Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 156 (всего у книги 345 страниц)

Я бы, наверное, не понял, чего от меня хотят, но друид оказался куда сообразительнее, хоть и тормозил с ответом секунд пятнадцать.

– Нет цены.

– Как это нет? Должна быть.

Мужик с цветком на голове снова задумался, явственно скрипя мозгами. Видимо, копался в местной базе данных, невидимой для всех остальных. Впрочем, проведенные изыскания результат не изменили:

– Нет цены.

Он еще немного помолчал и добавил:

– Не продается.

Для меня в таком ответе ничего удивительного не было, а вот лохматый изумленно расширил глаза.

– Совсем-совсем?

– Не продается.

Интересно, а на что он рассчитывал? Мог бы догадаться, что, пока выкупать некому, сумму выкупа определять не станут.

– Все продается и покупается. Кроме любви моей ласточки, конечно! Только бы продавец нашелся… Не знаешь такого на примете, клен ты мой опавший? А то покупатель – в наличии.

Думает, что друид на это клюнет? Уж слишком примитивная наживка. И даже если остроносая по знаку парня призывно звякнет связкой каких-то жетонов, неужели этого хватит, чтобы…

– И бакшиш хороший прилагается.

Нельзя сказать, что его глаза загорелись: два мутных кругляша вряд ли могли выражать какие-то сильные эмоции. Зато толстые пальцы рефлекторно сплелись и расплелись.

Смелость города берет. Наглость – второе счастье. А может, в рассказах парня было куда больше правды, чем я могу себе представить, и космические садовники в самом деле те еще варвары, во главу угла ставящие наживу. Только и исключительно.

– Ну так как? Сторгуемся?

Хотя вполне заманчиво эта местная валюта звякает. Звонко и многообещающе.

– Другого предложения может и не поступить.

Комично все это выглядит. Недавний пленник, все еще не нацепивший на себя полосатое пончо, а помахивающий им в воздухе, и тюремщик, взвешивающий в уме плюсы и минусы предложенной сделки. Покупатель и продавец. Как мало, оказывается, бывает нужно, чтобы сменить роли. Всего одно мгновение.

– Дюжина гиней. И шиллинг сверху.

Женщина снова скривилась, но отсчитала затребованную сумму. Жетоны растворились где-то в стебельках друидовского мундира, и решетка моей камеры тоже пошла вниз, легко скользя прутьями по мокрой коже.

Бам-с.

А это я выпал наружу. Не целиком, конечно, примерно по пояс.

С уровня пола остроносая смотрелась еще грознее, особенно когда заявила:

– Я его на себе не потащу.

– Ну как можно, ласточка моя? У меня и в мыслях не было!

Меня подхватили под мышки и поставили на ноги. Черт, а сидеть было гораздо удобнее… Лежать – тем более.

– Вот, возьми!

О, со мной даже поделились последней рубашкой?

– Да не тискай его, не девица же! Накинь, и все.

Что там требуют хорошие манеры? А, спросить в ответ:

– А тебе это не нужно?

– Нужно. Все ему нужно, – проворчала женщина, высвобождаясь из складок своего пончо и швыряя цветастый ковер Васе. – Пользуешься моей безграничной добротой на всю катушку.

– Ласточка моя, я, как всегда, перед тобой в неоплатном…

– И неоплаченном. Да держи ты его крепче!

Больно, кстати. Так ребра сжал, что аж хрустнули.

Ненавижу это состояние, когда голова ясная-ясная, а ноги ватные. И картинки перед глазами – красочные, контрастные, кажется, что можешь разглядеть каждую крохотную деталь.

Вот коридор, по которому мы идем. Он похож на корзинку. Длинную и вытянутую, без донышка. Потому что плетеный. В смысле, сплетенный из тысяч прутьев. Они и внизу, и над головой, и слева, и справа. А еще сквозь них что-то просвечивает. Или правильнее будет сказать – темнеет? И с каждым шагом мне становится все холоднее, словно откуда-то настойчиво тянет сквозняком.

Надо же, у корзины все-таки обнаруживается дно. Металлическое, во вмятинах и пятнах, изборожденное швами. Оно разъезжается в стороны створками и пропускает нас… внутрь. Во что-то тесное, загроможденное странной утварью и монотонно гудящее. Как пчела жужжит. Или две.

– Пердуперждение! Пердуперждение! – Истошный крик раздается сразу со всех сторон, вызывая в ушах колокольный звон. – Примитивная форма жизни!

– Эта рухлядь все еще работает? Вот уж не ожидала… Да хватит уже!

Женщина бьет ногой по стене, и громкоговоритель затыкается. Зато начинается обмен репликами:

– Стартуем через минуту.

– Сразу в прыжок?

– Предлагаешь подождать, пока тот кактус сообразит, что бакшиш можно было получить и побольше?

– Ты как всегда права, ласточка моя!

– А если права, не мельтеши. И второго клоуна придержи, чтобы под ногами не путался. Или лучше положи, он явно твоим объятиям пол предпочитает.

Это точно. На полу хорошо. Жестко и холодно, но устойчиво. Правда, он гудит все сильнее и сильнее, да еще дрожит, и мой пульс охотно вторит этому ритму.

А потом стихает все, разом. Останавливается. Я чувствую, что делаю вдох, но почему-то никак не могу его закончить. Воздух замирает где-то на подступах к легким, в глазах начинает темнеть, и последнее, что долетает до моего сознания, проваливающегося в беспросветный колодец, это возмущенный возглас остроносой:

– Ну не настолько же примитивная?!

Локация: Третья линия обороны

Юрисдикция: домен совместного доступа

Объект: межорбитальное базовое соединение

Сигнал вызова, как и положено, пришел не вовремя: зал высочайших аудиенций – далеко не лучшее место для личных переговоров. Хотя бы потому, что все входящие и исходящие импульсы фиксируются, невзирая на ранги собеседников, и при крайней необходимости могут быть расшифрованы с высокой степенью достоверности.

Выйти вон и уединиться стало бы лучшим решением возникшей проблемы, но, к сожалению, Айдена ожидала встреча, которую он не назначал, не испрашивал и, соответственно, не мог проигнорировать. И все же, промолчать… Нет, совершенно невозможно! Оставалось только скрестить пальцы на удачу и молиться, чтобы операторы наблюдения не заинтересовались сеансом связи, проходящим в нарушение нескольких параграфов внутреннего регламента.

– Поручение выполнено, милорд.

На этом, кстати, можно было бы и закончить: главная цель достигнута, а детали разумнее приберечь для беседы в более комфортных условиях. Стандартная формулировка содержала в себе всю необходимую информацию, и в другое время лорд Кер-Кален принял бы ее без каких-либо оговорок, но сейчас многократно слышанная прежде фраза казалась слишком скупой и настоятельно требовала уточнений. Даже учитывая риск взыскания за превышение полномочий.

– Состояние объекта?

На том конце линии возникла пауза. И судя по отсутствию шумов, вовсе не вынужденная.

– Сенсорная кома.

Не совсем то, что хотел бы услышать Айден, но, с другой стороны, вполне естественное развитие событий. Для поручителя. А вот исполнитель, как выяснилось мгновением позже, имел на сей счет другое мнение:

– Это было нечестно.

Любой лорд, получив подобный упрек, попросту оборвал бы связь. В качестве первичного метода воздействия на подчиненного, позволившего себе лишнее. Далее провинившегося ожидали бы наказания разной степени суровости, в зависимости от сиюминутного настроения оскорбленной стороны.

Неискушенному наблюдателю могло бы показаться, что это ерунда, не стоящая внимания, но табель о рангах, положениям которой Айден следовал всю свою жизнь, утверждала обратное. Действия командира не обсуждаются, и если подлежат оценке, то лишь вышестоящими начальниками и только в части полученного результата, но никак не промежуточных шагов к его достижению.

Выданной вводной было вполне достаточно для проведения операции, это мог бы подтвердить любой аналитик. Остальные подробности только множили количество возможных тактических ходов и уменьшали итоговую эффективность, и исполнитель, выбранный лордом Кер-Кален, знал это чуть ли не лучше поручителя, так почему же…

– Твое заявление требует объяснений.

– Просто нечестно, и все.

Айден вздохнул чуть спокойнее.

Нет, это не бунт, не умышленное нарушение субординации. Всего лишь эмоциональный всплеск. Правда, его истоки тоже могут иметь значение.

– Ты допустил промах по причине недостаточной информированности?

– Никаких промахов, милорд.

– Но?

Еще одна пауза, мучительная для обоих собеседников.

– Я говорил не о себе.

Нечто такое Айден и подозревал.

Вот он, второй шанс перестать множить опасные ответы. Всего-то и надо, что оборвать сеанс связи. Если собеседник хочет высказаться, он найдет другое время и место. Когда все разрешится ко всеобщему удовлетворению, например. Нет нужды торопить события, верно? Но растягивать ожидание было бы…

– Нечестно по отношению к… к объекту.

– Что именно?

– Информационный вакуум.

– Это было неизбежно.

– Это стало неизбежным. Вашей волей, милорд.

Смело, почти дерзко, но, пожалуй, справедливо. И хорошо, что хотя бы один из подчиненных нашел в себе силы для такого выговора. Разумеется, Айден сознавал всю степень ответственности и без напоминаний со стороны, но всегда полезно увидеть свое отражение в чужом взгляде.

– Я ищу решение, Варс.

– Не мне давать вам советы, милорд, но… не медлите дольше необходимого.

А вот теперь и впрямь следовало насторожиться:

– Что-то случилось?

– Не могу утверждать, милорд.

– И почему же тогда я должен торопиться?

– Потому что пока еще объект остается нестабильным.

Такая новость не могла не обнадеживать. Но она же заключала в себе и опасный смысл.

Нестабильность или, как ее называют мозгоправы, пластичность сознания. Непременное и обязательное качество, необходимое для эффективной адаптации в условиях изменчивой внешней среды, но, увы, не только. Еще это влияет и на внутренний кодекс поведения личности.

Разумное существо, как правило, неспособно развиваться непрерывно, поскольку ограничено не слишком-то большими сроками жизни. Поэтому рано или поздно любому внешнему фактору сопоставляется тот или иной код, что упрощает процесс взаимодействия, но резко сужает вариативность отношений. Да, не к каждой проблеме нужен гибкий подход, однако в определенных кругах и сферах…

– Смотри за ним.

– Можно было не упоминать об этом, милорд.

– Смотри внимательно.

– Он настолько важен?

На этот вопрос Айден не мог ответить даже себе самому.

Было слишком много разных чувств. Там, в причальном шлюзе базы. В то мгновение, когда стало понятно, что она пуста по-настоящему.

Ярость, страх, злость, отчаяние. Они прокатились по сознанию лорда Кер-Кален молниеносно, оставляя за собой глубокую борозду, которая медленно, но верно заполнялась чувством вины.

Он обязательно разберется что к чему. Позже. После того как исправит уже совершенные ошибки и постарается не наделать новых.

– А что скажешь ты?

– Милорд?

– Об объекте.

– Недостаточно данных, милорд.

Выкрутился? Пусть думает именно так. На самом деле, будь это правдой, той фразы про нечестность не прозвучало бы. Но каждое слово лжи углубляет яму, на краю которой стоит сам лжец, и об этом стоит напоминать при каждом удобном случае. Например, прямо сейчас.

– Так собирай их дальше.

На самом деле, инструкции должны были быть куда пространнее, но времени хватило только на эти несколько слов, потому что двери в глубине зала медленно и торжественно начали свое движение.

– Лорд-смотритель.

– Лорд-претендент.

Поклоны и прочие ритуальные расшаркивания при императорском дворе практиковались среди низших рангов, высшие же не тратили время на подобную ерунду, но в данный момент Айден предпочел бы опустить голову, а не встречаться взглядом с человеком, занимающим место по левую руку от трона вот уже… Да, куда поболее лет, чем пока прожил на этом свете наследник семьи Кер-Кален.

И все же лорд Вен-Верос был лишь чуть старше его отца. Почти однолетки, сокурсники, соратники и просто друзья. Судьба развела их в разные стороны слишком рано, слишком поспешно, но воспоминания юности и не думали стираться или хотя бы тускнеть, что вызывало неизменное уважение у всех посвященных в эту историю, но самому Айдену доставляло некоторые неудобства.

Например, стойкие слухи о том, что лорд-смотритель излишне снисходителен к одному юному лорду-претенденту. Они не имели под собой никакой почвы, но только крепли и множились, и неожиданная аудиенция все только усугубляла. На самом же деле такие встречи всегда назначались с одной-единственной целью: выпороть. Не буквально, разумеется, однако словесные нотации добивались схожего результата не менее эффективно. Благо поводов обычно находилось предостаточно.

Айден и в этот раз допускал за собой пару-другую грехов, но они были слишком мелки для очередной порки. Слишком несущественны. И все-таки статный мужчина с коротким ежиком давно поседевших волос стоял сейчас перед ним и всем своим видом, начиная от немигающего взгляда и заканчивая резко заложенными складками форменного кителя, выражал нечто очень похожее на крайнее неодобрение.

– Я ознакомился с вашим докладом относительно недавнего инцидента. И у меня появились вопросы.

Это заставляло насторожиться. Обычно лорд-смотритель не снисходил до таких мелочей, как штатные маневры и операции, просматривая лишь общие сводки. А уж если собирался спрашивать…

– Как давно вы устремили ваши интересы в сферу внутренней безопасности?

Только и всего? Тогда можно выдохнуть. Конфликт ведомств, конечно, неприятная штука, но не смертельная.

– Операция проходила по ведомству флота, милорд. Я не превышал полномочий.

– Формально – нет. А фактически? Или оперативные цели были для вас секретом?

«Захват корабля противника и обнаружение канала утечки информации», – так было записано в официальном плане. Но Айдена интересовала только первая часть поставленной задачи, о чем он сразу же известил куратора, назначенного штабом. Без выговора и часовой лекции о долге и чести, правда, не обошлось, но приличия были соблюдены в полном соответствии с каждой буквой устава.

– Я всегда выполняю то, что мне поручают.

– После того как сами устанавливаете рамки.

Они все думают об одном и том же: как бы расширить круг обязанностей лорда-претендента. И настаивают на этом при каждом удобном случае. Скучные люди, право слово! И глупые.

Айден в глубине души давно уже был готов принять на себя чуть больше полномочий, но всякий раз, едва подбирался к тому, чтобы огласить свое решение, ему тыкали в нос беспечностью и мальчишеством, заново будя только-только задремавшее упрямство. И все начиналось сначала.

Рано или поздно этот порочный круг разорвется, кто бы сомневался. Но пока держит крепко.

– Есть нарекания к исполняемой мной службе?

Сейчас лорд-смотритель, как всегда, возьмет долгую паузу, добавит взгляду еще больше суровости и, в конце концов, признает…

– Есть обвинение в государственной измене.

Айден почувствовал, что голова слегка клонится набок, что в его личной системе координат означало крайнее изумление, граничащее с паникой.

Измена? Как? Почему? Когда?

– Оно пока еще не вынесено, но не заставит себя ждать, если я не получу нужных мне ответов.

Самодеятельность лорда-смотрителя? С одной стороны, тогда все не так уж и страшно, однако, с другой…

В отличие от Высшего совета флота, лорду Вен-Верос не требовалось объяснять свои действия и прятаться за фактами и уликами: ранг позволял быть судьей и палачом в одном лице. Правда, Айден не слышал, чтобы такое упрощенное судопроизводство когда-либо случалось, но честь стать объектом первого прецедента уступил бы кому угодно и с превеликой радостью.

– Что вы хотите знать?

– Обстоятельства. Всего лишь обстоятельства.

В противовес прозвучавшей угрозе лорд-смотритель выглядел удивительно спокойным, а это пугало гораздо больше явного проявления неудовольствия или разочарования.

Но страшно или нет – все, что можно сказать в ответ, это правду:

– Они описаны в докладе. Мне нечего добавить.

– Об одном из них вы умолчали.

– Милорд?

– Давайте пройдемся по цепочке еще раз. Вы исполняли роль приманки. Насколько видно из последующих событий, вполне успешно. Но результатом операции стало вовсе не то, чего вы добивались.

– К сожалению, милорд. И все же в случившемся нет…

– Я еще не закончил.

Айден поборол желание кивнуть, потому что сейчас любая, даже неосознанная попытка отвести взгляд могла быть воспринята как признание вины.

– На запрос помощи откликнулись. Помните?

– Да, милорд.

– Это был модуль базы, входящей в ваш домен.

– Мне очень жаль, милорд. И я готов понести наказание за действия моих подчиненных, поставившие ход операции под…

Лорд-смотритель вздохнул:

– Их следовало бы наградить, Айден.

Как уверяла долгая практика официальных встреч, обращение по имени означало, что все опасности позади, но лорду Кер-Кален почему-то стало еще беспокойнее, чем раньше.

– Наградить?

– Они с блеском выполнили основную задачу: спасти и сохранить. Я правильно цитирую девиз?

– Милорд…

– Они могли действовать безрассудно, необдуманно, с нарушениями устава, но они следовали своему предназначению, не отклоняясь ни на шаг. В отличие от кое-кого другого. Догадываетесь, что я имею в виду?

Айден повел подбородком из стороны в сторону.

– Сколько баз поддержки находилось внутри периметра реагирования на период подачи сигнала?

Лорд Кер-Кален обреченно закрыл глаза. Теперь ему наконец-то стало совершенно понятно, что он наделал. И не только он.

– Две дюжины, Айден. Две! Вдумайтесь! Две дюжины баз, полностью укомплектованных и оснащенных гораздо лучше «Эйдж-Ара». Но модуль в точку встречи прибыл всего один.

Вообще не должно было быть модулей. Никаких. И лорд-претендент даже не отводил этому пункту особого места в условиях операции. Потому что был уверен: все стороны поступят предсказуемо.

Что тут скажешь? Виноват. Но, увы, вовсе не в случившемся.

– Это скандал. Даже больше, это позор. Самый настоящий позор, глубину которого вам по молодости лет вряд ли удастся осознать.

– Милорд, у действующих комендантов наверняка были причины, чтобы…

– Вот только не надо защищать тех, кто этого не заслуживает! Да, разумеется, причин будет представлена масса. И все исключительно весомые. Но меня куда больше интересует всего одна, которая касается не бездействия, а наоборот.

В этом Айден был совершенно солидарен с лордом-смотрителем. Потому что все еще не мог представить себе, какие именно шестеренки зацепились друг за друга в голове Тааса в тот момент.

– У него не было достаточных средств, верно? Да у него вообще ничего не было, кроме намерения исполнить свой долг! И этого, как ни странно, хватило.

– Милорд, я не ставил перед комендантом никаких…

– Айден, ваши кадровые решения всегда остаются на вашей же совести, и никто не вправе их обсуждать. Но как мне кажется, вы кое-что успели позабыть. Комендант базы сам ставит себе задачи. И сам выбирает способ их достижения. Если, конечно, находится на своем месте. А я думаю, в этот раз именно так все и получилось.

Это не похвала, а нечто гораздо большее. Признание заслуг, по сравнению с которым любая награда, пусть и врученная лично императором, будет выглядеть безделушкой. И можно только пожалеть, что слова лорда-смотрителя не слышит тот, кому они предназначены.

– Я не хочу давать ход разбирательству. А поскольку существует очень хорошая возможность замять случившееся, объяснив все отношениями вассала и…

Айден снова зажмурился.

– Что-то не так?

– Милорд…

– Вы ведь приводили его к присяге, не правда ли?

И почему пол не разверзается под ногами, когда это больше всего необходимо?

– Приводили?

– Нет, милорд. Я не успел это сделать.

Лорд-смотритель сцепил пальцы в замок:

– То есть вы хотите сказать, что риску добровольно подверг себя тот, кто даже не обязан был так поступить?

– Да, милорд.

Пауза длилась достаточно, чтобы Айден в красках представил себе грядущие кары, но закончилась всего лишь усталым:

– Вас следовало бы выпороть.

– Как пожелаете.

– Перед строем.

– Никаких возражений.

– А потом тоже наградить.

– Милорд?

– Мы еще вернемся к этому разговору, лорд-претендент четырнадцатого ранга.

Айден мог наделать глупостей, из упрямства или по недомыслию, мог вконец запутаться в происходящем и перевернуть все с ног на голову, но совершенно точно помнил, что за десятью идет одиннадцать, а вовсе не четырнадцать.

Вовсе не то число, от которого до титула, вожделенного всеми, кроме лорда Кер-Кален, оставался только один шаг.

Вахта шестая

Все это уже было.

Окружающая действительность снова темная, душная и ароматная.

Правда, темно вовсе не от того, что глаза закрыты: я как раз усиленно моргаю, но ресницы только беспомощно елозят по шершавой ткани, в которую зарыта моя голова. Собственно, и дышать трудновато по той же самой причине. А еще импровизированная подушка пахнет, но вовсе не так, как это должны делать спальные принадлежности: кислый аромат металла и едкие пары то ли смазки, то ли растворителя. Хорошо еще запахи недостаточно сильные, чтобы вызывать тошноту, иначе, вкупе с легкой качкой…

– Ласточка моя, что я вижу? Да неужели?

– Давно надо было избавиться от этого хлама.

– Ты даже не представляешь, сколько за него могут заплатить любители старины!

– Поиски хотя бы одного такого замшелого коллекционера обойдутся гораздо дороже. Не та овчинка, не та выделка.

– И я… могу?

– На здоровье.

– Ласточка моя, я перед тобой…

– В долгу, в долгу. И учти: у меня все ходы записаны.

Что-то очень знакомо шуршит. Дверь? Во всяком случае, после этого недолгого звука наступает тишина, а значит, остроносая и впрямь ушла. Вышла вон.

Шлеп! На голову и плечи падает еще один слой ткани, и становится уже непроглядно темно. Нет, так дело не пойдет. Надо собраться с силами. Надо выпутаться из этого кокона. Вот прямо сейчас возьму и…

Почувствую себя шашлыком?

Больно же, мать твою! Аж слезы брызнули. Ну кто так уколы делает, скажите?

Конечно, Вася: первое, что вижу, выбираясь на свет божий, это его лицо в обрамлении растрепанных лохм.

– С ума сошел?!

Задница не просто болит: полыхает от боли. И кажется, огонь потихоньку ползет к лопаткам.

– А чего? Это же просто витаминчики. Для тонуса.

– Едва насквозь не проткнул!

– Да не, иголки бы не хватило, – возразил лохматый, демонстрируя орудие медицинской пытки.

И правда, коротковата: в ягодице заблудится. Но это еще не повод, чтобы…

– Еще разок? Глядишь, и натренируюсь.

– А не пошел бы ты с твоими тренировками, коновал хренов!

– Кстати, очень подходящее слово. Правильное.

Какое? О, черт. Ну можно же было забыть? Хоть на минуточку?

– Хорошо, что у Виеты такая штука вообще нашлась. Иначе тебе пришлось бы туго.

Штука? Он об этой коробке в руках? Похожа на аптечку. Видимо, ею и является. Правда, скудноватый набор лекарств: всего два флакона, на одном из которых написано…

Ну да, «живая вода». А на втором, в полном соответствии народным сказкам – «мертвая».

– Сейчас их уже днем с огнем не сыщешь. Разве только на заказ добывать.

– Ты чем меня колол?

Хотя можно было и не спрашивать, потому что изрядного количества жидкости не хватает именно во втором флаконе.

– Этим. Точно по инструкции.

– Может, тут где-нибудь и молодильные яблочки завалялись?

Вася пожал плечами:

– Ласточка заикалась о каком-то контейнере с мусором, так что все может быть. А тебе-то они зачем?

Сожрать пару кило, счастливо впасть в детство и заставить кое-кого менять мне подгузники.

– Ладно, потом поищем, если хочешь. А пока извини: мне надо и собой заняться.

Он чуть нагнулся, ухватился за что-то, и моя лежанка плавно пошла вверх. К потолку, который оказался не таким уж и далеким.

– Эй, полегче!

– Да не дергайся ты, лафет выше стопора не уедет.

– Лафет?

– Ну да. Это же не отель пятизвездочный: скажи спасибо, что торпедный отсек пустой, а то пришлось бы в коридоре располагаться.

Торпеды? Может, мы еще и воевать с кем-то собираемся? Или уже отвоевали?

Но в одном он прав: на гостиницу точно не похоже. Комнатка маленькая, узкая, и стена напротив напоминает книжный стеллаж, только что полок немного, и все они… Ну да, парят в воздухе, как, собственно, и та, на которой лежу я. Дверь всего одна, в простенке справа, а левый – весь в шрамах каких-то сочленений. Наверное, люки или как их там? Крышки торпедных аппаратов.

– Ну что, действует сыворотка? Они вроде не портятся, но всякое бывает…

Захотелось его стукнуть. Изо всех сил. Увы, их оказалось мало: хватило только, чтобы подползти к краю лежанки и свесить голову.

– А раньше нельзя было разузнать? Насчет срока действия?

Лохматая макушка качнулась:

– Раз еще трепыхаешься, значит, все в норме.

Я бы, наверное, тоже так думал, если бы в половине тела не продолжал бушевать пожар, поэтому буркнул:

– Можно было и без членовредительства обойтись.

– Ну как знаешь. В следующий раз учту.

В следующий? О господи…

А он ведь будет. Обязательно. У них же тут все на полетах построено. В под-, над– или межпространстве. Каналы какие-то особые. И у меня с этими местными автобанами взаимная врожденная неприязнь.

– Если тебя это успокоит, мне тоже предстоит не самая приятная процедура, – сообщили с нижней койки.

– А?

Смотреть сверху было удобно: вся картинка – как на ладони. И содержимое небольшого футляра, который Вася положил рядом с собой, – тоже.

Шприцев там не оказалось, равно как и склянок с жидкостями: все больше ленточки какие-то, булавочки с цветными головками. Шкатулка для рукоделия, одно слово.

– Кружева плести собираешься?

Он задрал голову, рассеянно заглядывая мне в глаза:

– Ага, что-то вроде. Только под руку не лезь, ладно?

– Как скажешь.

Ленточек понадобилось две: одну Вася затянул над коленом, вторую – ближе к паху. Но вместо того, чтобы под кожей начали прорисовываться вены…

Это было похоже на елочную гирлянду. На десятки елочных гирлянд, протянутых, закрученных и завитых внутри тела. Множество огоньков, и мерцающих, и горящих очень ровно. К тому же еще и разноцветных.

Спросить, что это? Нет, мне ведь запретили мешаться. Да и нет особого смысла, так угадаю: второй контур во всей своей красе.

Похожие пятнышки света вспыхнули под кожей и у той барышни. Беловолосой. Когда она на меня обиделась. Но там искорки сновали туда-сюда, а Васина система освещения ни капли не шевелится. Так и должно быть?

Похоже, что нет: лохматый пошарил в коробке, выудил булавку и, примерившись, воткнул ее в бедро. В то место, где мерцал один из огоньков. Потом – рядом. Слева, справа, чуть поодаль. И только когда булавочных головок из ноги торчало уже не меньше пары дюжин, огоньки наконец-то начали двигаться, а Васины плечи заметно расслабились.

– На вот, покопайся. Может, что подойдет.

Целый куль одежды. Разной. Но при всем богатстве выбора… Половину все равно не знаю, как на себя напяливать, так что беру только то, что хотя бы кажется знакомым. Вот комбез, например. Или это брюки с лямками? А, без разницы. Главное, нет никаких лишних отверстий и ответвлений. И футболка тоже вполне понятная. Правда, широкая, как пелерина, но оно и к лучшему: будет хорошо проветриваться. А это немаловажно, потому что на ласточкином корабле очень даже тепло, особенно по сравнению с базой. И, строго говоря, вполне можно было…

– А накидку оставить нельзя?

– Можно. Только тело все равно надо прикрыть.

– Зачем?

– Затем, что оно голое.

– Так под пончо же не…

– Вот тебе что, сложно? – развернулся ко мне Вася, успевший за время моих раздумий не просто одеться, а практически завернуться в несколько слоев разномастных предметов гардероба.

– Нет.

– Тогда делай, а не спрашивай!

Похоже, он злится. Интересно почему. Хотя, в каждой избушке свои погремушки. Может, остроносая Света воспитана в строгих традициях, и полоска неприкрытой кожи для нее – смертный грех. Недаром сама наша хозяйка щеголяет в просторном пушистом полушубке, черном, как вороново крыло и, кажется, собранном из настоящих перьев.

– Делаю, делаю, успокойся.

После нудистского времяпровождения одежда ощущается чем-то лишним. Сковывающим и ограничивающим. А должно ведь быть наоборот, правда? Должно присутствовать чувство защищенности. Но там, среди корней, лично мне почему-то было куда как спокойнее.

– А кто сказал, что я волнуюсь?

Ага, еще морду кирпичом сострой. На всякий случай.

– Да все путем, не переживай.

– Каким еще путем?

– Хочешь угодить своей девушке? Ради бога.

– Девушке?

– Ну женщине. Она же твоя женщина, да?

На меня смотрят. Долго и внимательно. А потом сообщают:

– Никакая не женщина.

Упс. Ошибся? Странно. Я был уверен, что…

– А почему ты ее тогда все время ласточкой называешь? Она ведь по факту больше на ворону похожа.

Вася открывает рот, явно собираясь что-то сказать, но быстро передумывает и отворачивается, начиная складывать непригодившуюся одежду. Молча.

Что ж, этого следовало ожидать. Наверное, и мне стоит повесить на рот замок, во избежание, так сказать. А то ляпну еще что-нибудь, и дело дойдет до смертельной обиды, хотя я вовсе не хочу ссориться. Строго говоря, сейчас лохматый парень – мой единственный проводник в какое-никакое будущее. И если он решит, что я не стою затраченных усилий…

– Виета – друг.

Ну друг так друг. Не мое дело.

– Чего молчишь?

А на фига нужны слова? Они все равно окажутся неуместными. Искажающими смысл. Да вообще – вредными и опасными.

– Обиделся?

С чего бы вдруг? Кто из нас первый режим тишины включил, если уж на то пошло?

– Я отвлекся просто, потому и не ответил сразу.

Ага, отвлекся. Глядя на меня в упор. Так я и поверил.

– А, ты ж не слышишь… Все никак не привыкну.

Не слышу, не вижу, не знаю. И кстати, тоже не могу к этому привыкнуть, хотя очень стараюсь. Но почему-то всякий раз, как сталкиваюсь с вашими технологическими примочками, все начинается сначала.

И это вовсе не обида. Даже не боль. Что-то другое, мерзкое и отвратительное. А, вспомнил! Зависть. Вот только какого она цвета? Белая или черная?

Нет, серая. Мутная, как соленая зимняя лужа.

У друидов и впрямь было лучше. Справедливее. Там каждый сидел в своей клетке, на одинаковых правах со всеми остальными. А теперь все решетки сомкнулись вокруг меня. Одного.

– Эй, о чем задумался? Лицо такое, как будто хоронишь кого.

Давно надо было это сделать, кстати. Похоронить. Надежды и чаяния, а главное, нелепые ожидания. Вот есть у меня то, что есть, и большего дадено не будет. Остальное – забыть и закопать. И да, надгробный камень не ставить ни в коем случае: на кой черт мне нужны приступы ностальгии?

– Все должно блестеть, ясно?

В принципе, здесь и так не особо грязно. Ну паутины немного в углах и на коробках, из которых сложены корявые пирамиды. Еще пятна липкие на полу встречаются, но это только там, где можно найти место, чтобы поставить ногу.

– Расчистить и отдраить!

Хорошо быть командиром: раздал указания, и голова болит уже не у тебя, а у подчиненных.

– И чтобы не поломали ничего!

– Ласточка моя, я ни в коем случае не отказываюсь, но махать шваброй все же как-то…

Вася смотрит на фронт работ с явно выраженным сомнением. Мне проще, я еще и не такой бардак видел. А уж сколько раз принимал участие в ликвидации, и не сосчитать.