Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 345 страниц)

– Ой, какая собачка! – восхищённо воскликнула красавица, опускаясь на колени и теребя пса за уши. – Риш, посмотри! Правда, хорошенькая?

– Гадость, – коротко описал свои впечатления от зверушки гаккар.

– Ну почему же? – обиделась Шиан. – Он милый! И такой тёплый...

Она сгребла Хиса в охапку, прижимаясь щекой к короткошёрстной шкуре. Ришиан сморщилась, но не стала упрекать сестру, снова переводя взгляд на улицу за окном и при этом высокомерно обращаясь ко мне:

– Зачем пришёл?

Вот те раз. Я похож на человека, чьи поступки не имеют причин? В чужих глазах, возможно, при взгляде на меня обычно и возникает такое впечатление, но не в наступившем же случае!

– Поговорить.

– Есть тема, да?

И ещё какая! Но пожалуй, не буду пересказывать, какое облегчение испытал, когда узнал от hevary Виалы, что её постоялицы живы-здоровы и по счастливому совпадению как раз находятся в доме. От сердца отлегло. В прямом смысле: пока не увидел бледное лицо Шиан, в груди неуклонно то набухал, то опадал комок, мешающий дышать.

– Есть.

Гаккар опёрся затылком о выступ стены в оконном проёме.

– Позволишь угадать, да?

– Если хочешь.

– Пришёл говорить о том маге, да?

– Именно о нём.

– А нечего говорить, – Ришиан посмотрела на меня мутными глазами.

– Разве?

– Ты выполнил свою часть сделки, я – свою. Что-то ещё осталось, да?

Я прислонился к стене у другой стороны оконной рамы.

– Мне нужны сведения, которые в силах дать только ты. Или твоя сестра, смотря кто из вас поделился противоядием со скорпом.

Верхняя губа гаккара насмешливо приподнялась, обнажая зубы в гримасе, меньше всего похожей на улыбку.

– Хитрый, да? Заморочил маленькой голову так, что она готова была умереть, а теперь ещё и недоволен? Пришёл требовать большего, да?

Пристыдила. С полным правом, к тому же обошлась мягче, чем могла бы.

– А если и так? Тебя никто не просил атаковать мага, верно? Но ты набросилась на него и почти убила, а мне он нужен был живым. Жизнь за жизнь – равный обмен, не находишь?

Ришиан издала звук, похожий на смешок, но в исполнении змеи:

– Так вот почему ты вступился за сестрёнку... Всё, как я и говорила, Шиан. Слышишь? Он сам признался.

Близняшка оторвалась от тисканья Хиса и с очень серьёзным и спокойным видом возразила:

– Он не скрывал. Не просил меня. Я сама решила.

– Решила сглупить, – дополнил гаккар. – Ладно, всё закончилось.

– И хотелось бы узнать, чем, – поспешил я напомнить о своих нуждах.

– Неужели ты думал, я позволю сестре совершить безумство?

Не отвечаю. Кто может похвастаться знанием тёмных путей чужих душ? Уж точно, не я: и собственной хватает, чтобы лезть куда-то ещё и искать на свою... В общем, искать приключений.

– Я сама всё сделала.

– Не буду спрашивать, как: понимаю, удовольствия это тебе не доставило и не могло доставить... Но что произошло потом?

– Потом? – Ришиан потянулась, выпрямляя спину. – Потом он проснулся.

– И?

Блеклые глаза оценили мой настырный интерес, как недостойный, и гаккар сделал паузу длиннее, чем намеревался, перед тем, как продолжить рассказ.

– И ничего. Не сказал ни слова. Даже не пошевелился.

Потому что увидел тебя, разумеется. И предпочёл не злить убийцу, тем более, не имея достаточного запаса Силы.

– А потом?

– Потом мы ушли.

– Вы были у мага вдвоём?

Ришиан снисходительно улыбнулась:

– Я не оставляю сестру одну надолго.

Пояснений мне уже не требовалось. Конечно, не оставляет. Потому что, вернувшись, может не застать ту живой.

– Он последовал за вами?

– Не знаю. Его воля. Последовал, не последовал... это больше не важно.

– Очень даже важно! Он мог выследить вас и решить уничтожить. Ты наверняка не боишься смерти, а твоя сестра? Её жизнь тебя не заботит?

Красавица поднялась с пола, подошла к гаккару, обняла за широкие прямые плечи и замерла, трогательно зарыв нос в невесомые пряди прозрачных волос. Ришиан на протяжении вдоха нежилась в объятиях сестры, смежив веки, потом бесцветные, но пронзительные глаза снова взглянули на меня:

– Всё больше не важно.

Или мне померещилось, или в этом доме тоже повеяло скорбью, схожей с дыханием «Перевала»?

– Можешь сказать прямо, в чём дело?

– Тебе нужно знать, да? Зачем? Хочешь помочь или...

Хочу убедиться, что не виноват в чужих бедах. Да, именно так. Хватит парня, погибшего из-за моего желания подленько отомстить игровым заведениям. Хватит стражников, убитых, чтобы я мог спастись. Хватит Майса, моими стараниями потерявшего вместе с рукой смысл жизни. Если сейчас выяснится, что и близняшек чем-то обидел именно я, впору начинать замаливать грехи перед алтарями всех богов. По очереди.

– Скажешь?

Ришиан повернула голову к сестре:

– Если он придёт убивать нас, лучше пусть делает это поскорее. Потому что нам некуда идти и нет возможности жить.

– Так не бывает.

Возражаю, и сам понимаю тщетность и нелепость собственных слов. Гаккар придерживается того же мнения, но всё же пускается в объяснения:

– Мы служили в «Перевале». Мы получали жалованье. Мы были защищены от напастей. Моя сестра была защищена. Она красивая, да? Красивая, ты тоже когда увидел её, захотел прикоснуться или...

Да, захотел. Чтобы убедиться: передо мной не видение, а человек из плоти и крови. Но желать Шиан, как женщину... Для меня это равносильно покушению на прекрасную древнюю статую или иной шедевр, вышедший из-под руки знаменитого мастера. Любоваться? Не откажусь. Но взять и разбить... Не так воспитан.

– Многие мужчины хотели её. С юности. Мы всё время бежали прочь, пока... Не встретили здешнего хозяина. Он предложил нам кров и защиту. Целых три года мы жили спокойно, пока... Но появился ты.

Знакомая песенка начинается. Опять я – причина всех несчастий.

– Вчера heve Майс позвал нас и сказал, что больше не может держать у себя на службе. Заплатил жалованье за месяц вперёд и попрощался. Когда закончится плата за дом, нам придётся уйти. Я могу подолгу обходиться без тепла и еды, но Шиан не может. Потому лучше, если нас придут убивать сейчас, пока мы сильны и счастливы вместе.

Действительно, умирать в одиночку от истощения гораздо омерзительнее, чем быть убитым в яростной схватке рядом с дорогим тебе человеком. Но не рано ли начались разговоры о смерти?

– Разве вы не сможете найти новую службу? Шиан возьмут в любое место, где мужчины восхищаются женской красотой, а ты...

Гаккар приписал моим словам один-единственный смысл:

– Дом свиданий? Да, сестрёнку примут там с радостью. Но я не смогу жить, зная, что она каждый день будет отдавать своё тело кому-то для забавы!

– Наймись куда-нибудь сама. Уверен, от гаккара не откажутся ни в покойной управе, ни...

Глаза Ришиан яростно сверкнули:

– Тогда придётся убивать. Ты желаешь мне такой судьбы? Желаешь, чтобы я была убийцей?

– Ты рождена убийцей. Признаешь или нет, но ты создана для того, чтобы нести смерть.

– А меня спросили, хочу ли я этого?

Она выдохнула горечь вопроса мне в лицо, подавшись вперёд, и Шиан мягко потянула её за плечи обратно, прижимая к своей груди:

– Успокойся, Риш... Никто не прикажет тебе убивать. Никогда. Обещаю, я буду делать всё, что потребуется, всё, чтобы ты не вспоминала о тех детях.

– Детях?

Гаккар выгнул спину мучительной дугой, стараясь не разрушать объятий сестры.

– Да, детях... Их было много. Десяток или два, я не считала. Мне некогда было считать. Мне было запрещено думать о чём-либо, кроме того, что они – мои враги. Маги. А маг должен быть только мёртвым.

– Тебя заставляли убивать детей?

Ришиан усмехнулась:

– А где прикажешь брать взрослых? Они сильны и прячутся за стенами заклинаний и охранниками, а гаккара нужно учить. Не слишком долго, но всё же нужно.

Верно. Можно сколько угодно рассказывать и показывать, как действовать, но пока не предоставишь ученику возможность применить знания на практике, урок не будет усвоен. Значит, дети? Вряд ли для обучения гаккара воровали наследников из родов одарённых, скорее, разыскивали незаконных отпрысков, которых маги щедро оставляют после себя, полагая, что смешанная кровь не имеет первородной силы. Чаще всего так и происходит: дитя одарённого и неодаренного неспособно владеть магией. Но что, если встретятся одарённый и полуодарённый? Половинка того, половинка сего – почему они не могут сложиться в единое целое? Конечно, таких «диких» магов на свете немного. Потому, что мало кто из них выживает в младенчестве, и потому, что в обучение их берут неохотно, а простой люд не слишком дружелюбно встречает носителей дара. Забивает камнями, к примеру. А уж если представится случай продать неугодного ребёнка с выгодой для себя... Откуда неизвестный наставник брал для своих уроков материал, понятно. Но с какой целью всё это вообще было затеяно?

Гаккар с рождения испытывает ненависть к магам – так говорит труд heve Лотиса. Но то ли в расчёты Заклинателя, творящего смертоносное чудовище, вкралась ошибка, то ли изначально дурные чувства не присущи ни одному существу на свете. Во второе хочется верить всей душой, но вернее первое: если в материнской утробе росли вместе два ребёнка, они не могли испытывать ненависть, каждое мгновение чувствуя тепло не только матери, но и друг друга. Потому и потребовалось натаскивание на дичь... Мерзко. Не могу не признать: действенно. Но мерзко. Хотя я и сам вряд ли нашёл бы другой способ пробудить чувство, по небрежности Заклинателя уснувшее мёртвым сном. Или же... Нет. Я бы попросту не допустил подобной небрежности. Теперь не допустил. Но тот «я»... О, тот мог сотворить много страшных ошибок, потому что не понимал истинной цены принятых и осуществлённых решений. Не хотел и не умел задумываться над последствиями неверных шагов, пока сам не стал такой же случайной «ошибкой». Пока не...

Появление нового действующего лица в нашем грустном представлении мы почувствовали одновременно: гаккар взвился с подоконника, закрывая собой Шиан, а я загнал обратно стон, вызванный болью от шевельнувшейся в груди печати – вот уж кто по тревоге просыпается совершенно самостоятельно и норовит сделать это в самый неподходящий момент!

Закрытая дверь вздрогнула, но не так, как если бы, вися на петлях, просто была кем-то потревожена, а словно приобрела несвойственную ранее мягкость, почти текучесть. По древесным узорам прошла вполне различимая глазом волна. От нижнего края двери до верхнего. Замерла. Вздохнула, откатываясь назад. И дверные доски осыпались на порог буро-жёлтой трухой, в которую немедленно ступили слегка изношенные, но вполне крепкие сапоги пришлеца, которого, признаюсь, я желал увидеть, но совсем в другом месте и совсем по другому поводу.

Нить пятнадцатая.

Бремя решений

Норовит лечь на плечи...

Принять плащ? Скинуть?

Заклятый враг моей юности, Валлор послужил одной из причин, породивших цепочку произошедших со мной несчастий. Заметьте, говорю: «одной из», и вовсе не самой главной. Главная причина – моя самоуверенность, и сие качество за прошедшие годы было изрядно мной растеряно, сменившись холодным расчётом на каждый случай. Конечно, разобраться во всех «за» и «против» и выбрать правильный путь удаётся не всегда, но я стараюсь. Чтобы не попадать впросак хотя бы там, где имеются очевидные и не представляющие опасности решения.

Всё тот же замшевый костюм с двойной шерстяной подкладкой, в котором я видел Валлора последний раз. Плащ небрежно расстегнут, капюшон скинут на спину, открывая ёжик чёрных, как смоль, волос. Если у Галчонка шевелюра сразу наводит на мысль о перьях, торчащих в разные стороны, то у моего знакомца каждый волосок не блестит, а кажется, поглощает падающий на него свет, из-за чего Вэл вечно выглядит мрачным и таинственным, на радость впечатлительным юным особам женского пола. Даже сейчас, будучи отлучённым и крайне редко прилюдно вспоминая о заклинательском искусстве.

Глубокие синие глаза как нашли меня, так уже и не спускали взгляда с моей персоны. Согласно правилам выживания, в группе знакомых или незнакомых врагов необходимо скорейшим образом определить самого опасного противника и уделять ему большее внимание, нежели прочим. Если допустить, что Валлор следует упомянутым правилам, лестно сознавать свою «опасность». Правда, она скорее надуманная, а не реальная. И всё же, кто сказал, что на остальных можно вовсе не обращать внимания? Да, гаккар не сможет достойно противостоять Заклинателю. Но вполне способен попытаться атаковать и доставить некоторое беспокойство. Почему же...

– Наносишь визит вежливости?

– Возможно. А что привело сюда тебя?

Валлор поправил:

– Не «что», а «кто». Один маг, обеспокоенный появлением и неограниченной свободой перемещения существа, именуемого гаккар. Этот самый маг обратился с донесением в Анклав, а тамошние мудрецы не нашли ничего лучшего, как пожаловаться Заклинателям: наше же детище, в конце концов. Совет рассмотрел жалобу и направил меня для ознакомления с делом, принятия и осуществления решения.

– Ты пришёл, как отлучённый?

Согласный кивок:

– Разумеется. Заклинатели, не изгнанные из семьи, чтут закон и исполняют принятые обязательства. Сотворить гаккара мог только отщепенец, потому естественно предоставить исправление ошибки такому же отщепенцу.

Вообще-то, Валлор лукавит. Его отлучение было добровольным, а потому не привело к озлоблению и потере разума, чем и воспользовался Совет, включив моего знакомца в ряды своих тайных лазутчиков, скитающихся по городам и весям и докладывающих о нравах и настроениях граждан Империи полнее и достовернее, чем это делают службы, подчинённые императору лично.

– Уверен, что ошибка нуждается в исправлении?

– Подумай сам. Первое. Имеется существо, запрещённое к появлению и существованию. Второе. Означенное существо напало на представителя магического сословия, нанеся тому ущерб, едва не ставший причиной гибели. Третье. Судя по полученным свидетельствам, существо не подчиняется управителю или вовсе не имеет такового, а посему представляет собой угрозу для любого одарённого, рядом с которым окажется. Перечисленного вполне достаточно для...

– Ты пришёл убивать, – коротко закончила витиеватую мысль Валлора Ришиан.

Тот не посчитал нужным спорить:

– Меня наделили необходимыми полномочиями.

– Так не медли! Попрошу только об одном: не причиняй боли моей сестре. Я знаю, ты можешь сделать это быстро, так, что она не почувствует... Сделай. Прошу тебя.

Дурацкий поворот событий. И всё из-за одного дурака, который только и может стоять и хлопать ресницами и ушами, глядя, как вокруг него легко ложатся на чаши весов жизни и смерти. Может, хватит?

– Никто никого убивать не будет. Не сегодня. Возможно, никогда.

Валлор вопросительно приподнял бровь:

– Ты предложишь другое решение проблемы?

Вот в чём кроется главная ошибка: всё и всюду считать недостойным права на существование. Я тоже каждый день своей жизни больше сталкиваюсь с трудностями, а не с приятными сюрпризами, но в отличие от многих других бывших и настоящих знакомых, не заявляю: «Уничтожить!», а предлагаю: «Рассмотрим варианты».

– Вообще не вижу проблемы.

– Вот как?

– Вина этой женщины состоит только в том, что она появилась на свет. Но при этом ни её желания, ни мнения никто не спрашивал.

– Она напала на мага, – мягко напомнил Заклинатель.

– После того, как маг явил собой угрозу для человека, в свиту которого она входила.

– Ты можешь это утверждать? – Заинтересованно сузились голубые глаза. – На каком основании?

– Всё происходило на моих глазах.

– Оу! – протянул Валлор. – Значит, по-твоему, гаккар действовал исключительно для защиты хозяина?

– Да.

– Хорошо, второй пункт обвинений снимается. Но первый и третий остаются.

– Она не просила её создавать.

– Охотно допускаю. Но она могла избрать другой путь. Если не желаешь жить чудовищем, всегда остаётся выход. В небытие.

Друг детства прав, как всегда. Не хочешь страдать, покончи со своими страданиями сам. Но это возможно далеко не в каждом случае. У меня, например, подобной возможности не было. И у Риш – тоже.

– Она была бы рада умереть. Но не могла принять на себя грех смерти своей единоутробной сестры.

– Осталась ради сестры? Любопытно.

– Тот, кто творил гаккара, не обратил внимания, что вместо одного зародыша воздействует сразу на двух, коверкая жизнь и одному, и другому ребёнку.

– Так их ещё и двое? – Изумился Валлор, а эхо потока, отправленного им в сторону Шиан для получения подтверждения услышанному, ноющей болью отозвалось в изгибах печати, настороженно шевелящейся в моей груди.

– Теперь понимаешь?

Заклинатель засунул большие пальцы под опоясывающий бёдра ремень и качнулся с пяток на носки.

– Пожалуй, с первым пунктом я тоже не буду торопиться. Но остаётся пункт третий, – синева глаз снова внимательно смотрит на меня.

– Забудь.

– Невозможно.

– Разве он так важен?

– Более чем.

– Глупость.

– Традиция, доказавшая свою состоятельность.

– Насилие.

– Помощь.

– Не вижу надобности.

– Ты просто не способен её увидеть.

– Не способен?

Валлор сощурил глаза, от чего их внешние уголки стали казаться не просто опущенными, а совсем сползли вниз.

– Конечно. Ты слишком рано... перестал быть.

Ага, значит, всё упирается в моё происхождение. Да, я не добрался до заклинательского совершеннолетия, но почему это должно мне мешать понимать простые вещи? Ришиан не нужен управитель: сама прекрасно справляется с чувствами и мыслями, потому что смысл жизни для неё состоит не в истреблении людей, наделённых даром, а в защите и опеке сестры-близнеца – самого близкого существа, какое только может быть. Управители требовались во времена войн, для указания беспрекословно подчиняющимся убийцам цели. Надо ли говорить, что эту задачу исполняли Заклинатели, поскольку им гаккар ничего не может противопоставить из своего арсенала? Покорность и послушание – вот добродетели, угодные Валлору от женщины, вся вина которой состоит только в появлении на свет. И единственное, что может спасти Ришиан от гибели.

– Слишком рано? Да, наверное. Хочешь сказать, поэтому я не способен отличить необходимость от опасливой чрезмерности?

– Ты должен понимать: она нуждается в присмотре.

– Присмотр и полное подчинение – не одно и то же.

– Не одно. Но только управитель вправе сделать выбор.

– Неужели? У тебя уже есть кто-то на примете?

Заклинатель задумчиво опустил взгляд.

– Пожалуй. И насколько могу судить, он будет справедливым. Хотя жёстким и требовательным – тоже.

– Ей не нужны надсмотрщики.

– Но может быть, необходим наставник?

– Она справится сама.

– Я так не думаю, – медленно и отчётливо проговаривая каждое слово, заключил Валлор. – К тому же, если гаккар не получает управителя, единственное, что остаётся...

– Нет.

В синих глазах мелькнуло досадливое удивление:

– Почему? Другого выхода не нашлось. Поэтому...

– Даже не пытайся.

– Запрещаешь?

– Прошу.

– У тебя нет права голоса.

– И всё же. Если отказываешься выполнять просьбу, я...

– Ты?

– Я просто не позволю.

Валлор закинул голову назад, весело переглянувшись с потолком.

– Ты серьёзно?

– Я разбужу печать.

– Её сил не хватит, чтобы справиться со мной.

– А мне и не нужно справляться. Мне нужно всего лишь не пропустить.

– Надеешься справиться?

– Справлюсь, не сомневайся.

Насмешливое движение бровями:

– К тебе вернулась самоуверенность?

– Нет. Я уверен. Просто уверен.

– В себе? Слишком шаткий фундамент.

– Не только. Есть ещё...

Рычание, раздавшееся из угла комнаты, где под стулом прятался Хис, прокатилось по стенам дома настоящей дрожью. Стёкла окон звякнули почти испуганно, словно хотели убежать подальше от надвигающейся бури, да рамы не пустили. Валлор мгновенно развернулся в сторону новой угрозы, а я с опозданием вспомнил, что не могу приказывать зверушке, стало быть, если она пожелает разорвать Заклинателя на клочки, мне останется только смотреть на кровавую бойню. Аглис подери! Действительно, самоуверен донельзя. По-прежнему. И как быть? Хис почувствовал опасность? Теперь не угомонится, пока не устранит её источник. Молиться о ниспослании покоя? Это идея. Но только кому?

Вечный и Нетленный, я не хотел! Вернее, хотел, но... Вовремя не одумался. Прости своё неразумное дитя и помоги не доводить начатое до греховного окончания. Я больше не могу ясно слышать тебя, но ведь ты по-прежнему способен проникать в каждое моё чувство! Загляни в душу, некогда бывшую ничтожной частью тебя, загляни и убедись в её слабости... Я знаю, тебе милы сражения, особенно между Заклинателями, но разве этот поединок будет равным? Прошу, покинь помыслы детей своих! Битва состоится. Когда-нибудь. Только не сегодня. Не сейчас...

Рык умолк, но Хис выбрался из-под стула и доковылял до моих ног. Я присел на корточки, хватаясь пальцами за складки шкуры на загривке. Так и есть, ещё рычит, внутри. Можно перевести дыхание? Наверное. Но расслабляться рано.

– Это то, о чём я думаю? – осторожно спросил Валлор.

Я помедлил и, стараясь скрыть внезапно нахлынувшее смущение, ответил:

– Да.

– Как странно... – он всмотрелся в пса, никак не желающего успокаиваться от моей ласки. – Кто бы мог предположить? Но тебе удалось. Браво!

– Всё не совсем так, как кажется! Понимаешь, это скорее договорённость, чем...

– Обстоятельства имеют значение только для участников сделки. Для всех прочих довольно видеть и знать: ты одержал победу.

Победу ли? Она только сильнее ограничила свободу моих поступков. Казалось бы, ожидался обратный эффект, а на деле вокруг воздвиглись кольца новых крепостных стен. Конечно, они прежде всего призваны защищать меня, но и я не волен ими пренебрегать.

– Вэл, я не собирался...

– Воспользоваться его услугами? – Заклинатель качнул головой. – Конечно, нет. Ты пожалел о своём страхе раньше, чем отпустил его на волю.

Верно. Но я сам с трудом разобрался в собственных ощущениях, откуда же... Прочитал, гад?

– Какого...

– Извини.

А улыбается так ехидно, что не остаётся ни малейших сомнений: читал каждое моё чувство. С одной стороны, понимаю: уклоняться от струй Потока, значит, тратить силы на бессмысленные, но трудоёмкие действия. Но с другой... Мог бы сделать над собой усилие и не подглядывать в чужую душу! Ненавижу быть открытой книгой. Но увы, изменить положение не могу, потому придётся смириться с тем, что Валлор, ухмыляющийся у останков двери, раньше меня узнаёт о переменах в моём настроении. И всё же... Гад, он и есть гад.

– Что ж, вопросы по третьему пункту, как мне думается, тоже прояснены.

Кажется, я упустил из рук нить беседы.

– Прояснены? Значит ли это...

Заклинатель подтвердил мои опасения:

– Проблема управителя решена.

– Нет. Только не говори...

Он не промолвил и слова. Только синие глаза лучисто улыбнулись.

– Я не могу!

– Боюсь, доказать свою «немощность» тебе уже не удастся.

– Но всё равно: правила требуют...

Валлор строго сдвинул брови:

– Правила запрещают создание гаккаров, но один из них всё же ходит по земле. Правила предписывают назначение управителем того, кто способен договариваться с Хаосом, а я вижу рядом с тобой Зверя. Нарушение там, нарушение здесь... Глоток воды, глоток вина, и в чаше плещется напиток, вполне пригодный к употреблению.

Понимаю, он рад: спихнул на меня все трудности и может быть свободен. А мне что прикажете делать? К тому же... Я теперь тоже должен приказывать. Хоть иногда, чтобы не терять вес.

– Вэл...

– Да?

– Это всё хорошо и удобно, но... Тебя больше ничего не тревожит?

– Тревожит, – признается Заклинатель. – Личность того безумца, что нарушил правила. Очень хотелось бы знать её черты.

– Так спроси!

Чуть виноватая, но больше предвкушающая удовольствие улыбка:

– Думаю, спрашивать уместнее тебе.

Да, верно. Если уж я назначен управителем... Правда, что значит «назначен»? Разбирательства между двумя бывшими врагами-друзьями, перескакивающих от шуток к угрозам и обратно – разве их достаточно для исполнения ритуала?

– Риш, – поворачиваюсь к гаккару. – Ты не могла бы...

Блеклые глаза смотрят сквозь меня.

– Ты теперь мой хозяин, да?

– Можно и так сказать, но я бы...

– Я должна подчиняться, да?

– Всё не совсем ...

– И если ослушаюсь, ты отдашь меня своему псу, да?

Уф-ф-ф... Женщины почему-то обожают подобные игры: сначала доводят мужчин до белого каления, а потом милостиво уступают, намекая на неизбежность следующего сражения. Ришиан тоже принадлежит к женскому полу, и её повадки если и претерпели изменения, то крохотные, почти незаметные. Хочет вынудить меня сдаться? Проверяет на прочность? Глупая. Ей кажется, что ситуация позволяет выйти победительницей, хоть на короткое время? Как бы не так! Неужели она ещё не осознала? Малейший шаг в сторону от угодного Валлору направления, и спустя вдох мир забудет о существовании близнецов. Я могу колебаться. Заклинатель, посланный для устранения угрозы, не испытывает сомнений. Да, он рассмотрит все возможные варианты и выберет наиболее выгодный, но если планы нарушатся, ничто не помешает вернуться к первоначальному решению.

– Вот что, Риш. Слушай внимательно, потому что повторять не буду. У тебя нет выбора. Больше нет. До момента, как меня назначили твоим управителем, ты могла умереть по собственной воле, теперь же твоё сопротивление будет считаться ослушанием, и смерть – наказанием, а не свободным желанием.

– В твоих глазах! – Прошипел гаккар.

– Да, в моих. Но они единственные будут взирать на будущее, места в котором ты хочешь себя лишить. Отказываешься подчиняться? Хорошо. Мне начинать придумывать подходящую кару? Воображение у меня, конечно, не слишком богатое, но ради такого случая сподоблюсь. И начать могу вовсе не с тебя, а...

– Шиан не принадлежит тебе!

– Верно. Но позволь напомнить: она не принадлежит ни мне, ни кому-то ещё по очень простой, хоть и печальной причине. Твоя сестра живёт на этом свете взаймы. Благодаря тебе. Её жизнь в книге судеб записана между строками твоей. Шиан не должна была прийти в мир. Она нежеланная гостья, и её уход не вызовет никаких изменений.

Злобное, даже не шипение, а хрип или стрекот. Хочет броситься на меня и растерзать? Опоздала: я заблаговременно обзавёлся защитой и поддержкой. Оконченная партия игры осталась за мной. Не может признать поражение? Её трудность.

– Итак? Ты ответишь на вопросы?

Узкие губы кривятся, беззвучно шепча проклятия, но голова утвердительно, хоть и немного судорожно, кивает.

– Тот, кто наставлял тебя. Что ты о нём помнишь?

– Он нечасто приходил. Оставлял нас на попечении слуги, а тот не больно-то разговаривал, и мы никогда не знали, когда учителя ждать снова. А потом оба неожиданно ушли и больше не появлялись. Он старый. Наверное... – неуверенно добавила Риш. – Тогда он казался нам старым. Тёмноволосый. Кожа тёмная, как земля. Глаза – синие стёклышки: в них можно было видеть своё отражение, но больше ничего... Он всё время дрожал. Трясся, как в лихорадке. Но его движения всё равно оставались точными. На лбу вечно выступали капельки пота... Мутные и пахучие. Ещё у него вокруг правого запястья был обмотан шнурок, на котором болталась бляшка: я хорошо её запомнила, потому что когда он меня ругал, всё время размахивал руками перед моим лицом... Тёмный камень с вырезанной картинкой. Такая маленькая, но различимая до последней чёрточки.

– И что на ней изображено? – Спросили хором я и Валлор.

Гаккар немного удивился нашему оживлению, но ответил:

– Горный склон, превращающийся в волну.

Два взгляда напряжённо коснулись друг друга и снова воткнулись в лицо Риш.

– Гора? – Переспросил Заклинатель.

– Волна? – Уточнил я.

Ришиан смотрела на нас не на шутку испуганно, чем в любое другое время здорово бы повеселила: угрозы пропустила мимо ушей, а самый обыкновенный азарт приняла с опаской. Впрочем, в дальнейших пояснениях мы не нуждались, равно как и в чужом мнении:

– Дурной знак.

– Согласен.

– Надо обсудить.

– Разумеется.

– Здесь поблизости я вроде видел тихий трактир...

– Эй, heve! Это всё, что вы хотели услышать, да? А что дальше?

Я непонимающе взглянул на гаккара:

– Дальше?

– Да, именно дальше! Если ты теперь мой хозяин, должен заботиться обо мне, да?

Вот. Этого я и боялся. Попытка настоять на своём провалилась, и женщина начала атаку с тыла. А возразить-то нечего.

– Должен.

– Тогда, если ты такой сильный и могущественный, вылечи мою сестру!

Она слушала в детстве много сказок? Странно: вроде некому было быть рассказчиком.

– Всё не так просто.

– Правда? – Ришиан ехидно округлила глаза. – Но хозяин потому и называется хозяином, что может...

Честное слово, надо было позволить её прикончить. Тогда удалось бы избежать заслуженных насмешек и справедливых обвинений.

Валлор смерил гаккара недовольным взглядом и позвал:

– Лаймисс, зайди к нам!

Она стояла за порогом, совсем рядом с дверью, но осторожно дотронулась до печати в моей груди своим сознанием только теперь, отвечая на зов брата.

Та самая танцовщица у фонтана, только одетая скромнее и незаметнее, да к тому же закутанная в плащ. Чёрные волосы заплетены в косы и уложены вокруг головы под капюшоном с меховой оторочкой. Карие, вишнёвого отлива глаза смотрят предельно внимательно, словно их обладательница боится пропустить малейшее слово и движение. Смуглая кожа щёк разрумянена морозцем. Занятно... Она не пользовалась своими умениями? Наверное, в угоду Валлору, по долгу службы не торопящемуся открывать свою принадлежность к Заклинателям.

– Не заскучала? – Ласково спросил мой друг. Ну да, она же его родственница, дальняя и младшая, что подразумевает вольную или невольную опеку.

– Напротив, всё было очень познавательно.

Голос глубокий, богатый интонациями, хоть и резковатый. В самом деле, талантливая девочка.

– Хочу предложить тебе попрактиковаться в изменении тканей.

– Не откажусь. Что именно нужно сделать?

– Посмотри эту женщину, – Валлор указал на робко дожидавшуюся своей участи Шиан. – Она – недоделанный гаккар.

– Такое возможно? – Вспыхнули звёздочками интереса глаза Лаймисс.

– Как видишь. Но ей трудновато жить, насколько я понимаю.

Заклинательница быстрым шагом пересекла комнату, приблизила своё лицо к лицу сестрёнки гаккара, едва не соприкасаясь носами, потом отстранилась и доложила:

– Да, трудновато. Вторая пара желез ленится работать, но и первая не напрягается. Она не способна быть полноценным гаккаром.

– Это и мне понятно. Но я, как ты помнишь, не силён в целительстве, потому хочу спросить у тебя: возможно что-то поправить?

Лаймисс задумчиво нахмурилась, размышляя:

– Поправить... Вывести железы на один уровень отдачи? Надо бы посмотреть протоки поподробнее...

Правая рука Заклинательницы стремительно вылетела из складок плаща и вцепилась в горло Шиан. Гаккар сделал было неуверенный шаг к сестре, но наткнулся на подставленное мной плечо. Левое. Боль снова напомнила о себе, пришлось давить стон стиснутыми зубами.