Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 230 (всего у книги 345 страниц)

Глава 21

– Что-то случилось? – встревоженно спросила Василиса, когда я подошел к ребятам, все еще изучающим царский подарок.

– Да нет, просто нужно съездить к нотариусу, – пожал плечами я. – Ну как, нравятся тебе машинки?

– Ты с темы-то не съезжай, – вклинился нахмурившийся Иван. – К нотариусам просто так не катаются.

– Да ничего особенного, нужно принять наследство, – ответил я.

Ребята переглянулись.

– И когда поедешь? – деловито спросил Иван, кидая взгляд на часы.

– Да сейчас, наверное, и прокачусь.

– Ну, тогда это же отличный повод обкатать машинки! – заулыбался цесаревич.

Я показал ему соответствующую мину, но наследник трона сделал вид, будто не понял моих намеков.

– Александр, конечно, решит этот момент сам, – с нажимом проговорила Василиса, строго посмотрев на Ивана, после чего обернулась ко мне, – но мы бы с бояричем хотели составить тебе компанию в качестве моральной поддержки.

Я чуть не фыркнул. Нет, это, конечно, была очень милая забота, но вряд ли ребята понимали, что внезапное наследство от людей, которых ты никогда не видел, может иметь какую-то эмоциональную власть над тобой.

Впрочем, почему бы и нет?

– Я не против.

– Отлично! – Иван потер руки. – Василиса, зови свою охрану, надо опробовать этих малышек в деле!

– Э-э-э… – неуверенно протянула Корсакова. – А вам нормально будет ехать на таких машинах?

– Каких «таких»? – не понял Новиков.

– Ну… – девушка чуть смутилась: – Девчачьих?

Наследник престола тяжко вздохнул и взглянул на нее в ответ.

– Василиса, – назидательным тоном произнес цесаревич, – когда мужчина может скрутить в бараний рог практически любого мага в стране, он может ездить хоть на розовой машине, хоть на голубой в горошек – вряд ли найдутся смельчаки, что рискнут пошутить на эту тему.

Корсакова вопросительно посмотрела на меня.

– Ну, Ивана в любом случае уже из этого «Нижегородца» можно выковырять только вместе с обшивкой, так что… – хмыкнул я.

Цесаревич возмущенно булькнул что-то на тему «ничего вы не понимаете, такая машина, наверняка от сердца отрывали!».

Спустя двадцать минут кортеж из трех бронированных машин бело-розового цвета с перламутровым отливом несся по Москве.

Нотариальная контора семьи Сорокиных располагалась на бульварном кольце в одном из старинных двухэтажных особняков, что жались друг к другу по всей улице. Этот был строгого серо-голубого цвета с белой лепниной и лаконичной вывеской «Нотариус».

В моем мире нотариусы жили неплохо, особенно московские. Судя по домику, в этом – тоже.

Наверное, со стороны мы выглядели очень эпатажно – три глазированных ультрадорогих машины, из которых выбралось трое вчерашних подростков. По крайней мере, пешеходы на улице косились, да и проезжающие мимо машины подтормаживали.

– Кажется, теперь я всегда буду в центре чужого внимания, – не слишком радостно буркнула Василиса.

– Привыкай, – меланхолично отозвался Иван. – Учитывая талант Александра заводить полезные знакомства, гарантирую, тебя ждет интересное будущее.

Я еле сдержался, чтобы не посмеяться. Да уж, знала бы Васька, на кого кидает строгие взгляды…

Тяжелая дверь легко поддалась и впустила нас в здание. Я ожидал увидеть внутри небольшой холл, где толпится очередь, но мы оказались в довольно просторном помещении, хорошо и со вкусом оформленном под классику, что не нарушало настроения здания.

– Добрый день, – поздоровалась с нами невысокая девушка с косой челкой, выходя из-за стойки ресепшена. – Вам назначено?

– Александр Мирный, – представился я.

– О! – отозвалась администратор с непонятной интонацией. – Прошу пройти в зону ожидания. Одежду можете оставить слева. А ваши спутники?

– А мои спутники со мной, – ответил я, помогая раздеться Василисе.

Хотел сказать, что мои спутники – мои друзья, но кто там знает, какой взвод тараканов начнет маршировать у Корсаковой по этому поводу. Так что от греха подальше решил избегать конкретики.

Девушка с косой челкой попросила мой паспорт и быстро упорхнула с ним, пока мы размещались на диванчиках в зоне ожидания. Помимо нас там еще сидел мрачный габаритный мужчина с военной выправкой, красивая женщина средних лет в платье нелепого канареечного цвета и сухонький старичок, больше напоминающий нечаянно ожившую мумию.

В зале был бар, в котором наливали только безалкогольные напитки, но угоститься кофейком я не успел.

– Александр Владимирович, господин Сорокин готов вас принять, – сообщила администратор, указывая на другую дверь из зоны ожидания.

Иван хотел было и к нотариусу отправиться со мной, но Василиса схватила цесаревича за рукав и шикнула. Пришлось наследнику престола остаться вместе с Корсаковой.

Господин Сорокин Марк Маркович был грузным мужчиной средних лет с сединой в аккуратной бороде и короткой стрижкой, скрывающей глубокие залысины.

Он сидел в просторном кабинете за шикарным столом из дорогих пород дерева и, когда я вошел, поднял на меня тяжелый, внимательный взгляд. Так не смотрят юристы, так не смотрят дельцы. Так смотрят офицеры, которые не бывают бывшими. Но, думаю, если господин Сорокин когда-то и носил погоны, то вслух об этом ни в одном обществе не скажут. Иначе бы он не сидел здесь в такой приятной обстановке на таком хлебном месте.

– Здравствуйте, Александр Владимирович, – поздоровался мужчина, продолжая с любопытством меня рассматривать.

– Добрый день, – ответил я, спокойно пересек кабинет и опустился в одно из гостевых кресел.

Нотариус усмехнулся, как будто ему было интересно – стану ли я мяться на пороге или нет.

– Прошу прощения за задержку, – произнес Сорокин, – но нам пришлось немного потрудиться, прежде чем разыскать вас.

– Вот как? – удивился я.

– Да, – кивнул Марк Маркович. – В Российской Империи есть несколько приютов для детей военных, погибших при исполнении. Вас определили не в столичный, пришлось делать веерную рассылку запросов… Ну да это не важно. Важно то, что мы, наконец, с вами встретились, и я смогу вручить вам наследство.

Я наклонил голову набок, ожидая продолжения. Нотариус полистал мой паспорт в руках, что-то поклацал в компьютере, задумчиво на меня посмотрел и протянул сначала паспорт, а затем и два маленьких ключа.

– Это ключ от ячейки в нашем архиве, – мужчина продемонстрировал небольшой ключ из обычной стали. – А это – от ее содержимого, – второй ключик был латунный. – Настасья проводит вас и попросит расписаться в акте получения… Собственно, на этом и все. Рад был познакомиться, хоть и при таких печальных обстоятельствах.

– Спасибо, что довели наследственное дело до конца, – ответил я, поднимаясь на ноги.

Нотариус провожал меня тяжелым взглядом, который почти что физически ощущался затылком, и в дверях все же окликнул:

– Александр Владимирович…

– Да? – обернувшись, приподнял я брови.

– Ваши родители были достойными людьми, – произнес Марк Маркович. – И мне искренне жаль, что вы не смогли с ними познакомиться.

Я лишь кивнул в ответ и вышел. Наверное, любой пацан на моем месте кинулся бы расспрашивать человека, который вживую знал почивших родителей. Но, честно сказать, мне было не очень интересно.

Какое это имеет отношение ко мне?

Настасья проводила меня в местный архив, точнее, в комнату перед архивом с большим овальным столом и несколькими мягкими стульями из одного дорогого гарнитура. Тут уже я позвал ребят с собой, предполагая, что все мероприятие займет пару минут. Ну что там наверняка скитавшиеся по гарнизонам военные могли оставить сыну?

Но хрупкая Настасья приволокла внушительных размеров ячейку, наподобие сейфовой, показала, куда вставлять ключик, и тактично удалилась, сказав, что я могу посмотреть содержимое здесь, если есть необходимость.

В целом, это была довольно интересная схема работы нотариата, я даже не предполагал, что в этой Российской Империи за наследником бегают, чтобы отдать ему наследство.

Ключик легко вошел в замочную скважину, дважды провернулся, и внутренний замок открылся с сытым щелчком. Я медленно отодвинул крышку ячейки, чтобы обнаружить внутри кейс из жесткого каркаса, обтянутого местами потрескавшейся и потертой кожей.

– Алекс, может, нам стоит уйти? – неуверенно произнесла Василиса.

– Да брось, там наверняка ничего интересного, – отмахнулся я, отодвигая жестяной короб ячейки и латунным ключом открывая кейс.

Что я ожидал там увидеть? Правильнее сказать – я ничего особенного там и не ожидал.

Крышка кейса откинулась, демонстрируя содержимое. И это было… Это была целая жизнь. Чужая, далекая, но, пожалуй, счастливая. Выцветшие фотографии, на которых молодая пара женится, смеется, радуется жизни.

Совсем юные, им нет еще и тридцати.

Отец – высокий, статный мужчина, и стоит признать, что по большей части я пошел в него. Мать – миниатюрная красивая женщина с бесятами в глазах. Они оба светлые с такой классической славянской внешностью, какую рисуют в детских мультиках.

Рядом с фотографиями лежала пачка вскрытых писем, перевязанных атласной лентой. Вытащенное наугад письмо заставило меня невольно улыбнуться:

' Привет, Любушка!

Тоскую по тебе, душа моя, как жаль, что нам еще целый год жить порознь! Но, знаешь, я не терял зря времени и присмотрел нам квартирку… Помнишь, гуляли по городу и забрели в яблоневый сад? По другую сторону возводят жилые дома, и я разузнал, если взять еще одну командировку, мне хватит денег на трехкомнатную квартиру…'

Сразу вспомнился примерно такой же разговор, но из другой жизни. Я говорил – еще одна командировка, и трешка у нас в кармане, а жена кричала, что к черту эту трешку, муж ей дома нужен живой.

Я все-таки поехал. И нужно признать, что жена была права, командировка вышла очень жаркой. Но дело, конечно, было не в трешке.

Наступает такой момент в жизни, когда ты не можешь не поехать. Потому что, если не поедешь ты, поедет какой-нибудь необстрелянный юнец с парой кампаний за плечами. И вот такие часто возвращаются в грузовом отсеке самолета.

И ты едешь не за деньги или награды, а просто потому, что… Ну кто, если не ты?

Под перепиской обнаружилась шкатулка и толстая папка с документами к наградам с самыми размытыми формулировками. Награждался Владимир Мирный, награждалась Любовь Мирная за то, о чем я никогда не узнаю.

Перебирая их, я задумался об оставшихся в прошлой жизни собственных знаках отличия. Интересно, что станет с моими наградами через пару поколений? Увидят ли их мои внуки? Поймут, за что я был награжден? Сохранит ли семья их для последующих поколений?

Я, как и эта семейная пара, отмечался на многих точках на карте мира. И, так же как и они, не мог рассказать детям, за что в шкатулке очередная медаль. И так же как и мои родители здесь, я верил, что делаю мир лучше.

Мир, в котором мои дети будут расти в сытое, спокойное время. В лучшее время, что я мог бы им предложить.

Проведя ладонью по шкатулке, я не стал заглядывать в нее и отложил в сторону. Так же как и с личной перепиской родителей – мне казалось, что я залезаю в чужую жизнь без приглашения.

Не моя жизнь.

Не моя история.

Под наградами обнаружились документы на акции госкомпаний. Все же родители позаботились о будущем своего ребенка – ежегодных дивидендов с этих акций хвалило бы, чтобы не бедствовать. А с учетом восемнадцати лет, за время которых выплаты капали обратно на счет, наверняка там скопилась приятная сумма.

Но на самом деле и это было не самое ценное во всем кейсе.

На самом дне лежал пожелтевший от времени конверт, подписанный твердым, размашистым почерком.

«Моему сыну, Александру»

Я потянулся к конверту и замер на долю мгновения. Имею ли я право вскрыть это послание?

Пожалуй, что имею. Все равно больше некому.

'Здравствуй, сын.

Если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет в живых. Знаешь, странно прощаться навечно, будучи живым. Но, боюсь, лучшего случая может и не представиться.

Прости, что тебе придется расти без меня. И постарайся понять. Сейчас ты, наверное, еще очень молод и полон гнева. Но, надеюсь… Надеюсь, со временем ты поймешь, что есть вещи важнее и выше личного. Мы не аристократы, сын, мы – офицеры. А это в сотни тысяч раз важнее. Ведь они рождаются без выбора, а мы сами решаем служить своей стране.

И это отличает нас от многих прочих.

Мне искренне жаль, что я не увижу, каким человеком ты вырос. Но еще больше я бы сожалел, если бы отказался от своей работы ради мирной жизни. Ведь чтобы дети могли жить в безопасности, кто-то должен брать в руки оружие. И кто это сделает, если не я?

Я не знаю, выберешь ли ты военную карьеру или пойдешь на гражданскую службу. Но я уверен, что какой бы путь ты ни выбрал, ты послужишь на благо Отечества. Как и многие поколения Мирных до тебя.

Мир у нас в крови, сынок. Самый закаленный в бесконечных войнах мир'

Текст закончился, а я еще несколько минут пялился в пожелтевший лист бумаги. Наверное, я бы мог написать своим детям похожее письмо. Но я все-таки выжил, а этот мужчина – нет.

Мне повезло.

И вот я тут, в другом мире, в другой жизни, на гражданке, но все равно защищаю интересы своей страны.

Наследую то, что где-то в другом мире оставил своим детям.

– Все в порядке? – вырвал меня из собственных мыслей голос Василисы.

– Да, – ровно ответил я, убирая письмо в конверт.

– Здесь каждая вторая награда засекреченная, – подал голос Иван, все это время заглядывавший мне через плечо. – Идешь по стопам отца.

Я усмехнулся, подняв на цесаревича взгляд, но тот не ехидствовал. Он отмечал схожесть.

– И знаешь, что я думаю? – продолжил наследник престола. – Ты отрицаешь долг аристократа перед страной, но сам наследуешь его в полной мере. И эти награды тому подтверждение. Как бы ты ни пытался ускользнуть от системы, она у тебя в крови.

Ты даже не представляешь себе насколько, дружище.

Ты даже себе не представляешь.

Ресторан французской кухни «Людовик», Максим Меншиков

Составлять турнирную таблицу было мучительно, но куда деваться. Меншиков и Ермаков понимали, что некоторым отпрыскам благородных семей лучше друг с другом в замкнутом пространстве не оказываться, иначе дело кончится летальным исходом.

Вот и сегодня Максим полдня пыхтел над таблицей, а затем плюнул и укатил к своим товарищам в центр.

Голову требовалось проветрить.

После того, как Максим раскатал Темникова на дуэли, левая партия более-менее собралась обратно, хотя некоторых персонажей Меншиков удалил от себя принудительно. Ближний круг подвергся некоторой ротации, но так было даже интереснее. Максим слушал новых людей, отмечал про себя их сильные и слабые стороны, прикидывал, кто и чем может быть полезен.

Скучные лидерские будни, в общем.

Ребята как раз активно обсуждали предстоящий турнир, и у кого какие шансы в предполагаемых схватках, когда к их столу подошел молодой человек. Примерно ровесник Максима, модно одетый брюнет со взглядом минимум хозяина жизни.

– Сергей Строганов, – представился он без приглашения и, внимательно посмотрев на Меншикова, продолжил: – Думаю, Максим, нам найдется, о чем поговорить.

Глава 22

Москва, центр, Александр Мирный

Из нотариальной конторы мы вышли в полном молчании. Я держал в руках кейс, и его приятная тяжесть как будто делала этот мир реальнее.

Привязывала меня к этой жизни, если можно было бы привязать сильнее.

– Так, ну я не вижу повода не выпить! – нарушил пафосную тишину Иван.

Василиса неуверенно посмотрела на меня, и я обнял девушку за плечи:

– Да, почему бы и нет, – кивнул я своему соседу. – Время обеденное, повод светлый. Ты, Иван, уже, небось, все приличные заведения изучил? Веди куда поближе.

– Ну, не все, но я к этому стремлюсь, – посмеялся парень.

Я закинул кейс в один из дареных автомобилей, и мы двинулись вниз по улице. Начал падать первый снежок, обещая адские пробки к вечеру. Василиса жалась к моему боку, время от времени ловя снежинки ладошкой и радуясь началу зимы, как ребенок.

– Ты точно из Москвы? – с сомнением спросил Иван девушку.

– Конечно, – удивилась Корсакова. – Что за вопросы?

– Ну, нормальные люди в городе зиму не так чтобы любят… – пояснил наследник престола. – Сугробы, заторы, пробки.

Как будто Его Высочество хоть раз в жизни в них стоял.

– Ничего ты не понимаешь, Иван, – вздохнула Василиса. – Зима скрадывает городскую серость, голые ветки и печальный асфальт. И потом, скоро же Новый год! Елка, подарки!

– Семейные обеды… – кисло вторил ей цесаревич.

– Семейные обеды, – печально повторила Василиса. – Я как-то об этом и забыла.

– Цените это время, – покачал я головой. – Совсем скоро его уже не будет.

– Да ценим, ценим, – мрачно буркнул Иван. – Но ты хоть представляешь, как выглядят семейные обеды у… кхм, у аристократов?

– К счастью, нет, – оскалился я.

Наследник трона зыркнул недовольно, а Василиса вздохнула:

– Говорят, раньше самых лучших и особенно талантливых студентов приглашали в Кремль на малый новогодний бал, который устраивал наследник престола, – произнесла она.

– Да? – совершенно искренне спросил этот самый наследник престола и удивился.

– Да, – кивнула Василиса. – Я читала в одной исторической книге. Но потом была Великая Магическая война, стало не до балов. И после как-то традицию не возобновили.

– Да, лишних денег тогда не было… – пробормотал Иван.

При этом он сделался таким – задумчивым-задумчивым, что я прям живо представил себе Его Высочество спешащим обрадовать царствующего папеньку на тему организации новогоднего мероприятия за месяц до оного.

А главное, вот их ответственные за культмассовые мероприятия обрадуются!

– Иван, а куда мы идем? – спросила Василиса, которую прогулка под присмотром телохранителей и медленно ползущих рядом бронированных машин немного нервировала.

– А? – выпал из задумчивости цесаревич.

Видимо, уже составлял проникновенный монолог для папеньки.

– А! Так почти пришли! – заявил он.

И парень указал на вывеску над дверью следующего дома.

Ресторан «С пылу с жару!» был рад приветствовать своих гостей в нашем лице.

По моим меркам это был гриль-бар, в котором подавали мясо разной степени прожаренности и довольно сносное разнообразие рыб и морских гадов.

Народа внутри оказалось немного, так что группе сопровождения Его Высочества особенно негде было мимикрировать под мебель. В итоге они расселись за два столика: один изображал деловых партнеров на встрече без галстука, другой – встречу друзей. И тех и других выдавал алкоголь, что был заказан, разлит, но не тронут.

Мы же себе в этом удовольствии отказывать не стали. Я с Иваном заказал по хорошему стейку с картофанчиком, Василиса – рыбу с каким-то скучным салатом. Поставленный на стол графин усиленно потел, водка лилась в промороженные стопки тягучей кристально прозрачной жидкостью, точно родниковая вода. Корсакова заказала себе бокал белого вина и смотрела на нас, точнее, на графин, с некоторым ужасом и восхищением.

– Не хочешь присоединиться? – поиграл бровями Иван, кивнув на водку.

– Нет уж, спасибо, – покачала головой Корсакова. – Я боюсь, меня унесет с одной стопки.

– Ну и ничего страшного, – цесаревич, точно змий-искуситель, аккуратно пододвинул к девушке графин. – Алекс – юноша благородный, отконвоирует тебя домой без ущерба для репутации.

– Поверь, ты не хочешь знать, какое чудовище живет в девушке, которая превысила свою дозу алкоголя, – Василиса уверенно и твердо отодвинула предлагаемую тару.

Ну вот лично я был бы не против!

В моей жене из того мира, например, просыпалась шальная императрица, что мне очень и очень нравилось. Но спаивать девчонку я не хотел сам и Ивану не позволил, погрозив исподтишка кулаком.

Цесаревич вздохнул и не настаивал.

Обед протекал спокойно. Мы выпили первый раз за моих родителей не чокаясь. Потом за здоровье родителей ребят. Потом хотели выпить за традиционное «чтоб у нас все было и ничего нам за это не было», но тут в ресторан ввалилась какая-то шумная компания молодежи. Над такими, как правило, не хватает только транспаранта «Проблемы, мордобитие, дуэли. Оптовикам скидки».

– Аристократы, – негромко проговорил Иван, скользнув по вошедшим каким-то особым, властным взглядом. – Но не маги.

Компания села прямо через стол от нас и начала с того, что заказала бухло с символической закуской. Тут я даже растерялся – то ли у них денег не было, то ли цель предприятия была надраться до шести вечера в слюни.

Но не я один оценил масштаб вошедшей проблемы. Также это понял и персонал, быстро заменив обслуживающих зал официантов с хорошеньких девушек на строгого вида парней. Поняла это и охрана цесаревича. Эти так вообще помрачнели и напряглись, спинным мозгом чувствуя, что охраняемое тело сейчас радостно полезет в бутылку.

– Думаю, можно просить счет, – проговорил я, откладывая приборы и смотря на Ивана. – А то тут сейчас начнется контактный зоопарк.

Но мои слова на цесаревича впечатления не произвели. Наоборот, Его Высочество заулыбался так радостно, что я буквально услышал тяжелый вздох его телохранителей.

– Почему? – спросила Василиса, как и все девушки из хороших семей не замечавшая подобных опасностей.

Тут, как в лучших боевиках, в ресторан вошла еще одна ну очень аристократическая компания. И решительно направилась к надирающимся.

– Сейчас увидишь, – ответил я Василисе, подзывая официанта и прося счет.

Действительно, шоу себя не заставило ждать.

Начавшийся негромко разговор очень быстро перешел на повышенные тона в духе «кто тут настоящий мужик, то есть аристократ», и «кто кого сейчас научит хорошим манерам». Зарождавшийся скандал оборвался после негромкой фразы, содержащей ключевые слова «дуэль, здесь и сейчас». И затем сидящие начали подниматься на ноги, а вошедшие – направились обратно на выход.

Охрана цесаревича облегченно выдохнула.

– М-да, что-то без огонька, – вздохнул Иван, провожая выходящих аристократов взглядом, полным разочарования. – А как же славный мордобой стенка на стенку с ломанием мебели и разбиванием бутылок о вражеские головы?

К нашему столу подошла официантка с терминалом, я приложил карточку, и после успешного пиликанья поднялся на ноги.

– К счастью, – произнес я, отсчитывая купюры налички на чай, – не во всех драках нам нужно участвовать. Василиса?

Я как раз подал девушке руку, чтобы помочь подняться, как к нам решил завернуть один из непьющей компании. Невысокий, коренастый, с сильной примесью монгольской крови. Парень шел с видом отчаянно-решительным и полыхающими от гнева глазами, видимо, дуэль была его инициативой.

– Добрый день, – кивнул подошедший юноша и представился: – Прошу меня простить за намеренное нарушение этикета, но позвольте мне представиться. Бахтияр Чахан, я – наследный боярич из Северобайкальска.

Иван легко поднялся на ноги и с достоинством ответил:

– Я – наследный боярич Иван Новиков, а это мои друзья: Александр Мирный и Василиса Корсакова. Чем обязаны?

Бурят приветственно, но без особого интереса кивнул нам и, повернувшись к Ивану, продолжил:

– Я бы хотел попросить вас об одолжении стать моим секундантом.

Василиса тихонько ахнула, прикрыв рот ладошкой. Охрана цесаревича ахать не могла, но наверняка мысленно выматерилась.

– Неожиданно, – приподнял брови Иван. – А в связи с чем такое радикальное решение проблемы?

– Этот ублюдок обесчестил мою сестру и как последняя крыса сбежал в Москву от ответственности, – не слишком успешно сдерживая эмоции, произнес Бахтияр. – Как наследник семьи, как старший брат и как честный человек я обязан его наказать. Но я не местный.

– Что ж, как аристократ и брат своей сестры, я разделяю ваш гнев и согласен быть вашим секундантом, – с необычной серьезностью ответил Иван.

Бурят отошел дожидаться Ивана на улице, я же покосился на охрану цесаревича. Люди сидели с максимально кислыми лицами.

– Ну, секундант – это не опасно, – беря Василису за руку, проговорил я. – Так что мы поехали. Веселись.

Иван покачал головой на мое «веселись», но читать лекции о долге аристократа не стал. Мы попрощались с цесаревичем за руку и покинули действительно теплое местечко, которое я мысленно вычеркнул из списка ресторанов для посещения с девушкой.

– Куда теперь? – спросила Василиса.

Я неопределенно пожал плечами:

– В университет?

Девушка чуть нахмурилась и меж бровей появилась тонкая морщинка, которую так и тянуло разгладить, заставив ее улыбнуться.

– Алекс, я думаю, что тебе стоит развеяться, – призналась она. – Может быть, поедем погуляем? Или я покажу тебе, как продвигается ремонт в твоей квартире? Там уже закончили чистовую отделку, завтра будут монтировать двери…

Боже, женщины, почему вам кажется, что ремонт – это тот вид отдыха, что нужен мужчине? Ты еще бы по магазинам предложила проехаться!

– …можем съездить посмотреть мебель, я выбрала пару интересных салонов…

Кажется, у меня было слишком красноречиво выражение лица, и Василиса оборвала себя на полуслове.

– В бар? – робко предложила Корсакова.

Я рассмеялся:

– Нет, спасибо, мы уже сходили в ресторан, пришлось там Ивана в залог оставить.

– Я знаю, что ты очень переживаешь по поводу родителей, как бы ни хотел казаться сдержанным и сильным, – уверенным, серьезным тоном произнесла Василиса. – И не оставлю тебя сегодня наедине со своими мыслями.

Нет, эта морщинка мне решительно не нравится.

– Хорошо, – легко согласился и, приобняв девушку за талию, нежно поцеловал. – Раз в тебе бурлит такая жажда деятельности, поехали в «Аурум», поработаем.

Василиса удивленно моргнула:

– Работать?

– Конечно, – кивнул я. – Лучшее лекарство от печальных мыслей и разного рода рефлексий – это не водка и не вдохновенный мордобой, а работа.

– Какая… Глубокая мысль, – озадаченно ответила Василиса, но тут же просияла: – Покажу тебе новую версию! Познакомишься с командой!

Интересно, а замужем она такая же неугомонная будет?

Москва, бар «Запрещенная музыка»

Бар «Запрещенная музыка» был новым модным заведением столицы и являлся дочерним подразделением филармонии. Музыки как таковой здесь не было, лишь на фоне играла классика в современной обработке. Зато кухня славилась своими изысками и ценниками.

В общем, местечко для настоящих аристократов, которыми и были Алексей Ермаков и Максим Меншиков.

Молодые княжичи собрались, чтобы обсудить турнирную сетку и оговорить прочие условия поединков. Последнее время эти встречи стали еженедельными и регулярными, и сложно было сказать, нравилось ли это юношам или нет.

Им определенно было комфортно в общении друг с другом, но вряд ли бы они с кем-то этим наблюдением поделились. Все-таки симпатия к идеологическому противнику вызовет вопросики со стороны паствы, а правые, как и левые, легко могут раскачать табуретку под тобой, если покажешь слабину.

В конце концов, и те и другие стремились занять доминирующие позиции в обществе, а для этого им всегда требовался сильный лидер. Лидер, водящий дружбу с другой стороной баррикад, под такое описание не подходил по определению.

Княжичи расстелили на столе изрисованный от руки ватман, расставили по углам тарелки и бокалы, чтобы бумага не сворачивалась, и уже готовы были начать обсуждение, как Меншиков поднял ладонь, беря слово.

– Ко мне тут подходил господин Сергей Строганов, – произнес он. – Знаешь такого?

– М-м-м… – протянул Ермаков соображая. – Строгановы – промышленники, вечные противники Демидовых.

– Да, и до сих пор не могут пережить, что те князья, а они всего лишь уважаемые люди, – усмехнулся Меншиков. – Но не суть. Строганов полон решимости предъявить свои права на Корсакову.

– Предъявить права? – приподнял брови Ермаков. – У нас вроде уже перестали продавать девиц за связку шкурок, или я что-то пропустил?

– Теперь их продают за коммерческие тайны и гектары земли, ты же знаешь, – хмыкнул Меншиков. – Однако это не главное. Мне бы не хотелось, чтобы этот конфликт вылился в печальные и неконтролируемые последствия.

– С Мирным последствия могут быть в основном летальные, – вздохнул Ермаков. – А почему сам ему об этом не скажешь?

Меншиков помрачнел:

– Я-то скажу, – произнес он. – Но хотелось бы, чтобы и ты со своими ребятами не сплоховал. Строганов не искал особой поддержки, скорее, щупал почву, на кого можно опереться в конфликте, и кто бы ему мог рассказать что-то действительно ценное, что его скучная промышленная разведка не подслушала. Александр человек удачливый, но удача – дрянь коварная, может и отвернуться в самый опасный момент. Строгановы не просто так столько веков балансируют между всеми участниками политической арены. Там наследует не старший, а умный. И умный не будет играть в открытую с настолько сильным противником, сам понимаешь. Банальную дуэль исключать нельзя, но…

Ермаков недовольно цокнул.

Да, вряд ли наследник такой денежной империи решил скучно набить рожу простолюдину из-за невесты, которая ему не очень-то и нужна, по сути. Алексей бы не удивился, если бы узнал, что за этим душевным порывом стоит интересная многоходовочка, в которой Корсакова – всего лишь мелкая песчинка, деталь мозаики. Даже если суть этой многоходовочки сводится к тому, чтобы доказать кому-нибудь, что Строгановы всегда получают то, что хотят.

– К тому же речь не о деньгах и предприятиях, речь идет о его девушке, – продолжил Максим. – Я бы точно в руках себя удержать не смог, если бы подобное происходилоС Марией.

– Предрекаю феерическое завершение года, – мрачно пошутил Ермаков, заставив теперь уже Меншикова тяжело вздохнуть.

– И лучше бы он закончился свадьбой, чем похоронами, – согласился Максим.

Лондон, Великобритания, Анна Румянцева

Прием у третьего принца Британской короны затянулся. Анна без сил ввалилась в отведенные ей покои и, на ходу скидывая туфли, рухнула в кровать.

Сил не было даже на то, чтобы смыть макияж.

Эти чертовы чопорные англичане такие нудные! В какой-то момент девушке даже казалось, что от вежливой улыбки у нее начнет сводить мышцы. Особенно в момент, когда всякие неинтересные бароны пытались предложить ей «продолжить» знакомство после светского раута.

Фу.

Девушка выудила из крошечной сумки телефон, который она не могла взять в руки весь этот кошмарный вечер. Экран моргал входящими сообщениями, и Анна принялась жадно читать.

В домашнем чате на троих ее младшие сестра и брат взахлеб рассказывали, как они заново обустраивали дом. Как брат пробует решать «мужские» вопросы, как сестра учится вести домашнее хозяйство, как они грустят по Анне и очень ждут конца ее командировки.

Анна набрала ответное сообщение и провалилась в сон. Засыпала девушка с поистине счастливой улыбкой на губах. У ее семьи есть свой дом, и уже одно это стоит того, чтобы вставать на каблуки и натягивать милую улыбку каждый вечер.

А как только дыхание девушки стало ровным и глубоким, дверь в комнату прислуги распахнулась, и в тусклом свете прикроватных светильников по комнате прошел мужчина. Он на миг застыл у постели, где в весьма соблазнительном платье лежала красивая девушка.