Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 255 (всего у книги 345 страниц)

Интересно, а у этой куклы есть эмоции?

– Ты будешь богат, знаменит и достигнешь всех доступных высот в магии.

Пф, нашел, чем соблазнять.

– Вам нужна свежая кровь, чтобы уменьшить количество уродцев, да? – догадался я. – Мамашу твою, небось, под родного брата подложили?

Красивое лицо немца мгновенно исказилось гневом.

– Или под отца? – продолжил глумиться я.

– Ты выбрал свой конец, – прошипел взбешенный маг.

– Как только родился, – оскалился я.

Немец сделал еле заметный жест, и осколки бетона взмыли в воздух, чтобы устремиться ко мне. Я рефлекторно выставил ладонь перед собой, и осколки замерли, увязнув в технике. Взмах моей ладони и крошево рвануло обратно.

Щит мою атаку выдержал идеально, даже не прогнувшись.

Снег под моими ногами зашевелился, и я сорвался с места быстрее, чем сообразил, что ухожу от атаки. Я мчался по кругу, а за спиной в местах, где мгновение назад была моя нога, из земли прорывались ледяные шпили.

Один из них почти достал меня – вспорол брючину и рассек ногу до крови.

Паршиво.

Я оттолкнулся от земли и рванул ввысь, делая сальто в воздухе и материализуя множество ледяных пуль, устремившихся к немцу. Ему пришлось отскочить.

Бах. Бах.

Пули стрелков тонут в идеальном щите, а я приземляюсь на ноги.

Почти приземляюсь.

Раненая нога подгибается, а земля подо мной ухает и расходится в стороны. Неловкий шаг по воздуху, и я скольжу по льду по инерции.

И мы снова замерли друг напротив друга, оценивая ситуацию.

Достать немца из моего текущего положения я объективно не мог. Открыть его для стрелков – тоже. Разница в техниках и навыках очевидна, и никакой бесконечный резерв не поможет мне ее преодолеть.

Долгий бой я не выдержу. Да и дальний бой тоже, чего уж там.

Ладно. Как говорится, если у тебя закончились патроны в пистолете, значит, в руке остался кастет.

Костяшки пальцев закололо от магии, и я рванул к немцу, на ходу формируя в каждой руке по ледяному клинку. Враг такого не ожидал – глаза парня расширились от удивления.

Левая рука всаживает клинок в магический щит, и тот, не выдерживая, рассыпается, а правая рубит снизу вверх.

Выстрелов нет.

– Какого хрена? – шиплю я.

– Вы слишком близко, – отозвался наушник. – Заденем тебя.

– Приказ никто не отменял! – рявкнул я.

Но немец уже отскочил – я успел лишь вспороть ему куртку, в то время как он всадил мне в плечо бетонный осколок.

– Тебе меня не одолеть, – снисходительно произнес маг. – Ты истечешь кровью быстрее, чем я исчерпаю рез…

Я снова рванул к нему, сокращая дистанцию, и кулаком с электрическими разрядами между пальцев пробил новый щит немца. И успел одной рукой вцепиться в ворот его куртки.

– СТРЕЛЯЙТЕ, МАТЬ ВАШУ!

Выстрелов нет.

А вот противник просек ситуацию и разрядил мне в грудь огненную технику. Я едва успел прикрыться рваным ледяным щитом и отлетел на несколько десятков метров, собирая спиной все колдобины мерзлой, перепаханной войной почвы.

Воздух выбивает из легких, но я успеваю перекатиться по земле – в том месте, где я лежал, мерзлая земля чавкнула, попытавшись меня сожрать.

Бах. Бах. Пули вязнут в идеальном щите.

Благородные дебилы, мать вашу.

– Я сдохну – он доберется до вас, – прошипел я, поднимая себя на ноги техникой Воздуха. – И шансов отбиться не будет.

– Да плевать, наши уже под защитой авиации, – отозвался Никитенко.

Я облегченно выдохнул – задачу минимум выполнили.

Но немца отпускать нельзя – такой всю колонну в одного мог бы раскатать. А тот не торопился нападать, наблюдал за мной со снисходительным интересом.

Ладно, сучий выродок, будет тебе погребальное русское пламя.

Земля у немца за спиной дрогнула, и тот пришел в движение. Он влево – и техника влево. Он – вправо – и техника вправо. Не атакуя, а загоняя.

Пара минут, и мы оказались внутри мерзлого земляного вала высотой в человеческий рост.

Немец приподнял бровь, не понимая, чего я добиваюсь. Запереться с превышающим твои силы врагом – это не то, чего ожидаешь от противника.

– Ты все-таки решил сдаться? – удивился немец.

– Что ты, я же русский, – улыбнулся я. – Русские не сдаются.

Гори, гори ясно.

Воздух вспыхнул, а щитовая техника земли не позволила немцу вырваться на свободу.

Гори, гори ясно.

Атакующие техники немца таяли в бушующем пламени, и парень рванул ко мне, но напоролся на разряд нескольких шаровых молний. Идеальный немецкий щит разнесло в клочья, и беззащитный маг заорал.

Гори, гори ясно.

Из глотки мага вырвался полурык-полувсхлип, и тянувшаяся ко мне рука обуглилась, так и не дотянувшись.

Последнее, что я увидел, прежде чем отключиться, это рвущееся к небу пламя и тяжелое небо, готовое разразиться метелью.

Я же обещал вам, что догоню.

Глава 13

Бах. Бах. Преимущество у тех, кто выше.

– Работаем! – раздается в наушнике.

Я привычным движением вскидываю автомат, и он плавится в моих руках. Огонь ползет по рукаву, а на зубах снова скрипит песок.

– Выстрел!

Под палящим солнцем работает арта и нет поддержки авиации.

– Выстрел!

Земля под ногами взрывается тысячами старых осколков, прошибающих меня насквозь, и магии не хватает, чтобы пересобрать вагон в бункер.

Я падаю в смесь песка и электричества, а небо горит подо мной.

Спина резко врезается в твердую поверхность, и я открываю глаза.

– Эй, командир, полегче, не мешки с картошкой везешь! – недовольно рявкает мужчина с нашивкой красного креста.

Сотни боев проносятся в моей голове, и я растерянно смотрю на медика. Тот, заметив мой взгляд, облегченно выдыхает.

– Князь! Рад, что вы очнулись. Небольшая турбулентность, не стоит беспокоиться.

Князь…

Я на пару секунд прикрываю глаза, сортируя воспоминания, и спрашиваю:

– Где я?

– Княжеский борт рода Ермаковых, – отвечает мужчина, проводя какие-то манипуляции. – Сейчас позову Алексея Михайловича.

Медик порывается уйти, но я хватаю его за рукав:

– Что со мной?

Он вздыхает.

– Список длинный, – честно ответил медик. – Но основное, конечно, большая кровопотеря, ожоги и магическое перенапряжение. Причем последнее высшей степени.

– И что это для меня значит? – нахмурился я.

Мужчина помедлил, осторожно подбирая слова:

– Отвоевались вы, князь. Пока не восстановитесь – магии не будет. А если надумаете выжать из себя ее силком – высока вероятность инсульта, – со значением сообщил он.

– Ясно, – сухо ответил я, откинувшись на тонкую подушку.

О том, что я и без магии могу фору дать некоторым воякам, говорить было неуместно.

– Я все-таки позову Алексея Михайловича, – произнес медик виноватым тоном.

Как будто это он был виноват в том, что по местным меркам я пока не боец.

Пока я обдумывал ситуацию и разделял фантомные боли от реальных, подошел Ермаков.

– Ты как? – спросил парень, присаживаясь рядом на пустующую койку.

– Жить буду, – отозвался я, делая попытку сесть.

– Может, полежишь? – с сомнением спросил Алексей, наблюдая за мной.

– В гробу буду отлеживаться, – буркнул я, не без труда приняв вертикальное положение. – Что случилось?

– Маршируем на Берлин, – улыбнулся Ермаков. – Благодаря тебе с минимальными потерями.

– А ты почему тут? – спохватился я.

Вместо ответа парень чуть оттянул ворот свитера, под которым были бинты.

– Зацепило при налете, – пояснил он. – Не критично, но медики говорят, что по пересеченной местности долго не поскачешь.

Осколочное ранение – это крайне малоприятно. Хорошо, что княжичу глаза не зацепило.

– Ладно, там и без нас, наверное, есть кому повоевать, – произнес я.

Ермаков недовольно дернул щекой.

– Я не хотел лететь. Хотел дойти до Берлина.

– Дойдешь, – усмехнулся я. – Будет какая-нибудь Немецкая губерния, слетаешь в отпуск при случае. Говорят, архитектура интересная у них и пиво ничего. Я бы тоже слетал…

– Боюсь, у тебя с этим будут сложности, – покачал головой Ермаков.

– Почему же?

– Помнишь мага, которого ты завалил, прежде чем отрубиться? – задал он наводящий вопрос.

– Которого из пятерых? – хмыкнул я.

– Последнего.

– А, да… Он еще мне золото-серебро обещал и сотню девственниц.

– Вполне мог, – серьезно кивнул Ермаков. – Его опознали – это внук кайзера.

– Да-а-а, – протянул я. – За пивом мне туда действительно лучше не кататься.

– Не переживай, я тебе подарю бочонок на свадьбу, – улыбнулся парень.

Точно, свадьба… С этой бесконечной войной и про жизнь забудешь.

– И еще… – Ермаков вдруг посерьезнел. – Алекс, о том, что случилось тогда на границе…

Я внутренне напрягся, не совсем понимая, чего ожидать от парня.

– Точнее, как это случилось, – Ермаков пожевал губами, подбирая слова. – Думаю, будет лучше, если никто не узнает подробностей. Иначе к тебе будет слишком много вопросов.

– А ты? – прищурился я.

– А что я? – пожал плечами княжич. – Я выполнял свою часть плана. Понятия не имею, чем ты там занимался. А вот то, что у немцев проблемы с обороной – это уже общеизвестный факт.

Я усмехнулся и кивнул:

– Пожалуй, ты прав. Оборона у них ни к черту.

Остаток полета я дремал, а Ермаков дрых на соседней койке. Княжеский борт вез тяжелораненых всех сословий в Москву под прикрытием авиации Демидовых, и приземлился в небольшой подмосковный аэропорт для военной техники. Меня попытались вынести, как тяжелобольного, но я воспротивился.

Подумаешь, пара ожогов на груди и магия кончилась. Это не повод меня таскать на руках, как девицу!

Медик спорить не стал – ему было не до княжеских присвистов.

Так что спустя полчаса мы с Ермаковым вышли на гражданскую территорию, где нас уже ждали невесты в окружении телохранителей.

Обе были бледны, смотрели на нас с широко распахнутыми глазами и искусанными губами. Вот только при взгляде на Алексея княжна Демидова лишь покачнулась, а вот Василиса сорвалась с места.

– Алекс! – всхлипнула Корсакова, растерянно замерев в шаге от меня.

– Что, уже не такой красавчик? – улыбнулся я.

Моя невеста удивленно моргнула, а затем как рявкнула:

– Дурак! Ты же обожженный! Как мне тебя об…

Тираду девушки пришлось прервать самым суровым способом – поцелуем. Она не то смеялась, не то плакала и явно думала, что я теперь стеклянный.

– Нахал, – шмыгнула носом Василиса, уткнувшись мне в грудь лицом.

– А нечего на своего князя голос повышать, – невозмутимо ответил я.

Ермаков смотрел на нас с завистью – им с Дарьей было неприлично так проявлять эмоции. Но то ли дело мы, вчерашние плебеи. Хотим целоваться на глазах у всего честного народа – и целуемся!

– Рады вашему возвращению, князь, – неловко кашлянул Бойко, когда я с Василисой подошел к автомобилям с гербом моего рода. – Мы с ребятами восхищены вашими подвигами.

– Спасибо, что присматриваете без меня за Василисой, – я пожал руку мужчине. – А теперь давайте домой.

Уже в машине Корсакова прижалась ко мне и спросила:

– Как ты?

– До свадьбы заживет, – улыбнулся я, поцеловав Василису в макушку.

– Ты теперь всегда будешь лезть в самое пекло? – тихо произнесла Корсакова.

– Ближайший месяц вряд ли, – честно ответил я. – Магии нет.

– А потом? – спросила она едва уловимым шепотом.

– А потом, наверное, уже и война закончится, – попытался я успокоить девушку, но та не поддалась.

– Ты теперь всегда будешь лезть в самое пекло? – повторила она. – Маг с семью стихиями не может быть гражданским, да?

– Может или нет – не знаю, – пожал плечами я. – Но не хочет точно. У меня есть дар сохранить множество жизней, малыш. Этим нельзя пренебрегать.

Василиса тихонько вздохнула. Девушка молчала так долго, что я подумал, будет молчать до самого дома. Но она неожиданно произнесла:

– Я очень тобой горжусь, Алекс. И восхищаюсь. Но мне так страшно…

– В страхе нет смысла, – медленно проговорил я, поглаживая ее по спине. – Никому не дано знать, переживут ли они следующий день. Поэтому давай наслаждаться днем нынешним.

Девушка кивнула, и до самого дома мы ехали в тишине.

Я прошел множество войн и столкновений в той жизни, и нет оснований предполагать, что в этой мне достанется огня меньше. Мир всегда будет гореть, и я – один из тех немногих, кто действительно может потушить эти пожары.

Кремль, Александр Мирный

Я много чего не понимал в аристократах, и это было одной из тех штук, что никак не укладывались в систему моих ценностей.

Приглашение на кофий с Его Величеством Дмитрием Алексеевичем Романовым.

Вроде бы как посидеть за одним столом с императором по местным меркам – невероятно круто, чуть ли не мечта половины благородного сословия. Нет, я понимаю, если посидеть и выпить. Выпить и закусить. Но кофий?

Видимо, что-то такое на моем лице отразилось, потому что Иван, вручавший мне это приглашение и заодно напросившийся в гости, пояснил:

– Это одна из форм благоволения, – сказал он. – Чтобы все вокруг знали, что отец очень тобой доволен. К тому же это открытое мероприятие – там будут еще другие участники кампании. Тот же Ермаков, например.

– Я все еще не силен в этикете, – произнес я с самым несчастным видом, разливая водку по стопкам.

– Ничего страшного, главное, не закидывай берцы на стол, – посмеялся Иван.

– Ну вот, – скривился я, – а так хотелось!

Мы сидели на кухне и пили. Василиса упорхнула по свадебным делам, так что можно было вести себя максимально естественно.

– Твое Высочество, можно тебя попросить об одолжении? – спросил я в перерыве между стопками.

– Что угодно, – широко поведя рукой, объявил цесаревич.

– Там при первом боевом столкновении стрелок был, бурят. Не знаю фамилии, зовут Тамур. Он немецкому магу башку снес.

– Есть такой, Тамур Шоноев был представлен к наградам, – быстро вспомнил Иван. – Кстати, он с тобой тогда остался прикрывать отступление в числе прочих бойцов.

– Живой? – уточнил я на всякий случай.

– Еще бы. Там выжили все благодаря тебе, дружище. Ну, кроме немцев, разумеется.

– Можно мне найти его контакты? Хочу к себе в дружину. Больно стреляет хорошо.

– Легко, – согласился Иван.

– Спасибо.

– Ты мне столько раз жизнь спасал, что это даже не одолжение, – пожал плечами наследник престола.

– Тогда, может, ну его? – я аккуратно отодвинул конверт с приглашением к императору.

– Увы, тут я не властен, – покачал головой Иван.

– Жа-а-аль…

– Ничего не жаль, – отрезал цесаревич. – Тебе пора заводить полезные связи не только среди силовиков и студентов.

Вместо ответа я опрокинул в себя стопку и закусил копченым сальцем.

– Когда ты восстановишься? – спросил Иван, поморщившись от выпитой водки.

– Врачи говорят, месяц. Хотелось бы быстрее, конечно.

– Я очень зол на отца, что он отозвал меня с линии фронта, – вдруг признался цесаревич.

Парень нахмурился, глаза потемнели.

Я молча разлил холодную водку из запотевшей бутылки по стопкам. Наверное, можно было бы многое рассказать пацану. Такого, нравоучительного или вдохновляющего. Рассказать о том, что для выживания всей системы иногда приходится принимать малоприятные решения, жертвовать людьми. Или, наоборот, что только чувствуя свой народ, можно понимать его потребности и чаяния.

Рядом со мной сидел мальчишка, который вскоре будет править страной, и у меня было на него невероятное влияние. Власть искушала.

Но я никогда не стремился к власти.

– Политика – не самая сильная моя сторона, Твое Высочество, – произнес я, пододвигая ему стопку. – Но, думаю, твой отец поступил мудро. Можно переломить ход сражения, будучи на острие атаки. Но увидеть всю картину в целом, находясь в окопе – нельзя. Да ты и сам все видел.

Иван упрямо сжал губы, но спорить не стал.

Тогда, честно сказать, мы накидались в нулину, и когда Василиса вернулась, то обнаружила, что на диване моей гостиной спит наследник престола. Точнее, боярич Новиков, но сути это не меняло.

– Что тут происходило? – спросила девушка, ошарашенно наблюдая пустые бутылки.

– Этикет учили, – усмехнулся я, кивнув на приглашение.

И вот спустя три дня я снова сидел с Иваном за одним столом, только вместо нормальной выпивки и сытной закуски у нас был кофий со всякими сладостями.

Помимо меня, Ивана, Ермакова и, собственно, императора, тут была еще дюжина человек. Тоже какие-то отличившиеся аристократы, кто-то более знатен, кто-то менее. Беседа была, прямо скажем, вялотекущая. Я потягивал свою чашку чая, изредка скупо отвечая на вопросы о том, «как оно было», больше слушая, чем разговаривая.

И когда «кофий» подошел к концу, я готов был первым драпать из Кремля, но не тут-то было.

– Господа, был рад всех видеть, – произнес Дмитрий Романов, поднимаясь на ноги. – Но дела государственные не могут долго оставаться без моего внимания.

И тут Его Величество поворачивается ко мне и выдает:

– Князь, а пойдем-ка, расскажешь, как немцев бил. А то что-то надоело мне сухие отчеты читать.

О-о-о, какая зависть мгновенно промелькнула в глазах присутствующих! Это ж целая личная аудиенция! Некоторые подобного счастья месяцами ждут и годами добиться пытаются!

Я изобразил некое подобие радости от такого предложения и проследовал вместе с Его Величеством в государев рабочий кабинет.

Там император плюхнулся в кресло и раздраженно махнул мне рукой:

– Садись, чего встал?

Я б, конечно, лучше вышел, но пришлось сесть.

Некоторое время император молча смотрел на меня, изображая глубокую задумчивость.

– Даже не знаю, что с тобой делать, Мирный, – заговорил после паузы он. – Если за каждое спасение наследника по куску земли давать, скоро Россия кончится такими темпами.

Я вежливо улыбнулся:

– Долг любого подданного – спасти цесаревича.

– Да-да, слышал такую байку, – усмехнулся император, а потом вдруг нехорошо прищурился: – А еще слышал, ты моего лучшего бойца к себе сманить хочешь?

– Так он же вроде как на пенсию собрался? – улыбнулся я.

В ответ на это император продемонстрировал мне бумагу, в которой некий Лютый И. В. просил уволить его по собственному желанию.

– В иное время я бы, конечно, его не отпустил, а тебя бы отослал из столицы. За дерзость – не многие решатся у меня людей уводить, – признался Его Величество. – Но ты – герой и, что еще более важно, чертовски предан Ивану. Так что я эту бумажку подпишу, Лютый ценнее любых денег будет.

– Благодарю, государь, – склонил голову я.

– Вот похвалил, но надо и пожурить. Атака мертвецов, конечно, была сильным психологическим ходом. Я понимаю, в той ситуации все средства были хороши. Но возвращать тела родственникам пришлось в закрытых гробах, опознавая по ДНК, какая кость кому принадлежит. Я недоволен.

– Вернете на фонт? – спросил я.

Император скривился.

– Куда тебе на фронт, ты без магии!

– Я и без магии, государь, неплохо могу справляться.

Мужчина посмотрел на меня внимательно, хмуро.

– Я знаю таких, как ты, Мирный. Один раз хлебнув адреналина, они вновь и вновь лезут в самое пекло. Боевое братство, чувство локтя и бесконечная война, – произнес Его Величество.

Нельзя сказать, что Романов был неправ. В какой-то степени, конечно, он понимал, о чем говорил. Но это не первая моя жизнь и не первая война. Я прекрасно знал, когда надо остановиться.

– Это хорошо для ненаследного сына какого-нибудь не очень богатого рода, – продолжал император, – военная карьера – прекрасно. Но ты – князь. Без наследника и, по сути, без рода. Я тебе дал Калугу не для того, чтобы ты ее подержал пару лет, а потом вернул короне. А для того, чтобы в стране новый верный трону род появился.

– Так свадьба скоро, государь, – заметил я.

– Я знаю, – кивнул Дмитрий Романов. – Вот и постарайся, чтобы после свадьбы было кому оставить наследство.

– Буду работать над этим со всем усердием, – хмыкнул я.

Император откинулся в кресле, окинул меня оценивающим взглядом и произнес:

– Но твои подвиги уже стали легендарными. Да и кайзеру ты неслабо под дых дал, побив его селектированного внучка. Так что один уволившийся силовик – это как-то несерьезно. А я – Романов, и нам свойственна некоторая широта души. Награда – это, конечно, почетно, но хотелось бы что-то более вещественного, – пояснил ход своих мыслей государь. – И вот я тут подумал и вспомнил, что тебе пришлось на попутке в Москву возвращаться, и решил, что князю без воздушного флота просто неприлично. Так что поставят тебе Демидовы от моего имени десяток самолетов разного профиля. Дальше сам будешь собирать авиапарк.

– Благодарю, государь, – немного опешил я от такого подарка.

Было у меня подозрение, что управляющий тоже опешит, но аэродром какой-то в Калуге вроде бы имелся. В каком состоянии – это уже другой вопрос.

– Свободен, – усмехнулся государь, явно довольный произведенным эффектом.

Глава 14

Калуга, Александр Мирный

Одним из существенных минусов принадлежности к высшему сословию в этом мире была необходимость следовать всем архаичным традициям. Вот, например, свадьба. Можно же было быстренько расписаться в местном аналоге ЗАГСа при городской управе и уже усиленно работать над поручением Его Величества.

Но нет, я же князь, мне надо выкатить все понты на это мероприятие.

Так что само бракосочетание проходило в калужском храме, а затем огромная толпа гостей, часть из которых я вообще не знал, поскольку они являлись бесплатным приложением к цесаревичу, пила и кушала за мой счет.

Иван, кстати, страдал больше всех.

Поскольку цесаревич Романов и боярич Новиков не могли появиться в одном месте в одно и то же время, а все те же аристократические понты обязывали выказать максимальное благоволение императорской семьи моей скромной персоне, на свадьбе вынужден был присутствовать Иван Романов. В то время как по легенде Иван Новиков срочно отбыл домой в связи с личными семейными делами, о которых он говорил друзьям с такой тоской в голосе, что все решили, будто едет он туда минимум на похороны.

Кто б знал, что это тоска по невыпитому на моей свадьбе! Правда, Новиков предлагал в качестве подарка прислать мне на свадьбу цыган с медведями, на что я честно ответил, что будет присутствовать Его Высочество, и это неуместно.

Парень погрустнел еще больше и от идеи вынужден был отказаться.

Так что теперь я стоял в храме в ожидании невесты, весь такой красивый и увешанный наградами. За последнюю кампанию мне в довесок к Лютому и воздушной флотилии выделили еще и орден, и теперь я был просто мечта любой девицы – герой, маг, с деньгами и немного пожеванный войной. Ожоги, конечно, залечили к свадьбе, но шрамы на груди и руках останутся на всю жизнь. Хорошо, что хоть лицо прикрыл во время магического боя, а то был бы еще и красавчик, каких свет не видывал.

Венчал нас калужский митрополит Николай, невысокий мужчина с отпечатком чревоугодия на безразмерной рясе и тщательно спрятанными погонами отставника. Я имел с ним небольшую беседу пару дней назад, когда митрополит рассказывал безграмотному мне процесс венчания, а заодно просил деньжат на разные богоугодные дела. В целом, Николай мне понравился – было в нем что-то располагающее к себе. Не такое, как у профессиональных мошенников, а настоящее, душевное.

Ну и прокатившиеся по дальним деревням посыльные прислали мне фотографии приходов, содержащихся в очень приличном виде. Даже в глухой деревне, где попу кроме натуральных продуктов паства не могла предложить ничего материального, все равно жили священники и несли слово божие.

Ну и заодно пригляд за народом в лучших российских традициях, чего уж там.

Василиса выбрала самый большой по площади храм, потому что на дворе стоял апрель, и морозить людей на улице ей было жалко. В итоге внутри было довольно тесновато, ведь кроме наших друзей и видных деятелей княжества Калужского здесь еще имелся Иван Дмитриевич с невестой, свитой и охраной.

Последняя намучалась больше всех – так как оцепить периметр, оградив наследника престола, было физически невозможно. Лютый смотрел на них с каким-то злорадным сочувствием. Он, конечно, телохранителем Его Высочества никогда не был, но зато таскался с неугомонным цесаревичем во все пекла и прекрасно представлял уровень головняка.

– У тебя слишком довольная рожа, Игорь Вячеславович, держи себя в руках, – негромко произнес я Лютому, стоящему рядом со мной.

– Ничего не могу с собой поделать, ваше сиятельство, – ухмыльнулся мужчина.

– Съешь лимон, а то неприлично, – посоветовал я.

– При первой же возможности, – пробормотал теперь уже командир моей княжеской дружины.

Все перешептывания смолкли, и по храму полилась негромкая, приятная музыка – входила невеста.

Я обернулся и замер, наблюдая, как Василиса медленно и торжественно идет под руку с братом. Красивое, классическое платье принцессы делало ее миниатюрной и хрупкой. Тонкое кружево с вплетенными драгоценными камнями мерцало в слабом освещении храма. Неплотная фата чисто символически накрывала лицо, и я видел, как широко распахнуты глаза девушки.

Как и всякая невеста, Василиса волновалась перманентно и обо всем. Где-то за неделю до свадьбы я слышал, как она орала на Тугарина, буквально переходя на ультразвук, потому что тот заявил, что хочет приехать «плюс один». Не знаю, чем ушлый татарин подкупил мою будущую жену, но все-таки этот загадочный «плюс один» оказался впихнут в плотную посадку гостей.

Я никогда не был на венчании в своей прошлой жизни, так что сравнить церемонии никак не мог. Не сказать, что это была какая-то особенно сложная или трогательная процедура. Свечи горели, молитвы читались, люди перешептывались, рассчитывая, что никто не услышит их за тягучими голосами и песнопениями. Я просто механически выполнял требуемые действия, на самом деле слушая вполуха и наблюдая за происходящим вполглаза.

Ведь больше всего на свете сейчас меня интересовала стоящая рядом девушка, чью руку мне вверили на всю жизнь.

Разговоры

– Что вы там пытаетесь рассмотреть?

– Награды у князя! Их стало явно больше.

– Еще бы не стало, он же герой войны.

– Мальчишка и уже герой?

– Говорят, от зависти морщины появляются.

– Да как вы смеете!

– Я-то тут при чем? Так говорят…

– Это кто рядом с цесаревичем? Неужели боярышня Шереметьева?

– Она-она. Папенька у нее наверняка все локти искусал.

– Официально о помолвке заявлено не было. Мало ли какие у них отношения…

– Вы серьезно полагаете, что наследник престола на свадьбу ближника приволок фаворитку?

– Тише! Вы же в храме!

– Да ладно храм, здесь повсюду государевы люди. Я с самоубийцами не горю желанием стоять рядом, не то что говорить. Прощайте.

– Смотри, это кто рядом с цесаревичем? Боярышня Шереметьева?

– Какая хорошенькая…

– Да, ладненькая. И, говорят, очень талантливый медик!

– Говорят, отец заставлял ее найти покровителя…

– Вот подлец! Такой не достоин носить боярский титул!

– Ну, теперь-то ему точно все дороги будут закрыты. Романовы за своих женщин всегда были горой.

– Посмотрим, пока наследник не ведет активной внутренней политики.

– С такими соседями не до внутренней политики, с внешней бы разобраться. Говорят, новая война будет.

– Еще бы ей не быть, если великий князь бритам продался.

– Как недостойно члена правящей семьи…

– Это все нереализованные мужские амбиции, попомните мои слова.

Александр Мирный

Основная свадебная вечеруха планировалась проводиться в моем княжеском особняке. Так что после того, как нам вручили венчальные иконы и публика взорвалась неистовыми аплодисментами и пожеланиями семейного счастья, все расселись по машинам и покатились веселым свадебным кортежем по Калуге к нам домой.

Мы с Василисой, уже княгиней Калужской, ехали в новеньком «Руссо-Балте», подаренном по случаю нашей свадьбы боярином Трубецким, который также присутствовал среди гостей. Это была максимально представительская машина, очень напоминающая помесь внедорожника и лимузина, только если внедорожник военный, а лимузин – короткий.

За руль сел Лютый, наглым образом отослав моего водителя.

– Не могу отказать себе в удовольствии прокатить молодоженов, – заявил Игорь Вячеславович, смотря на нас в зеркало заднего вида чисто отеческим взглядом.

– Была тут где-то кнопочка… – пробормотал я, рассматривая панель управления на двери.

Василиса нашла первой и, тыкнув, с самым милым видом помахала Лютому ладошкой. Бывший силовик, а ныне мой воевода, хмыкнул и, пока перегородка между пассажирской и водительской зоной поднималась, машина тронулась с места.

Едва мы остались наедине, девушка прижалась ко мне и тихонько выдохнула.

– Устала? – спросил я, приобняв Василису за плечи.

– Перенервничала, – призналась она. – А еще нужно пережить застолье.

– Расслабься и попробуй насладиться процессом, – посоветовал я. – Разводы у аристократов не практикуются, так что терпеть тебе меня теперь до скончания дней.

– Алекс! – возмутилась княгиня Калужская, стукнув меня кулачком по груди. – Как не стыдно!

– Вообще ни разу, – пробормотал я, ловя губы девушки своими губами.

Ехать, к сожалению, нам было не так далеко, но не подразнить жену я не мог. Она так потрясающе стеснялась и одновременно с этим тянулась ко мне, что закрадывались мыслишки свалить в ближайший отель.

В итоге, едва мы переступили порог нашего особняка, раскрасневшаяся Василиса пискнула какие-то извиняющиеся слова и сбежала на женскую половину приводить себя в порядок.

Хотелось бы продолжить преследовать добычу, но пришлось отрабатывать княжескую повинность.

– Ваше Высочество, это большая честь для меня! – рассыпался я в заученных фразах, когда Иван появился на пороге.

Цесаревич лицо держал, поскольку мы были не одни, но по лихому виду наследника несложно было догадаться – тот замышлял какую-то очередную развеселую авантюру.

– Князь, я очень рад, что мой близкий друг, наконец, остепенился, – громко и с выражением, чтобы даже самые глухие услышали и передали дальше, произнес Иван. – Надеюсь, и ты не откажешься посетить мою свадьбу?

Стоящая рядом Шереметьева залилась краской и потупила взгляд.

– С превеликим удовольствием, Ваше Высочество, – поклонился я.

Иван подмигнул мне и отправился в гостевую зону.

Следом за ним прошло некоторое количество местных подчиненных аристократов, которых я встречал вежливыми кивками головы, а затем явилась тяжелая артиллерия в полном составе. Даже больше, чем в полном!

– Алмаз Маратович! – приподнял я брови, наблюдая, как татарский княжич кружится вокруг миниатюрной девушки неизвестной мне тюркской национальности.

– Александр Владимирович! – заулыбался Тугарин. – Твой пример сильно на меня повлиял!

Я был больше чем уверен, что парень хотел сказать «дурно повлиял», но побоялся лишних ушей и злых языков.

– Позволь представить тебе мою невесту, боярышню Надежду Викторовну Скуратову.

– Невесту? – раздался звонкий голосок княжны Нарышкиной за спиной у пары. – Алмаз, почему мы узнаем о таком важном событии самые последние?

– Да, Алмаз Маратович, мы не поняли, как так? – вторил ей Ермаков.

Боярышня Скуратова мгновенно напряглась, если не сказать приготовилась к круговой обороне, но Тугарин приобнял ее за талию и заявил:

– По древней традиции!

– Надеюсь, ты ее спас? – приподняла бровь княжна Демидова.