведомственные машины и присоединялись к кортежу цесаревича. Меня, правда, Иван попросил пересесть в свой внедорожник.

– Если мероприятие удастся, поедем кутить, – решительно заявил наследник престола.

– К актрисам в нумера? – усмехнулся я.

– Можно и к актрисам, – важно кивнул цесаревич. – Но есть у меня опасение, что Василиса попробует откусить мне голову за совращение ее жениха.

Я коротко посмеялся.

Да, невеста у меня была вроде бы спокойная и тихая. Но стоило задеть ее личные интересы, как эта милашка превращалась в дикого хищника. Небольшого, правда, но очень коварного.

– А что ты считаешь критерием успеха этого мероприятия? – поинтересовался я.

– Ну, – не слишком уверенным тоном протянул цесаревич, – для первой встречи будет достаточно, если никто из них не напросится на плаху.

– Учитывая, что там будет Меншиков, который с недавних пор держит их всех в ежовых рукавицах, – хмыкнул я. – Но какие низкие у тебя требования!

– Увы, – развел руками Иван, – наше поколение самое проблемное в агитационной работе. Слишком сытое детство не позволяет им оценить, какие качественные рывки делала страна последние несколько десятков лет.

– Революция всегда делается руками молодых, – вздохнул я.

– Нет, знаешь, я не думаю, что там оголтелые демократы, – возразил цесаревич. – Они же не хотят ущемлений собственных прав. Они хотят ущемить мои. Ну и отца, понятное дело.

– Дурная затея, – резюмировал я, но Иван лишь отмахнулся:

– За попытку нам по пальцу отрубать не будут, вот и все требования.

Так-то оно так, но ехать в рассадник оппозиции…

Иван либо дурной, либо очень тонко чувствующий политик. А учитывая юный возраст цесаревича, стоило смириться и готовиться к незапланированным приключениям.

Глава 7

Москва, ресторан «Ивушки», Александр Мирный

Ресторан «Ивушки», принадлежащий князьям Голицыным, располагался в самом сердце столицы, занимал два этажа и был прям максимально понтовым заведением. Круче, думаю, было бы только если закатить пивнушку у цесаревича, но, подозреваю, папенька был бы против.

Князь отдал на откуп наследнику организацию мероприятия, и тот расстарался. Я же задал давно мучавший меня вопрос цесаревичу:

– Скажи, Твое Высочество, – заговорил я, – а как же персонаж такой сомнительной верности, хоть и князь, оказался в посольстве у потенциального противника?

Наследник престола хмыкнул:

– Ну вот Меншиков – он по какую сторону баррикад? – задал Иван наводящий вопрос.

– Старший или младший? – уточнил я.

– Младший.

– Хм… – задумчиво протянул я.

– Во-о-от… – Иван взъерошил волосы на затылке.

Вообще, было странно наблюдать знакомые жесты, интонацию и мимику на чужом теле.

– Всегда должен быть кто-то, – собравшись с мыслями, продолжил цесаревич, – кто и нашим, и вашим, и без вреда для личной репутации. Ну и кого еще отправить в Лондон на переговоры? Сам понимаешь, если нашего, правого министра иностранных дел выдать, он там кого-нибудь пошлет на три буквы, воевать потом придется…

Я посмеялся, но вспомнил случай в клубе:

– Только сын у князя что-то подкачал.

– А, – раздосадовано отмахнулся Иван. – Первый блин вышел комом. Вот второй пацан у него – тот прям в породу пошел. Будет наследовать связи и состояние.

– А так разве можно? – удивился я.

– Ну а почему бы и нет? Пишешь бумаженцию, у нотариуса заверяешь и оставляешь на хранение, – кивнул наследник престола. – Есть сложности с подчиненными семьями, там нужно одобрение глав рода. А если бы такой системы не существовало, не выжили бы традиции наследовать самому умному, самому сильному, самому прижимистому… Как я уже сказал, сложности только в подчиненных семьях – там необходимо согласие главы рода. А некоторым главам рода – у отца… Ну, собственно, вот Голицын, например. Но тот сам пришел с предложением. Князь не дурак, и прекрасно понимает, что старший у него малость дебиловат, заиграется в либералов и обнулит все заслуги рода за какую-нибудь идиотскую идею.

– Тяжело вам, аристократам, – хмыкнул я.

– Не минет тебя чаша сия! – усмехнулся в ответ Иван.

Спорить о том, что мне и так, в принципе, отлично живется, я не стал – мы почти приехали.

Был у меня в прошлой жизни смешной случай – дали порулить танком. А на месте предполагаемой дороги только столбы вкопали. Собственно, недолго они там простояли – я их маленько с непривычки подрихтовал. Вот от сегодняшней поездки у меня были примерно те же ощущения.

Иван попросил как-нибудь эпатировать публику, чтобы максимально заявить о себе. Ну, эпатировать-то дело нехитрое…

Мы переключали светофоры под свои нужды, лихачили на дороге, кто-то даже умудрился высунуться в окно и попросить телефончик у насмерть перепуганной девицы в маленькой красной машинке. Хотели еще пострелять в воздух, но Иван попросил отложить на ночь, чтобы у Нарышкина глаз не задергался раньше времени.

В общем, вкатили мы на парковку «Ивушек» легко, весело, немного помотав нервы команде сопровождения.

Наследник престола появился на этом мероприятии не то чтобы инкогнито, но без лишнего официоза. Так что мой потешный отряд скользнул в помещение через дверь для слуг и равномерно распределился по помещениям.

Надо сказать, что после разговора с Иваном и затем его согласования с отцом в потешном отделе утвердили пять человек помимо меня. И был тут полный набор, на любой вкус и цвет, так сказать. Паук, о котором мы спорили, удивительным образом обелил свою репутацию. Он об этом еще не знал, но и того, что его пригласили аж на самого цесаревича работать, хватило, чтобы купить верность мужчины с потрохами.

Да и не его одного.

Для них всех, потерявших в свое время всякую надежду на светлое будущее, а иногда и на само будущее, такой карьерный рост из пушечного мяса на потеху публике в потешные бойцы наследника трона – выше самых смелых мечтаний.

Собственно, это и было главным аргументом для выбора людей. Эти, которых ты из дерьма вынул, за три копейки тебя не продадут.

Ну а я просто зашел с Его Высочеством в «Ивушки», как верный собутыльник… Э-э-э, верный товарищ, вот.

Внутри обстановочка оказалась модной. Не представляю, как тут в этих ваших Европах дела обстоят, но чувствовалось, что молодежь приволокла сюда самые модные веяния заграницы.

Нас встретил лично Петр Голицын. Изобразил умеренную радость и вежливость и пригласил в зал, где по кругу на диванах и креслах за низкими столиками сидели молодые люди и девушки. У кого-то рядом стояли кальяны, кто-то просто без изысков пил, но все как один обсуждали будущее нашей страны.

Просто потрясающая амбициозность.

Появление наследника трона заставило некоторых встрепенуться, но все быстро сделали вид, что так и надо, и цесаревич к ним каждый день заглядывает. Мы с Иваном уселись в креслах, но не рядом, а почти напротив друг друга. Прехорошенькая официантка тут же спросила, чего я изволю. Я изволил себе кальян и какой-нибудь лимонадик.

Больше всего, кажется, удивился Меншиков, но лицо Максим сдержал. Княжич кинул на меня задумчивый взгляд и никак не стал комментировать мое появление. Он, видимо, выступал модератором дискуссии до нашего прибытия и хотел вернуть собравшихся к прерванному разговору, но в этот момент тут какой-то шибко борзый и не очень, видимо, умный прокашлял:

– Мирная псина.

Иван нехорошо прищурился, Максим заметно разозлился, я же откинулся в кресле, затянулся сладким дынным дымом и, медленно выдыхая его вместе со словами, равнодушно произнес:

– За слова ответишь или по древней левой традиции будешь за мамкину юбку прятаться?

В комнате повисла пауза. Отвечать за слова передо мной, понятное дело, не хотелось. У Голицына на лбу от переживаний капельки пота выступили – ну еще бы, он же принимающая сторона, и так обосраться прям с порога нужно умудриться. Меншиков устало лоб потер, а Иван заметил:

– Вот из-за таких людишек вас никто серьезно и не воспринимает, – сказал цесаревич.

Присутствующим потребовалось полминуты на осмысление, а затем они разразились возмущением: они не такие и вообще сказавший дурак и перебрал, его сейчас выведут, только надо найти кого.

А дальше Иван с Максимом очень быстро и ловко замяли инцидент и пустились в философские рассуждения. Мне только текстовое сообщение от Меншикова пришло:

«Только не убивай его. Он полезный, хоть и дурак».

Хотел сначала просто любезно согласиться, но затем передумал. Репутацию нужно поддерживать.

«А если покалечить?»

И посмотрел на Меншикова, ожидая реакции на мое сообщение. У княжича натурально дернулась щека.

Меж тем цесаревич толкнул пафосную речь о своем внезапном здесь появлении:

– Я решил посетить ваше мероприятие не просто так, – произнес наследник престола, оглядывая собравшихся. – Мы с вами молодое, прогрессивное поколение, и было бы большим прорывом уйти от классической биполярной внутренней политики. Как показывает практика, значительная часть интересных и весьма полезных инициатив тонет или уродуется по пути к реализации просто потому, что вы и ваши визави от имперцев не можете даже банально находиться в одном помещении.

На этих словах цесаревич посмотрел на того чахоточного, которого Максим попросил не убивать. На мое сообщение княжич, кстати, ответил коротко и многозначительно. Вообще-то слишком коротко и слишком многозначительно «!!!», но развивать дискуссию настроения не было.

– Я – наследник трона, – продолжил Иван, – и у меня нет желания бездумно делить аристократию на левую и правую. Я бы хотел разобраться в вашей мотивации и ваших мечтах о благе Российской Империи. Лояльных трону я прекрасно понимаю, их интересы – это мои интересы. Мне бы хотелось теперь понять вас, чтобы за время моего правления мы вместе сделали нашу страну еще более сильной и великой.

Я думал, народ сейчас одобрительно загудит, осознав, что им предоставили возможность высказаться напрямую, практически самому главному лицу в государстве. Но нет, просто взволнованно зашептались. И тут было непонятно, то ли они в восторге от предложенной чести, то ли считают, что юный цесаревич настолько слаб и глуп, что решил опереться на левых.

Впрочем, исходя из дальнейшей дискуссии я вынужден был прийти к выводу, что детки у леваков росли в каком-то абстрактном мыльном пузыре, оторванном от реальности. Отчасти я оказался прав – Иван потом рассказал, что большинство училось и почти всю сознательную жизнь жило за границей, и на русском некоторые даже говорили с характерным интонационным акцентом.

Часть вернулась получать высшее образование, потому что у нас вроде как основы посильнее. Другой части пора было перенимать семейные дела и доучивались эти бедолаги дома, скучая по плесневелому сыру и продуваемому всеми ветрами острову.

Короче, немного пошушукавшись, присутствующие решили высказывать свои гениальные предложения по кругу. Я понимал, что часть этих идей перешла молодому поколению по наследству от родителей, часть вложена в голову во время жизни за границей, часть тупо проспонсирована представителями вероятного противника. Неявно, да, но тут только слепоглухонемой не заметит выгодоприобретателя того или иного креатива.

Но молодые леваки этого-то и не видели!

И если в начале их выступлений мне казалось, что Иван меня пригласил в качестве мебели, то очень быстро я понял, что сдержаться выше моих сил. А цесаревичу, судя по его довольной роже, только того и надо было.

– Я считаю, – с пафосным видом проговорил какой-то слегка заплывший жирком парень, – что нужно прекратить душить СМИ цензурой. Это не прогрессивно. Власть должна знать, где она неправа, и стремиться как можно быстрее это исправить.

– Если бы вам кто-нибудь посоветовал, ну не знаю, например, сходить в спортзал, вы бы как отреагировали? – живо заинтересовался я.

– Что? – возмущенно ахнул парень. – Да как вы смеете!

– Вот вы не правы и совершенно не стремитесь стать лучше, – усмехнулся я в ответ.

– Это другое!

– Ну почему же? – пожал плечами я. – Я – свободное СМИ, говорю, что думаю. И что там еще вы сказали? Не задушен цензурой этикета, во.

Парень надул и без того округлые щеки, а Меншиков ловко перевел беседу в другое русло.

Каждый из представленной в зале ресторана молодежи на самом деле не имел никакого четкого представления о том, как в действительности сделать лучше. Нет, кто-то, конечно, затрагивал болезненные темы. Вечные, как встающее над горизонтом солнце, или как смена времен года. Мздоимство и казнокрадство, например. Возмутительно, согласен. Да что там я – все согласны.

Раз все согласны, то все возмущенно покивали, а потом я задал каверзный вопрос:

– А что делать-то?

– Строго карать! – вскинув подбородок, заявила девица.

Цесаревич сработал на опережение и не дал мне запинать девчонку на ее же поле. Иван крайне вежливо попросил негодующую составить план по снижению случаев взяточничества и распила бюджета.

– Но я же не экономист… – как-то жалобно пискнула девчонка.

– Ну постойте, вы же возмущены сложившейся проблемой до такой глубины души, что даже меня в нее посвятили, – проговорил Иван с видом таким ехидным, что стало понятно – девчонка попалась. – А раз вы посчитали себя вправе оценивать происходящее, значит, у вас и решение наверняка имеется. Жду его в понедельник.

Девица еще что-то слабо возмущалась, а беседа уже перетекла к следующему в зале. Собственно, все вопросы и претензии были примерно вот такого уровня, что ярко характеризовало этот кружок по интересам.

Объединиться, повозмущаться – это они могут, это со всем почтением. А когда дело касалось аналитики, планирования или, не дай бог, работы – тут приключались всякие метаморфозы типа «у моей подруги умер любимый хомячок, я помчалась, чмоки».

Но больше всего меня поразил басистый амбал, который заявил, что он полный пацифист, а его хотят призвать в армию.

– На два года выпасть из жизни, и чего ради? – причитал он. – Это же натуральное тюремное заключение!

Тут уже у меня конкретно пригорело.

– А кто служить-то будет, если ты весь такой красивый? – поинтересовался я.

– Да зачем нам столько солдат? – задал новый вопрос здоровяк. – Мы уже полвека ни с кем особо не воюем, а убытки от содержания такой большой армии каждый год терпим. Вот я даже в уме прикинул, это порядка пары миллиардов высвободится!

– А что делать, если война? Изыскивать средства? – живо предположил я, не сводя с говорившего взгляда.

– Да какая война, кому мы нужны, – отмахнулся парень.

– Ну, если не нужны, так вы можете начать с того, что отдадите свою землю нуждающимся. Мне, например, – с улыбкой произнес я. – На добровольной основе и полностью без вторжений. А знаете, на каком основании? Потому что я могу прийти и просто взять, что приглянется, меня ваша охрана кукольная ни разу не остановит.

Сказанное породило массу дискуссий, но в целом можно было подводить резюме встречи: дети. Дети с доступом к большим ресурсам и без какого-либо зачатка здравомыслия в голове. Аналитика и логика там же, где и здравомыслие – не в этих головах. Половина ищет выгоды себе лично и своему роду, вторая – переживает, что подумают о нас соседи. Даже смертная казнь не отменена, как нехорошо!

– Господа и дамы, – Иван поднял руку, призывая к спокойствию расшумевшихся собеседников. – Я услышал много интересных…

И совершенно бесполезных.

– …предложений и идей. И поручаю вам составить перечень предложений, их актуальность и выгоду от реализации, – продолжил наследник престола. – Считаю, что если мы по-настоящему плодотворно поработаем вместе, то сможем, наконец, прийти к пониманию.

Присутствующие закивали, а Меншиков – наоборот, расслабился. Его Высочество сейчас, очевидно, свалит, и будущему главе фракции можно будет вдохнуть полной грудью.

– Ну что, как считаешь, успешная поездка? – спросил я у Ивана, когда мы вышли на крыльцо ресторана.

Его охрана и мой потешный отдел стояли чуть в стороне, ожидая дальнейших приказаний, но не спеша нарушать господский разговор.

– Да, вполне, – кивнул цесаревич с легкой улыбкой. – Надеюсь, они начнут мыслить более приземленными категориями, и мы все-таки сможем на них опереться в будущем.

– Ты же понимаешь, что у слов «надавить» и «опереться» разная смысловая нагрузка? – осторожно уточнил я.

– Была всего одна встреча, – пожал плечами Иван. – На все требуется время.

В ответ я лишь покачал головой.

Дальше нам нужно было садиться по машинам и по уже заведенной, но еще ни разу не используемой традиции, поехать кутить.

Иван уже готовился шагнуть с порога, как вдруг я услышал.

Услышал настолько четко, словно это происходит где-то рядом, в шаговой доступности. Так близко, что можно было бы увидеть, но я не видел, только услышал.

Услышал, как кто-то спускает курок.

Глава 8

Сколько требуется времени пуле от нажатия спускового крючка до поражения цели?

Сколько требуется времени на принятие решения?

Я не вижу стрелка, и ему негде укрыться на прочесанной охраной цесаревича парковке. И я не успеваю повернуть голову и рассмотреть Ивана, чтобы найти на нем алую метку прицела.

Все, что я успеваю, это выставить руку, не давая наследнику трона сделать следующий шаг, а затем раздается выстрел. Столь же оглушительный, сколь далекий.

Я не вижу и, кажется, даже не слышу – я чувствую колебания воздуха, разрезаемого крошечным снарядом. Но хуже всего другое – я не знаю, куда он летит.

И все, что мне удается, все, что я могу успеть сделать – это поднять воздушный щит.

И все это – звук, взмах руки, выстрел и щит – занимают доли секунды. А в следующее мгновение где-то в метре от нас в воздухе замерла пуля.

– Снайпер! – гаркнул я и уронил туман на сколько хватило магии.

Мой потешный отряд отработал быстрее охраны. Наследника престола мгновенно взяли в кольцо и оттеснили обратно в здание. Да, потешный полк просто оказался ближе к нам, но… Вопросики к охране цесаревича, вопросики.

Туман облизывает дома, ощупывает машины, заглядывает в окна, но все-таки ползет по земле. Поднять его даже на уровень пятого этажа – проблема. А судя по углу наклона все еще висящей в воздухе пули, стрелок расположился намного выше. Воздух услужливо доносит сквозь приглушенные звуки города, шум машин и дробь чьих-то кованых каблучков новое движение.

Палец убийцы снова ложится на спусковой крючок…

Я взмахиваю рукой, и замершая в воздухе пуля срывается в обратный полет.

Попадание.

Там же, часом позднее

Ну, надо отдать должное, охрана суетилась прилично. Район почти моментально оцепили, с мигалками и матом прибыл Лютый со своими ребятками и по моим довольно скупым, надо признать, показаниям они отправились искать стрелка.

Случись это в моем мире, я бы с легкостью смог рассказать и про пулю, и про оружие, из которого она выпущена. Но здесь я слишком мало знал про огнестрел, в руках же его держать вообще толком не доводилось. Случай на заброшенной стройке – не в счет.

Кто даст сироте пострелять, ну.

Меншиков был мрачен, Голицын – просто бел как мел. Ну и в целом левые оказались в очень неприятной ситуации: стрельба в цесаревича после встречи с ними вызовет неслабый резонанс в обществе.

Немного прошвырнувшийся между людьми и автомобилями Лютый отозвал меня в сторону:

– Есть что добавить вне протокола? – спросил он.

Я посмотрел на Ивана, о чем-то спокойно болтающего с Меншиковым, на немного дерганный потешный отряд, который в присутствии любых обладателей погон чувствовал себя очень не очень, затем постарался вспомнить в мельчайших деталях все произошедшее и пришел к неутешительному выводу:

– Есть ощущение, что целились не в наследника, – ответил я. – По крайней мере, первым выстрелом.

Лютый приподнял брови, и я пояснил:

– Из-под козырька здания первым должен был выйти я, – произнес я, махнув рукой в сторону здания, о котором шла речь. – Немного, на полшага, но этого бы хватило.

Силовик нахмурился и тоже посмотрел на злополучное крыльцо.

– Есть в этом логика, Мирный, – подтвердил Лютый. – Если снять тебя, то уже ничто не помешает убить цесаревича. Не сейчас – так чуть попозже. Сильный маг рядом с мишенью – это практически гарантированное, стопроцентное фиаско. Таких, как ты, стараются валить в первую очередь, уж слишком сильные маги непредсказуемы. Ты, конечно, еще почти не обучен, но уже доставляешь массу хлопот.

Мужчина перевел взгляд на меня, усмехнулся и добавил:

– Всем.

– Ну, извините, – развел я руками.

– Ладно, езжай… – свернув разговор, произнес Лютый. – Его Высочество уже намекал, что он со своими людьми хочет уехать.

– Спасибо, – кивнул я в ответ. – Я запрошу детали расследования.

Лютый фыркнул:

– А ху-ху не хо-хо?

– Имею право, сами знаете, – пожав плечами, сказал я.

– Ой уж, имеет он… Имелка не отросла, небось. Иди уже с глаз моих.

Просить дважды меня было не нужно. Я и сам понимал, что ничего нового и интересного здесь никто не выяснит. Визит цесаревича сюда – не секрет. Ну, то есть не новость первой полосы, по крайней мере, уж точно таковым не был до произошедшей перестрелки. Но знал о нем такой ограниченный круг лиц, что в сумме как бы не половина Москвы. Уж благородная ее часть – так точно.

Рабочий визит, можно сказать, подобные мероприятия спонтанно не случаются.

– Ваше Высочество, мы здесь закончили, – произнес я, подходя к Ивану.

Цесаревич благосклонно кивнул:

– Ну тогда по коням, – велел наследник престола. – Максим, надеюсь на ваше содействие моим людям.

– Всенепременно, Ваше Высочество, – со всем достоинством поклонился Меншиков.

А стоило нам рассесться по автомобилям, с Ивана сползло все пафосное высокомерие, и парень предвкушающе потер ладони:

– Ну а теперь можно и кутить! – с сияющими, как пара прожекторов, глазами заявил он.

Я охренел.

– Твое Высочество, какое кутить?! В Кремль!

К папке под юбку, чтоб не моя голова за тебя болела!

– Кутить, Алекс! Кутить обязательно, – резко посерьезневшим тоном проговорил Иван. – В планах был бар с правой молодежью. И я не имею никакого права туда не явиться.

– В нас только что стреляли, – напомнил я.

Ну, вдруг у наследника трона от адреналина память отшибло.

– Я в курсе, – кивнул он. – И именно поэтому мы обязаны поехать дальше веселиться.

– Я не понимаю, что за…

– Алекс, – прервал меня Его Высочество, – я – цесаревич и наследник трона. Если после каждого плевка в свой адрес я буду сбегать, поджав хвост, в Кремль за сто запоров, разве будут меня уважать и слушаться поданные? Особенно военные. Трус не может носить корону Российской Империи.

– Иван! – рыкнул я. – Это полная дурь!

– Это политика, Алекс, – покачал головой цесаревич. – Привыкай. Тем более, ты сам только что сказал, что стреляли «в нас». Попросишься переехать к Лютому в подвал Лубянки? – ехидно спросил наследник.

Я недовольно цокнул языком, но больше не спорил.

Политика… Политика политикой, а найду ту гниду, что охренела стрелять посреди столицы, мокрого места от нее не останется.

Ресторан «Ивушки», Максим Меншиков

Ситуация была – нарочно не придумаешь, хуже не сделаешь. Все и так знают, что Свободная фракция мечтает о «лучшем будущем» для страны, наследник престола даже вот имел удовольствие познакомиться с креативными идеями…

И тут же, прямо на пороге, на выходе с собрания молодежи Свободной фракции стреляют в будущего императора. Некоторым впору самим застрелиться, но Меншиков слабостью духа никогда не отличался.

Максим понимал, что лишь полное содействие расследованию способно хоть как-то улучшить сомнительное положение левых. Но тут, как говорится, невиновность докажут, а осадочек все равно останется. И еще долгое время будет гулять по всему высшему обществу одна сплетня краше другой.

В общем, Максимилиан был мрачен, и одной его мрачной мины хватало, чтоб гости «Ивушек» строились на дачу показаний, говорили четко и по делу, ну и вообще были максимально покладисты. И когда люди с погонами и без изволили покинуть ресторан, то морально выжатая левая молодежь скучно и без изысков попросила накрыть на стол еды и водочки. Произошедшее требовало снятия стресса, и тут даже приличные девушки были не прочь опрокинуть рюмку-другую.

– Ну, чего ты трясешься, как осиновый листик? – спросил Меншиков у Голицына, которому кусок в горло не лез. – Немного тебя пополощут, конечно, но быстро успокоятся. Привыкай к суровой реальности, тебе ж не десять лет.

Парень посмотрел на лидера с таким видом, слово из «Ивушек» он планировал нырнуть под трамвай:

– Отец меня сгноит за такое эпическое фиаско, – пояснил Петр. – Сначала этот дебил Рогов оскорбляет ближника наследника трона, а потом еще и стрельба на пороге! Мне конец.

Меншиков тяжело вздохнул. Княжич Голицын ему конкретно так не нравился, но объективно вины парня в произошедшем не имелось. Кто ж знал, что ему так крупно не повезет.

– Ладно, – повторив вздох, произнес Максим, – я попробую замолвить словечко перед князем о тебе.

Задерживаться никто не хотел после такого эмоционального испытания, так что очень быстро все как-то скомкано начали прощаться и отбывать к семьям. Оставаться для продолжения вечера гости Голицыных не желали.

Меншиков, как и положено главе молодежи, планировал уезжать последним. К тому же было у него одно незаконченное дельце.

– Костик, – Максим окликнул Рогова, и тот весьма довольный, что сам Меншиков его зовет, с важным видом подошел к княжичу. – Знаешь, мне есть что тебе сказать, – проговорил Максимилиан, заводя парня за угол, подальше от любопытных глаз условных союзников.

– Я весь внимание, – горделиво вскинул нос Рогов, и тут же получил такой удар в грудину, что вся спесь с него слетела мигом.

Да и вообще сложно изображать гордеца, корчась на полу в попытках сделать вдох.

– Еще раз опозоришь меня перед императорской фамилией, я тебя лично прикончу. Понятно? – тяжело роняя слова, проговорил Максим, склонившись над поверженным сторонником.

Сдавленный хрип с пола демонстрировал, что Константин Рогов был согласен на все что угодно, лишь бы ему еще раз не прилетело.

«Аристократики», – брезгливо подумал Максим. – «Половина дебилы, другая – неженки. Мельчает сословие, мельчает…»

Жилой дом через квартал от ресторана «Ивушки», несколько часов спустя, Игорь Вячеславович Лютый

Пропахшая нафталином квартира принадлежала какой-то бабусе – божьему одуванчику. Бабусю уже перетрясли вдоль и поперек – она на зиму уезжала к внукам на юга, оставляла квартиру под присмотром управляющего домом. Ну а тот, понятное дело, в отсутствие хозяйки за небольшую плату пускал в квартиру разный народ, обязательно приличный. В основном это были любовнички или неприметного вида мужчины и женщины, прятавшие лицо и платившие наличностью.

Их клиент был, как ни странно, из первых. Девица, правда, была наемная, но зато легенду любовницы изображала достоверно.

А сам стрелок лежал на полу кухни с аккуратной маленькой дырочкой в груди и лужей крови на вязаных старушечьих ковриках.

– Растет пацан, смотри, как аккуратно работает, – усмехнулся Серов, присев на корточки рядом с трупом.

Скачущий вокруг фотограф только что закончил съемку места происшествия и упаковывался, чтобы отбыть.

– Отдай спецам с пометкой суперсрочно, – распорядился Серов. – Если мы не дадим Его Величеству внятных ответов на его конкретные вопросы, вероятно, прилечь рядом с этим бедолагой будет лучшим решением.

– Ну, часть ответов я тебе и сам могу дать, – сказал Лютый, рассматривая уроненную на пол винтовку.

– Да? – оживился Серов. – И чем порадуешь?

– Ничем, – мрачно отозвался Лютый, пожав плечами. – Это снайпер из группировки «Вильгельм Телль», швейцарские наемники. Считаются лучшими в мире стрелками среди своей профессии.

– Что, даже лучших наших Соколиных глаз? – искренне удивился Серов.

– Лучшие в своей профессии, Антон, – раздраженно ответил силовик.

– А, среди наемников… – понятливо протянул его товарищ.

Оба некоторое время молча смотрели на труп.

– Соколы вне конкуренции, – продолжил Лютый после паузы. – Если их выпустить в найм, там больше никому работы не останется.

– И слава богу, что они под присягой, – вздохнул Серов. – Боюсь, они бы Мирного точно положили. Ладно, группировка понятна. Дальше моя работа.

– Угу, – отозвался Лютый. – Твоя. До следующего выстрела.

– Думаешь, скоро? – с тоской в голосе спросил особист.

– Обязательно, – усмехнулся силовик. – Все ж знают, что дважды в одну воронку не падает, да? Значит, чем меньше времени между выстрелами, тем больше рассеянность объекта и выше шансы.

– Не с Мирным, – хмуро покачал головой Серов.

– Надеюсь, – вздохнул Лютый в ответ. – Очень на это надеюсь.

Ночной клуб «Горыныч», Александр Мирный

Местечко оказалось атмосферным со всех сторон. Располагался ночной клуб в районе Садового кольца, занимал целое трехэтажное здание, при этом снаружи имел вид довольно скучный. С улицы предположить назначение помещений было бы невозможно – ни звука, ни света наружу не проникало.

Тематикой заведения был огонь, так что все внутри горело и кричало, гоу-гоу девицы танцевали в кокошниках и ботфортах из шкуры с жопы дракона до самых труселей, а все меню готовилось исключительно на углях. Ну, кроме выпивки, конечно.