Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 182 (всего у книги 345 страниц)

Часть 6

И с чего я решил, что заседание оперативного штаба или его подобие в местных реалиях должно проходить путем обмена вдумчивыми взглядами на фоне звенящей тишины? Хотя, звенело и впрямь изрядно. У меня в ушах.

– В силу вверенных мне должностных полномочий я обязан задать вам несколько вопросов, касательно…

– Ваши комментарии?

– Нужно срочно принять все мыслимые и немыслимые меры, чтобы…

– Поздно, Жора, пить боржоми…

– Всего несколько слов на камеру!

– Любые детали, которые вы сочтете возможным упомянуть, могут оказаться…

– Это самое глубокое днище из всех, куда мы с вами уже успевали…

– Вам как себя приятнее смотреть, анфас или три четверти?

– Я категорически, слышите? Категорически отказываюсь рассматривать претензии до проведения полного аудита всех нанесенных…

– Кто пустил сюда прессу?!

Они разговаривали все и сразу. Галдели, как птичий базар. Но голоса я как раз почему-то различал, а вот лица…

Это все глаз виноват. Левый. Затуманенный черт знает чем. Если пробовать смотреть только им одним, помещение кажется заполненным полупрозрачными разноцветными кляксами, а не материальными телами. Если пытаться синхронизировать оба глаза, тоже ничего хорошего не получается: кое-какую плоть наседающие на меня фигуры обретают, но черты смазываются до полного безобразия. В смысле, ни одну образину визуально не идентифицировать. А на слух я могу опознать только того, кого имел удовольствие… то есть, несчастье слышать раньше. Вот, например:

– А ну хорош кантовать героя!

Наноконда. Интересно, где она пропадала, начиная с момента, как Гриша сгрузил меня на по-настоящему твердую поверхность и отбыл в неизвестном направлении?

– Разойдись, кому говорят!

Командовать она любит. А главное, её слушаются: голоса попритихли, кляксы поехали в стороны, освобождая проход.

– Так, берите его под руки и… Эй, это вам не мешками на пристани перекидываться!

Да мне, в принципе, все равно, только бы не заставляли двигаться самостоятельно. На своих двоих, ага. А помнут немного, пока несут, и ладно. Не хрустальный же я, в самом деле.

– Сюда грузите! Бережнее! Ещё бережнее!

А есть ли смысл стараться? Сиденье жесткое, как сволочь, и края у него острые, даже не лавка, а…

– Понтонеры прибыли?

– К вашим услугам, мадам!

– И чего застыли столбами? Марш-марш, за работу!

– Мадам изволит проложить курс?

– Пока– прямо. И подальше от этого улья.

– Как прикажете!

Нет, это никуда не годится. И глаз ведь зажмуриваться не хочет, зараза, ни в какую. Ну ничего, мы его по-плохому, повязки хватит. Ну вот, теперь почти хорошо. придется, конечно, крутить головой, чтобы смотреть по сторонам, но хотя бы можно понять, кто находится рядом.

– Чего вертишься, укачало?

Наноконда сидит за рулем. Вернее, за пультом управления транспортным средством, которое изнутри больше всего похоже на скелет, в грудную клетку которого мы зачем-то залезли. Спица и Куколка– тут же, у левого и правого борта. Можно было бы сказать, что в креслах, но язык не поворачивается льстить этим дырявым корзинам.

– Нет, я…

– Тебе бы сейчас поменьше трепыхаться. Для здоровья полезнее будет.

Совершенно согласен, потому что состояние у меня, похоже, полуобморочное. И ладно бы, только потеря крови была виновата, так ещё и фауна постаралась. Частично моя, в лице медузок, явно впрыснувших мне в кровь лошадиную дозу транквилизаторов, частично– Гришин питомец свои щупальца приложил. Утешает только одно: с его успокоительными средствами я уже имел дело, и неприятных последствий не испытывал.

– А куда мы, собственно…

С моего места было толком не разглядеть, что происходит впереди, но внизу, условно говоря, под колесами нашего багги плавно двигались какие-то плиты. Или мы двигались по ним. Да какая разница, в самом деле?

– По домам. Сначала тебя закинем, потом сами разбежимся.

– Разве не было бы удобнее и быстрее воспользоваться чем-то летающим, а не…

– Планерами-то?– хмыкнула Наноконда.– По проложенным трассам, там, где полным-полно чужих ушей?

– Думаете, нас могут…

– Вот сейчас как раз не могут. Хотя, секрета в том, что скажу, никакого нет, все-таки, ты теперь тоже член клуба, так что должен уяснить пару моментов.

Она повернулась, вместе с креслом.

– Тебя будут спрашивать.

О происшедшем? Кто бы сомневался.

– Будут пытаться спрашивать. Подъезжать с разных сторон, может, сулить что-то или канючить.

Как та галдящая толпа? Не хотелось бы повторения.

– Запомни сразу и навсегда: ты им ничего не должен. Вот вообще ничего. Кто ни припрется, пусть едут обратно несолоно хлебавши. Ясно?

Честно говоря, не совсем. Но я сейчас мозгами еле-еле ворочаю.

– Потом объясню, что к чему. На пальцах. А пока твой девиз: никаких комментариев!

– Но то, что случилось, оно ведь должно быть…

– И будет. Отвертеться не получится. Только коменданты ответ держат перед своими лордами, а не перед всем честным народом. Усёк?

В целом, да. Эту иерархию кое-как могу понять. Правда, что касается лично меня…

– А я?

– Что ты?

– Как мне быть с ответом?

Наноконда с размаха опустила затылок на спинку своего кресла и простонала:

– Да лучше бы я тогда там, собственными руками, с чистой совестью…

– Тебе не нужно отвечать,– равнодушно пояснила Спица.

– Но…

– Ты вольная птица.

Как-то дико все это звучит. Ну хорошо, формально я ни у кого не службе не состою. По этой самой причине мне не перед кем оправдываться за проступки внутри базы. Но когда что-то происходит снаружи, разве в силу не вступают совершенно другие принципы? Государственные, ага.

– Такое часто случается?

– Какое?– вернулась в беседу Наноконда.

– Как сегодня.

– Никогда.

– Простите?

– На моей памяти не было. А если вообще было, то замято, зажевано и погребено в чьих-то личных архивах.

– И вы хотите сказать, что событие из ряда вон, но все равно не нужно объединять усилия, чтобы…

– Вот ты чем сможешь помочь, а?– она вытянулась, нависая надо мной.– Глазками похлопаешь на бис?

Кстати, о глазах. Об обмане зрения. Все-таки что-то не так было с кузнечиками, в количественном выражении. Месяц назад я бы мог считать: померещилось, но теперь, зная чуть больше подробностей о жизнедеятельности своих сожителей…

Двоящаяся фигура. Почему она была такой? Спросить, не заметили ли дамы чего-то похожего? А чего, собственно? Сейчас, пытаясь осознать и сформулировать, понимаю: не картинка это была вовсе. Не просто картинка. И даже не голограмма, а целый набор разных ощущений.

– Вот и молчи!

На этот счет точно промолчу. Но есть ещё одна несуразность, которая не хочет убираться прочь из моих мыслей.

– Почему они за нами бежали?

* * *

– Голова обмотана, кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве,– тоненько пропел Вася в стиле солиста пионерского хора.

Ну да, примерно так я и выглядел, наверное, когда сползал из багги на пол ангара.

– Никаких комментариев!– буркнула мне на ухо Наноконда вместо прощания и укатила с подружками в черно-звездные дали.

Я немного постоял, глядя то ли им вслед, то ли просто глядя, потом решил, что в ногах правды как не было, так и нет, поэтому всяко лучше будет сесть. На пол.

– Сэр, ваше состояние…– по обыкновению сухо начала было блондинка, но её перебил Вася, сунувший мне прямо под нос свою ладонь:

– Сколько пальцев?

Должно быть растопырено три, и я это точно знаю. А вижу… Шесть.

– Что-нибудь болит?

Душа. А сердце плачет. И вообще…

– Да, работы тут непочатый край.

Повязка не хотела сниматься. Только вместе с волосами, которые Вася резал так же безжалостно.

Адъютант активного участия в оказании первой и последующей помощи не принимала, только наблюдала за происходящим. С другой стороны, она, похоже, совсем не представляла, как и что нужно делать, в отличие от лохматого искателя приключений. Не знаю, где он раздобыл иголку с ниткой, но штопал ловко, а когда боль начала-таки давать о себе знать, влил мне в рот порцию Жорикова пойла, отбивая все ощущения разом. На несколько долгих часов, после которых…

– В белошвейки бы тебя не взяли.

– Ась?

Хотя, грех жаловаться, прямо скажем. Грубовато выглядит, зато надежно. Главное, не думать заранее о том дне, когда надо будет удалять нитки. И не пытаться предполагать, что из себя представляет на самом деле липкая субстанция цвета янтаря, пробивающаяся между сшитыми краями кожи. Медузок творчество, не иначе. Может, слюна, а может…

– Куда намылился? Тебе бы лежать сейчас и не жужжать.

Ну да. Пялясь в потолок, из которого не торчит даже шляпок болтов, то есть, даже считать нечего в попытках заснуть. А баранов в моем личном стаде для этого маловато.

– Устал уже лежать. Скучно.

– Так книжку какую почитал бы. Хотя…– Вася скосил взгляд на творение собственных рук.– Нет, тебе сейчас глаза напрягать ни к чему.

Один глаз. Правый. Левый приходится прятать под повязкой.

Нет, он не доставляет неудобств. Он заставляет снова и снова задумываться над тем, что все вокруг не такое, каким выглядит. Заманчиво, конечно, проникнуть в очередную суть вещей и событий, но пусть чудные открытия лучше подождут. И без них на моей повестке дня куча фактов, которые нужно осмыслить.

– А хочешь, я почитаю вслух? Вон, хоть свежую прессу.

Перед ним в воздухе висит много-много проекций. Очень ярко светящихся. Если я немного напрягусь, то наверняка смогу разобрать пару заголовков. И правда, похоже на газетные статьи. Только почему и откуда…

– Где ты их достаешь?

– Да точно там же, где и все остальное,– пожал плечами Вася.– Это в автономке обычно проблемы с общественной жизнью, а тут ретранслятор публичного канала работает 24 часа в сутки, читай, не хочу.

Во как. Значит, всего и надо было, что пришвартоваться в первом попавшемся порту, чтобы получить доступ к неслужебной информации? Я должен был это сообразить сам и гораздо раньше. Ну да бог с ним, и так без дела не сидел. Зато теперь, официально и реально поправляя здоровье, смогу, наконец, припасть к источнику знаний. Потому что нет худа без добра, ага.

– И что пишут?

– Много разного,– Вася взмахнул рукой, дирижируя проекциями.– Биржевые сводки тебе, наверное, ни к чему пока. Новости спорта, подозреваю, тоже. От политики только голова сильнее заболит, это я как врач тебе говорю.

– Происшествия.

– Ась?

– Есть такая рубрика?

– Как не быть.

– Вчерашний бедлам упоминается?

Вася сосредоточенно всмотрелся в рой светлячков.

– Не особо. Без подробностей и только в местном издании.

Чего-то подобного, наверное, и следовало ожидать. Кто знает детали? Участники событий, то бишь, я и три подружки. Кто из нас проронил хоть слово о случившемся? То-то и оно. Да и между собой мы все это, прямо скажем, не обсуждали, несмотря на очевидную странность поведения захватчиков.

Можно было бы понять, почему они нас преследовали поначалу: чтобы не пустить в зону устойчивой связи. Но потом, когда сигнал СОС был уже передан на всех диапазонах, зачем было продолжать погоню? С единственной целью догнать и уничтожить? А смысл?

Убрать свидетелей? Допустим. Вот только что же такое мы могли узнать за все время общения с серыми кузнечиками и их командиром? За подружек говорить не буду, а как по мне, ничего особенного. Ну, исключая подтверждение того, что и в здешних реалиях иногда происходят теракты.

И потом, когда появился Гриша со своим способом ведения боя, почему они сразу же не сделали ноги? Ведь должны были понимать: стоит ему добраться до каждого из вихрей, и все кончено. Но нет, упрямо пытались до нас дотянуться. Причем вручную. Кстати, это тоже вызывает вопросы.

Не было у них оружия, похоже. Иначе явно попробовали бы дать отпор, а не самоубились, как по команде. Да и в жертв проще было пульнуть издалека, чем гоняться за ними по акватории. Пусть даже у здешних преступников свои причуды, выглядит все это как-то нелепо.

На что должен был рассчитывать командир террористов, если его целью было проникновение в информационную сеть баз? На то, что коменданты будут оставаться живыми как можно дольше. То есть, ему не было никакого прока от погони и гибели подчиненных. Если не считать только, скажем, желания отомстить. По принципу "так не доставайся же ты никому". Но из его интонаций злобность и мстительность ну никак не вытекает. Вообще, складывается впечатление, что ему просто было интересно поставить условия и посмотреть, как задача будет решаться. Да и погнал он свой отряд за нами не сразу, иначе мы бы не получили приличную фору. То есть, попытка жертв сбежать оказалась для него, мягко говоря, нежданным откровением. Но выходит, он должен был совершенно точно знать, как поступают типичные коменданты, и…

Захвата не случилось бы. Просто не смогло бы случиться.

Брр.

Бред какой-то. Зачем затевать опасное предприятие, провал которого неизбежен?

У них явно была цель, но совсем другая. Не просто не бросающаяся в глаза, а совершенно секретная. И если так, то единственно верной и впрямь будет тактика, продекларированная Нанокондой.

Никаких комментариев, ага.

– И снимков нет, даже самых завалящих.

А что там было снимать? Мою окровавленную башку?

– Почему спросил-то?

– М?

– Насчет происшествия.

– Да просто. Я же не знаю, как у вас здесь события по важности делятся, вот и учусь потихоньку. На примерах.

– Ты бы завязывал с этим подходом, Лерыч. Так в следующий раз без ноги останешься. Или без руки. Или…

Дослушать Васину лекцию по анатомии мне не дало вмешательство адъютанта, возвестившей в наушник:

– Разрешите обратиться, сэр?

– Слушаю.

– Зафиксировано вторжение в орбитальный периметр.

Осталось только сообразить, что имеется в виду. Ага, вроде бы это значит: близко, но полностью контролируемо.

– Объект портовой транспортной сети, сэр.

– Он что, заблудился?

– Никак нет, сэр. Получен запрос разрешения подняться на борт.

– Если это кто-то из органов или журналистов, то никаких разрешений и бортов.

– Он уверяет, что прибыл для несения службы, сэр.

– Э…

– Как официальный член команды капитана Рихе. Квартирмейстер, если быть точным, сэр. С целью обеспечения надлежащих условий пребывания.

Было бы здорово, если бы она исполнила здесь и сейчас истерику. По крайней мере, устроила бы выволочку за то, что тащу в дом все, что ни попадя. Или просто холодно заметила, что определенные должности и обязательства требуют большей щепетильности в вопросах подбора кадров. Так ведь нет же, вывалила на меня очередную проблему и просто спокойно ждет развития ситуации.

Хотя, это я сам. Вывалил. Вернее, навалил.

– Ваш ответ, сэр?

Вот интересно, Вася на самом деле беззвучно ржет, или это меня зрение подводит?

Локация: третья линия обороны.

Юрисдикция: домен совместного доступа.

Объект: межорбитальное базовое соединение.

Сейчас, спустя целую эпоху с момента своего создания, Залы отдохновения считались больше данью традиции, нежели жизненно необходимой системой. Но когда-то без их непременного периодического посещения не могли обойтись слишком многие граждане Империи, как рядовые, так и самых высоких рангов.

Интеграция второго контура в повседневное функционирование организма протекала без физической боли: основной удар приходился на психику. Даже теперь, далеко не на первом десятке сменившихся поколений, каждый юный разум, открывающий для себя мир в новом свете, рисковал получить непоправимые повреждения, а в самом начале эволюционного витка дела обстояли гораздо хуже.

Как и любое изменение, возникающее в результате длительного воздействия, девиация нервной системы, проявилась не сразу и не везде. Первыми нечаянными пациентами стали представители регулярной армии, благо показатели состояния их здоровья фиксировались по строго заданному графику, и малейшее отклонение не могло укрыться от очередного осмотра. Медики долго не могли понять, что следует делать с выявленными странностями. Иногда дело доходило даже до оперативного вмешательства, но к счастью понадобилось совсем немного жертв, прежде чем мутация, получившая название "второй контур" была признана предметом, подлежащим изучению с целью последующего использования.

Часть 7

Участь первопроходцев была незавидной: слишком единичные случаи, слишком разрозненные и удаленные друг от друга. Большинство всю жизнь находились на грани сумасшествия из-за невозможности разделить с кем-то глубину своего восприятия мира. И хотя постепенно мутировавших становилось все больше и больше, это только приводило к появлению проблем, решение которых ранее никогда не существовало.

Прототипное инфополе возникло само по себе, путем перехода количества одновременно собравшихся вместе держателей второго контура в качество естественной системы коммуникации. Однако вскоре после того, как основные принципы открытого процесса начали широко использоваться на технологическом уровне, самым острым оказался вопрос личного пространства.

Ставить заслоны на пути сигналов можно было научиться достаточно легко и быстро, у многих это получалось практически бессознательно, однако возведенные стены не только защищали своего хозяина от вмешательства извне, но становились для него самой настоящей тюрьмой. Страх перед тем, что кто-то проникнет в твои мысли и ощущения, привел к ужасающему обратному эффекту: человек, завернувшийся в ментальный кокон, оставался с этим и всеми остальными страхами наедине. Без помощи и спасения.

Эпидемия помешательств едва не привела к полному поражению Империи в одной из череды войн, но уже на самой грани краха всего и вся нашлись светлые умы, придумавшие систему, обратную той, что связывала теперь мыслящих существ в единое целое: полное рассеивание.

По принципу не более, чем простая инверсия, технически чуть более сложная для воплощения, чем инфополе, зона рассеивания долгие годы была для обладателей второго контура привычной частью повседневной жизни. С дальнейшим развитием технологий и естественным совершенствованием организма стало возможным обходиться без таких вспомогательных средств, но те, кто чтил традиции или считал нужным декларировать это, снова и снова переступали порог Залов отдохновения.

Айден Кер-Кален не принадлежал ни к первым, ни ко вторым, хотя желал бы этого всей душой. Увы, лично для него зона рассеивания оказалась совершенно бесполезной, а первые посещения стали настоящей мукой. Он не хотел закрываться от мира. Наоборот. Но взрослые, не получающие от ребенка стандартных реакций, рьяно взялись за его лечение.

"Ты можешь думать обо всем на свете"– разрешали ему, оставляя одного в сером лабиринте паутинных занавесей.

"Ты должен думать изо всех сил"– приказывали ему.

Он был послушным. Он думал напряженно и отчаянно. Но Зал отдохновения мог рассеивать только смыслы.

В этом, собственно, и заключалась терапия: в возможности дать волю всему, что кроется внутри себя, не заботясь о последствиях, ведь до наблюдателей, случайных или намеренных, долетят одни лишь эмоции.

Все, кого Айден осторожно пытался расспрашивать, утверждали, что чувствуют себя истинно обновленными, освободившимися от тяжелых переживаний. В конце концов, и он научился уверять окружающих в том же самом. А ещё чуть погодя открыл для себя одно весьма интересное свойство зоны рассеивания, после чего ввел посещение Залов в свой постоянный график.

Даже пересекаясь личными периметрами, то есть, находясь практически нос к носу, в рассеивающем поле невозможно было прочесть ничего осмысленного, зато там оставались эмоции. Очень много эмоций, выплеснутых наружу. Но поскольку сам Айден не был способен так поступать, все, что витало вокруг, резонировало с его ощущениями, зачастую даже болезненно.

Это было практически подслушивание. Да, позволяющее улавливать исключительно настроения, но из них тоже можно было извлекать немалую пользу, особенно в нынешних реалиях.

Все, что требовалось, это неспешно прогуливаться меж серых полупрозрачных занавесей, не позволяющих, впрочем, разглядывать лица тех, кто за ними прячется. Но лица и личности Айдена обычно интересовали мало, в отличие от совокупного эмоционального фона, выражающего то, о чем думают все, присутствующие в Залах.

Нынешний фон напоминал типичное затишье перед бурей. Настороженность, нерешительность, раздражительность– все это говорило о пока ещё сохраняющейся стабильности, а значит, с действиями следовало повременить. И Айдена это устраивало, поскольку давало возможность размышлять в привычном режиме, а не в условиях цейтнота. Вот едва только вектор настроений начнет меняться, придется…

Это пронеслось мимо, как шквал.

Растерянность, удивление, ярость, беспомощность, боль, восхищение и непонимание. Слишком много всего, сконцентрированного в одном объекте. Вернее, излившееся из него бурным потоком.

Это направлялось к выходу, и Айден не мог не отправиться следом.

За многие сотни своих визитов в Залы отдохновения лорд-претендент ни разу не сталкивался с таким взрывом эмоций, и даже не мог предположить, что за события способны настолько раскачать сознание. А главное– чье?

В определенном смысле его поступок можно было счесть нечестным, почти предосудительным, особенно в отношении того, кто доверил тайны своего сердца зоне рассеивания. Но удержаться оказалось попросту невозможным: Айден сообразил чуть замедлить шаг только уже на самом выходе, чтобы сохранить хотя бы видимость приличий. И как выяснилось, не зря.

После посещения Залов контакт периметров первые мгновения ощущался слишком остро, и возмутитель личного спокойствия лорда-претендента резко обернулся, открывая свою личность и свое лицо. Очень особое лицо.

– Леди Ийра.

– Лорд Айден.

Разумеется, представлены друг другу они были давным-давно, ещё в раннем детстве, и время от времени встречались, правда, по сугубо официальным поводам, потому что положение дочери лорда-смотрителя накладывало много ограничений на любые отношения.

Темноволосая, темноглазая, кожей того цвета, который на родине Тааса получался при смешивании кофе со сливками, Ийра Вен-Верос была типичным представителем генетической линии кукловодов. Собственно, её куклы находились тут же рядом, ожидая возвращения своей хозяйки, и бесшумно воздвиглись слева и справа от хрупкой фигуры в простом черном платье, предупреждая о неприятных последствиях нежелательного приближения.

Это свойство было родственным способности Вивис работать с фантомами, но позволяло управлять обособленными автономными объектами, и изначально использовалось в медицине, как помощь при травмах, повреждающих собственный второй контур пострадавшего. Потом применение расширилось на военные действия, решив проблему восполнения живой силы посредством создания биомеханических солдат, о правовом статусе которых, впрочем, до сих пор велись ожесточенные споры.

Молекулярное конструирование могло построить практически все: скелет, мышечный корсет, внутренние органы, кровеносная система, даже нервная, но не более. Разум, как таковой, не желал поддаваться моделированию. А безмозглыми куклами можно было эффективно управлять только в количестве одной-двух. Технологический прорыв случился, когда научились снимать слепки уже готовых, сформировавшихся сознаний, и помещать их в искусственные матрицы. На роль доноров подходили любые половозрелые социализированные особи и, как правило, эта процедура хорошо оплачивалась. Единственным неприятным моментом было то, что проводить её требовалось с очень большими перерывами, чтобы сознание донора успевало полностью восстановить все связи.

Однако ходили слухи… Сам Айден никогда не выбирал, верить им или нет, но исключать саму возможность было бы глупо. И теперь, глядя на кукол Ийры, он поневоле задавался вопросом, выращены ли они на фабрике или же добровольно отказались от собственного, пусть и изначально ущербного сознания, чтобы служить своей госпоже.

– Обычно сюда приходят, чтобы зализывать душевные раны. Только разве вы когда-либо слыли страдальцем и мучеником?

Вряд ли она рассчитывала оказаться настолько откровенной. Скорее, хотела уколоть своего собеседника, но даже это говорило о многом. Например, о том, что Ийра Вен-Верос, несмотря на посещение Залов отдохновения, все ещё испытывает массу разных чувств, причиняющих ей неудобство. Заставляющих стыдиться самой себя и, соответственно, защищаться там, где на неё никто и не собирается нападать.

– Совсем не обязательно страдать, чтобы нуждаться в освобождении. Рутина, скука и беспросветность тоже способны причинять боль.

В черноте глаз Ийры пыхнули искры. Они тут же благополучно угасли, но Айден успел понять, что ответный выпад успешно поразил совершенно незапланированную цель.

– И насколько сильно вы скучаете?

Так на него никто и никогда не смотрел, словно желая одновременно вывернуть наизнанку и заключить в объятия. Что-то похожее иногда проскальзывало в манерах лорда-смотрителя, но по сравнению с дочерью то были только всполохи на горизонте, а не костер, вот-вот собирающийся залить пламенем все вокруг.

В эти мгновения она была раскрыта куда больше, чем в зоне рассеивания, о чем, наверное, и не подозревала. Она была уязвима, как никогда, и кто-то другой на месте лорда-претендента непременно воспользовался бы этим обстоятельством, получая пусть не искреннего союзника, но послушный ресурс.

Айден пессимистично полагал, что, в конце концов, вынужден будет поступать и так тоже, но сейчас, пока ещё остается возможность побыть самим собой…

– Недостаточно, чтобы начать делать глупости.

Темные глаза сузились, чтобы скрыть новые вспышки. Миг слабости прошел, и перед лордом Кер-Кален снова стояла не отчаявшаяся и обессилевшая женщина, а имперская леди.

– Уверена, что многие каждое утро молятся о том, чтобы вы продолжали скучать. И каждый вечер возносят хвалу за то, что их мольбы были услышаны.

* * *

Делать выводы на базе догадок– весьма неблагодарное занятие, и Айден давно ощутил это на собственном опыте. Да, со стороны его решения и поступки выглядели тщательно продуманными и предугадывающими естественный ход событий, но на самом деле куда чаще он опаздывал, чем опережал. И в некоторых случаях только врожденный изъян, намертво блокирующий эмоции лорда-претендента от внешней среды, помогал сохранять лицо. Позволял казаться осведомленным тогда, когда все происходило ровно наоборот. Однако картина, явленная вниманию Айдена несколько минут назад, настоятельно требовала объяснений, хотя бы даже полностью выдуманных.

Ийра Вен-Верос явно была чем-то обеспокоена. Возможно, расстроена и разочарована. А учитывая сопутствующий накал страстей, причина волнения, похоже, скрывалась где-то в личном периметре дочери лорда-смотрителя. Но что могло нарушить равновесие ощущений одной из самых спокойных и рассудительных леди Империи?

Кто-то списал бы происходящее на смятение чувств, свойственное женщинам в определенные моменты их жизни. Кто-то злорадно отметил бы, что Ийра наконец-то нашла для себя предмет вожделения, но тот не согласился с предложенной ему ролью. Кто-то посетовал бы на отсутствие глобальных политических событий, лишающее молодежь достойной сферы применения своих способностей и возможностей. Все эти варианты имели право на существование, но каждый из них в отдельности вряд ли мог добиться устойчивого и столь яркого эффекта. А представить, что стечением случайных обстоятельств они вдруг составили сумму…

Нет, слишком маловероятно. К тому же, глазам Айдена было представлено свидетельство, порождающее сомнения, пока ещё неясные, но очень и очень обоснованные.

Куклы леди Ийры.

Во-первых, они были совершенно идентичны по своим характеристикам, доступным к всеобщему обозрению, что говорило о принадлежности к одной партии.

Насколько лорд-претендент знал принцип работы кукловодов, обычно те предпочитали сочетать в подконтрольных группах объекты с взаимодополняющими, но не дублирующими качествами. С одной стороны, это диктовалось требованиями эффективности, с другой существенно упрощало жизнь самому кукловоду, потому что когда каждый канал связи уникален, их очень трудно спутать, следовательно, шанс на ошибку минимален, а в условиях силового столкновения решающее значение может иметь каждый миг промедления.

Ийра Вен-Верос пренебрегла жизненно важными для себя правилами? Факты недвусмысленно указывали на это, но тем самым только заостряли вопрос о причине происходящего, плавно подводя Айдена к тревожному "во-вторых".

Сбой в действиях кукол не мог быть случайным. Всего лишь пара крохотных помарок в синхронизации движений, еле заметное запаздывание в исполнении команд, прошли бы мимо внимания самого искушенного наблюдателя, но Айдену, можно сказать, бросились в глаза. Потому что сопровождались вспышками раздражения, все ещё выплескивающимися наружу. Такой неосознанной несдержанностью грешили все посетители Залов отдохновения, особенно те, кто приходил в зону рассеивания по необходимости.

Совершенно новые куклы. Нетренированные. Взятые наспех. И это не плановая замена, ведь тогда часть кукольной свиты обязательно оставалась бы "старой" до момента полной адаптации новичков. А значит, прежние подопечные леди Ийры…

Да, скорее всего, перестали существовать.

Физическое уничтожение кукол было возможно только в двух случаях: либо выявлялся какой-либо дефект, но это, как правило, происходило ещё до поступления их к хозяину, либо они отыгрывали свою роль до конца. В самом полном смысле.

Итак, вся предыдущая группа мертва? Без сомнения. Весь вопрос, почему. Вернее, что же такое случилось, чтобы дочери лорда-смотрителя пришлось пожертвовать личными телохранителями? Несмотря на спорную этическую подоплеку взаимоотношений кукол и кукловодов, последние все же были привязаны к первым больше, чем хотели бы того сами. И разрыв связей, особенно насильственный, проходил слишком болезненно, чтобы менять набор игрушек по прихоти или капризу.

Неужели, покушение? Но тогда эмоциональный фон Ийры Вен-Верос был бы куда более напряженным, а в действительности она больше злилась, чем переживала. И не испытывала страха. Ни в малейшей степени. И вывод можно сделать только один: в том, что случилось, леди-кукловод принимала участие осознанно, с определенными целями, по заранее составленному плану и, разумеется, не посвящая в свои действия широкий круг лиц. Возможно, вообще никого. А самое главное, эти события были достаточно опасными, чтобы…

– Блистательный лорд уделит несколько минут своей менее удачливой родственнице?

Залы отдохновения окружала целая паутина галерей и переходов, позволяющих при желании приходить и уходить исключительно наедине с собственными мыслями. И завсегдатаи зоны рассевания уважали друг в друге такую потребность, но особого труда в определении чужого маршрута никогда не было. И если кому-то, во что бы то ни стало, захотелось попасться тебе на пути…