Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 93 (всего у книги 345 страниц)

 
До утра прогоняю прочь
С увядшей весною грехи и моленья,
Мечты и сомненья...
Два костра раздвигают ночь:
Останься со мною ещё на мгновенье,
Пускай – только тенью...
 

Ф-фух! Устало кладу голову на подушку сложенных на столе рук. Жаль, что Ливин не услышит эту песню. А впрочем, и к лучшему, потому что... Из нас двоих настоящее чудовище вовсе не «белошвейка», а я. Беспринципное, бесцеремонное, бессовестное чудовище: пользуюсь чужим горем для собственного удовольствия. Хотя, какое уж тут удовольствие, мучительно перебирать в уме разрозненные образы, дожидаясь благословенного момента, который заставит хаос мыслей принять стройную форму слов? Никакого. И всё же, стыдно. Если бы не признание несостоявшейся невесты, думаю, возился бы над переводом не одну ювеку. Следовательно, в моих успехах есть заслуга Ливин, и немалая. А я, неблагодарный...

Ладно, последний шаг: надо всё же совместить слова с музыкой и убедиться, что ритм соблюдён. С сожалением покидаю кресло, шарю в ящике стола в поисках прикормки для пьюпов, выуживаю несколько катышков. Старые, конечно, засохшие, но сгодятся и они. Так, теперь найдём на полке стенного шкафа сосуд с кожаным мешочком, который извлекает из себя звуки той самой мелодии. Жри, зараза!

Корм оказывается поглощён в один присест: наверное, пьюп основательно проголодался, и мои уши тут же глохнут от пронзительных повизгиваний, больше похожих не на человеческую песню, а на весенний кошачий концерт. М-да, надо было найти еду посвежее. Впрочем, мне важен ритм, а не благозвучие, и вот в ритм-то я как раз попадаю... Вернее, стихи попадают.

Надрывное музицирование могло бы разбудить мертвеца, а не только оповестить весь дом о моих занятиях, поэтому ничего удивительного в явлении эльфийки не было и быть не могло: когда я вернулся к столу, потирая наиболее пострадавшее ухо, она уже обосновалась в кресле у двери, всем своим видом являя сдержанное любопытство.

– Простите, если потревожил ваш покой, hevary.

– О, не стоит извинений. Напротив, звуки знакомой музыки позволили мне предположить, что...

– Я закончил.

– В самом деле? – Лиловые складки очередного великолепного наряда колыхнулись. – Позволите взглянуть?

– Разумеется.

Я вручил исписанные листки эльфийке, а сам присел на угол стола, ожидая приговора. Стихи получились, но, как и всякий раз, заканчивая работу, перестаю чувствовать их своими, словно, попав на бумагу, строчки обретают собственную жизнь и становятся совершенно независимыми, свободными от прошлого и открытыми только для будущего. Странное и болезненное ощущение, но оно не спрашивает моего желания, не дожидается позволения, а просто приходит и отнимает творение у творца. Отнимает с благой целью, несомненно, но не стесняется причинять боль, разрывая стежки невидимых швов одним уверенным движением...

По прошествии пяти минут, по моему опыту, вполне достаточных для составления того или иного впечатления, интересуюсь:

– Что скажете?

Эльфийка поднимает на меня взгляд, но в сливово-чёрной глубине глаз я замечаю только чувство, более всего похожее на замешательство.

– Если плохо, так и говорите. Только не кривите душой!

– Не кривить... душой?

Она, чуть запнувшись, переспрашивает, а потом начинает звонко и заливисто смеяться, обмахивая себя сложенными бумажными листами.

– Душой... надо же... люди придумывают такие забавности...

Терпеливо наблюдаю за приступом веселья. А что ещё делать? Я должен услышать её решение по поводу своих трудов. Чтобы знать, к чему готовиться.

Отсмеявшись, эльфийка встала из кресла и подошла ко мне, но листки возвращать и не подумала.

– Итак?

– Вы хотите знать правду?

– Я хочу знать ваше мнение.

– Оно вам необходимо?

– Скорее, его изложение вслух больше необходимо вам. Но и я не откажусь послушать.

Она улыбнулась, довольно смежая веки.

– Наверное, так и есть... Хорошо, я скажу. Ваш перевод...

– Ужасен?

– Нет.

– Отвратителен?

– Опять не угадали.

– Чудовищен?

Эльфийка удивлённо расширила глаза:

– Почему вы видите только дурное в плодах своего труда?

– Потому что они выросли на дурной почве.

– Вот как? – Полукружья изящных бровей слегка изменили свой наклон. – Но насколько мне известно, чтобы получить урожай, в землю нужно внести много всего. И не слишком приятно пахнущего, в том числе. Так и дурные помыслы, с течением времени вполне способны превратиться в нечто полезное.

– Когда перегниют, хотите сказать?

Новый всплеск смеха, колокольчиками отразившегося от стен комнаты.

– Да, именно так! Вот почему я и обратилась к вам: вы, люди, способны самыми простыми словами рассказать то, о чём возвышенно страдают наши поэты.

– Разве это хорошо? Стихи и должны быть... не от мира сего. Тогда они покоряют слух и воображение. А то, что я зарифмовал, уж извините... Просто поделка. Сработанная наспех и, возможно, излишне неряшливо.

– Мастер не умеет трудиться в полсилы, и даже самая незначительная вещь, вышедшая из его рук, всё равно напитана нежностью и болью его сердца, – возразила эльфийка.

– Я вовсе не мастер, hevary. И никогда им не стану, потому что... Слишком ленив и рассеян. Признаться, сейчас меня вовсе не интересуют стихи. Просто так совпало. Пришло настроение и... Получилось. Кое-что.

– Получилось прекрасно.

– Думаете?

– Да. Особенно, последние строки. «Останься со мною ещё на мгновенье, пускай – только тенью...» – напела она, даже не глядя на листок. – Это ведь уже ваша просьба?

– Что вы имеете в виду?

– Только то, о чём говорю. Вы, в самом деле, готовы сделать шаг на тропу, возвращение с которой невозможно?

Шаг? Тропа? Не понимаю ни слова.

– Возвращение откуда?

– Предложение, сделанное под пологом ночи, нерушимо, особенно, когда в небесах гаснут все звёзды, потому что можно пойти против воли богов, но предавать свои клятвы, значит, убивать самого себя.

– Я не понимаю, hevary. Предложение? Какое? Кому?

Эльфийка усмехнулась:

– Кому – не стану гадать, вам виднее. А вот какое... Вы, конечно, не могли знать. У моего народа есть старинный обычай: в тёмную ювеку лета или зимы обмениваться клятвами истинной любви.

– Истинной? В чём же она состоит?

– Влюблённые ищут друг друга в ночи по кострам, горящим в душе у каждого. Но разжечь такой огонь непросто, потому что пищей для него должно стать всё то, что мешает соединять судьбы. Зависть, ревность, сомнение, злоба, желание быть счастливым за счёт другого, жалость к самому себе, корысть и боязнь ошибиться... Их много, поленьев, годных для сжигания. Но пока последнее не будет охвачено огнём, в черноте беззвёздной ночи не разгорится костёр, видимый только тому, кто также сумел избавиться от груза чувств, мешающих обретению счастья.

– И... влюблённые находят друг друга?

Утвердительный кивок.

– Конечно, находят. И вовсе не обязательно даже дожидаться ночи: такие костры прекрасно видны в любое время суток. Но я отвлеклась... Теперь вы поняли, почему я считаю ваш перевод удавшимся? Вы не имели представления о нашем обычае, но предельно точно описали его суть. Основываясь лишь на собственных ощущениях. Если это не мастерство, что же тогда заслуживает им называться?

Мастерство... Я всегда перевожу стихи наобум. Прислушиваясь большей частью к своему настроению, а не к дословной расшифровке рун. И не могу понять, как мне удаётся угадывать смысл, вложенный совершенно чужой душой. Как, в самом деле?

– Но ведь вы смеялись.

– Разве?

– Когда я просил вас не кривить душой, оценивая...

– Ах, это! – Лицо эльфийки осветилось счастливой улыбкой. – Да, мне было забавно применить человеческую поговорку к эльфам. Очень забавно!

– Почему?

Она свернула листки бумаги и полученной трубочкой ткнула мне в грудь.

– Потому что у каждого из нас две души.

А я считал, что разучился удивляться.

– Две... души? Такое возможно?

– Разумеется. Скажу больше: так и должно быть. Ведь ребёнок всегда рождается от союза двух душ и двух тел, так почему он должен быть чем-то обделён?

– Но...

– Понимаю, на первый взгляд это кажется очень сложным. Но попробуйте задуматься: в каждом есть частичка женского и частичка мужского, не может не быть! Однако тело неспособно вечно колебаться между выбором той или другой стороны, иначе оно попросту разорвётся пополам, поэтому весь труд выпал на долю души. У вас, людей, всё происходит точно так же, только вы давным-давно отказались от возможности пользоваться двумя душами, и одна из них, даруемых при рождении, обязательно должна вас покинуть. Но как можно решить, какая из них лучше, если они созданы для совместного владения телом? Да, одну вы прогоняете прочь, обедняя свою жизнь и считая, что оставшейся будет довольно. Возможно, вы правы: несколько десятков лет можно прожить и с одним глазом. Но видеть все краски мира... Разве это не заманчиво? К тому же, вы не всегда лишаетесь той из душ, которая наиболее подходит телу, вот тогда и появляются робкие мальчики и воинственные девочки... Равновесие надёжнее неравенства. Но если нет равновесия духа и тела внутри, то и снаружи вечно возникают смещения то в одну, то в другую сторону. Вечные волны на поверхности океана мира. И любая из них может вызвать бурю, способную уничтожить всё живое.

Вот ведь как бывает... Значит, в душе каждого эльфа легко и мирно уживаются мужчина и женщина, две равные части единого целого. Действительно, заманчиво. Понимать своего собеседника, как самого себя, независимо от пола. Должно быть, и...

– Эльфийская любовь, наверное, очень крепка?

Лиловый взгляд нежно мутнеет.

– Пожалуй. Ведь нет никакой разницы, кого ты любишь, потому что можешь смотреть на него двумя парами глаз. Глазами двух душ.

А мы-то, когда узнали, что среди эльфов нередки однополые брачные союзы, брезгливо морщились и поносили инородцев, на чём свет стоит. Глупцы. В самом деле, разницы нет. Важна только любовь, приносящая счастье двоим. Только любовь.

– Собственно, раньше люди знали, но шло время, искажающее память слов и... Теперь вы называете нас эльфами. А в самом начале звали al-a-ffah. Двуединые.

Воистину, настоящие чудеса незаметны и находятся под самым боком, но не спешат заявлять о себе! Рядом со мной стоит существо, свободное в выборе, кем проснуться утром: мужчиной или женщиной. Пусть, только в душе, но это и правильно: излишняя свобода тела – не что иное, как хаос, а колебания материи рано или поздно разрушают даже самые прочные вещи. Хм... Так вот, на чём основана эльфийская магия: вторая душа, находясь вне тела, и создаёт тот самый поток, сливающий свои струи с чужими. Человеческие кудесники ограничены в своих возможностях, поскольку мужское сознание никогда не сможет услышать музыку тайных струн женского, и наоборот, следовательно, подобный способ влияния для людей осуществим только между лицами одного пола, и то вряд ли... Нет, воевать с эльфами нельзя: истребим себя сами, а «двуединые» были и будут существовать, искренне жалея тех, кто не понял и не принял дар обладания двумя душами. Тех, кто добровольно отказался от сокровищ мира.

– Но признаться, именно поэтому я и прибыла в Нэйвос.

– Поэтому?

– Ваши переводы заставляют предположить, что...

– Нет.

Эльфийка сочувствующе переспрашивает:

– Нет?

– Со мной произошло совсем противоположное. В юности... Я очень тяжело заболел, едва не умер и с трудом удержал единственную душу, которой владел. Так что у меня, скорее, есть пустое пространство между телом и душой, по которому проносится ветер...

– Теней чужих душ. Он задевает, обвевает теплом или заставляет стынуть от горя. Да, это всё объясняет. И каждый ваш труд, наверняка, приносит вам боль... Простите, что из любопытства заставила вас впустить в себя не самые радостные чувства.

Она извиняется? Да. И делает это весьма серьёзно.

– Ваша вина ничтожна, hevary, если вообще имеется. Чувства... пришли из другого источника.

– Понимаю. Та девушка, что жила в вашем доме... Вы писали о ней?

Остервенело тру переносицу. Признаться? А зачем? Вряд ли эльфийка поймёт, если уж сам себя не понимаю. Как ни стараюсь, не могу понять. Любовь... Её нет. Вообще ничего нет. Чем больше думаю, тем яснее осознаю: вздумай я даже простить и испросить прощение у Ливин, правом на продолжение отношений уже не обладаю. Упустил время. Надо было сразу же растрогаться, прослезиться, сдавить девушку в объятиях и... Претворить в жизнь прочие глупости, полагающиеся в таком случае. Правда, солгал бы стократ, но иногда не следует пренебрегать и обманом, чтобы добиться своего. Беда в том, что мне не хотелось ничего добиваться! Я злился, восхищался, ненавидел и боготворил, но не пытался сделать и шага хоть в каком-то направлении. Стоял столбом, тупо глядя на проползающие мимо события. Трусил? Наверное. Может быть. Просто никак не мог произвести расчёт. Не мог подобрать цифры и составить нужную формулу. А теперь действовать поздно. И лучше Ливин никогда не слышать той песни...

– Не имеет значения.

– А я вижу, что имеет.

Эльфийка укоризненно вздохнула и направилась к двери. Но кажется, мы оба кое-что забыли.

– Вы обещали принять решение, hevary.

Она оборачивается.

– Какое?

– Относительно меня. Рассказав сначала о сути своей магии, а теперь и о двуединстве... Не боитесь, что я окажусь не в меру болтлив?

Лиловые глаза смешливо щурятся:

– Заставить вас поведать доверенную тайну всему миру способна только жгучая обида. А вы не кажетесь человеком, не умеющим справляться со своими чувствами, если уж щедро позволяете чужим уносить капельки вашей жизни.

Верно, позволяю. Особой радости при этом не испытываю, но и не захлопываю двери перед очередным странником. Наверное, потому, что если он явился на мой порог, значит, ему требовалось прийти. Требовалось больше жизни и прочих сокровищ. Как же можно отказать просящему?

Нельзя. А если учесть, что ко мне приходят с нуждами не только бестелесные странники... Где адреса, любезно раздобытые Кайреном?

Нить восемнадцатая.

Как расставаться

Со старыми бедами?

Делать шаг к новым.

Ортисы всегда раскиданы на картах далеко друг от друга. По очень простой причине: они, как правило, располагаются не на одном и том же русле Потока, а на разных, а эти самые русла по любой местности зачастую проходят хоть и причудливо, но не сближаясь более, чем на полмили, и Нэйвос не исключение. Как бы ни хотели одарённые образовать внутри городских стен свой собственный, скажем, квартал, особенности магии не позволяют, заставляя кудесников селиться там, где получится, а не кучковаться. С другой стороны, для обычных людей так безопаснее: если лавки магов (а соответственно, и места обитания) разделены хотя бы парой улиц, вероятность сговора и совместных действий во вред горожанам становится меньше. Совсем, разумеется, не исчезает, но иллюзия защищённости тоже имеет свои преимущества.

Ортис со-Ренн располагался вне стен Мраморного кольца, но очень близко, почти упираясь в них, стало быть, семья Таббера обладала влиянием, если сумела обустроиться в таком завидном месте: заселение этих кварталов происходило очень давно, а магов тогда пускали в город за приличную мзду, либо под будущие услуги. Дом старых традиций, с узкими невысокими окнами, удобными для обороны, а не для пропускания дневного света в комнаты: должно быть, дядюшка Таббера изрядно тратится на свечи. Крыльцо выходит не прямо на улицу, а в крошечный садик, стало быть, всё же перестраивали в соответствии с последними веяниями придворных предпочтений, диктующими «слияние с природой». Не всегда результат такого слияния выглядит должным образом, но не запрещать же людям стремиться к совершенству? Правда, насколько знаю, в богатых кварталах тщательно следят за соответствием форм, и соседи вынуждены учитывать мнения друг друга, а также городской управы на счёт красоты владений. Хорошо мне в Келлосе: твори, что хочешь, только за ограду не выноси...

Витое бронзовое кольцо на двери. Постучим? Непременно! Тук-тук-тук, хозяева, гостей ждёте? Видимо, да, потому что почти сразу же по затихании гулкого эха последнего удара дверь распахивается, являя моему взору... Нет, на служанку девица не походила ни в коем разе. Платье строгого покроя, с высоким воротником плотного кружева, застёгнутым под самое горло: прямолинейный чехол из тяжёлого сукна ни подчёркивает, ни скрывает фигуру, а скорее существует отдельно от неё. Тёмно-пунцовый цвет наряда, дополненного массивной золотой (а может, всего лишь золочёной) цепью с медальоном, повествующим о принадлежности девицы к роду магиков, плохо сочетался со смуглой кожей и жёсткими чёрными волосами, по виду норовящими вырваться из плена лент и шпилек. Скажете, яркие краски как раз подходят таким особам? Ну да, подходят. Если чёрные глаза сияют, а на лице не усталая гримаса, а приглашение к... Хотя бы к разговору. Местная же привратница, несмотря на младые лета, выглядела уныло. Видимо, и чувствовала себя также, потому что в прозвучавшем в мой адрес вопросе жизни не наблюдалось:

– Чего желаете?

Говорок провинциальный. Наверное, родственница мага, отобравшего ортис у Галчонка. Может быть, дочь.

– Ах, любезная hevary, простите великодушно за причинённое беспокойство, но если бы меня не позвали неотложнейшие и важнейшие дела, я бы ни за что не взял на свою душу грех в ювеку празднеств тревожить покой этого дома и...

Из взгляда девицы пропала последняя тень осмысленности. Не может уследить за моими речами? Или не хочет? Наверное, всё же второе: трудно заподозрить привратницу в природной тупости, если она уже носит знак Творящей. Хотя, всякое бывает на этом свете. И на том тоже.

– Нила, дорогая моя, к нам кто-то пришёл?

Затейливая цепочка слов, произнесённых мной нарочито громко и с заискивающими повизгиваниями в нужных местах, не могла не вызвать интерес у хозяина дома, а именно этого человека я и желал видеть. В целях не просто корыстных, а наикорыстнейших.

Довольно высокий, тощий, как палка, маг, чёрноволосый, но с ужасающими ранними залысинами, оставившими от прежнего богатства только жиденький хвост, заботливо причёсанный и умасленный. Поверх вполне придворного костюма накинута домашняя мантия с широкими короткими рукавами, по краю которых так же, как и по подолу идёт кайма золотого шитья. На груди ещё более громоздкая цепь, чем у девицы. И зачем таскать такие тяжести? Впрочем, его забота. А колец-то, колец! На каждом пальце, разве что, мизинцы остались свободны: наверное, нужный размер среди мужских украшений не отыскался, а имеющиеся золотых дел мастер ещё не успел перетянуть. Богато дяденька живёт, стало быть? Интересно, с каких доходов? Положим, ортис он у племянничка отобрал, но чтобы даже на прикормленном месте разжиться рыбой, прежде всего, нужно быть умелым рыбаком. За месяц добился успеха? Разве что, избавил пяток богатых замужних красавиц от нежелательной беременности. Или свёл в могилу их мужей, что тоже приносит хорошую прибыль.

– Чем могу служить, heve?

Маг поклонился ловко, с плохо скрываемой подобострастностью: наверное, не успел научиться степенности и гордости настоящего владельца ортиса.

– О, а вы, должно быть, и есть хозяин всего этого великолепия? – Я восхищённым взглядом обвёл залу.

– Да, вы угадали, – последовал довольный ответ. – Вам необходимо...?

– Ваше участие в моём деле, почтенный, ваше небольшое, но несказанно важное участие!

Маг коротко кивнул девице, та, с некоторой заминкой, но поняла намёк, приняла судорожно скинутую мною накидку из лисьих шкур и исчезла за одной из дверей, а меня подхватили под локоть и мягко, но настойчиво повлекли в другую.

Кабинет, в котором мы очутились, вряд ли предназначался для приёма посетителей: удобных кресел и полок, ломящихся от толстых томов, причудливых сосудов с беспокойными огоньками пойманных духов, чаш, над которыми клубятся разноцветные дымы, и прочей ерунды, призванной показать могущество хозяина, здесь не водилось. Уверен, в другой стороне дома подобным образом обставленная комната имелась, но она нужна для произведения впечатления на несведущего покупателя, а если в вашу лавку пожаловал верный сын Дараджи[37]37
  Дараджа – бог, покровительствующий торговле и торговцам, дарующий успех в сделках. Особо почитаем в южных провинциях Сааксана, но привечаем и на севере, хотя северяне предпочитают полагаться на свои собственные умения, а не на помощь доброго небесного дядюшки. Среди южан существует целый клан «Детей Дараджи», которые считают себя наиболее приближёнными к богу вследствие своего божественного происхождения. Ни доказать, ни опровергнуть сие никто так и не взялся, впрочем, факты говорят за себя сами: сделки «Детей Дараджи» всегда приносят прибыль, причём всем участникам.


[Закрыть], нет нужды устраивать представления: услуги будут оплачены щедро и без задержек. Если, разумеется, угодите заказчику.

Я похож на потомственного торговца примерно так же, как ворона на соловья, но внешность, к счастью, не главное. Зато мне известно, как нужно себя вести. Но придурковатым обычаям «Детей Дараджи» всё же пришлось последовать. Пришлось заплести волосы в три косы: две тонкие из височных прядей и одну толстую, спускающуюся с затылка – из всех остальных. Пришлось закутаться в душные меха, потому что южане плохо переносят промозглую зиму Нэйвоса. Пришлось напялить камзол, полы которого висят ниже колен, а рукава доходят аж до средних фаланг пальцев. Впрочем, последнее обстоятельство как раз весьма удачно соответствовало моим намерениям.

– Я слушаю вас внимательнейшим образом!

Маг предложил мне присесть на одно из кресел, стоящих у аккуратно заполненного бумагами стола, а сам занял оставшееся. Я сел. Вскочил. Снова сел. Снова вскочил, да так и остался на ногах, вынудив хозяина дома последовать моему примеру, дабы соблюсти правила гостеприимства.

– Моё дело... – Пальцы рук сплетаются и расплетаются в странном танце: главное, чтобы сил и задора хватило подольше. – Всё не вовремя, ах как всё не вовремя! У вас ведь наверняка бывают в жизни такие дни, когда всё валится из рук? А впрочем, что я говорю? Как у вас может что-то не получаться? Ведь когда я спросил, есть ли в этом благословенном городе маг, чьё мастерство не знает падений, все в один голос назвали ваше имя! Только Дерим со-Ренн, только он! Я пришёл к вам, как к последней надежде, почтенный!

Толика лести, толика суматошности, выдающей крайнюю обеспокоенность – вот рецепт наживки, на которую охотно клюют самодовольные маги. Дерим не стал исключением: приосанился, выпятив вперёд короткую козлиную бородку.

– Всё, что в моих силах, heve, всё, что в моих силах! Но могу ли я узнать...

– Конечно, конечно! Простите мне мою рассеянность, почтенный: в вечных заботах я забываю о том, что трачу зря время других людей, а ведь время – самый дорогой товар на любом рынке Сааксана, не правда ли? Видите ли, ко мне обратился очень уважаемый человек... Очень-очень. Мною и не только мною уважаемый, – молитвенно прикладываю ладони к груди. – Мальчик мой, сказал... это он так меня называет, хотя мы вовсе и не родня, но знаете, как это приятно, услышать из уст... Ах, я опять убежал в сторону! Простите, великодушно простите! Так вот, этому уважаемому человеку понадобилась сущая безделица, вы даже будете смеяться, какая безделица! Всего горсточка «капель». Самого лучшего качества, разумеется: для него всё только самое лучшее! Каких-то две сотни... Разве это вопрос? Совсем не вопрос! И я сказал себе: неужели не смогу порадовать уважаемого человека?

– Две сотни? – Кажется, в голосе мага проскальзывает неуверенность. – Действительно, безделица...

– А я о чём говорю? Только мы все упустили из вида, что ночная странница скоро округлит свои бока, а как мне объяснили учёные люди, в такое время очень трудно получить желаемое мной. Невозможно получить... Только вы можете мне помочь, почтенный! Только вы! Я не могу показаться пред светлые очи, не выполнив поручения! Вы поможете мне?

Подскакиваю к Дериму, хватаясь за полы мантии. Он пытается отшатнуться, но я успеваю дыхнуть ему в лицо приторным ароматом цветков сарсы. Огорчённый, да ещё и наглотавшийся дурмана заказчик – самое милое дело, чтобы сорвать куш, верно?

Маг осторожно разжал мои пальцы, высвобождая одежду, и усадил-таки меня в кресло.

– Только не волнуйтесь, heve...?

Вскакиваю:

– Никаких имён, почтенный! Ни-ка-ких. Всё должно оставаться в тайне. Даже от нас самих. Вы же меня понимаете?

Дерим жадно прищурился:

– Конечно, я вас понимаю! Но сохранение тайны требует...

Я выразительно побренчал монетами в поясном кошельке:

– Ваши услуги будут оплачены со всей возможной щедростью.

– Как скоро вам нужны taites?

– Немедленно! Если это возможно, почтенный, конечно, если это возможно: я бы не хотел настаивать на трате ваших сил, но время, время... Оно не будет ждать.

Дерим кивнул и отправился за орудиями своего труда. Треножник, выставленный в центре комнаты, мало походил на сооружение, которым пользовалась магичка из Кенесали: оказался массивнее, и в то же время изящнее, украшенный коваными побегами плюща. И чаша, водружённая сверху, была побольше размером, но тонкостенная и, судя по тому, как с ней обращался хозяин, очень хрупкая. Вода, пролившаяся в сосуд для извлечения из кувшина, была восхитительно прозрачной: если бы не едва уловимый голубоватый оттенок, можно было бы подумать, что чаша пуста.

– Ах, хоть я и впервые вижу, как всё происходит, уверен: вы – настоящий мастер своего дела! Как вы движетесь, с какой царственной грацией... Признайтесь, в ваших жилах, наверное, течёт кровь кого-то древних правителей?

Дерим, разумеется, ничего не ответил, поскольку готовился к исполнению заказа, но даже по спине было заметно, как маг раздувается от гордости. Что ж, добавлю ещё чуть-чуть: я ж не суп варю, пересолить не получится.

– Такой достойный человек, такой достойный дом! Правда, по моему скромному разумению, такой мастер, как вы, заслуживает большего. Дворца, например. Да, дворца! И послушных слуг, чтобы хозяину самому не требовалось сопровождать гостей. И десять... нет, двадцать наложниц для услаждения души и тела! Вы непременно всё это получите, с вашим необыкновенным талантом!

О, кажется, начинается самое интересное: Дерим подносит ладони к бокам стеклянной чаши. Ну-ну, посмотрим, чего он добьётся...

Всплеск Потока был достаточно силён, но его Сила и сила мага, проводящего извлечение, действовали в разных направлениях, сражаясь между собой. Вода вскипела почти мгновенно, не тратясь на разбег: стремительно протянувшиеся со дна и взорвавшиеся на поверхности нити пузырьков, белая муть, осевшая ещё быстрее, и... Неприкрытое разочарование во вздохе Дерима: на дне чаши лежала едва ли сотня «капель».

Я действовал согласно избранной роли: подскочил к треножнику, облапил стенки чаши, заглядывая внутрь, и запричитал:

– Ах, ну как же так могло случиться? Почему беды преследуют меня по пятам? Разве с этим я смогу явиться к моему благодетелю? Я не посмею ступить даже на его порог, не наберусь смелости даже оказаться в тени его дома...

Маг, уяснивший, что его никто не собирается обвинять, поспешил меня успокоить:

– Не нужно переживать, heve: вам достаточно лишь обратиться в другую лавку и... Если желаете, подскажу ближайшую.

Я оторвался от созерцания разноцветных бусин и строго взглянул на Дерима:

– Мне нужны были «капли» одного выводка. Единокровные. Вы понимаете?

Он понял. Как не понять? Конечно, подобные требования больше относят к причудам плетельщиков, недели к существенным условиям получения наилучшего результата, но с заказчиками не спорят.

Я вздохнул: тяжело-тяжело, благо вылеченная грудь позволяла набрать много воздуха, повернулся и поплёлся к выходу из кабинета.

– Э... Постойте, heve!

– Что-то ещё, почтенный?

Маг растерянно развёл руки в стороны:

– Вы не заберёте те taites, что я извлёк?

– Разве я должен их забирать?

– Но...

– Уговор был на две сотни, не меньше, а здесь и одной не наберётся... Или всё, или ничего.

Дерим утрачивал важность и самодовольность с каждым вдохом: ещё чуть-чуть, и растечётся по полу лужицей разочарования:

– Heve, но может быть...

– Сделка не состоялась, почтенный, это вы знаете не хуже меня. Я не касаюсь причин, хотя мог бы... Ведь условия не выполнила ваша сторона, а не моя, верно? Впрочем...

Маг встрепенулся и с надеждой заглянул мне в глаза.

– Я могу взять «капли». По симу за штуку.

– Они стоят не меньше трёх монет каждая!

– Правда? – Улыбаюсь. Гаденько-гаденько. – В таком случае позвольте откланяться. И позвольте пожелать вам удачи в поиске покупателей: не уверен, что кому-то в разгар праздника понадобится сплести заклинание, но чудеса всё же случаются. Доброго Зимника, почтенный!

Он метнулся вслед за мной и вцепился в мой локоть:

– Не спешите, heve!

– Есть причина для промедления?

– Возьмите их... По симу, как и предлагали.

Нехорошо издеваться над человеком, которому и в самом деле некуда будет деть извлечённые taites. Нехорошо, но полезно. Это как с теми же овощами или фруктами: никто не любит брать заготовленное впрок, всем подавай свеженькое. И хотя я обычно не настолько придирчив в выборе инструментов своего труда, но сегодня... Сегодня есть возможность обзавестись превосходными «каплями» за бесценок. Разве можно ей не воспользоваться? Только скинем цену ещё чуток:

– Простите, почтенный, запамятовал. Я предлагал сим за штуку? Конечно же, я ошибся! Сим за пару штук, и это моё последнее слово!

Маг подавил стон отчаяния и обречённо кивнул. «Капли» были выужены из чаши, тщательно обсушены, пересчитаны (их оказалось сто три штуки, и я милостиво подарил Дериму полсима), пересыпаны в бархатный мешочек и вручены мне. На выходе я раскланялся с хозяином ортиса и унылой девицей, принёсшей мою накидку. Маг выслушал многословные пожелания счастливого будущего года и прочих благостей, с трудом удерживая на губах вежливую улыбку: подозреваю, с большей радостью мне отвесили бы пинка, отправив в полёт с крыльца, но законы гостеприимства, не позволяющие грубо обращаться с гостями, и законы торговли, требующие уважения к любому покупателю, уберегли меня от телесных повреждений. В границах ортиса. Зато на улице, в трёх десятках шагов...

Должно быть, он тоже был погружён в раздумья, потому что мы столкнулись. Нет, не лбами: прохожий едва доставал мне до подбородка, но получать удар в грудь тоже не слишком приятно. И хотя воспоминания о ране давно канули в прошлое, эхо прежней боли снова заставило задержать дыхание, чтобы... В следующий миг удивлённо спросить, составляя с Галчонком слаженный дуэт:

– А ты что здесь делаешь?

Выпалив вопрос, мы оба осеклись, ожидая, кто рискнёт отвечать первым. И поскольку пауза грозила продлиться больше, чем полезно находиться на морозе без движения, я принял удар на себя:

– Занимаюсь делами. А ты?

– Какими делами? – взвился Таббер. – Ты должен лежать в постели! Или хочешь, чтобы рана снова открылась?

– Не хочу. Да она и не откроется. Раны больше нет.

– Зажила за два дня? Невозможно! – Он по привычке сначала возразил, и только потом осознал свою ошибку: – Если только... Но с чего бы Заклинателю тебе помогать?

– Почему помогать? Не допускаешь, что я в силах оплатить подобные услуги?

Конечно, не допускает, о чём и спешит заявить:

– Достаточно посмотреть на тебя, чтобы...