Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 253 (всего у книги 345 страниц)

В какой-то момент немец понял два пугающих факта. Первое – он жив лишь потому, что осыпает русского атакующими техниками, не давая ему времени контратаковать. И второе – на атаку тратится больше магического резерва, чем на защиту. И силы Герхарда уже на пределе, ведь приходилось еще отбивать постоянно летящие пули и снаряды русских.

Гнев немецкого офицера сменился ужасом – он смотрел в лицо русского парня и видел там свою смерть. Да и парня ли? Еще секунду назад перед Герхардом стоял поджарый блондин, а сейчас уже матерый абсолютно седой мужик, от которого на сотни метров вокруг фонило магией, силой… И смертью.

И тут Герхард с ужасом понял третий пугающий факт.

Его противник не атаковал не потому, что не успевал. Он успевал, он бы вообще многое успел, если бы действительно хотел убить Герхарда. Но русский не хотел, он тянул время.

И сейчас оно ему стало больше не нужно.

Как в самом страшном своем кошмаре Герхард увидел, что воздух вокруг него загорается. И эта огненная волна еще только набирает обороты. Она сметет его, его командование, всю его Германию, обратит в пепел и прах весь мир, если не остановить этого безумного русского.

Герхард никогда ни у кого из самых лучших немецких бойцов секретных лабораторий не видел столько магии.

Бесконечное количество силы, помноженной на смерть.

На одно мгновение Герхард встретился взглядом с противником. Нет, никакого пугающего медведя не было – простой русский парнишка, не сильно старше элитного мага Германского рейха. С очень тяжелым взглядом голубых глаз. Слишком тяжелым взглядом для такого молодого мага.

А в следующий миг огненный шторм обрушился на Герхарда и все немецкие укрепления за его спиной.

Воздух горел, горел, и ничто не могло его остановить.

Глава 9

Южный фронт, Алмаз Юсупов

Германский рейх сегодня был особенно настырен. Немецкая артиллерия работала нещадно, заставляя Багратиона отводить бойцов вглубь страны и матюгами выражать свое неудовольствие от медлительности железнодорожного транспорта.

Все ждали подкрепления, а оно подтягивалось слишком медленно. Приходилось отдавать некоторые населенные пункты почти без боя, лишь бы сохранить личный состав.

Под командованием наследника древней династии военных были отборнейшие кавказские части, которые рвались в бой и с крайне большой неохотой отступали.

Княжич Юсупов с дружиной их неудовольствие разделял, но в целом относился к происходящему философски. Он понимал, что с позиции Багратиона видно больше и дальше. Да и в целом Алмаза больше беспокоило не то, что приходится отступать, а то, что немцам доставались полные склады и топливные базы.

– Княжич, мирное население выведено из поселка, – отрапортовал боец дружины Юсуповых. – Кроме одного дома.

– Какого? – раздраженно спросил Алмаз, предчувствуя проблему.

Обычно отодрать от земли нельзя было стариков, и это бесило юношу. Оставлять старшее поколение на растерзание немчуре немыслимо, но и силком тащить их никто не имел права. Ведь каждый подданный Российской Империи имел право защищать свой дом от поганых захватчиков.

– Боярская усадьба, Алмаз Маратович. Прислугу отпустили, но хозяйка уперлась. Ни в какую не хочет уходить.

Юсупов скривился. Старые аристократы хуже деревенских бабок. Плюнуть бы, но эта аристократическая честь и доблесть не позволяли оставить русскую женщину на поругание немцам.

Даже если эта женщина годится тебе в бабушки.

– Хорошо, я поговорю. Сколько времени еще есть?

– Минут двадцать, княжич, – без особого восторга ответил боец.

Перечить наследнику рода, в котором служишь, было невозможно, но и задерживаться здесь дольше необходимости, мало кто хотел. Грохот немецкой артиллерии раздавался уже слишком близко, а против концентрированного удара снарядов никакие маги не удержат щит.

Алмаз Маратович прыгнул в автомобиль с гербом Юсуповых и рванул к боярской усадьбе. Довольно симпатичный, небедный домик, который род наверняка использовал в качестве летней дачи. Заботливо укутанные фруктовые деревья летом наверняка балуют малышню своими плодами, а через заросли малины и смородины и сам Тугарин бы не продрался без клинка.

Машина рыкнула перед парадным входом и замерла.

– Не глуши, – скомандовал княжич.

Юсупов легко взбежал по ступеням к закрытым двустворчатым дверям. Громко и нетерпеливо постучал, но ему, естественно, никто не ответил. Мрачно подумав, что несчастная женщина наверняка вообще слегла от таких новостей, а для транспортировки лежачих у него ни техники, ни тупо лишнего места, Алмаз магией вышиб входные двери.

Внутри было уютно и обжито. Не пахло ни старостью, ни унынием. Даже нельзя было сказать, что люди покидали дом в спешке – все было максимально аккуратно и ухоженно.

– Хозяйка! – громко крикнул Алмаз. – Хозяйка!!!

Но вместо старушачьего «Ась?» юноша внезапно услышал звонкий девичий голос:

– Ну что еще? Я же сказала, что никуда не поеду. Скуратовы ни перед кем не отступают!

На вершине широкой, устланной красным ковром лестницы возникла девушка, одетая в простой свитер, брюки и туфельки без каблука. Невысокая, с толстой, черной, как смоль, косой, перекинутой через плечо, горящими от гнева карими глазами. Она была удивительно красива, той особенно яркой красотой детей от родителей разных рас. Миндалевидные глаза, монгольский плоский носик, пухлые губки – кто-то в роду Скуратовых лихо погулял в степях или на границе с Китаем.

Но сильный род никогда не отказывается от своих детей, а потому немудрено, что на отшибе страны жила-была красавица-боярышня, которую и замуж продать дешево нельзя, и выводить в свет чревато неприличными вопросами.

Юсупов стоял и тупо пялился на девушку, на время позабыв, зачем вообще сюда пришел.

– Эй, служивый, слышишь ли ты меня? – уперев руки в боки, окликнула княжича хозяйка дома.

Из ступора Алмаза вывела неприятельская артиллерия – ударило так близко, что оставаться в здании и поселении стало чрезвычайно опасно. А боярышня даже не вздрогнула! Стремительно спустившись вниз по лестнице, она подошла к Юсупову, ткнула в него наманикюренным пальчиком своей крохотной ладошки и, запрокинув голову, чтобы заглянуть в лицо княжича, заявила:

– Выметайтесь из моего дома, пока я сама вас не вышвырнула!

Это смотрелось потрясающе во всех отношениях, особенно потому, что боярышня была чуть ли не на две головы ниже Юсупова. И вот если бы кто-то спросил Алмаза, чем он вообще думал в этот момент, парень бы вряд ли ответил. Сработал древний, первобытный инстинкт.

Он присел, схватил девчонку поперек туловища и закинул на плечо. Та не завизжала, но принялась усиленно колотить кулачками ему по спине.

– Ты что себе позволяешь⁈ Отпусти меня! Отпусти немедленно!

Вместо ответа княжич встряхнул девчонку, прихватил с вешалки у входа первую попавшуюся шубу, накинул на боярышню и просто вынес ее из дома.

Тугарин Змий схватил добычу и уж точно не намерен был ее отпускать.

Москва, Анастасия Шереметьева

После того, как боярышня Анастасия Шереметьева покинула отчий дом, ее со всем полагающимся комфортом и под надежным присмотром разместили в одной из Имперских высоток. У девушки имелась банковская карточка на личные нужды, небольшой штат прислуги, чтобы поддерживать квартиру в приличном виде, а будущую супругу наследника престола освободить от домашней рутины.

В общем-то, Анастасия не могла пожаловаться на свою судьбу, вела очень скромный образ жизни и с весьма искренним восторгом наблюдала за новостями об Иване Дмитриевиче. Она не думала о нем как о своем ухажере или своем женихе. Она думала о том, что этот юноша на экране телевизора – ее будущий государь, и он вселял в нее уверенность за ее счастливую жизнь.

Так что все у Анастасии Шереметьевой было замечательно, пока в один прекрасный день в дверь ее квартиры вежливо не постучался человек с отличительными знаками личной императорской гвардии и не попросил следовать за ним. Боярышню посадили в неприметный автомобиль и в полном молчании повезли в Кремль.

Пока колеса машины наматывали километраж по столице, бедная девушка успела испугаться, успокоиться, помолиться и, наконец, прийти в состоянии полной решимости отстаивать свою жизнь всеми возможными способами.

В Кремле машина подъехала к служебному входу, и через неприметную дверцу между снующей прислугой по узким коридорам Анастасию привели… в покои императрицы.

Ольга Анатольевна сидела в кресле с высокой спинкой, а на низком столике рядом с ней расположился пузатый чайник, две чайные пары, вазочки с вареньем, сахаром, печеньками-конфетками. Сама императрица тонкими пальцами брала из хрустальной вазы сушки, с громким хрустом колола их в кулаке и отправляла в рот по маленькому кусочку. При этом женщина смотрела на боярышню внимательно, изучающе. В ее взгляде не было ни ненависти ревнивой матери, ни восторга будущей свекрови.

– Ты знаешь, зачем я позвала тебя? – спросила государыня, хрустнув сушкой.

– Нет, Ваше Величество, – рассматривая свой подол, отозвалась Анастасия.

– А зачем привезла тайком, понимаешь?

– Чтобы никто не знал о нашем разговоре? – предположила девушка, все так же не поднимая взгляд.

Императрица хмыкнула:

– Садись, выпей чаю, – повелела она. – Я хочу познакомиться с тобой поближе, но так, чтобы потом за тобой не выстроилась очередь придворных интриганов и лизоблюдов.

Шереметьева нерешительно кивнула и присела на краешек второго кресла.

– Как думаешь, почему Иван выбрал тебя? – поинтересовалась Ольга Анатольевна, наблюдая, как Анастасия наливает себе чай.

– Нелюбимая дочь слабого рода, – спокойно отозвалась девушка. – Никому не нужна, никакой силы за спиной.

– Верно, – кивнула государыня. – Я была сиротой, и опекавшие меня родственники были не в большом восторге от наличия лишней девицы на выданье. Приданое – это же очень дорого.

Анастасия вежливо улыбнулась уголками рта.

– Это традиция, – продолжила императрица. – Понимаешь, почему так?

– Нет крепких родственных связей у жены – нет рычагов давления, – негромко ответила боярышня Шереметьева.

– Верно, – кивнула Ольга Анатольевна.

Тяжелые золотые серьги в ее ушах закачались, играя камнями на свету.

– Я не буду спрашивать, любишь ли ты Ивана. Все-таки брак – это не про любовь, это про союз. Но ты должна понимать, что, однажды войдя в Кремль открыто, ты изменишь свою жизнь навсегда. Тебе нельзя быть слабой, тебе нельзя быть глупой. Тебе нужно держать эмоции при себе и иногда даже не показывать их супругу. Придется терпеть припадки романовского гнева. Рожать столько, сколько он посчитает нужным. Воспитывать детей по всем правилам правящего клана и всегда защищать их. Иногда даже от самого императора. Подкладывать девиц под нужных людей, пускать чью-то карьеру под откос. Принимать некрасивые, неприятные решения, но всегда только для пользы семьи. Это сложнее, чем быть нелюбимой дочерью. И выйти из Кремля можно только в два места – в монастырь. Ну и на кладбище, естественно, – белозубо улыбнулась государыня. – Ты уверена, что у тебя хватит духа, амбиций и силы воли на такую жизнь? Это не на неделю или месяц, это навсегда.

Анастасия подняла взгляд на Ольгу Анатольевну и впервые посмотрела в глаза императрице. Женщина не глумилась и не издевалась, она прощупывала границы будущей невестки.

Хватит ли у боярышни мозгов не соваться туда, куда не следует? Хватит ли силы воли удержаться от искушений? А сможет ли она засунуть всю свою гордость и отпустить супруга порезвиться с какой-нибудь хорошенькой девицей, чтобы весь двор восхитился молодецкой удалью государя? Будет ли она достаточно мудра, чтобы у государя не болела голова о семейных дрязгах?

Боярышня выдержала внимательный взгляд императрицы и, поражаясь собственной выдержке и ровному тону, произнесла:

– Я принимала это решение с трезвой головой, и я справлюсь.

Расположение войск Российской Империи, Александр Мирный

В компьютерных играх есть такое понятие как тайминг кастования заклинаний. Раньше мне всегда казалось, что это костыль для усложнения прохождения. Но сейчас, рассматривая выжженное поле боя, пришлось признать, что в играх это время даже как-то неприлично уменьшили.

Чтобы вынести последнего немецкого мага, мне пришлось изрядно потрудиться. И дело не только в том, что этот смертничек пытался меня достать какой-нибудь дрянью, а в том, что у меня не было в запасе никаких площадных заклинаний и приходилось импровизировать на ходу. Кто бы мог подумать, что с помощью мата и изоленты можно создать технику.

– После такого удара немцы обязаны отступить, – заметил Шрамов и, помолчав, добавил: – Если есть кому.

Полковник смотрел на меня прям восхищенно – я же сегодня уже два чуда совершил!

– Наверняка есть, – пожал плечами я. – Все-таки логично предположить, что часть сил осталась в тылу, не совсем же они дураки кидаться в лобовую атаку всем составом.

– Кто знает этих фанатиков, – равнодушно пожал плечами Шрамов.

– А что за маги это были? – спросил я. – Творчество немецких евгеников?

– Похоже на то, – ответил подошедший к нам боевой маг. – Но опознать нам их, скорее всего, теперь будет невозможно.

– И слава богу, – буркнул Шрамов. – Я б еще им головы отрубил – просто так, на всякий случай. А то мало ли что там эти психи в своих лабораториях насоздавали!

Некромантии в этом мире не было, но придумывать страшилки о ходячих мертвецах это никому не мешало.

– А им разве не запретили после войны заниматься генетическими исследованиями? – задал я логичный вопрос.

– Им и армию содержать запретили, однако ж поди ж ты, – мрачно отозвался полковник.

– Мы уничтожали все найденные лаборатории, – подал голос маг. – Но мы воевали не одни. Наверняка за какие-нибудь полезные данные или результаты исследований, например, британцы с удовольствием помиловали нужных людей и закрыли глаза на исполнение немцами своих обязательств.

– А наша разведка? – приподнял брови я.

– Вопрос не ко мне, – пожал плечами тот. – Я всего лишь командир боевого магического подразделения. Скороходов Константин Игоревич, – представился мужчина.

– Приятно познакомиться, – отозвался я. – Александр Владимирович Мирный.

– Мирный, – усмехнулся собеседник, переводя взгляд на выжженное поле. – Да уж, это заметно.

Шрамов кинул взгляд на наручные часы.

– Говорят, подкрепление будет здесь минут через двадцать, – произнес он. – Можем перейти в наступление, развить успех. Ваше Сиятельство, а сможете повторить такой удар?

Я прислушался к себе.

Удивительное дело, но магии не убавилось. Пожалуй, весь секрет был в том, чтобы пропускать через себя равномерный поток, а не пытаться сорвать клапаны или утопиться в силе. Хорошо бы это дело обдумать, а лучше еще попрактиковать, но время в нашем случае – непозволительная роскошь.

– Можно попробовать повторить, – пожал плечами я и негромко добавил: – А желающим пересмотреть результаты предыдущего мероприятия их перепоказать.

Глава 10

Расположение войск Российской Империи, Александр Мирный

Это только в фэнтезийных фильмах подошедшее подкрепление, не сбавляя скорости, с лету врезается во вражескую линию обороны, размахивая шашкой. В жизни все прозаичнее.

Двадцать минут спустя к нам действительно стали подтягиваться свежие войска, началась ротация, небольшая суета бегающих туда-сюда по поручениям людей, ну и всеобщее воодушевление, куда ж без него.

Две атаки отбили, цесаревича живого видели, еще и подкрепление подоспело. День отстояли, ночь теперь точно продержимся!

Иван Дмитриевич просто фонтанировал энергией. Я бы даже сказал, раздражающе фонтанировал! Мы с Лютым наблюдали за бурной деятельностью Его Высочества с некоторого расстояния. Так, чтобы, если что, можно было прикрыть, но и так, чтобы не попасть под горячую руку раздачи поручений.

– А что он делает? – спросил я, рассматривая, как Иван схватил за пуговицу какого-то мужика с внушительными погонами и что-то ему выговаривает с очень недовольным лицом.

– Спорит, – флегматично ответил Лютый.

– Это понятно, но о чем?

– О госпитале, – недовольно скривился силовик. – Иван Дмитриевич откуда-то своей романовской волей приволок медиков, люди готовы развернуть госпиталь, а командование требует раненых вывезти, пока затишье.

– Половину не довезут, – заметил я.

– Ага, – подтвердил он. – Но немцы особой честью никогда не отличались, и шмальнуть по красному кресту для них любимое дело.

Я вздохнул, потерев затылок. Лютый вытащил помятую, еще не вскрытую пачку сигарет, открыл и, щелчком выбив первый ряд сигарет до половины, протянул мне.

– Я б лучше выпил, – ответил честно я.

– Я б тоже, – усмехнулся мужчина, вытаскивая себе сигареты и прикуривая от небольшого огонька, вспыхнувшего на ногте. – Вот смотрю на все это и понимаю – пора на пенсию. Староват я стал для этого дерьма, – заявил Лютый, глубоко затянувшись.

Как я тебя понимаю, Игорь Вячеславович!

Рация у Лютого внезапно ожила, пошипела, поплевалась и, наконец, изрекла:

– … проверка связи!

– Ты, кстати, немецкие глушилки снес, – заметил Лютый, выкрутив громкость до минимальной.

– Тогда сейчас начнется движуха, – вздохнул я в ответ.

И мы синхронно посмотрели на Ивана, который продолжал в режиме электровеника носиться по расположению.

– Второй раз такой финт не пройдет, – заметил я. – Его теперь отсюда только государев прямой приказ оттащить сможет.

– Ну, – Лютый почесал подбородок, – это, в принципе, можно и организовать. Но движуха начнется уже сегодня. Твоя атака образовала брешь в немецком стройном ряду, этим грех не воспользоваться.

Словно в подтверждение его слов над нами пронеслись истребители, а через какое-то время раздался отдаленный грохот бомбардировки.

– Вот и перекурили, – Лютый поднялся и хрустнул суставами. – Ну что, князь, пойдем, повоюем?

Отправляя наследника престола к полыхающей границе, император понимал, что сильно рискует. Но в то же время и сильно выигрывает. Одно только присутствие Ивана среди солдат не просто подняло боевой дух войск, но и стимулировало командование на активную мозговую деятельность.

Как итог ночью наши ребята развили успех – через прожженное мной поле под прикрытием артиллерии и авиации русская армия прорубилась к немцам в тыл и откусила неслабый кусок от германских войск, заставив врага оттянуть остальные части назад.

Но новые и свежие войска все прибывали и прибывали и спустя два дня гостей вышвырнули обратно по всей границе Российской Империи. Казалось бы, настало время переговоров, но нет. Дмитрий Алексеевич к дипломатии готов не был, а потому наши войска получили простой и четкий приказ – продвигаться вглубь территории врага до победного упора.

Кто к нам с тем, тот от того и того, так сказать.

Короче, никогда не думал, что буду участвовать в марше на Берлин.

– Алекс, – проговорил Иван, отозвав меня в сторону в ночь перед тем, как наши войска должны были начать наступление по территории противника. – Его Величество приказал мне вернуться в Москву.

Цесаревич был очень этим недоволен, но спорить с императором во время активных боевых действий опасно для здоровья. Даже если ты его наследник.

– Если хочешь – можешь вернуться со мной, – неуверенно произнес цесаревич.

– Хотелось бы, – со вздохом признался я, – но сам понимаешь… Эти ваши аристократические понятия не позволят соскочить.

– Алекс, – поморщился цесаревич, – ну какие «понятия»?

– Честь и доблесть, простите, – поправился я в ответ.

Иван покачал головой:

– Ты уже всем все доказал здесь, – заявил он, ткнув пальцем в сторону земли. – Тысячи спасенных свидетелей. Я в том числе.

– Ну, вытаскивать твою романовскую пятую точку из приключений уже стало нашей доброй традицией, которую никак нельзя было нарушать, – хмыкнул я. – Спасибо за предложение. Но я еще пока нужен здесь. Магов всегда не хватает, сам знаешь.

Цесаревич молча кивнул, принимая мое решение.

– Что ж, тогда жду тебя в Москве.

– Да мы быстро. Метнемся до Берлина и обратно, всех дел на пару дней.

Иван улыбнулся, мы обменялись крепким рукопожатием, и цесаревич отправился в штаб раздавать последние ценные указания. А ко мне подошел Лютый.

– Остаешься, значит? – покачал головой мужчина.

– Надо, – просто ответил я.

– Эх, молодежь, когда ж вам воевать надоест, – вздохнул силовик.

Пришлось честно признаться:

– Уже поперек глотки, Игорь Вячеславович. Но кто, если не я?

– Да уж, богата земля русская бойцами, ничего не скажешь. Ну, буду ждать тебя в Москве, князь. Нижайше просить взять меня на службу.

– Не передумал?

– Наблюдая за тобой эти дни, я, конечно, уже не уверен, что тебя не потащит в какое-нибудь пекло, – нехотя признался Лютый. – Но тебя есть хотя бы шанс отговорить.

– Поверь, я вот вообще не планировал тут оказаться, – совершенно искренне заверил я собеседника.

– Никто не планировал, князь… – покачал головой Лютый, кинув взгляд на госпиталь. – Ладно, передавай нашим немецким друзьям большой и пламенный привет. Ну, как ты умеешь.

– Обязательно, – оскалился я в ответ.

– Князь, я рад, что вы решили к нам присоединиться, – поприветствовал меня Скороходов. – Магов всегда не хватает, а уж магов вашего разряда…

– Не спешите обольщаться, Константин Игоревич, – покачал я головой, – все-таки перед вами студент первого курса.

– А по вам и не скажешь, – заметил тот. – Вы очень уверенно держитесь для человека, первый раз попавшего в зону боевых действий.

Ох, мужик, знал бы ты, сколько я тех действий видел. Но от щекотливой темы пришлось уклоняться, чтобы не посчитали тихим маньяком.

– Я скорее имел в виду имеющийся у меня арсенал техник, – пояснил в ответ. – Разумовский мне довольно доходчиво объяснил, что разряд не всегда определяет исход битвы.

Скороходов коротко хохотнул:

– Дима может, да… Но, Александр Владимирович, опыт – дело наживное. А в реальных боях вы его получите с избытком.

– Так, может быть, поделимся мудростью с братом по оружию? – предложил стоящий рядом со Скороходовым боевой маг. – Сколько стихий у вас открыто, Александр Владимирович?

– Шесть.

– Шесть! Это отлично, просто великолепно! – искренне восхитился мужчина. – Тогда предлагаю сделать так: пока будем двигаться, мы покажем вам пару дополнительных техник. Разумовский, безусловно, хороший учитель. Но у него не было достаточно времени научить вас всем тонкостям. Да и не стоит задача в университетах выпускать боевых магов высшей категории. Так что мы поделимся опытом. Что скажешь, Константин?

– Согласен, придется временно перенять у Димы эстафету обучения талантливых студентов. А то, может, и не временно, а, Александр Владимирович? – подмигнул Скороходов.

– Временно, – сдержанно улыбнулся я.

Когда уже они перестанут тащить меня в казармы? Я вроде бы уже князь, а все никак не угомонятся.

– Жаль, жаль, – вздохнул командир магов. – Тогда Федор Петрович сейчас расскажет вам что-нибудь полезное, а я разузнаю, какие у нашего руководства планы на магию. Никитенко, раз вызвался делиться мудростью – вперед. И чтоб мне потом перед Разумовским стыдно не было!

– Обижаешь, – фыркнул маг. – Александр Владимирович, давайте разберем ваш огненный шторм? Великолепный по мощи огненный шторм. Но это заняло у вас много времени. Можете продемонстрировать, как вы его сделали в итоге?

Я раскрыл ладонь и создал уменьшенную копию техники. Вышло легко и быстро, все-таки миниатюра не требовала больших трудозатрат.

– Ага, все понятно. Вы не совсем правильную последовательность стихий использовали, Александр Владимирович, – пояснил маг. – Это хорошо для учебника, но нужно понимать, что реальность вносит свои коррективы. Я сейчас покажу вам медленно, как эта техника должна применяться с учетом внешних факторов.

Он раскрыл ладонь и стал демонстрировать мне все то же самое, только медленнее и, чего уж лукавить, эффективнее.

– Реальность отличается от студенческого полигона примерно так же, как рисунок пейзажа от настоящего поля, – проговорил маг. – Нужно быть готовым быстро менять изначальную технику. Температура окружающей среды, ветер, влажность – все это может ускорить или растянуть процесс сотворения. В реальном бою одаренный враг не будет ждать, когда вы завершите. Он контратакует, чтобы развеять вашу силу. Поэтому каждая сложная техника должна быть настолько пластична, насколько это возможно. Вам повезло с уровнем дара, тот немец просто не мог ничего вам противопоставить, так как был один. Но даже два мага уже смогли бы отбиться. На такой случай вы должны быть готовы в любой момент сменить технику. Попробуйте повторить за мной.

Это было несложно и, честно говоря, даже приятно. Чувствовалось некоторое совершенствование, оттачивание мастерства, которым я не успевал заниматься чисто физически по объективным причинам.

– Смотрите, князь, – продолжил урок боевой маг. – Стихии сами по себе оружие, это вам уже понятно. Кроме того, нужно учитывать их взаимодействие друг с другом. Возьмем простой пример: вы разобрали танк и переплавили на копья. Это замечательная задумка. Но что вам мешало при этом подхватить неиспользованный боекомплект и направить его во вражеские танки? Вам достаточно было только поднять снаряды и придать им импульс, имитируя выстрел с помощью стихий. Физика сделала бы за вас остальное.

– Меткость, – улыбнулся я в ответ, перебив мужчину. – Меткость мне мешала.

– Попасть сложно, – согласился маг, – но даже хаотичная стрельба могла быть полезна. Она могла нарушить строй, заставить замедлиться врага, сделать его более простой целью для наших ребят. Давайте я покажу вам одно простое упражнение, Александр Владимирович, – предложил Федор Петрович, сунув руку за пазуху.

Он вытащил простой девятимиллиметровый патрон и продемонстрировал его мне.

– Разберите его и соберите обратно, – предложил мне Никитенко. – Думаю, для вас это не составит особого труда.

Вот тут боевой маг оказался категорически неправ. Я мог легко работать молотом, но попасть в игольное ушко уже получалось с трудом. Пришлось поднапрячься, чтобы филигранно управлять стихиями, и вернуть патрон в изначальное пригодное к применению состояние.

– Чем чаще вы работаете с тонкими воздействиями, князь, тем проще вам будет работать с большими объемами силы и объектов, – пояснил Никитенко. – Этот патрон я вам не отдам, но вы можете использовать свой. И желательно периодически их менять. К данному упражнению нельзя подходить на автомате, все ваше воздействие жизненно важно проводить осознанно. Именно так нарабатывается рефлекс. Вам ведь известно, что в экстремальных условиях все навыки бойца нивелируются до его рефлексов?

– Конечно.

– Ваша задача сделать так, чтобы любой объект, который оказался у вас в доступе, был вам понятен, полезен и смертоносен для противника, – сказал Федор Петрович. – Самый лучший боевой маг, Александр Владимирович, даже в чистом поле опаснее танкового полка. Потому что для него нет ничего невозможного.

– Выходит, это хорошо, что мне пока такие не попадались, – усмехнулся я.

– Да, вам однозначно повезло, князь, – вклинился в диалог вернувшийся Скороходов. – Но не переживайте, по ту сторону границы именно такие нас и ждут. Слава богу, их не может быть много.

Я лишь покачал головой – едва ли это был последний элитный отряд. Страна, больше полувека занимавшаяся евгеникой, наверняка наштамповала достаточное количество пробирок с пригодным материалом.

Так что, положа руку на сердце, нам всем очень повезло. Им – что я оказался здесь, а мне – что хватило мощи и дури отразить атаку. Кто знает, если бы немцы прорвали нашу линию обороны, возможно, уже сейчас бы рассматривали Москву в бинокли.

Но я сейчас здесь именно затем, чтобы история того мира не повторилась в этом.

Москва, Лефортовский дворец, Максим Меншиков

Быть главой рода – это не только почет и уважение, бумажки и внутренние дрязги, договоры и сметы. Это еще и куча судьбоносных решений, некоторые из которых в прямом смысле слова определяют, жить кому-то или умереть.

Вот, например, после указа императора о призыве благородных на войну с немцами, Максиму пришлось очень быстро разбираться в семейных взаимоотношениях. У кого есть наследник? У кого жена беременная? А то, может, и любовница? Меншиковы не слишком горели желанием воевать, готовы были ссыпать Максиму в карманы любую сумму, лишь бы откосить. А уж купленные справки о тягостях половины внезапно забеременевших женщин рода были удивительно достоверны.

В конце концов Максим был вынужден собрать глав семей, чтобы провести разъяснительную работу. У него еще не было того морального веса, которым обладал его отец, Максимилиан не проявлял жесткости и жестокости, какая была свойственна Павлу Андреевичу, и на самом деле его не слишком-то серьезно воспринимали.

Мальчишка, посаженный императором в отместку отцу. Мальчишка, не князь.

Пожалуй, если бы не это снисходительное отношение, полностью игнорирующее положенную в княжеском роду субординацию, Максим бы еще долго обтирался в роли главы. Но любимые родственнички не оставили ему выбора. Так что для них, да и для самого Максима, чего уж там, стало полной неожиданностью, когда в парне прорезались отцовские черты.

– Значит так, господа, – заговорил он. – Вижу, вы всеми силами готовы саботировать указ нашего горячо любимого государя. Обложились всеми бумажками о своей инвалидности, расчехлили кошельки, прикрылись жениными юбками. Я, конечно, восхищен, что все бабы рода от шестнадцати до пятидесяти решили срочно рожать, но Его Величество будет мной недоволен, если я не выставлю требуемое количество бойцов. А если Его Величество будет недоволен мной, я буду недоволен вами. И если вам кажется, что это пустой треп пацана, который пытается вас взять на «слабо», спешу вас обрадовать – мне есть чем подкрепить свое неудовольствие.

Сидящие за длинным столом мужчины разных возрастов смотрели на Максима скорее с любопытством, чем воспринимали серьезно. Ну что он им может противопоставить, в самом деле?

– Вот тут у меня стопочка справок об интересном положении. Внушительная такая. Так вот, если в положенный срок весь этот бабий отряд не народит хоть кого-нибудь, они все дружным строем отправятся в монастырь.

– Максим! – подскочил на ноги один из мужчин, чья жена оказалась беременна в сорок семь лет. – Ты слишком много на себя берешь!

– Имею право, – процедил Максим, – право главы рода удалять из рода неспособных к зачатию женщин.

– Максим! – охнул другой мужчина, но Меншиков продолжил:

– Далее, тут у меня стопочка справок о том, что часть мужчин имеют такие тяжелые заболевания, что не в состоянии держать в руках оружие. Очень прискорбно это, но раз они не в состоянии держать оружие, то и возглавлять семьи не могут. Так что можете смело передавать дела наследникам.

За столом повисло нехорошее, тяжелое молчание.