Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 345 страниц)

Этот путь будет долгим. Тревожным, болезненным, выпивающим все силы, но, наверное, все же радующим больше, чем огорчающим.

Айден не был уверен, что справится. А вот если бы какой-нибудь из придворных дам удалось заглянуть в его сознание и проникнуться бушующими чувствами, лорд-претендент был бы обеспечен настойчивыми предложениями брачных союзов на всю оставшуюся жизнь. Как потенциально-прекрасный отец. Возможно, даже лучший.

И уж конечно, первой среди свах оказалась бы черноокая Тола Дан-Лиго, леди, не выносящая суждений ни по одному поводу и потому непременно становящаяся главным арбитром любого противостояния.

– Лорд, ваше умение разбивать женские сердца бесспорно, но может быть, следовало на этом и остановиться и не переходить на женские умы?

– Леди, в чем я провинился перед вами сегодня?

– О, если бы передо мной, лорд… Если бы. Уж я не дала бы вам спуску!

Средняя во всем, что касалось внешности, Тола одновременно была удивительно уютной. Эдакой всепонимающей и всепрощающей старшей сестрой, которая добровольно отказалась от замужества и собственных детей, чтобы заботиться о наследниках своей необъятной родни. Поэтому даже угрозы из её уст в самом худшем случае походили на неуместную, не совсем удачную и все же милую шутку, но сам факт того, что добрейшая леди Дан-Лиго угрожает…

– Кто же жертва? Я теряюсь в догадках.

– Неужели их настолько много?

– Кого? Моих возможных жертв?

– Нет, ваших догадок.

Она, определенно, была недовольна, но все-таки не рассержена, а заинтригована: это легко было понять по кругам, которые пока описывала беседа, не приближаясь к истинной цели. Обычно леди-арбитр не тратила время и силы на намеки, тем более, в отсутствие наблюдателей или случайных слушателей.

– Их больше, чем одна. А там, где есть выбор, обязательно будет и ошибка.

– Кто бы мог подумать, что лорд-претендент так неуверен в себе?

– Например, тот, кто задает загадки без ответа.

Айден не мог отнести Толу Дан-Лиго к числу своих сторонников или просто сочувствующих, но предполагал, что однозначно заносить её в список врагов было бы, по меньшей мере, преждевременно. Особенно теперь, учитывая этот странный разговор в середине пустого коридора.

Она явно что-то пыталась сказать, но не желала пользоваться словами. Видимо потому, что считала их не таким точным инструментом, как чувства. На последние же леди-арбитр не скупилась: Айден был уверен, что его собеседница обеспокоена, удручена, раздражена и настроена на охоту. Вернее, на гон зверя, каким бы долгим и изнуряющим он в итоге ни оказался. Оставалось только надеяться, что все это направлено не на конкретную личность, а на возникшую ситуацию. Иначе…

У них ведь были общие предки. У арбитра и советницы. Предки, носившие титул, о котором не принято вспоминать в современном обществе. А если учесть, что не люди обычно прикладываются к званиям, а совсем наоборот, интереса со стороны Толы Дан-Лиго следовало опасаться. Тем более, повышенного.

– Ждете прямой вопрос?

– Как пожелает леди.

Черные глаза, казалось, стали ещё темнее.

– Что вы сотворили с бедняжкой Вивис?

Следовало бы, наверное, изобразить недоумение или, наоборот, хищно улыбнуться, но первое явно было бы воспринято как лицемерие, а второе затянуло бы беседу ещё больше, поэтому Айден ответил любезностью на любезность: спросил настолько же прямо.

– Что случилось?

Леди-арбитр сощурилась:

– Всем известно, что участие в жизни двора вас не привлекает. Но следует быть осведомленным даже о том, что вызывает отвращение. Не правда ли?

Айден мог задать ещё один встречный вопрос. Например, где бы он мог узнать последние новости, если учесть, что местные сплетницы предпочитают обсуждать лорда-претендента, а не разговаривать с ним. Но увы, Тола Дан-Лиго была права. И теперь – как никогда ранее.

Поставленная цель не диктовала какой-либо определенный набор средств её достижения, а сбор информации именно сейчас, в период ожидания, был самой важной задачей, стало быть, следовало выбросить подальше старые привычки и предрассудки и признать:

– Я был небрежен, леди.

Потом чуть смущенно улыбнуться:

– Но вы ведь поможете мне исправить эту оплошность?

А ещё несколько мгновений спустя с удовлетворением увидеть, как леди-арбитр попадает в ловушку, о которой упоминала в самом начале разговора.

– Составите мне компанию?

– Сочту это незаслуженно оказанной честью.

До ближайшей двери – не менее десяти минут неспешной прогулки, и этого вполне хватит для обстоятельной беседы, если Тола Дан-Лиго отставит в сторону игры и намеки. А она именно так и поступает, устраивая ладонь на предплечье своего спутника и начиная рассказывать о недавнем, совершенно поразительном, крайне неприятном и огорчительном событии, произошедшим с участием одной очень хорошо знакомой лорду-претенденту леди-советницы и ряда придворных дам, и закончившимся не только расстроенными чувствами, но и…

Айден, разумеется, не пропустит ни одного слова.

Потому что стечение обстоятельств, поначалу кажущееся просто игрой, все больше и больше становилось похожим на жизнь, и теперь каждая деталь самого пустячного разговора, от невинно оброненного замечания до случайного жеста, имеет значение. А ещё потому, что решительность, с которой Вивис сделала первый ход своей партии, вызывает не только восхищение.

Айден видел слишком много проявлений служебного рвения, чтобы понимать: тут главную роль играет что-то другое. Что-то весьма напоминающее личный интерес. И ещё совсем недавно лорд-претендент поостерегся бы форсировать события, получив подобный тревожный сигнал. Ещё вчера, но уже не сегодня, потому что прежние преимущества и недостатки обрели новую значимость.

Людей может вести вперед все, что угодно: красивые идеи, вдохновенные речи, харизматичные личности или просто привычка. Но чтобы пройти свой путь до конца, нужно ещё кое-что. Нечто очень и очень личное.

Попытка первая

Часть 1

Чавк.

Хлюпает. Что-то. Или кто-то.

Ну да, осень же в разгаре, ночью наверняка пролился дождь, из тех, которые медленно, но верно превращают газоны в кашу. Конечно, если все сделано по правилам, вода уходит, не успевая нанести много вреда, но кто в этом сумасшедшем мире придерживается правил? Вот раньше, когда люди жили совсем мало и почему-то никуда и никогда не торопились…

Чмафк.

Это где-то за окном. Которое я, похоже, только подумал, что закрывал. Точно, поддувает. Не очень сильно, но сквозняку для его подлого дела большего и не нужно.

Но я тоже хорош, конечно. Каким местом думал?

Хотя, догадываюсь, каким. Отопление запустили на полную катушку, и в доме сразу стало нечем дышать, а для хорошего сна свежий воздух– первое условие. А поскольку форточка в этом окне не открывалась, наверное, лет шестьдесят, трогать её было попросту опасно для жизни. Жизни окна. Вот я и…

Чмок!

О, ещё и брызги летят. Натуральные. Мокрые. И вот это уже не лезет уже ни в какие ворота. Надо вставать. Жаль, что это легче приказать себе, а не сделать, но мы начнем с малого. Откроем потихоньку глаза, а потом…

Никакой комнаты и никакого окна не наблюдалось вокруг и в помине, но кое-что открытое настежь колыхалось как раз напротив моего лица, да ещё так близко, что можно было подробно рассмотреть три зигзага мелких зубов, фиолетовый язык и тонкие полоски губ, которые тут же начали… Никто не ошибся адресом?

– Изыди, нечистая сила!

Я всего лишь попытался отмахнуться, но не рассчитал амплитуду, и цепочка твинчей, свисающая надо мной с потолка, разлетелась во все стороны. Кроме того, который чавкал и чмокал: его поймали крепкие пальцы адъютанта.

– Какие-то особые указания насчет чистоты, сэр?

Да неплохо было бы, наверное, мыть этих поскакунчиков время от времени. Последний раз они плескались в воде вместе со мной, а с тех пор прошло уже… И не надо его поворачивать из стороны в сторону, нечего там разглядывать! Вернее, есть, что, но выглядит оно, мягко говоря…

Попонки. Трусики. Маечки. Хиджабы– для особо одаренных. В конце концов, сам пошью, если никому другому до этого дела нет.

– Гигиена в пределах нормы,– сообщила блондинка, заканчивая осмотр твинча, но не торопясь его отпускать.

Насилие над личностью мало кому нравится, вот и половинчик, трепыхающийся в воздухе, немного подумал и жалобно заверещал, а когда звуковой сигнал не возымел действия, пустил в ход тяжелую артиллерию. Вернее, водомет.

Уверен, на адъютанта не попало ни капли, впрочем, как и на всех остальных присутствующих, свобода перемещений которых была ничем не ограничена. В отличие от меня.

– Это он радоваться. Сильно радоваться! – верещал Лелик, пытаясь полами халата свести к минимуму мокрые последствия, покрывающие меня… ну практически, с ног до головы.

Блондинка, по своему обыкновению, стояла, скрестив руки на груди и бесстрастно наблюдая за происходящим, Болек сокрушенно бормотал себе под нос что-то о трагической случайности, Жорик то ли булькал, то ли хрюкал где-то в углу, а вокруг и между ними носились из стороны в сторону все три выводка твинчей.

Дом, милый дом. И других слов нет. Кончились.

Но я, конечно, сам виноват. Пошутить решил, ага. Остроумец хренов. Нет, надо затвердить раз и навсегда, что здесь никто моих шуток не понимает и никогда не поймет. Как, впрочем, и все остальное, что меня касается. Хотя, могли бы напрячься, наверное. Я же один, а их много. Распределили бы между собой темы лабораторных занятий и…

– Совсем-совсем сухо, однако, – отрапортовал Лелик, прекращая по мне елозить.

Я бы так не сказал. Но лучше проветрю остатки луж самостоятельно, потому что знакомство со спецодеждой главного механика, увы, не проходит бесследно. И о происхождении отдельных пятен не стоит даже задумываться.

– Как вы себя чувствуете, сэр?

Улыбнулась бы. Ну хоть губы скривить немножечко можно? Конечно, тогда получился бы не вопрос, а кое-что другое, но эта серьезность бьет по мозгам гораздо сильнее.

– Нормально. Скорее всего.

Пряжки ремней наконец-то щелкнули, раскрываясь. Эх, чтоб на пять минут раньше… А, ладно. Проехали. Есть вещи и поважнее. Например:

– Зачем вы все здесь столпились?

Каюта не выглядела просторной с самого начала, а уж сейчас и вовсе казалась крохотной. Даже твинчи строились пирамидками и ходили по головам друг друга. Гораздо логичнее всем было оставаться в том модуле, который… Он же вернулся? Ну да, иначе откуда бы взялась вся команда в полном составе. Так какого черта мы до сих пор…

– Прикажете передислоцироваться в ангар?

На кой ляд? Насколько помню, у каждого из моих подчиненных есть вполне определенное рабочее место, и оно…

До сих пор на замке? Как граница? Похоже.

И это странно. Я ведь вовсе не должен был вернуться. Вернее, может и должен, но самостоятельно? Да никогда. Тут даже не елки-палки, лес густой, а все намного-намного хуже. Но меня… Ждали.

Какое-то нехорошо от всего этого внутри становится. Вроде и польщенным нужно себя чувствовать, и вроде немного гордости не помешает, а ощущения почему-то обратные. Что-то тут нечисто. Есть какой-то подвох.

– Сэр?

Кто-нибудь из них знает, что к чему? Может да, а может, и нет.

– Прикажете выдвигаться?

Куда? В ту арктическую ночь, из которой меня выдернули друиды?

– Не нужно. Я сам.

Сначала же стоит все привести в порядок, да? Добраться до аппаратной, попытаться снова вытащить меч из камня или что-то в этом роде.

Брр! Стало ещё холоднее, чем помнилось. А может это все из-за влажности. Сырости. Остатков "мокрого" дела.

Ноги ходят не очень хорошо. Как им и положено после долгой лёжки. Но ощущения уже привычнее. И я даже не споткнусь ни разу, пока доплетусь до выхода. Или правильнее было бы называть его входом?

А вот блондин явно не стал бы заморачиваться подобным марафоном. Вперил бы свой ясный взгляд вдаль, поймал волну местной трансляционной сети и просто подумал о том, что должно быть сделано. Ну и, может, для пущего эффекта, пафосно щелкнул пальцами. Скажем, примерно так.

Если какой-то звук моей неумолимо коченеющей конечности и удалось издать, то я его не расслышал. Потому что практически в тот же момент со всех сторон раздались шорох, шелест, звон, свист и десятки других шумов, слаженно сливающихся в единый размеренный гул.

Он шел отовсюду и шел издалека. Наверное, начинался в самых дальних уголках базы, а теперь зачем-то двигался в мою сторону. И не он один.

Болотные огоньки аварийного освещения, ещё минуту назад мирно мерцавшие редкими дорожками, сорвались со своих мест и закружились, выписывая затейливые кренделя на полу, на потолке, на стенах и, кажется, прямо в воздухе. А ещё они тоже приближались. Неотвратимо.

Я невольно попятился назад, но "восстание машин" прекратилось так же внезапно, как и началось, оборвавшись, что называется, на вздохе. Вот только темнота, мгновенно сгустившаяся вокруг, теперь уже была абсолютной.

И тишина– тоже. Я помнил, что Жорик остался где-то позади меня, метрах в пятидесяти, не меньше, и тем не менее, предельно ясно расслышал каждое слово.

– Капец котёнку, – выдохнул наш главный связист, но итог произошедшему, как ни странно, подвел кое-кто другой, протянув злорадно-довольное:

– О да!

* * *

Даже в самом маленьком городе обязательно найдется свой достопримечательный сумасшедший. А уж на столичных улицах таких субъектов пасется – мама не горюй. Но конечно, легче всего их встретить в местах естественного притяжения. Например, в лечебных заведениях.

Детскую поликлинику я невзлюбил сразу и навсегда, наверное, из-за жутких плакатов с уродливыми зверюшками, мусолящими принципы профилактики всяческих заболеваний. Во взрослой, куда меня за компанию с собой водила бабушка, этого добра было гораздо меньше. Нет, не в смысле плакатов и перечня недугов: со стен смотрели хоть и рисованные, но все-таки люди. К тому же, от самого странного и пугающего рисунка на стене всегда можно было отвлечься, переведя взгляд на очередь, в которой…

Митрич был боевым стариком. Ходили сплетни, что в первый раз на фронт он ушел ещё до революции, и первую контузию заработал в сражениях первой мировой. Потом гонял басмачей и недобитых белогвардейцев, перестреливался с финнами в карельских лесах, прошел всю великую отечественную, от тайги, что называется, до британских морей, да и в мирное время вечно находил, где повоевать. Под конец жизни, правда, полей боя у деда оставалось все меньше и меньше, но уж на них Митрич выпускал пар по полной.

А районная поликлиника в этом смысле была идеальным местом– со своими вечными очередями, неизменно хамоватым младшим медперсоналом и врачами разной степени отзывчивости. Зычный глас многократного ветерана работники и подавляющая часть пациентов узнавали с первого же звука и, надо сказать, внимали ему. Как водится, кто-то с большей охотой, кто-то с меньшей, зато все без исключения. Митрича уважали. За заслуги, принципы, позицию и прочая. Хотя вспомнилась мне картинка из детства совсем не поэтому.

Иногда на старика накатывало. То ли последствия ранений, то ли возраст сказывался, но случались у него приступы слепоты. Что-то с сосудами и нервами происходило. Так вот, в такие моменты Митрич бешено сновал по коридорам и дурным голосом выкрикивал много всякого разного, из чего самой приличной фразой, пожалуй, был только один вопрос. Ага, актуальный как раз в моей нынешней ситуации.

"Какая гнида выключила свет?!"

А вообще, темнота– хорошая штука. И даже не в смысле друга молодежи. В темноте не видно моей рожи, наверняка, красной, как вареный рак. Потому что хотя я понятия не имею, что случилось, нутром чую: без моей корявой лапки не обошлось. Без щелчка пальцев, то есть.

И ещё немного стыдно было слышать, как подчиненные мучительно пытаются придумать решение возникшей проблемы, причем, совершенно самостоятельно. В стиле и духе приснопамятной старой комедии:

– Давайте попробуем…

– Нет, ни в коем случае.

– А если…

– С ума сошел?

– Тогда…

– Дохлый номер.

– Но уж с той-то стороны…

– Да те же яйца будут, только в профиль.

– Ну, на крайний случай…

– Лучше б до него не дошло.

Что любопытно, участие в невнятной дискуссии принимали все, кроме адъютанта. Конечно, чисто логически техническому персоналу должно быть виднее, как привести базу обратно в сознание, но результат мозгового штурма оценивает все-таки руководитель, а из нас двоих на эту почетную должность сейчас больше подходит именно блондинка.

Хотя…

Я не мог её видеть, только слышал. На разном отдалении, звучащий то слева, то справа, то черт знает, откуда, голос. Одно-единственное слово, зато повторяющееся на сотню разных ладов.

– Прелестно.

Да, это самое. Где-то позади. На семь часов или на восемь.

Из того, что я успел узнать и понять об адъютанте, нынешнее её состояние было, мягко говоря, необычным. Во-первых, режим заезженной пластинки. Во-вторых, непрекращающееся движение, может, по кругу, а может и по куда более сложной траектории. Ну и в-третьих…

Знаю, я вам всем нафиг не сдался. Но не до такой же степени, а? В конце концов, мы здесь в одной лодке, пусть даже моё место– балластное. Имею право хотя бы знать, что к чему.

Ладно, раз уж гора не идет к Магомету, спрошу сам. И наверное, разумнее всего будет обратиться к тому, кто заведует местной электросетью.

– Товарищ Боллог?

Стоило мне открыть рот, обсуждение оборвалось на очередном полуслове. Видимо для того, чтобы в гулкой тишине ещё отчетливее можно было слышать адъютантские "прелестно".

– Можете объяснить, что означает вся эта… неурочная полночь?

– С позволения маэстро, единовременное подключение к общей сети основных и вспомогательных агрегатов вызвало…

– Батарейки сдохли, вашбродие.

Жорику, конечно, слова пока не давали, но объясняет он доходчивее. Батарейки, значит?

– Экстренный запуск обслуживающих систем не мог не создать для вспомогательных питающих элементов сверхнормативную нагрузку, тем самым…

– Стартанули мы, вашбродие. С места в карьер.

Ага, в песчаный. Сиганули и полетели, жаль только, полет длился недолго.

Но не может же быть, чтобы от жалкого щелчка пальцев…

Бред какой-то. И все же, на любую нештатную ситуацию есть инструкция. Должна быть.

– Это поправимо?

– Маэстро желает…

Да, желает знать, где этот чертов фазан.

– Мы же не можем вечно сидеть в темноте, товарищ Боллог?

И в холоде, кстати. Который только увеличивается.

– Если аккумулятор сел, нужно запустить генератор, так ведь?

– Маэстро, вы совершенно правы в своих предположениях, однако, сложившиеся обстоятельства вкупе с отсутствием соответствующих указаний вышестоящего…

– Приказ нужен, вашбродие. Сверху.

Интересная новость. И совершенно непонятная. Если на каждый чих ждать визы из кабинета этажом выше твоего, о какой тактической поддержке может идти речь? Или я опять что-то напутал в своих воспоминаниях? Нет, блондин говорил именно так. А вот что он имел в виду…

Ну да бог с ним. Важнее другое. Если все системы базы разом оказались обесточены, почему мы ещё стоим здесь и спокойно разговариваем, а не летим в тартарары, которые обычно так красочно показывают голливудские фантастические боевики?

– Адъютант?

– Прелестно…

Не хочется её отвлекать, но придется. Потому что приказы и их исполнение– её епархия.

– Адъютант.

– Прелестно…

Она наверняка меня слышит. Значит, игнорирует. Может, неумышленно, а может, и намеренно. Как вернуть блондинку из мира грез в мир обязанностей? Я знаю лишь один способ. Который мне очень не нравится. Ага, именно тот. Командирский.

– Адъютант!

* * *

– Сэр?

Над самым ухом, по-старому бесстрастно и чопорно– вот так-то лучше.

– Мне нужна ваша…

Даже не видя её лицо, чувствую: напряженно ждет окончания фразы. Чтобы сорваться с крючка. Одно неверное слово, и мы снова вернемся к тому, с чего начинали? Возможно. Хочет ли она этого? Возможно вдвойне. А я?

Нет. Не сейчас. Мне нужно сотрудничество, а не презрительное снисхождение.

– Ваша консультация.

– Как прикажете.

Уфф, можно выдохнуть. Если есть, конечно, что потом вдохнуть. Ведь есть же, да?

– Я правильно понимаю, что в данный момент ни одна система жизнеобеспечения базы не работает?

– Так точно, сэр.

– Но мы с вами и все остальные – в полном здравии. Этому есть объяснение?

Она сделала небольшую паузу, наверное, усомнившись насчет здравия. По крайней мере, одной конкретной личности.

– Да, сэр.

– Я могу с ним ознакомиться?

Вот что не изменилось и не изменится никогда, так это необходимость тянуть из блондинки ответы. Что раньше, что сейчас, по личной инициативе соловьем петь не станет.

– Мы все ещё дышим. Каким образом?

– Отложенная фаза, сэр.

– Как с водой?

– Примерно, сэр. Близость среды с определенными параметрами задает необходимую трансформацию.

– Хотите сказать, что воздух возникает только в тот момент, когда мы собираемся сделать вдох?

Промолчала. Хотя, тут дальнейшие пояснения и впрямь не нужны. Если все молекулы находятся в связанном состоянии, можно не волноваться насчет запасов кислорода. А как быть с гравитацией?

– Хорошо. Второй вопрос. Силовые установки не работают, но все остается на своих местах. Не разлетается в стороны и вообще. Не улетает.

– Свойство материала, сэр. При включенном питании идет накопление заряда.

Удобно, ничего не скажешь. И самое главное, получается, что база– вещь крайне живучая. Даже при отсутствии энергии.

– И насколько хватит этих… свойств местной атмосферы и остального?

– Минимум– до прибытия фельдъегеря.

– Прибытия кого?

Вот теперь она точно вздохнула. Готовясь к непривычно долгой для себя речи.

– Когда энергоснабжение полностью отключается, объект пропадает с радаров. На случай помех в системе наблюдения дается выдержка– трое стандартных суток. Если метка все ещё мертвая, это значит, что требуется запуск главного генератора. Запуск может быть произведен только по получении прямого приказа от командующего сектором. Приказ доставляет фельдъегерь.

Цепочка действий в целом ясна. Непонятно другое:

– Почему так сложно?

– Сэр?

– Пустяковая ведь штука. Включить машинку, и все. Мало ли что может произойти, короткое замыкание, в конце концов… Неужели по каждому случаю нужно ждать приказ?

– Главный генератор работает только в строевом режиме.

Видимо, по многозначительной интонации мне должно быть понятно, о чем идет речь? А вот фигушки.

– Поясните.

– Что именно, сэр?

Теперь мы ещё и недовольны? Ну да, тупой слушатель попался, что ж поделать.

Генератор. Режим. Дело же тут не в технике, верно? В чем-то совсем другом.

– Скажите все то же самое, адъютант, только простыми словами. Сможете? Запуск генератора выполняется по приказу, потому что…

– База возвращается в строй. На свое место в линии обороны.

О, теперь понятно. Наконец-то. Значит, все это время наш "Шалтай" болтался сам по себе, в свободном полете, а теперь мы должны смиренно ждать того момента, как снова встанем под ружье. И эта ситуация несказанно радует, по крайней мере, одного из нас. Вернее, одну. С остальными неясно. Что-то я не слышал в их голосах воодушевления. Да они, наверное, и вовсе не стали бы судорожно искать выход из выкопанной мной ямы, если бы хотели вернуться в войска. Даже Жорик, который, вроде бы, сам тоже военный.

Ладно, с одной загадкой разобрались. Но есть ещё и вторая.

Сколько часов длятся здесь стандартные сутки?

Прошло всего ничего с момента моей высадки в ангар, а хочется уже то ли пуститься вприсядку, то ли опрокинуть стаканчик чего-то или горячего, или горячительного.

Допускаю, что все мои высокоразвитые подчиненные умеют эффективно греться другими способами, но мне-то как быть? Тут не трех суток, а трех часов хватит, чтобы превратиться в проспиртованную сосульку. Или помереть от переутомления, что ничуть не приятнее.

– Адъютант…

– Сэр?

– Сколько времени пройдет прежде, чем температура окружающей нас среды опустится до… Ну, в общем, до того значения, при котором я уже не смогу дышать самостоятельно?

– Не… Немного.

А чего это мы вдруг запнулись? Пустяки ведь. Дело житейское.

– Можно что-то выжать из остатков?

О, она уже и не здесь. Не со мной. Пытает, по всей видимости, Болека.

– При всем моем уважении…

Ну да, точно его.

– Не хватит даже на один контур?

– Миледи должна понимать, пусковой импульс, прошедший по объединенной цепи, потребил всю имеющуюся в запасе…

– Так раскочегарь модуль!

– Боюсь, в данном случае, учитывая, что все реле остаются замкнутыми, энергия дочерней установки будет напрямую уходить в…

Чего-то похожего я и ожидал. Хорошо хоть, с ними все будет нормально. Дождутся своего егеря или как там его, получат приказ – и в бой. И незачем так волноваться на мой счет, право слово!

– Боюсь, это ты как раз должен понимать, что если сейчас же не разведешь костер…

Неужели она напугана? Быть того не может. Но явно взволнована не на шутку. Знать бы ещё, из-за чего.

Но с приказом они начудили, конечно. Глупость несусветная. Ждать у моря погоды вместо того, чтобы быстренько все подлатать и исправить? Бюрократы хреновы. Без бумажки ты букашка? Тьфу. Не верю. Они же воевали, и до сих пор, похоже, воюют. А на войне последнее решение – за командиром. Причем, самым младшим, какой найдется, потому что в окопе он командует, а не маршал, как любил повторять Митрич. Думаю, здесь все должно проходить примерно по тем же принципам, значит…

– А кто вообще обычно включает этот чертов главный генератор?