Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 153 (всего у книги 345 страниц)

– Орудийный контур: аккумуляция. Контур захвата: минутная готовность.

Это ведь может оказаться кто-то из «своих». Кто-то, решивший проверить лорда-претендента на прочность. Что проку в строжайших указах, запрещающих посягательства одного высокопоставленного гражданина Империи на жизнь другого? Правым окажется тот, кто выживет. Тем более при отсутствии свидетелей.

– Скорость сближения: двадцать два узла.

Уже вторым темпом гонит? Уверенности этому парню не занимать. Теперь точно выйдет из арки раньше, чем «охотник», и успеет занять позицию. Не любую, конечно, но наиболее удобную из доступных.

Самым логичным и безопасным было бы сменить курс и рывком уйти с субнулевого на третий темп, оставив рискового незнакомца с носом, но…

Айден всегда предпочитал придерживаться правила: начал маневр – выполняй. С одной стороны, это делало его поступки предсказуемыми в том смысле, что лорд-претендент всегда доводит начатое до конца. С другой – экономило ресурсы.

Можно бросить энергию на бегство и выйти через соседнюю арку в полную неизвестность, а можно продолжить действовать по плану, который учитывает вероятность боестолкновения и, что самое главное, дает неплохие шансы на победу. Выбор очевиден, не так ли? Особенно если принять во внимание настрой экипажа, уставшего от ожидания не меньше, чем командир.

– Объект прошел арку!

Момент истины уже скоро. За следующим поворотом.

– Активация контуров завершена.

Преимущество все равно будет на стороне Айдена. Кем бы ни оказался противник, он захочет рассмотреть свою добычу, а значит, замешкается. Как раз настолько, чтобы успеть атаковать.

– Входим в рабочий периметр.

Сейчас поле арки подхватит корабль и понесет наружу.

– Начинаю отсчет.

Устное общение постепенно становилось пережитком прошлого почти повсеместно, но только не в армии. Там традиция отдавать приказы и рапортовать голосом сохранялась свято и бережно. Казалось бы, надо убирать все слова куда подальше, ведь они только напрасно тратят время – немаловажный ресурс, особенно в условиях боевых действий. Однако…

– Пять.

Айден и сам так думал. Поначалу, когда увлеченный технологическими достижениями и окрыленный верой в исключительность собственных возможностей, только-только учился быть командиром. И когда бессильно злился на старших офицеров, пользующихся «устаревшими» способами общения. Но однажды все изменилось. Раз и навсегда, как это обычно и происходит.

– Четыре.

Он прочувствовал это лично и, наверное, не захотел бы больше испытывать что-либо подобное. Хотя бы потому, что было больно. Слишком больно, чтобы думать. А уж делать это связно и понятно для окружающих…

– Три.

Вот тогда голос пригодился в полной мере. И пусть казалось, что время течет мучительно долго, он успел сказать все, что требовалось. Успел отдать приказы, спасшие много-много жизней. А потом с чувством выполненного долга провалился в небытие.

– Два.

Это было непривычно трудно тогда, в первый раз. Словно просеивать песок, в котором, по слухам, вроде бы должны водиться золотые самородки, но никто их еще не находил. И цена ошибки была высока. Практически неподъемна.

– Один.

А на самом деле слов, решающих судьбы, совсем немного. Так мало, что запомнить их все легко можно за один раз. Крохотный мешочек с костями. Только вытягивать их наугад нельзя ни в коем случае.

Но если уверен…

– К бою!

Левый глаз, оказывается, тоже умел дергаться в нервном тике, что и продемонстрировал, когда экраны наведения сфокусировались на объекте, дрейфующем за рабочим периметром арки.

– Коммандер?

Способность удивляться свойственна всем разумным существам, если они добрались до той ступени развития, на которой приходит понимание очень простой истины: пусть ты знаешь многое, но еще большее тебе только предстоит узнать. Если повезет.

Айден не сомневался в мудрости предков. Правда, относил ее именно на счет чего-то незнакомого и неизведанного, тогда как область хорошо и давно изученную…

Этого просто не могло быть. Происходящего. Случившегося и случающегося в эти самые мгновения.

– Тактический модуль базы «Эйдж-Ара» просит разрешения на стыковку. Для оказания помощи.

Наверное, оператор связи был ошарашен не меньше своего командира, но голосом этого не выдал. Зато в инфополе по всему кораблю сейчас молниями метались многочисленные копии одного-единственного вопроса, ответ на который Айдену хотелось получить, наверное, больше всех членов экипажа вместе взятых.

– Разрешаю.

Он не догадывался, а знал. Почти точно. И все же некая смутная деталь маячила на границе сознания, не желая принимать четкую форму.

– Я сам встречу их в шлюзе.

Ему хотелось бежать. Хотелось как можно скорее увидеть… Но что-то советовало не торопиться. Что-то подсказывало: силы еще понадобятся, и душевные не меньше физических.

– Стыковка завершена.

Значит, осталось ждать совсем недолго. Через мгновение створки разъедутся в стороны.

– Адъютант Кален и вверенный ей экипаж прибыли для…

Айден редко позволял себе театральные жесты, но сейчас все вышло само собой. Он стоял спиной к дверям шлюза лишь потому, что знал, кто из них появится. И знал, что вошедшей потребуется не более пары секунд, чтобы оценить обстановку. А вот потом можно повернуться и сказать:

– Добро пожаловать на борт.

Если для брата минимум эмоций, отражающихся вовне, стал непреодолимым недостатком, то сестра занималась чистым подражанием. Правда, достигла в этом значительных успехов: лицо Айзе осталось деловито спокойным. Зато инфополе ближнего радиуса буквально взорвалось. Здесь было все: и удивление, и восторг, и запоздалый страх, и гордость, и…

Это могло продолжаться еще очень долго, но от чувств мало толку там, где нужны точные данные.

– Что вы здесь делаете?

Бесстрастный вопрос помог выдернуть адъютанта из коммуникационной реальности, однако только усугубил ситуацию, потому что в ответ прозвучало:

– Выполняю приказ.

Айден чуть было не спросил: «Чей?», но тут части головоломки наконец-то начали складываться в нужном порядке.

Приказать мог только один человек. Тот, кого лорд Кер-Кален лично наделил такими полномочиями. Конечно, это было несколько несвоевременно, неожиданно и, наверное, излишне легкомысленно, но…

– Он отдавал себе отчет в том, что делает?

– Он – комендант.

Слово резануло слух. Не потому, что выглядело неуместным, а совсем наоборот. Если Айзе, относившаяся к капризу брата, мягко говоря, скептически, назвала должность, а не употребила для уточнения вопроса пару-тройку уничижительных эпитетов, значит, что-то произошло. Между и вообще.

– Так отдавал или нет?

– Полагаю, вполне.

И снова слишком осторожно! Почему? С чего вдруг? Так обычно говорят о действиях того, кого не положено обсуждать. Не по рангу.

– Надеюсь, вы все ему объяснили прежде, чем приказ был отдан?

А, отвела-таки взгляд. На мгновение, но попалась.

– Адъютант?

– Информация была предоставлена.

– В полном объеме?

– В необходимом и достаточном.

Конечно, она не обязана любить странную игрушку своего брата. Вольна испытывать любые чувства по этому поводу. Но умышленно вредить? Нет, только не Айзе.

– Адъютант, вы сделали опасное заявление. Если будет установлено обратное вашим словам…

– Я понимаю всю степень ответственности.

Уверена в себе, а это значит многое. Слишком многое, чтобы успокоиться.

– Айзе, он не мог быть готов.

– Позволь мне судить. Хотя бы на этот раз.

Она права. Как бы мало ни прошло времени, все оно прошло в их общем пространстве, замкнутом и сконцентрированном.

– Ты же хотел научить его командовать?

Этому не учат. Особенно того, кто уже умеет принимать на себя груз решений. Требовалось лишь очертить границы и расставить приоритеты. Но Айден планировал заняться этим намного позже, когда новое окружение станет для Тааса хоть немного понятнее и привычнее. И, честно говоря, собирался ограничить полномочия последнего куда более скромными пределами.

– Он справился.

Да, несомненно. Подтверждение находится прямо перед глазами. Если бы не один нюанс.

– Насколько я помню, база не укомплектована персоналом в должной мере?

– Так точно.

– Даже для обслуживания модуля, верно?

– Так точно.

– И если вы смогли его запустить, это означает, что база…

– В настоящее время не функционирует.

Айден сощурился, и это было не самым удачным внешним выражением обуревающих его чувств, скорее наоборот, потому что внутри у лорда Кер-Кален все дребезжало и сталкивалось.

Объяснений поступку Тааса может найтись много, от вызывающих гордость до клеймящих позором, но где-то среди них есть еще одно, очень неприятное. И очень опасное.

Он мог искренне считать, что бесполезен. Что его существование – ничтожно, а потому нет ни риска, ни страха, только отчаянное желание коснуться чего-то важного и стоящего.

Айден сам никогда не испытывал ничего подобного, но несколько раз наблюдал, как такие нелепые заблуждения гнут, ломают и калечат людей, на самом деле заслуживающих уважения, но не получивших его в нужное время и в нужном месте. Казалось бы, что значит день, час, даже минута опоздания? А ведь иногда одного мига хватает, чтобы мир рухнул.

И если именно сейчас задержаться больше необходимого…

– Стартовая готовность, отсчет пошел!

Ясная голова? Обычно подразумевают: чистая. Возможно, даже пустая. Но только если речь не идет о двухполюсном коммуникаторе. Вот там под ясностью понимается особое построение мыслей. Прямое, ровное и упорядоченное настолько, насколько ты в силах подчинять своей воле собственный разум.

Только кажется, что все происходящее в голове послушно ее хозяину. А в действительности клочки информации, почерпнутой извне и синтезированной внутри, снуют в недрах черепной коробки из стороны в сторону, закручиваясь вихрями. И чтобы распрямить если не каждый, то хотя бы большинство, требуется немало сил. Духовных, как их обычно называют.

Айден давно научился направлять свои мысли в нужное русло, но в этот раз все шло наперекосяк, с самого начала. И ничего удивительного не было в том, что привычная, с детства оттренированная процедура заняла вдвое больше времени против обычного. Но в конце концов беспорядочные вопросы и бесполезные ответы все же выстроились взлетной полосой, по которой в невидимую и неведомую даль промчался…

Слепок взаимных воспоминаний. Его поймает только тот, кто принимал в них участие. И если согласится на разговор, то отправит в полет уже свою посылку, устанавливая контакт.

Но первым не заговорит, нет. Субординация не позволит.

– Слышишь меня?

Ответить постарается тоже только в самом крайнем случае. После того как убедится в безграничном терпении вызывающего.

– Да, милорд.

– Твой отдых откладывается.

– Снова? Я даже не успел еще к нему приступить.

– Тем лучше. Значит, ты готов?

– Ко всему, чего пожелает милорд.

Многократно отраженное, потерянное и восстановленное эхо сигнала не могло передавать интонации в их оригинальном виде, но Айден достаточно хорошо знал своего собеседника. И не обманывался насчет показной покорности последней фразы.

– Есть поручение.

– Того рода, на который добровольных исполнителей не находится?

Собственно, что-либо другое лорд Кер-Кален никому и не поручал лично. Как и любой лорд Империи. За повседневными делами следят вассалы и подчиненные, досконально знающие свои обязанности. От сюзерена требуется присутствие, одобрение, ободрение – по мере необходимости. И общая стратегия действий. А мелкие тактические ходы свита распределяет внутри себя совершенно самостоятельно.

– Личное поручение.

– Смахиваю слезу.

– Находишь это забавным?

– Да нет же, милорд. Как можно? Просто рыдаю.

Айдену тоже за последние часы часто хотелось всплакнуть.

Над собственной глупостью и самонадеянностью.

Устроить ловушку и тут же самому попасться в нее? Обычное дело. Будничное. Случающееся в жизни каждого не по десятку и даже не по сотне раз. Так с чего же лорд-претендент вдруг начал относить себя к категории неприкасаемых? Из-за удачи, сопровождавшей его слишком долго? Настолько долго, что она вошла в привычку?

Все предварительные расчеты говорили о высоких шансах на успех. Все типовые модели поведения противника были учтены. Но Айден забыл самое главное. Забыл, что помимо врагов рядом может оказаться и кое-кто еще.

Друг.

Это странно ощущать и больно чувствовать. Особенно если последний твой приятель остался где-то в далеком прошлом, в детстве, еще не расставившем вас по разные стороны от линии фронта.

Конечно, Таас не мог знать, кому направляет помощь. Но разве это имело для него значение? Есть ресурсы, есть возможности, есть воля? Значит, должно быть и действие. Поступок.

Разумный?

В объеме имеющейся информации – да. Кто же мог предположить, что «падальщик» подойдет к каналу позже, чем модуль? А разобрать сложившуюся диспозицию удалось бы и курсанту первого года обучения.

Айден поступил бы точно так же. Не погнался бы за туманной целью, обнаружив под боком другую добычу, лакомую и беззащитную.

– Рыдать будешь потом.

– Как прикажете, милорд.

– Я потерял кое-что ценное. Вернее, допустил кражу.

– Кто посмел?

– Один из королевских корсаров.

– Коркусы? Пакость какая…

– Их никто не любит.

– Презрение ничего не меняет. А вот тяжелая эскадра…

– Война тоже мало что может изменить.

– Разве я говорил о войне? Только истребление. Тотальное и безжалостное.

Такие настроения ходили по Империи всегда. Наверное, с самого основания. И уж точно, с того дня, как первый дредноут коркусов проявился на радарном экране.

Айден старался придерживаться нейтралитета в политических взглядах. По крайней мере, пока это позволял ранг лорда-претендента. Но сейчас, пожалуй, искренне поддержал бы радикалов в их стремлении…

– Когда-нибудь. Обязательно.

– В далеком и светлом будущем?

– Обострение конфликта пользы не принесет. Все должно быть сделано тихо. И очень аккуратно.

– Чтобы вор не осознал всю ценность украденного?

– Как всегда, схватываешь на лету.

– Милорд полагает, что этого еще не произошло? Сколько часов назад…

– У тебя будет фора.

– Большая?

– Достаточная для поисков.

Недостаток иногда становится достоинством. А если повезет, то и преимуществом.

«Падальщик» прыгнул в канал сразу же, торопясь вернуться с добычей, значит, случилось то, что и должно было случиться. То, что в первый раз заставило Айдена изрядно поволноваться.

Отсутствие механизма энергетической адаптации. Смертельный вред это причинить не может, но при смене характеристик пространства происходит массированный удар по нервной системе, не достигшей нужного уровня развития, и человек… Отключается.

Таас на переходе терял сознание плавно, а не одним рывком, зато и возвращался обратно тоже постепенно. И очень медленно, если не контролировать процесс искусственно. Коркусы, с их высокомерием, вряд ли занимались изучением «низших рас», и уж тем более, побрезговали бы применить к субнормалу свои технологии, а значит, в запасе есть по меньшей мере…

– Результат поисков может оказаться любым.

Увы. Айден не исключал даже самого печального итога. Но это не мешало ему надеяться и верить.

– Знаю. Но он должен быть.

Просто должен. А плакать или смеяться – можно будет решить потом.

Вахта пятая

Темно.

Потому что глаза закрыты. Кажется, что ресницы намертво сплелись между собой.

Сон ушел, но бодрости не прибавилось. Даже наоборот, тело ощущается совершенно разбитым и непослушным. С чего бы вдруг? Чем я вчера занимался? Опять пришлось срочно эвакуировать мешки с цементом из-под прорванных труб центрального отопления?

Тепло.

Ну точно, котельную запустили. То есть запустили-то ее еще с весны, а сейчас попробовали раскочегарить, в связи с чем и… Неужели без меня было не обойтись? Я не ломовая лошадь, чтобы грузы таскать туда-сюда, бессмысленно и бесполезно. Хотя, с другой стороны, оставлять все на божий промысел тоже нельзя. Чтобы потом не заниматься художественной рубкой бетонного массива.

Удушливо пахнет цветами.

Сирень? Жасмин? Адское какое-то сочетание. Новый любимый аромат Наины Федоровны, что ли? С нее станется. Вечно раскопает на цыганских лотках гадость, которую ни одно нормальное воображение даже представить не в силах. А потом обольется с ног до головы и дефилирует, пропитывая жутким запахом кухню и всю готовящуюся еду. Я бы еще понял, если бы этот одеколон предлагали пить, но есть…

– Мы категорически, всецело и неподдельно недовольны, Рихе.

Незнакомый голос. Женский. С визгливыми нотками. И что это за имя такое? А, наверное, в ушах до сих пор шумит водяное эхо, и зовут его… То есть того, с кем женщина разговаривает, наверняка зовут Гришей.

– Мы снисходительны и щедры, но аванс выдаем лишь однажды.

Новая экономка, так и знал. Тянет Фаню периодически на персонал, как будто только что уволенный из общеобразовательной школы по сокращению. И что он находит в этом стервозном апломбе?

– Мы терпеливы. Мы ждали. И чем ты оправдаешь наше ожидание?

А вот читать нотации можно было где-нибудь в другом месте. Если только я легкомысленно не склеил от усталости ласты на середине пути к себе в комнату. Бывало такое. Хорошо, что не часто.

И в какую же нору удалось забиться на этот раз? Лежать вроде просторно. Жестковато, правда. Ну ничего, всегда можно подложить руку под голову.

– Смею обратить ваше дражайшее внимание…

Реплика Гриши? Нормальный голос. Серьезный. Только можно было и посуровее тон сделать, а придыхание убрать. Тем более, что оно насквозь фальшивое.

– Мы видим.

Шурх. Шлеп-шлеп-шлеп.

Лучше надо было мне прятаться, однако. Такое ощущение, что кто-то прошелся прямо по уху. Вернее, прошелестел.

– Рихе, подними его.

– Как пожелаете, моя королева.

На мгновение стало трудно дышать, потому что воротник, скомканный чьей-то сильной рукой, впился в горло, вздымая меня вверх. А потом хватка исчезла, и я снова начал оплывать студнем. Ноги смирно стоять не захотели: разъехались в стороны, подогнулись и стукнулись коленями об пол. Зато падать, при случае, стало намного ближе.

– Он все еще спит?

Ну что ж вам неймется-то, а? Меня ж вроде вовсе уволить собирались, так зачем напоследок нервы мотать? Вместо выходного пособия?

– Не думаю, моя королева.

– Это так на тебя похоже, Рихе.

Стерва – она и есть стерва. А мужик-то куда смотрит? Или он из тех, кто любит вечно оставаться снизу?

Ай-й-й!

Больно же, хотя и похоже, что по щеке хлестнула всего лишь мокрая тряпка.

Совсем стыд потеряли, сволочи! Вот подождите у меня, сейчас продеру глаза и…

Нет, не сиренью это пахнет. И не жасмином. По виду вообще больше похоже на фиалки. Только их же вроде в горшках разводят, а не на шпалерах. Или я снова что-то путаю?

– Пленный в сознании, моя королева.

– Значит, его затылок выглядит умнее, чем лицо.

Цветы повсюду. Обои в цветочек. Потолок в цветочек. Платье в…

Много, должно быть, ситчика на него пошло. На нее то есть. Это даже не корова и не бочка, а что-то пострашнее. Метра четыре в обхвате, а то и все пять.

Подбородков, кстати, столько же. И морда рябая. Видел я уродливых женщин, но эта, пожалуй, займет первое место в моем топе.

– Моя королева должна сделать скидку на…

– Осторожнее обращайтесь со словами, Рихе. Особенно с теми, которые намекают на долг.

А ростом она маленькая. Я стою на коленях, даже можно сказать, сижу на них, и все равно мы смотрим друг другу почти глаза в глаза.

– Зачем он здесь?

Хороший вопрос. Просто отличный. Но лучше бы вы оба сначала представились, ты и твой…

Ого.

О-го-го.

Мужчина, стоящий слева от меня, выглядел не менее внушительно, чем женщина. Только у него мышечная масса была гораздо удачнее распределена под многослойным чернобурым костюмом.

Высокий: я ему под мышкой пройду не сгибаясь. Бритоголовый, с симметричными татуировками по обоим вискам. Широкоплечий, иначе у него на загривке не смог бы вольготно расположиться то ли гигантский кальмар, то ли осьминог, свешивая щупальца во все стороны.

А еще громила – равнодушный.

Видал я такое выражение лица несколько раз. Когда Фаня телохранителей себе набирал. Вернее, когда кандидаты в охрану оценивали своего возможного работодателя. Что характерно, уходили такие люди до окончания собеседования. Задолго и не утруждая себя объяснениями. Но останавливать их никто не рисковал.

– Это ведь весь твой трофей, Рихе?

– Да, моя королева.

Женщина-колобок перекатилась на пару метров влево, подрагивая цветками, покрывающими ее с ног до головы.

Сначала я думал, что это ткань с таким рисунком, набивная, как говорится, но теперь можно было разглядеть лепестки, стебельки и листочки, трепещущие в воздухе. Прямо клумба ходячая, а не человек. Или вообще не чело…

У меня ведь под ногами не паркет. Да, что-то напоминающее дерево, но не подогнанные друг к другу плашки, а тысячи тонких прутиков или корешков, сплетенных в упругий ковер. И на плечах у лысого мужика действительно сидит какое-то животное, время от времени шевелящее щупальцами. А прическа визгливой бабы вовсе не украшена мелкими бело-лиловыми цветочками: они и есть то, что покрывает всю голову и плавно переходит в…

Это не сон.

Это объективная реальность. Данная в ощущениях. Спутанных, растерянных, разрозненных, но несомненно моих.

Я тогда сидел и смотрел на звезды, мерцавшие в проеме причудливо вырезанного окна. И мне было не то чтобы хорошо, но и не плохо. В руке у меня была фляжка с самогоном сколько-то там кратной перегонки, что тоже вносило свою лепту в умиротворенное состояние духа. А потом явились зеленые человеч…

Они точно были зелеными. Правда, слишком крупными для галлюцинаций. И бесцеремонными. Подхватили, потащили куда-то. А дальше – провал. Полный. Темень и пустота, подозрительно похожие на те, что посещали меня еще в первом совместном путешествии с блондином. Но в тот раз пробуждение было если не особо приятным, то вполне приемлемым. Теперь же…

– Что в нем такого ценного, Рихе?

Когда она говорит, ее щеки, свисающие вниз, отвратительно колышутся. Да еще и в раздрай с цветами, от чего, если присматриваться, голова начинает кружиться. Моя, конечно, а не ее.

– Мне показалось…

– Кажется – креститься надо.

Мужик с осьминогом неопределенно кивнул, но продолжил:

– Мне показалось подозрительным, что на законсервированной базе кто-то оставался. Процедура консервации как раз и проводится для того, чтобы исключить необходимость присутствия кого-то из членов экипажа.

– Хочешь сказать, все это неспроста?

– Именно так, моя королева.

Толстуха покатилась обратно, распространяя в воздухе приторный цветочный аромат.

– Еще причины есть?

– Его одежда.

– А что с ней? – Глазки-бусинки уставились куда-то в область моей груди или чуть ниже.

– Комплектация. Каждый предмет относится к разным сферам применения. Они просто не должны были собраться вместе.

Наблюдательный, гад. И похоже, неплохо осведомлен. Я вот до сих пор не выучил, для какого рода войск предназначена модель моих штанов, а для какого – фуфайки.

– И тот отсек, где он находился в момент обнаружения, не вписывается в общую систему.

– Уж не хочешь ли ты сказать…

– Часовня.

Женщина-колобок сузила глаза, хотя раньше это казалось мне совершено невозможным. Как говорится, куда ж дальше-то?

– И еще – поведение.

А я разве что-то ухитрился натворить? Вроде бы был тише воды и ниже травы. Пока не вырубился.

– Он нанес урон?

– Ни малейшего, моя королева. Напротив, не оказал ни одной попытки сопротивления.

– Да, это странно, – согласилась толстуха.

Странно? Я что, должен был брыкаться, пинаться и кусаться? Только не после литра Жорикового напитка. Наверное, и на ноги самостоятельно встать бы не смог, так что кроме благодарности к тем, кто подхватил меня под руки, в тот момент ничего не испытывал.

– Все перечисленное свидетельствует о достижении некой определенной цели, моя королева.

– Пожалуй, на сегодня мы простим тебя, Рихе. Но только после того, как эта самая цель станет ясна.

Интересно, как далеко я нахожусь от базы? И вообще где я? Убранство местных апартаментов слишком уж разнится с тамошними интерьерами. По крайней мере, оранжереи в моих владениях не было. Или мне просто не хватило времени ее отыскать.

Елки-палки, лес густой. Причем натурально: за спиной толстухи перспектива просматривается метров на пять, не больше, а потом напрочь теряется в занавесях лиан. Наверное, среди них удобно прятаться, и если выбрать момент и рвануть туда…

Вот ведь дурость лезет в голову! Это же не джунгли, и они не простираются бесконечно во все стороны. Ковер под ногами подрагивает, но вовсе не от ветра, а в ритме, подозрительно похожем на машинный. А еще он тихонько гудит. Скорее всего я нахожусь на каком-то очередном летальном… в смысле, летательном аппарате, о котором не знаю ровным счетом ни хрена. Если на изучение основных чертежей базы мне понадобилась уйма времени, то здесь ловить точно нечего. То есть бежать некуда.

– Интересно, он будет хорошим мальчиком или плохим? Второе доставит нам куда больше удовольствия.

Никогда бы не подумал, что колобок способен хищно ухмыляться. Похоже, сказки все врали насчет этого куска теста.

– Боюсь, моя королева, действовать придется иначе.

– С чего вдруг?

– В его организме отсутствует второй контур.

Толстуха перевела взгляд с меня на своего подручного. Долгий и недобрый.

– Я обнаружил это уже после захвата. На обратном пути, когда менять курс было поздно.

Забавно, но он вовсе не оправдывается. Бесстрастно поясняет свои действия, не более того. И даже если «их величества» начнут метать молнии, по челу лысого воина вряд ли пробежит хоть одна тучка.

– Ты понимаешь, о чем говоришь, Рихе?

– Нет, моя королева. Моей компетенции недостаточно для принятия решения на сей счет.

А теперь, похоже, насмешничает. Так, чуточку. Но это могу заметить только я, потому что сейчас он смотрит не на женщину, а на меня. Глаза в глаза.

А органы зрения у мужика, кстати, обыкновенные. Зрачки, радужки, белки – все как у людей. Вот с осьминогом разобраться куда сложнее. Но чем-то эта тварь определенно мигает. Когда не шевелится.

– Изъят?

– Крайне маловероятно. При изъятии остались бы следы, а их… Не найдено. Ни естественного, ни искусственного.

Женщина-колобок качнулась из стороны в сторону:

– Мы терпеливы, Рихе?

– Несказанно, моя королева.

– Нам думается, ты об этом забываешь.

Мужчина опустил подбородок. Видимо, обозначая таким образом покорность и смирение, которых нет и в помине.

– Разве в сорняке есть иной прок, чем быть пущенным на удобрения?

– Вы правы, моя королева. Однако…

– Однако? – Толстуха подошла ближе и уставилась на своего подручного снизу вверх.

– Возможно, весь расчет построен именно на бесполезности.

– Расчет чего?

– Задуманного плана.

Помолчала. Качнулась назад и снова вперед. Как ванька-встанька.

– Ты слишком сложно думаешь, Рихе. Нами была указана цель. А что корсар наших величеств должен делать с целью?

– Ловить и хватать.

Женщина удовлетворенно кивнула. Наверное, потому что авторство незамысловатого девиза принадлежало лично ей.

– Ты поступил иначе.

– У цели обнаружился союзник, моя королева, и я…

– Убежал.

– Отступил.

Если у кого из них и адово терпение, то явно у мужика: другой на его месте либо давно послал разговор вместе с собеседницей к черту, либо включил режим идиота. А он все еще что-то пытается донести до жирной коровы с газоном на голове.

– Отсюда разница не так уж и заметна.

– Это была ловушка, моя королева. Затрудняюсь лишь сказать, в какой части.

– Ты всегда был мастером оправданий, Рихе. Но сегодня ошибся в выборе того, что может загладить твою вину.

Явно намекает на меня. И я ее понимаю. Надо было для дамы конфеты-букеты с собой тащить, а не… Как там меня назвали? Сорняк?

– У каждой фигуры на доске свое назначение. И если одна из них пропадает, стратегия рушится.

– Нам нет дела до стратегии этих имперских выскочек. Сейчас нет дела. Они еще долго не станут воевать, а брать то, что плохо лежит, можно и просто так. Без долгих размышлений.

Она, конечно, страшна, как черт, и дурковата, но расчетлива. В самом деле, если глобальной угрозы нет, почему бы не хулиганить помаленьку?

– Ты слишком высоко себя ставишь, Рихе. Ты – корсар наших величеств. Мы говорим, ты слушаешь. – Женщина прокатилась еще разок налево-направо, остановилась, снова посмотрела на меня и добавила: – А когда требуется, мы спрашиваем.

– Моя королева желает допросить пленного?

– Мы должны принимать все, что ты приносишь в зубах.

Как-то уныло это прозвучало. Даже обреченно.

Странные у них тут порядки. Взаимозависимость, мучительная и давным-давно опостылевшая. Вроде и видеть друг друга не могут, но то и дело расшаркиваются. Стараясь, правда, побольнее наступить на чужую ногу.

– Ой ты, гой еси, добрый молодец!

Это еще что за фольклорные мотивы? Я для нее настолько допотопный организм?

– Ты какого роду-племени? Из какой бредешь сторонушки?

Стоило бы обидеться, право слово. И выдать какой-нибудь симметричный ответ. Жаль, ничего остроумного в голову не приходит. А с другой стороны, нам не дано предугадать, чем наше слово отзовется: я-то пошучу, а что услышит толстуха? Вот-вот. Нет, лучше вести себя адекватно и на вопросы отвечать безыскусно и по существу.

О чем речь шла? Место рождения и адрес регистрации. Так это мы запросто. Это мы лег…

Противно ощущать, как по спине течет струйка холодного пота. Особенно если причина страха проста и тупа до идиотизма.

Я ведь не могу ответить.

Я не знаю, что говорить.

– Сорняки все такие молчаливые? Или тебе повезло добыть особо редкий экземпляр, Рихе?

Да, я бы, наверное, тоже сейчас веселился от души. Если бы был зрителем, а не участником.

– И почему мы не можем поболтать с ним, как заведено между цивилизованными людьми?

Имейся у меня тот пресловутый «второй контур», беседа явно была бы уже в самом разгаре. Правда, сомневаюсь, что добровольная. В конце концов, если вспомнить формы и методы действий моей родной земной цивилизации…

– Думаю, это всего лишь робость, моя королева. Перед несомненным величием ваших величеств.

Корсар, значит? Он сделал вид, что лизнул. Она – что проглотила. И никто никому не поверил.

– Пощипать ему листочки?

– Как пожелаете, моя королева. Однако…

– Ты снова начинаешь слишком сложно думать.

– Он может чего-то стоить.

– Не слишком многого.

– И все же, моя королева. Невыгодно портить товар до того, как он попадет на прилавок.

О, меня подняли в статусе до предмета купли-продажи? Так и загордиться недолго. И я бы с радостью рассказал, кто может захотеть меня приобрести, но…

Черт, даже имени блондина не знаю! И блондинки – тоже. Есть, конечно, еще Лёлик, Болек и Жорик, вот только они решений не принимают и принимать не станут. Есть база, о которой мне известно вроде бы многое, но только не где и как ее искать. Карт никаких ни разу в глаза не видел. Названий планет не слышал. На какой номер звонить при пожаре, понятия не имею.