Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 345 страниц)

Осмотр Джеева напарника выявил гораздо более серьезные вещи. Огнестрельное ранение в плечо – надеюсь, сустав не пострадал. Боль, наверно, адская. Бинты в аптечке. Чтоб вас! Становлюсь в позу оскорбленного гуманизма и повелительным жестом протягиваю руку. На меня смотрят, будто я прошу подаяние. И рыжий, и один из блюстителей правопорядка по ту сторону борта. Произвожу ладонью круговые обматывающие движения.

– Аптечку не получишь.

А ты мне, Подонок, еще меньше нравишься, чем качок – понял?

– Уж извини, парень, – Скотина, наверно, не растерял всех остатков человеческого, – кто знает, что там у тебя за инструменты!

– Макс, заткнись.

Гад от экрана даже не отрывается. Все, я определился: именно он самый неприятный тип во всей милой компании. Ничего, если все сработает, третий огребет первым. Только вот что там у Моргана… Рэнди совсем уж тоскливо выглядит. Я делаю отчаянное лицо, пытаясь жестами привлечь аудиторию к милосердию.

– Может, дадим ему хоть бинт?

Рыженький, я лично буду хлопотать о твоем досрочном освобождении!

Ответ второго (тоже в форме жеста) однозначен. Тогда сбрасываю пиджак, медленно и плавно. Рубашка, и так застегнутая на две пуговицы, торжественно со мной прощается: я снимаю и разрываю ее на две тряпочки. Несколько резких движений – и у меня куча импровизированных бинтов. Довольны, подлецы? Теперь вы должны мне за одну эксклюзивную рубашку от кутюр и целых два стриптиз-шоу!

Закончив обрабатывать Рэнди, поворачиваюсь к Джею. Все еще в отключке, Вот и славно! Дикий крик: «Ах, Амано, ты со мной и даже почти раздетый!» – может иметь на редкость неприятные последствия. Оставим на самый крайний случай. Чем там Морган занимается, черт его дери!

– Чем там занимается этот извращенец?

Гм, это что, профессиональный дубляж моих мыслей? Да нет, говорит тот гад, что пялится в экран.

– Надо же, еще дебилы репортеры… Пугнуть, что ли? – задумчивая реплика второго. Даже рыжий отвлекся от меня, чтобы поглазеть. Да чего уж там, я и сам…

У подножия корабля толкутся уже три человека: двое недоумков (полагаю, из СМИ), а третий – мой напарник. Образ его, в кимоно и ботинках, наверно, никогда не сотрется из моей памяти! Картина, достойная кисти Дали. Естественно, все «симпатии» грешной троицы на стороне Моргана.

– Нет, ну что за придурок?!

– Наверно, от меньшинств каких-нибудь.

– Каких же?

– Ну национальных, наверно. А может, и нетрадиционных.

Коллектив вдумчиво анализирует образ героя на экране. Вдумчиво, но безуспешно. Нет, стоит выжить ради этого чучела в кимоно. И вообще, я оскорблен! Что значит – нетрадиционных? Да нашему народному костюму тыща лет!

– Может, стрельнуть его… так, на всякий случай?

Эй, кажется, я что-то пропустил! Ненавижу этого отморозка, сидящего ко мне спиной!

– Ну чего ты, Гай? Этот кретин, считай, наш залог успеха! Чем их тут больше, тем нам спокойнее. Ты, китаец, долго еще будешь копаться?

Мотаю головой. Я не китаец!

Ну цыпочка, ну еще капельку! Это я Кейну. Ведь на месте уже! Еще бы самого бдительного отвлечь.

Направляюсь к третьему раненому с половинкой рубашки наперевес. Что бы такое с ним сотворить? Нет, я не о пациенте, хотя… Хорошая идея, а с совестью потом поговорим, задушевно, но планово.

Быстро разрезав брюки (не свои, третьего раза не будет!), заставляю несчастного лечь. Фиг ты у меня теперь поднимешься! Осматриваю рану, а заодно и сухожилие под коленом. Нажать одновременно несколько нужных точек, которые нас тщательно заставляли избегать при массаже, – дело секунды. Раненый дергается, когда ногу сводит жесточайшая судорога, и начинает вопить, размахивая руками во все стороны. Поскольку я колено не отпускаю, боль не прекращается. Да, все мы можем быть нехорошими, к сожалению.

Рыжий Макс и невзрачный подонок тотчас же подскакивают к нам, я свободной рукой указываю на пострадавшую голень. Совершенно очевидно, что добрый доктор здесь ни при чем, правда? К счастью, в потоке воя и ругани концентрация слов, имеющих значение, стремится к нулю, и это мне лишь на руку. Даже третий разворачивается, всего на миг. Вот проклятье! Придется действовать кардинально:

– Да придержите его, вы! Смотрите, у него припадок!

Добронравный рыжик кидается на помощь, второй и не шевелится. Хотя нет, шевелится… ой-ой!

– Тебя предупреждали о молчании?

Так, была не была… Морган, вот теперь времени не осталось совсем!

– Да пошли вы все со своими предупреждениями! У меня тут человек умирает! – Не будем уточнять, от чего именно. – Ваш товарищ! А вам до фени! – добавляю истеричности в голос. Если решат, что я человеколюбивый придурок, проигнорируют, наверно. А надо, чтобы… – Скоты! Подонки! Гады! – ну вот, всех троих перечислил по имени. – С корешем решили не делиться, да?!

Все, теперь мне не жить. Даже любитель зрелищ медленно и слегка недоверчиво поворачивается в кресле.

– В коридор его, – брезгливо выплевывает он, – и на свалку.

– Шеф… – Эх, парень, жаль – не проследить мне за твоей амнистией!

– Макс, молчать! – Главный окончательно разворачивается спиной к экрану, впервые пристально смотрит мне в лицо, буравя взглядом пронзительно-черных глаз. И сползает по спинке вниз. Секундная пауза. Второй, стоящий в стороне, тянется за оружием. Очень удачно, что широкие телеса Макса предоставляют мне достойное заграждение. К тому же несколько мгновений тратится на решение, кого угробить первым – Рэнди (как обещано) или меня (как хочется). Выбор, разумеется, оказывается в мою пользу: преступник делает шаг в сторону, чтобы лучше меня пристрелить, и тоже падает замертво. Мы с рыжим отключаемся одновременно.

Следственное Управление Службы Безопасности Федерации, Больничный Корпус, коридор, 31 октября 2103 г., утро.

– Чем ты там занимался, а? Я тебя спрашиваю!

– Но ведь успел!

– Даже не представляешь насколько! – Я весь киплю, – Еще малость и…

– У меня кимоно порвалось.

– Да хоть два кимоно! У меня вон рубашка.

– Об заслонку, представляешь? Зацепился. Тыкал ее, тыкал – не отщелкивается, зараза! А тут еще и кимоно. Дернул и… Теперь дома лежит, куда его теперь, такое рваное?

Мои бедные волосы становятся дыбом при мысли, насколько наша операция была близка к провалу. Подумать только, мой напарник колдовал над защелкой совершенно открыто. Ну, почти. Если бы не его наряд… Да здравствуют традиции!

– А я и думала предложить Моргану сделать это своей рабочей формой… – Барбара, наконец, выглянула из палаты. – А может, не только ему. Может, всему отделу, я еще поразмыслю.

– Ну как?

– Джей уже в норме, передает вам, Амано, пла-а-менный привет. Жутко переживает, что не чувствовал, как вы его спасаете, детектив. А Моргану с прискорбием сообщает, что данное обещание аннулировано. Это о чем речь, ребятки?

О ками, за что?!

– А Рэнди? – Морган пытается увернуться от расспросов.

– Отдыхает. Проснется – будет пить кроветворные препараты. Морган, не смей звонить сестре: она же его до смерти заласкает, в таком-то состоянии! Завтра!

– Кстати о препаратах, – любопытствую я. – Что за вещество было впрыснуто в вентиляционную трубу? Так быстро действует…

– А тебе зачем? – дергается Мо.

– Буду Паркера время от времени усыплять. Ну пожалуйста!

– Ну-ну очень скоро оно тебе и впрямь понадобится… – Шеф, зачем же так? Мне страшно! – Ладно, за успешно проведенную операцию можете быть свободны на остаток дня. Так уж и быть! – Ишь щедрая какая! Между прочим, это было нерабочее время! – И не забудьте купить мне завтра утром мою любимую газетку, дармоеды! И вообще, беда у меня… Главный гад сбежал, до сих пор охрана руки ломает, но не признается, как такое могло случиться!

Надо же, она даже знает его имя… Гада. Переглядываемся с Морганом. Неприятная история выходит, самый мерзкий тип из троицы так и будет продолжать свои гнусные делишки. Впрочем, если Барбара не направляет нас на поимку беглеца сама, то кто мы такие, чтобы напрашиваться? Особенно когда и так чувствуешь себя измочаленным после этого дурацкого снотворного. Нет уж, мы не единственный отдел в Управлении Федерации. Эх, старею, наверно… Да и, чувствую, бесполезное это дело: в голосе шефа звучит едва уловимая нотка обреченности.

– Ты еще хочешь нанести визит моей сестренке? – осведомляюсь я у расстроенного, как и я, напарника сразу же после исчезновения Барбары из поля слышимости.

– Вообще-то когда она узнает про свой подарок и что с ним сталось… Может, не сейчас?

Вот и прекрасно! Просто замечательно, как любит говаривать наша начальница.

– Ладно уж, как-нибудь в другой раз, – скрываю облегчение под видом одолжения. – Хочешь мороженого?

– Спрашиваешь!

И мы отправились приятно, спокойно, а главное – совершенно традиционно убивать свободное время. А преступник? Если следовать доктрине, которую я исповедую, если нам еще предстоит с ним встретиться, то судьба нас сама к нему приведет. Потому что иначе не бывает.

А «другой раз», будем надеяться, выдастся не скоро ой как не скоро.

Эпизод 13
У ЛЮБОГО ПАРИ ОДИН ИСТИННЫЙ ПОБЕДИТЕЛЬ – СУДЬБА

Морган Кейн.

Следственное Управление Службы Безопасности Федерации, Третий Корпус, 19 ноября 2103 г., утро.

Вдох. Очередной.

Машинально ставлю галочку на листе бумаги и смотрю на таймер. Так и есть, мой напарник вздыхает с периодичностью один раз в двадцать две секунды. Похвальное постоянство!

Щелкаю курсором по ссылке, и Galanet Explorer, жалобно вздрогнув, вываливает на меня кучу информации… как всегда, не о том, что мне на самом деле необходимо. Почему на безобидное слово «модель» (равно как и на другие, столь же не обремененные неприличным подтекстом слова) первыми откликаются порносайты? Ну да, всем смешно, а я потом вынужден объясняться с Барбарой. На предмет недозволенных занятий в рабочее время с использованием казенной же техники… Можно подумать, я ищу что-то для себя! Тьфу!

– А эта, с косичками, очень даже ничего, – задумчиво констатирует Амано, повисший у меня на плечах, сразу как на экран начали извергаться картинки фривольного содержания.

– С косичками? Это которая же? Ты имеешь в виду… – Я почувствовал, что краснею, и очень густо, потому, что «косички», хоть и выглядели вполне традиционно, были заплетены вовсе не… Тьфу! Тьфу! Тьфу!

Спешу закрыть окно Explorer, пока меня не объявили извращенцем в тысяча первый раз. Господи, ну почему мне не везет? Чем я провинился перед тобой, Господи?

Пытаюсь встать, но груз тела напарника для меня неподъемен, посему придется ждать, пока капитан Сэна соблаговолит покинуть мою спину.

– Тебе что, заняться нечем? Вон к Джею иди, видишь, парень скучает?

– За что я тебя люблю, Мо, так это за твой врожденный такт и невероятную чуткость в общении, – без тени улыбки сообщает Амано, выпрямляясь.

– И только-то? – обижаюсь. На полном серьезе.

– А еще за твои феноменальные умственные способности.

Странно… Он совсем не шутит. Что это стряслось с вечно беспечным и веселым красавчиком?

– Ладно, вываливай.

– Что? – Голубые глаза удивленно распахиваются.

– Что тебя гложет, разумеется! Я ведь ни за что не догадаюсь, сам знаешь…

– Если бы ты был чуть внимательнее, мой милый, ты бы прекрасно знал причину – продолжает интриговать Амано.

– Короче!

– Слышал про нынешнее «Пари»?[51]51
  Раз в году в Следственном Управлении Службы Безопасности проводится (разумеется, неофициально) своего рода соревнование между Отделами – «Пари». Определенной цели у «Пари» нет, кроме того, что оно подтверждает высокий уровень подготовки сотрудников того или иного подразделения. Это развлечение «для своих», во время которого начальство закрывает глаза на нарушение дисциплины и всего тому сопутствующего, потому что небрежно обронить во время рождественской вечеринки: «А мои парни в этом году выиграли „Пари“» – не менее лестно, чем получить официальную награду по итогам года, и уж куда более почетно.


[Закрыть]

– Ну и?

– Ты бы хотел его выиграть?

– Очень надо! – фыркаю.

– Вот-вот! – Еще один горестный вздох. – И как с тобой можно работать?

– Тебе-то зачем этот приз?

– Неделя на «Золотых песках Юмы»? Да ты хоть представляешь себе, как там хорошо?!

– Подумаешь, пески… Я не люблю загорать. И купаться не особенно…

– Вредный ты, Мо. Вредный и бессердечный. А еще черствый, как сухари, которые Барбара прячет в своем столе.

– Какие сухари? И кстати, часто ты лазаешь в ее стол?

– Так, к слову пришлось. Значит, тебя «Пари» не интересует?

– Нисколечко.

– Ну и ладно! Буду искать себе другого компаньона! – гордо заявил Амано и тут же был вынужден со всей возможной поспешностью покинуть комнату, потому что Джей, расслышав последнюю фразу, заинтересованно поднял голову от отчета.

– Это он серьезно? – спросил блондин, когда за моим напарником захлопнулась дверь.

– На тему?

– Участия в «Пари»?

– Не знаю… Наверное. А что? Хочешь ему помочь?

– Нет уж! – неожиданно подмигнул мне Джей. – Если хочет, пусть сам развлекается. Ты хоть читал условия этого года?

– Не очень-то и хотелось. А что в них такого сложного?

– Сложного? Ничего. Только меня, например, они не устраивают.

– Почему?

– Так… – Блондин поднялся со своего места, порылся в ворохе бумаг в шкафу и кинул мне на стол папку – Ознакомься, если любопытно.

И я начал. Ознакомляться.

Итак, в этом году от пары участников требуется совсем немного: попасть в один особняк на совершенно законных основаниях – по приглашению или по настоянию его хозяйки – и провести в нем не менее получаса времени. Алессандра Манчини, доктор изящных искусств, Наследница огромной коллекции антиквариата. На снимке усталое лицо женщины, привыкшей больше к работе, чем к развлечениям. Брюнетка. Кареглазая. Ничего запоминающегося. И в чем подвох?

– Делов-то! И что, еще никто не выиграл?

– Думаешь, так просто попасть к ней в дом? – хмыкнул Джей. – Это практически невозможно!

– Так уж и невозможно! Есть же способы.

– Инженерные службы, службы доставки и иже с ними отпадают: на территорию резиденции Манчини допускаются только проверенные многолетними наблюдениями люди.

– М-да? Ну а…

– На звонки она не отвечает, репортеров не принимает и так далее, со всеми остановками. Ведет затворнический образ жизни.

– М-м-м… Значит, «Пари» невыполнимо?

– Очень может быть, – пожал плечами Джей. – По крайней мере, несколько Отделов уже отказались от участия. Чтобы время зря не тратить.

Я еще раз посмотрел на снимок. Должно быть что-то. Какой-то ключик к сердцу этой неприступной крепости. Может быть…

Перед особняком Манчини, 20 ноября 2103 г., близко к полудню.

Район, в котором обитала донна Манчини, был заселен негусто. Точнее сказать, практически безлюден, потому что здесь жили только и исключительно богатые люди, предпочитающие светской жизни тишину и покой пригорода. Аллея, на которую выходили кованые ворота ограды парка, петляла между высокими тополями, совершенно не позволяя видеть, что творится за поворотами. Очень опасно, знаете ли, можно и…

Легкое гудение воздуха, настигшее уши, заставило меня остановиться. Что бы это могло быть? Не видно. Ну и черт с ним. Все равно не может появиться ничего, кроме… Делаю шаг, намереваясь перейти аллею, и в этот момент из-за поворота вылетает алая «борджиа»…

Скользящий удар подбрасывает меня вверх, но, поскольку я никогда не был легким как перышко, объятия воздуха скорбно разжимаются, роняя пронзенное болью тело на жесткий ковер дороги.

В щеку впиваются камешки. Все кости гудят, словно после тренировки на вибростенде. Больно… На песок рядом со мной падает тень.

– Молодой человек, вы меня слышите?! Молодой человек…

Медленно, как только могу, поворачиваю голову и…

Тону в озерах, нет, в океанах донельзя испуганных глаз. Золотисто-карих океанах… Выбившийся из прически локон непослушной змейкой вьется по загорелой шее. Припухшие от растерянности губы дрожат.

– Молодой человек! Ответьте мне, пожалуйста!

Смотрю на нее, не в силах отвести взгляд. Боже, как она прекрасна!

– Молодой человек… Вы можете говорить?

– Да, моя донна…

– Скажите, вы чувствуете свои руки и ноги?

– Это неважно, когда вы рядом…

– Это очень важно! Не говорите глупостей! Молодой человек!..

Сознание ухмыляется и щелкает выключателем, прекращая мое свидание с богиней.

Кровать мягка до невозможности, и за одно это я готов сделать Алессандре строгий выговор, потому что жертву аварии надо было положить на достаточно жесткую и ровную поверхность, а не душить пуховой периной… Но боже, как она заботлива! Госпожа Манчини я имею в виду.

Сменив деловую тройку на уютный домашний костюм, женщина помолодела лет на десять по сравнению со своими целлографиями. Более того, она оказалась донельзя хорошенькой и милой, особенно этот ее жалобный взгляд…

– Вам удобно, молодой человек?

– Да, не беспокойтесь, моя донна… Я не заслуживаю такой заботы.

– Нет, что вы! Я едва не убила вас, и теперь…

– Я сам виноват, моя донна: задумался и не посмотрел, куда иду.

– Не пытайтесь выгородить меня! – Алессандра улыбается. Еще немного смущенно, но уже без прежней тревоги. – Я просто ужасно вожу машину. Мне и права выдали только потому, что…

– О, не открывайте тайн, моя донна! Тайны придают очарование даже самой заурядной женщине, а такую, как вы, возводят на недосягаемый для смертных престол.

Смуглые щеки становятся еще темнее. Она… краснеет? Но я же всего лишь сказал то, что думаю.

– Вы поэт?

– О нет, моя донна, я скромный государственный служащий… Перебираю бумажки изо дня в день и вполне доволен своим положением. Хотя… встретив вас, я начинаю жалеть, что мои родители были недостаточно богаты.

– Почему же?

– Будь я одного круга с вами, я бы ни на минуту не оставлял вас в одиночестве.

– О, вы… – На самом интересном месте в спальню заваливается Амано, поправляющий халат врача медпомощи.

– Благодарю за разрешение воспользоваться вашим коммом, мисс Манчини. Я связался с госпиталем: машину пришлют в течение часа.

– Вы думаете, что ему необходимо…

– Пострадавшему необходимо, прежде всего, всестороннее обследование! – Строго поднимает палец мой напарник. – Я могу только сказать, что жизненно важные органы не повреждены, хотя сотрясение мозга… Впрочем, это несмертельно. Множественные ушибы тоже не вызовут особой проблемы.

– Я вас оставлю. – Алессандра то ли недолюбливает врачей, то ли вспоминает о неотложных делах. – Отдыхайте и чувствуйте себя как дома.

Когда шаги хозяйки дома стихают в коридоре, Амано прыгает на постель и сжимает меня в объятиях:

– Какой же ты умница! Приз наш! Я уже сделал контрольный звонок! Мы поедем на «Золотые пески»…

– Ты поедешь… И отпусти меня сейчас же! Мне больно.

– О, извини! Я так рад, что… Эй, а ты разве не хочешь весело провести время на курорте?

– Нет.

– Ну не дуйся! Извини, что тебя доводил с этим «Пари»… Но я даже не думал, что ты найдешь способ его выиграть!

– Прекрати прыгать по постели! Меня укачивает.

Амано слегка утихомиривается, но голубые глаза разгораются еще ярче.

– Слушай… А если ты не поедешь, могу я…

– Взять мой билет? Конечно.

– Здорово! Я смогу кого-нибудь пригласить. Ты совсем меня не слушаешь!

– Ой, прости! У меня все тело болит, и я еще должен глохнуть от твоих восторженных воплей? Нет уж! «Пари» выиграно? Выиграно! Так что оставь меня в покое!

– Наедине с милой хозяйкой? – ехидно щурится Амано.

– Даже если и так, то что?

– Она тебе понравилась?

– Тебе-то что за дело?

– Мо влюбился! Об этом надо поведать всему миру!

– Ах ты… – тянусь в его сторону в надежде схватиться за полу халата, но мой напарник резво выходит из зоны досягаемости, и я сваливаюсь на пол. Хорошо еще, что прикроватный коврик мягкий и пушистый…

Свежие синяки падению не рады и начинают ныть с новой силой.

– Я тебя когда-нибудь покалечу!

– Сначала сам выздоровей! – нагло ухмыляется Амано, но подойти поближе все же не решается.

– Что-то случилось? – Алессандра возвращается и всплескивает руками: – Вы хотели встать и упали? Разрешите, я помогу!

– Пусть лучше помощью занимается тот, кому это положено, – сухо бросаю я. Сэна, недовольно сморщившись, поднимает меня на ноги и получает удар под колено, от которого неразборчиво ругается.

– О простите, доктор… Я так неловок…

– Ничего, ничего! Я привык.

– Что это за госпиталь посреди дома?

Со стороны дверей раздается низкий, слегка простуженный голос того самого тембра, перед которым не может устоять ни одна женщина.

Алессандра бледнеет и оборачивается. Оборачиваемся и мы.

На пороге стоит мужчина примерно нашего возраста, тонкий и жилистый. Такой же смуглый, как донна Манчини, и кареглазый. Собственно, в чертах лиц у них есть что-то общее, словно они родственники. И… Почему его лицо кажется мне смутно знакомым?

– Гай, пожалуйста, вернись к себе.

– С какой стати? Ты тут веселишься, а я должен сидеть взаперти? Не пойдет, кузина!

Кузина? Гай? Упс… Этого не может быть… Это неправда! Я так не играю.

Брюнет, появившийся на пороге спальни, судя по всему, и есть тот самый Гай Тоцци, который не так давно во время ограбления почтового экспресса застрелил двоих охранников. А потом благополучно испарился из-под стражи. Ну дела… Так вот почему для «Пари» было выбрано такое нелепое на первый взгляд условие: начальству нужно было установить, не скрывается ли преступник в доме своей родственницы. А поскольку официально прийти с обыском нельзя – учитывая положение Манчини, никто разрешения не даст, – решили провернуть все в виде игры.

Судя по замершему рядом со мной Амано, ему в голову пришли примерно те же мысли. Пришли и остались, потому что мой напарник потянул руку к кобуре… Ой, простите: к тому месту, где обычно висит кобура, но ведь сейчас он изображает из себя врача, а не офицера.

Цепкий взгляд Гая отметил рефлекторное движение подозрительного медработника (черт, да он же видел Амано – пусть мельком, но зато в таком же прикиде!), и мгновение спустя на нас уже смотрело дуло «мармона» армейского образца. Очень неприятная машинка, надо заметить: линия прицеливания длинная, точность попаданий высокая, импульс накрывает участок диаметром не менее дюйма.

– Вы кто такие?

– Мы… – Ну и что сказать? Амано замолкает на полуслове, внимательно следя за твердой рукой Гая.

– Что вы здесь делаете?

– Выигрываем пари, – спешу ответить я.

– Какое еще пари?

– Видите ли, сэр… Мы с ребятами поспорили, что попадем в дом госпожи Манчини… И что-нибудь отсюда унесем. Здесь же столько дорогущих вещичек!

– Воришки… – Гай слегка успокаивается. Значит, мой напарник остался неузнанным… И то радость. – Понятно. И на много поспорили?

– На полторы тысячи кредитов – все наши сбережения.

– Вот как… Боюсь, парни, вы не получите свой выигрыш.

– Почему, сэр?

– Я не могу вас отпустить.

– Но…

– Вы можете проболтаться, что видели меня. А мне это не нужно.

– Сэр, да мы ни в коем разе…

– Сандра, ты разрешишь нам воспользоваться подвалом?

– Гай, не надо… – В золотистых глазах стоят слезы.

– Не волнуйся, я быстро. Шагайте вперед, оборванцы!

Это-то нам и надо. Положим, из меня боец никакой – ни сейчас, ни вообще, а вот Амано – это да! Смена дислокации, прыжок, удар – и они уже катятся по ковру. Один выстрел разбивает китайскую вазу на столике, другой прожигает в балдахине над кроватью приличную дыру. Но все заканчивается тем, чем и должно, – довольным заключением моего напарника:

– Вы арестованы!

Алессандра сидит, положив руки на колени, и даже не пытается вытереть слезы: прозрачные капельки стекают по смуглым щекам и оставляют влажные пятнышки на тонком полотне блузки.

– Донна Манчини, пожалуйста, успокойтесь…

– Я совершенно спокойна, детектив. – Голос звучит холодно. Почти мертво.

– Мне очень жаль, что пришлось задержать вашего брата, но…

– Он преступник? Я знаю.

– Вы сознательно скрывали его от правосудия?

– А если так? – Она переводит взгляд на меня. – Меня вы тоже арестуете?

– Донна…

– Или закроете на мое признание глаза?

– Я…

– А ведь вы мне понравились, детектив. Я думала, что наконец-то встретила хорошего человека. Человека, мысли которого так же чисты, как и его слова.

– Донна…

– А вы… Всего лишь участвовали в пари. Надеюсь, оно того стоит? Оно стоит вашего обмана?

– Я не лгал вам, донна! Вы… прекрасны. Когда я увидел ваше лицо над собой… Я понял, что ждал этой встречи всю свою жизнь.

– И вы опять лжете. – Горькая усмешка. – Оставьте меня, детектив. Мне нужно позвонить адвокату.

– Да, конечно.

– Вы даже хуже, чем Гай. Он никогда мне не лгал. Уходите!

– Да, моя донна.

Поворачиваюсь и покидаю дом Манчини. Навсегда. Но не могу понять, кто именно переступил порог – Морган Кейн или его жалкие останки.

Почему со мной всегда случается то, что нормальным людям не привидится и в самых кошмарных снах? Чем я заслужил талант оказываться ненужным в любое время и в любом месте? Да какой там – ненужным! Скажем прямо: нежелательным. И даже когда всего лишь хочу кому-то помочь или просто сделать приятное… Нет, надо было плюнуть на «Пари» и затолкать ту папку Джея ему же в… Шкаф, а не то, что вы подумали! Затолкать и забыть. Так нет же! Дурак дураком битый вечер сидел над чертежами и моделировал углы столкновения с «борджией». Чтобы не шибко пораниться, конечно. Да, жалею себя любимого, и что? Самое горячее желание доставить напарнику удовольствие не заставит меня жертвовать жизнью. Разве только другого выхода не будет. И с Вандой Полански – нашим семейным врачом, если так можно выразиться – доконсультировался до полного изнеможения. И ее и моего. Спросите, почему не обратился за советом к Амано? Скорее всего, он бы мне не позволил сделать то, что я собирался сделать. И правильно поступил бы. Мне ведь нужно было еще уговорить напарника прибыть «в подходящем виде» на место аварии. То есть он-то до последнего момента не знал, ЗАЧЕМ в доме Манчини может понадобиться доктор.

В общем, все, что мог, рассчитал, упустив только одно. Самое главное. Человеческий фактор. Впрочем, подстелить соломку все равно бы не удалось, поскольку некоторые вещи можно понять, только набив шишки самостоятельно.

Но я же не мог предположить, что ОНА окажется ТАКОЙ! Не мог!

Рассветная Аллея, 23-7, апартаменты семьи Кейн, 24 ноября 2103 г., вечер.

– Фу-у-у! – Амано демонстративно морщится, разгоняя ладонью пары алкоголя. – И сколько же ты выпил, позволь узнать?

– Понятия не имею.

– Ну-ка марш в душ, немедленно!

– Зачем? – Интересуюсь, но довольно вяло.

– У нас есть только два часа! Рейс никто откладывать не будет!

– Какой рейс? Определенно ничего не понимаю.

– На «Золотые пески»!

– Зачем?

– Отдыхать!

– А я-то здесь при чем? Я же сказал: можешь взять мой билет и…

– Я бы так и поступил, но моя совесть велела мне взять за шкирку тебя и препроводить в более веселое место, чем эти руины!

– Ты хочешь сказать…

– Тебе нужно развеяться, олух! И чем быстрее, тем лучше! Учти, если не пойдешь в душ сам, я тебя туда отволоку и буду мыть твою тушку лично! Прямо в твоем же присутствии!

Появившаяся в моем унылом воображении картинка заставила меня крупно вздрогнуть и выползти из кресла, в котором я уже несколько дней кряду заливал свою тоску по прекрасным глазам Алессандры Манчини.

– Ну живей, живей! – подгоняет Амано.

– Уже бегу…

– Поверь, все красотки курорта будут твоими!

– Это с какого же перепугу?

– Увидишь!

И я увидел. Хотя лучше бы мне этого было не видеть. Ни при каких обстоятельствах.