Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Глава 6

24–25 мая 2470 по ЕГК.

…От Управления до «Иглы» летели в молчании – народ, основательно впечатленный прощальной речью Цесаревича, переваривал Ценные Указания и, вне всякого сомнения, представлял, как появится в ИАССН с наградами на груди. И ведь не зря представлял: Георгиевские Кресты четвертой степени теперь имелись у всех, кроме Кости, зато он мог похвастаться «Станиславом» третьей, у Матвея был и «Георгий», и «Станислав», а Рите, Оле и Насте сам наследник престола настоятельно рекомендовал носить и медаль«За спасение защитников Отечества». В общем, этой шестерке было не до нас. До тех пор, пока «Волны» не ушли в коридор замедления и не влетели в «Иглу». А там я взял власть в свои руки и тоном, не терпящим возражений, сообщил, что мы спускаемся ко мне.

Тут все «левые» мысли были задвинуты куда подальше, и команда в едином порыве выдвинулась к лифтам. А уже через пару минут попадала, кто куда, в большой гостиной и уставилась на меня.

Я не стал тянуть кота за причинное место и озвучил самое долгожданное утверждение дня:

– Мы проторчим на Белогорье как минимум до вечера понедельника. Вы Большому Начальству точно не понадобитесь, поэтому свободны, как рыба об лед, до нуля часов вторника. А теперь вопрос на засыпку: кто и где собирается провести это время?

Матвей поднял руку самым первым и заявил, что хотел бы отправиться в родовое поместье… в компании Риты. Она подтверждающе склонила голову, поэтому я перевел взгляд на Базанина и услышал аналогичный ответ. Оля тоже дала понять, что это решение принималось Мишей ни разу не единолично, вот я и переключился на Синицу. И дал маху – вместо него заговорила Настя:

– Сегодняшний день мы проведем у моих. А завтра в компании его сестер отправимся в какой-нибудь парк развлечений.

– С транспортом разберетесь сами, или помочь? – поинтересовался я.

Кивнули все шестеро, а потом Власьев озвучил неплохое предложение:

– «Авантюристом» пусть пользуются Костя и Настена, а мы с Мишей вызовем флаеры из поместий.

– Что ж, тогда ловите командировочные… – сказал я, разослал файлы и добавил: – Я очень сильно сомневаюсь, что вас кто-нибудь рискнет остановить и сдать военному патрулю, но чем черт не шутит? Кстати, де-юре вас вызвали сюда на награждение. И это упомянуто в том самом файле. Поэтому если что – тыкайте командира патруля сначала в этот документ, а затем во вкладку с наградами и в подпись Императора. Или, как вариант, звоните мне…

Народ опешил, развернул свои идентификаторы, увидел подпись Олега Третьего и злобно заухмылялся. Видимо, представив реакцию патрульных. Я улыбнулся и добавил им энтузиазма еще одним заявлением:

– В общем, дверь – там…

Встали все. Но перед тем, как попрощаться, потребовали звонить, если станет скучно.

Мы пообещали, проводили их до прихожей, закрыли дверь и вернулись в гостиную. Марина призналась, что хочет пить, спросила, кому что принести, выслушала наши ответы и чинно уплыла на кухню, «ослепительные красотки» плюхнулись на диван, а я набрал Агеева, ответил на приветствие и перешел к делу:

– Богдан Ярославович, мы, наконец, вернулись на Белогорье и хотели бы забрать «Бореи». Само собой, если они уже готовы.

Он гордо заулыбался:

– Готовы, конечно. И получились настолько буйными, что мне пришлось трижды отодвигать границы допустимого в программе летных испытаний и разрабатывать два принципиально новых режима автопилота для бортового искина.

– Что-то мне подсказывает, это вас не разочаровало… – ухмыльнулся я и угадал:

– Откровенно говоря, попробовав эту машину в воздухе, я вдруг понял, что мне всю жизнь была нужна именно она! – хохотнул он, а потом спросил, когда нас ждать.

– Думаю, что через час-час десять – нам надо заскочить за искинами… – начал, было, я, но был перебит:

– Простите, но искины и соты с «обманками» для ваших «Бореев» нам доставили еще девятнадцатого, проконтролировали правильность монтажа и опломбировали. Так что вам и Марине Вадимовне надо просто «развернуть» жестко замодулированные «зародыши».

Об этих подарках Переверзев даже не заикался, поэтому проснулась моя паранойя. Но, как выяснилось чуть позже, во время звонка Переверзеву, зря: оказывается, Цесаревич счел нецелесообразным уменьшать мощь кластеров искинов наших МДРК, поэтому распорядился выделить нам еще по одному ИИ. В общем, попрощавшись с Владимиром Михайловичем и сбросив вызов, я взял из рук напарницы бокал с соком манго, ополовинил и ухмыльнулся:

– Мариш, наши флаеры готовы. Забирать летим, или как?

– Спрашиваешь!

– Тогда строй девчат в прихожей, а я сейчас подойду…

…Замодулированные «зародыши» искинов развернули в полноценные дубли за считанные минуты, залили программное обеспечение, разработанное Агеевым для «Бореев», установили по прямому подключению с Фениксом и Ариадной, проследили за процессом тестирования флаеров, их ИРЦ и сот для «обманок», полюбовались зелеными «простынями» отчетов и повернулись к Богдану Ярославовичу, наблюдавшему за нами со стороны.

– Что, все⁈ – удивленно спросил он, явно привыкший к тормознутости гражданской техники.

Мы подтвердили. Потом Завадская забралась в салон новой машины и опустила свою половину фонаря, а я пожал руку создателю наших монстриков, поблагодарил за скорость выполнения заказа и был вынужден пообещать при первой же возможности поделиться ощущениями от полетов «для души». Так что в пилотское кресло своего «Борея» я забрался с небольшой задержкой, весело подмигнул Костиной, обнаружившейся справа, дал команду Фениксу подмять обе «Волны», врубил движки и, подмигнув Агееву габаритами, еле пополз к створу летного ангара.

В разгонный коридор тоже влетел на минималках. И все время подъема к кольцевому пучку воздушных трасс подбирал чувствительность полусфер управления. А после того, как добился привычного отклика, поинтересовался у Кары ее успехами. Благо, «штурманы» успели установить конференцсвязь, и напрягаться не пришлось.

– Секундочку: протестирую еще один режим… – с легким напряжением в голосе ответила она, а через несколько мгновений заговорила в привычной манере: – Все, с оптимальным режимом управления, вроде бы, определилась. Так что полет по прямой и плавные виражи потяну.

Поскромничала – уже минуте на четвертой полета достаточно уверенно вошла в коридор перестроения, после выхода на нужную радиалку спокойно «прострелила» до безлимитки, разогналась до крейсерской дозвуковой в моем режиме и с придыханием заявила, что, кажется, влюбилась!

– Не ты одна… – «проворчала» Темникова. – Я которую минуту щупаю все подряд и схожу с ума от тактильных ощущений, шок от красоты обводов и салона еще не прошел, а включать музыку страшно: тут такая акустика, что волнуют даже обертона голосов Тора и Маши!

– Скоро тебе поплохеет еще сильнее… – весело предсказал я и объяснил, почему: – Сейчас мы идем в режиме, в котором «Волны» удерживаются у нас на хвосте. А после того, как оставим их в ангаре Вороново, сможем нормально протестировать «Бореев». Кстати, о «Волнах»: Маш, подарки принимаешь?

– Да!!!

– А ты, Даш? – спросила Марина.

– Конечно!!!

– Значит, вы только что обзавелись транспортом на вырост… – заключил я. – С чем вас и поздравляю.

– Спа-си-бо!!! – радостно проорали они, и я понял, о каких обертонах говорила Темникова. Поэтому решил провести следственный эксперимент – попросил Феникса синхронизировать наши ИРЦ и воспроизвести композицию «Восьмое чудо света» на обоих сразу.

Ну, что я могу сказать о результатах этого эксперимента? Его пришлось прервать. От греха подальше. Ибо уже на первых тактах первого припева мне захотелось забить на жителей Новомосковска, перейти на сверхзвук и втопить на расплав движков к далекому горизонту!

– Вот это, я понимаю, музон! – восторженно выдохнула Даша после того, как в салонах и в канале наступила благословенная тишина. – Мне захотелось поорать в караоке!

– Ты забыла добавить «…в тот момент, когда Марина начнет разгонять флаер на пределе его возможностей!», а это меняет все.

– Так это ж подразумевалось! – выкрутилась Темникова, потом, видимо, заметила, что мы подлетаем к космодрому, и восхитилась снова: – Обалдеть: мы уже практически в Вороново…

В ангар заскочили буквально на десять минут – припарковали «Волны» в уголке, синхронизировали новые дубли искинов с «основными», проверили на наличие программных закладок, залили все нужные оболочки и так далее. Потом девчата вспомнили о том, что мы собирались переделать еще по одной каюте, но я их обломал – сообщил, что этот «тюнинг» может не понадобиться, и дал понять, что приму окончательное решение в понедельник вечером.

Задавать дурацкие вопросы не стала ни одна. Поэтому я со спокойным сердцем сменил тему разговора: заявил, что проголодался, и поинтересовался, нет ли у дам желания быстренько долететь до «Эльбруса» и вкусно поесть.

– Главное слово – «быстренько», верно? – ехидно спросила Даша, прочла ответ в моих глазах и посерьезнела: – Тор, сегодня – суббота, и в это время в «Эльбрус» и другие рестораны этого же уровня начинает слетаться молодежь, продирающая глаза после отрыва в ночных клубах. Нам ее игнорировать или предельно жестко ставить на место?

– Вам – игнорировать. А «предельно жестко ставить на место» буду я… – твердо сказал я, потом вспомнил один из последних вопросов Цесаревича и добавил: – Девчат, постарайтесь примерить образ «Тор всегда прав, мы – ЕГО ослепительные красотки, а все остальные – пыль у наших ног…»: судя по всему, нам очень скоро придется использовать этот стиль поведения чуть ли не каждый день.

– А что тут примерять-то? – насмешливо фыркнула Завадская, Костина заявила, что все так и есть, а Темникова правильно интерпретировала мой взгляд и криво усмехнулась:

– Практически за каждым потомственным аристократом незримо стоит род. То есть, множество людей с кровными и деловыми связями, опытом, финансовыми возможностями и т.д. А возможности аристократа ограничены. Сотнями писаных и неписаных законов, вековыми традициями и всякого рода договоренностями. Поэтому мы ощущаемся сбоем системы или, если угодно, зазнавшимися одиночками, создающими «нездоровый» прецедент. Мало того, дико бесим. Всех тех, кто не может себе позволить жить так, как хочется. Соответственно, первый же выход в свет превратит нас в идеальные мишени для ревнителей устоев, любителей самоутверждаться за чужой счет и дурной молодежи. Вывод напрашивается сам собой: чем меньше слабины в наших отношениях, тем больше у нас шансов выжить.

– И еще… – подала голос Марина. – Мы варимся в этой каше с детства, точно знаем, что нас ждет, и уже сделали выбор. Поэтому поддержим тебя даже в тех начинаниях, которые будут казаться форменным идиотизмом. В общем, ты задаешь курс, выбираешь цель и атакуешь, а мы следуем за тобой и добиваем…

…Объяснения потомственных аристократок я переваривал практически весь перелет до «Эльбруса». Да, самым краешком сознания, так как совмещать управление нереально буйной машиной и полноценный анализ монологов был не в состоянии. Тем не менее, пришел к выводу, что Даша с Машей вцепились в меня отнюдь не из-за девичьей влюбленности, что в их отношении ко мне достаточно много прагматизма, и что альтернативы будущему в моей команде у них действительно нет. Не будь за плечами лекций дяди Калле, расстроился бы по полной программе. А так, наоборот, обрадовался. И «отпустил» парочку загонов, мешавших жить.

Кстати, пока я наслаждался полетом и размышлял, Темникова нахально узурпировала обязанности моего личного секретаря, позвонила в ресторан и забронировала кабинет, а Марина предложила заскочить на Неглинную, дабы «привести наш внешний вид к идеалу». Описала и этот самый идеал. Поэтому я ушел в коридор перестроения километра за полтора до нужного коридора замедления и повел машины к Императорскому банку. После выхода на кольцевую отправил Цесаревичу сообщение, в котором уведомил о расчетном времени пролета мимо «нужных» камер, получил ответ из одного слова – «Жду…» – и вскоре выполнил просьбу Ромодановского.

А еще минут через сорок убедился в правильности выкладок Завадской: наткнувшись взглядом на наши награды, администратор «Эльбруса» потеряла дар речи, а после того, как более-менее пришла в себя, заговорила с таким пиететом, что мне стало не по себе.

«Одурела. Только от орденов Святого Георгия и Георгиевских Крестов. Боюсь представлять реакцию окружающих на наши полные иконостасы…» — написала Марина после того, как администратор попросила следовать за ней и повела к кабинету через большой зал.

Одурела не только эта особа: большая часть посетителей ресторана, мимо которых мы проходили, обращала внимание на позвякивание или блеск наших наград и либо морщилась, либо насмешливо фыркала. А после того, как узнавала ордена и Кресты, которые полагалось носить даже на гражданской одежде, либо начинала задыхаться от зависти, либо спасала свою психику от моральных травм, включая режим «Не может быть…»

К слову, появись мы в этом заведении вечером, наверняка наткнулись бы и на военных, умеющих ценить и чужие заслуги. Но в это время в ресторане собралась – вернее, отходила от гулянок – молодежь, просидевшая в тылу всю войну, поэтому я не заметил уважения ни в одной паре глаз. Но, как выразился бы Олег Третий, это были еще цветочки. А ягодки – черноволосый крепыш лет двадцати двух с помятым лицом и кругами под глазами – уже вставал с кресла и заступал нам дорогу.

Не знаю, сколько он выпил за ночь или чем именно закинулся, но сходу начал хамить – отодвинул в сторону нашу провожатую, поймал мой взгляд и потребовал, чтобы мы, охамевшие шпаки, немедленно сняли свои висюльки и извинились перед всеми настоящими героями. Не потянись он после этого к моей груди, вероятнее всего, обошелся бы малой кровью. А так «отдал» мне конечность, потерял равновесие от подсечки «стопа в стопу», впоролся лицом в угол стола и отъехал в глубочайший нокаут. Его собутыльник не нашел ничего лучше, чем поудобнее перехватить нож для стейков и качнуться ко мне. А зря – я помог ему оббежать вокруг меня, экспроприировал оружие и вбил в тыльную сторону ладони по середину клинка. Сразу после того, как прижал эту ладонь к столешнице.

Сотрудники СБ «Эльбруса» появились возле нас фантастически быстро. Мало того, узнав меня, уважительно поздоровались, заявили, что я был в своем праве, принесли глубочайшие извинения от имени руководства ресторана и пообещали взять на себя решение всех спорных вопросов с родом виновников конфликта. Я понимал, что юристы «Эльбруса» не лаптем щи хлебают, но счел необходимым упростить им работу и, заодно, заткнуть толпу, собравшуюся вокруг нас. Поэтому развернул служебный идентификатор, дал старшему СБ-шнику вчитаться в мое звание, показал вкладку с наградами, полученными по открытым указам, и холодно оскалился:

– Награды моих напарниц тоже настоящие. И шпаков среди нас нет. Так что мы считаем себя оскорбленными.

СБ-шник, судя по выправке, успевший послужить, понимающе кивнул, на миг расфокусировал взгляд и передал мне чье-то обещание:

– Тор Ульфович, эта проблема уже решается. Так что позвольте Ларисе проводить вас в кабинет – там вас и ваших напарниц никто не побеспокоит, а наш шеф-повар постарается порадовать вас изысканными гастрономическими удовольствиями.

Позволил. Поухаживал за девчатами, радовавшими не только красотой, но и непоколебимым внутренним спокойствием, сел сам, развернул меню и определился с желаниями. Потом откинулся на спинку кресла, подождал, пока дамы закончат шевелить пальчиками в области считывания жестов, и задал Завадской вопрос за засыпку:

– Мариш, а что у нас со стратегическими запасами вкусняшек?

Она лукаво прищурилась и заявила, что все прекрасно. А через десяток секунд уронила в общий канал сообщение с более подробными объяснениями:

«Тор, я закупаю готовые блюда кубометрами. Практически в каждый наш прилет на Белогорье. В том числе и в „Эльбрусе“. Общаюсь от твоего имени и… приношу этому заведению очень хороший дополнительный доход. Поэтому-то тебя, благодетеля, и узнают…»

Глава 7

26 мая 2470 по ЕГК.

…Мы с Ромодановским нашли консенсус по всем сколь-либо важным пунктам договоренностей и ударили по рукам. Правда, убили на это дело без малого час, но были уверены, что оно того стоило. Поэтому Игорь Олегович откинулся на спинку кресла и попросил Орлова пригласить в кабинет девчат, скучавших в приемной, а я встретил их довольной улыбкой, помог опуститься на диван и снова превратился в слух. Как вскоре выяснилось, слишком рано – наследник престола «признался», что проголодался, а мои напарницы поняли намек, «вытрясли» из Геннадия Леонидовича временные доступы к терминалу ЦСД, выяснили, чем мы жаждем полакомиться и сделали заказ. А через какое-то время заметались между приемным лотком и журнальным столиком.

Большую часть ожидания трапезы Цесаревич развлекал нас байками с полей сражений между дипломатами. Причем, по моим ощущениям, получал удовольствие от общения без второго дна. Потом вспомнил о «Бореях» и признался, что раздобыл записи нашего воскресного буйства над Калужскими лесами, просмотрел почти целиком и исстрадался из-за того, что никогда не сможет испытать подобное удовольствие. А после того, как мы ему искренне посочувствовали, посерьезнел и показал фильм о геройстве наших двойников, сначала толково подставившихся, а потом положивших треть ОГСН амеров еще до подключения к веселью группы подстраховки.

Мы впечатлились по полной программе, ибо эта парочка вступила в бой без раскачки, чувствовала намерения друг друга и с первого до последнего мгновения схватки работала как бы не жестче штурмовых дроидов!

Оценив нашу реакцию, наследник престола удовлетворенно кивнул и подкинул нам еще немного информации для раздумий:

– Да, это волчары, каких поискать – они не слили ни одной операции, неизменно выдают умопомрачительную боевую эффективность и заслужили почти все награды Империи. Кстати, еще в прошлом году специалистов такого уровня в вашем ведомстве было намного больше. Но война и диверсии ваших «коллег» из спецслужб государственных образований Коалиции взяли с нас кровавую дань.

После этих слов он сказал, что знал большинство погибших лично, и еще не свыкся с тем, что их больше нет, потом отметил, что на восстановление прежней мощи ССО уйдут даже не годы, а десятилетия и плавно переключился на объяснения для «ослепительных красоток». Благо, к этому времени почти все съестное приказало долго жить, и девчата ни на что не отвлекались:

– С войной вы знакомы не понаслышке – воевали сами, видели, как она уносит жизни своих, и забирали чужие. Увы, первые мирные годы после нее только выглядят мирными: если описывать этот период предельно упрощенно, то проигравшие спешно зализывают раны, начинают планировать реванш и переводят вроде как закончившийся конфликт в другие плоскости отношений, а победители, пребывающие в эйфории, расслабляются и начинают считать себя непобедимыми. Последствия такой самоуверенности вы представляете не хуже меня, поэтому я привлеку ваше внимание еще к одной серьезнейшей проблеме победителей: если во время самого конфликта в их обществе правят бал люди дела, то есть, личности, проливающие кровь на фронтах и до предела выкладывающиеся в тылу, то после подписания мирных договоров начинают поднимать голову трусы, приспособленцы и им подобная пена. Нет, с героями она не воюет. В смысле, лицом к лицу: она подсиживает, заляпывает грязью, сталкивает лбами и так далее.

Вне всякого сомнения, ополчится и против вас. Ибо вы – живое подтверждение ее никчемности. Поэтому я считаю, что вам жизненно необходимо подготовиться и к этой войне…

После этих слов он выпил полбокала минералки и вздохнул:

– Де-юре ваша четверка прекрасно выглядит и сейчас: все вы заслужили не по одной боевой награде, а Тор Ульфович и Марина Вадимовна – еще и в достаточно высоких чинах. Но де-факто наличие в команде курсантов и ряд других уязвимостей превращают вас из охотников в потенциальную добычу. Нас это не устраивает. Поэтому я предложил вашему командиру реализовать достаточно интересный вариант будущего, и нашел понимание. Описывать все наши договоренности я, по вполне понятным причинам, не буду. Но предложу выбор и вам…

Тут Кара по-ученически подняла руку, дождалась разрешения говорить и высказалась:

– Ваше Императорское Высочество, мы доверяем Тору Ульфовичу, как самим себе, поэтому не видим смысла делать выбор второй раз. И еще: раз он уже согласился с вашим предложением, значит, гарантированно учел и наши интересы. Так что вы ставите задачи ему, он – нам, а мы выполняем.

Ромодановский вопросительно посмотрел на Машу с Дашей, получил точно такой же ответ, удовлетворенно кивнул и перешел к конкретике:

– Что ж, я вас услышал. Поэтому завтра утром будут подписаны приказы о вашем выпуске из ИАССН лейтенантами и о зачислении вас в нулевой отдел ССО стажерами, а к середине июня в Аникеево пригонят ваши персональные «Наваждения». Впрочем, все вышеперечисленное – видимая часть айсберга. А самое важное должно остаться между мною, вами, Геннадием Леонидовичем и начальником нулевого отдела генералом Переверзевым: с первого июня Тор Ульфович и Марина Вадимовна начнут тренировать вас по абсолютно новой экспериментальной программе…

…Я планировал посвятить девчонок еще в пару-тройку пунктов своих договоренностей с Ромодановским, но мы прилетели домой аж в двадцать три сорок, и к этому времени в квартире Завадской собралась вся остальная часть команды. Поэтому я отложил разговор на потом, зашел в «гости», ответил на хоровое приветствие и переключился на командно-штабной:

– В Индигирку уходим сегодня. Вылет из дому – в полночь. Вопросы, жалобы, предложения, предупреждения?

Не нашлось ни первых, ни вторых, ни третьих, ни четвертых, так что я свалил к себе, снял парадно-выходной костюм, надел летние штаны, рубашку и кроссовки, взял с полки под аксессуары солнечные очки, прихватил футляр с наградами, рекомендованными «хотя бы к периодическому» ношению, ушел в гостиную и сел в первое попавшееся кресло, чтобы ждать дам в комфорте.

Не успел опустить руки на подлокотники, как в ТК прилетело сообщение с просьбой Власьева уделить им с Верещагиной «буквально полминуты». Я ответил в том же стиле, вышел в прихожую, открыл дверь, впустил внутрь эту парочку и вслушался в «последние новости»:

– Тор, мы с Ритой планируем начать встречаться. Нас вполне устраивал формат свободных оперативников, но по ряду причин пришлось согласиться с требованием моего деда и обручиться. Закончится это обручение свадьбой или нет, покажет далекое будущее. А в настоящем мы – пара. Поэтому хотели бы проводить увольнения вместе. Во всех смыслах этого слова…

– Костина переселилась к Темниковой с концами… – сообщил я, не став дослушивать этот монолог. – Поэтому если Рита не возражает, то перебирайся к ней.

– Рита не возражает… – твердо заявила Верещагина, поблагодарила за понимание и зачем-то подчеркнула и без того понятный нюанс:

– Тор, планы Игоря Аркадьевича так планами и останутся: мы с Матвеем намерены учиться без дураков, закончить ИАССН и заслужить право образовать боевую двойку. В общем, мы тебя не разочаруем и не подставим…

Я сказал, что нисколько в этом не сомневаюсь, услышал голоса своих девчат и закончил общение утверждением, заставившим Матвея покраснеть, а Риту, добившуюся поставленной цели, благодарно улыбнуться:

– Я за вас искренне рад…

Потом повернулся к напарницам, нарисовавшимся на пороге прихожей, вопросительно мотнул головой, получил три безмолвных ответа и повел эту часть команды к лифтам. Пока поднимались в летный ангар, анализировал поведение Верещагиной. А в нескольких метрах от наших парковочных мест попал: сообразив, что черные монстрики – наши, Власьев врубил турборежим, оббежал машину Марины по кругу и спросил, что это за модель.

– «Борей». От ателье Агеева… – преувеличенно спокойно ответила Кара, и парень нахмурился:

– Так, стоп: на страничке ателье Агеева нет никаких «Бореев»! И не было. По крайней мере, с октября прошлого года…

– Все верно… – притворно вздохнула Костина, решившая позабавиться: – Этих машин там не было, нет и не будет. Ибо Богдан Ярославович собрал два эксклюзивных флаера под возможности Тора и Марины.

– Вы… шутите?

– Неа… – хором ответили «ослепительные красотки», а Кара подняла свою сторону фонаря и показала Власьеву логотип, выгравированный на порожке.

Тут парень включил голову и посмотрел на меня с такой надеждой во взгляде, что прыснула даже Рита:

– Раз «под ваши возможности», значит, эти «Бореи» тяговооруженнее «Волн»?

– Как бы не в два раза… – честно сообщил я, полюбовался квадратными глазами без пяти минут пилота и нанес добивающий удар: – А максимальная скорость при полете на шести километрах – порядка трех с половиной Махов.

– С ума сойти… – ошалело выдохнула Верещагина, а ее парень похлопал ресницами, открыл рот и… просто кивнул. Зато после того, как к нам подошли Костя с Настей и Миша с Олей, как-то резко пришел в себя и затараторил на зависть любой скорострельной пушке. Да, команду «По машинам!», конечно же, услышал. И даже загрузился в «Авантюрист». Но не затыкался всю дорогу до Вороново.

«Громко дурел» и там. Все время, пока «Техники» курочили транспортные упаковки систем крепления наших машин, затаскивали в трюмы, фиксировали под потолком трюмов и найтовали «Бореи» – соглашался с тем, что такие флаера надо таскать с собой с планеты на планету, восхищался красотой и продуманностью конструкции креплений и страдал из-за того, что его доступы не позволяют летать даже на «Волнах».

Унялся только после того, как я дал команду разбегаться по кораблям и облачаться в скафы. Впрочем, эта команда заткнула и Мишу с Костей, тоже тараторивших не переставая. Поэтому к лифту я подошел в благословенной тишине, поднялся в свою каюту, натянул скаф и на пару с Темниковой умотал в рубку. А уже через пару-тройку минут с помощью Феникса «подмял» камеры второго МДРК, подключился к динамикам систем оповещений и поделился с народом той частью информации, которой разрешили:

– Всем внимание. Сегодня вечером Большое Начальство сообщило, что эксперимент с качественным изменением алгоритма проведения практических занятий по ТПДО признан успешным – каждый из вас «пощупал» этот предмет в реальных условиях, понял, чем чреваты ошибки в планировании, и так далее. Поэтому команду переводят на второй, заметно более сложный этап и делят на боевые двойки. Первой – Ахматовой и Синицыну – выделят персональных инструкторов по пяти дисциплинам, две из которых будут парными, и почти на полтора месяца замкнут на их изучении. Две следующие – то есть, Власьева с Верещагиной и Базанина с Мироновой – начнут затачивать на пилотаж и еще три предмета. Чтобы через те же полтора месяца вы доказали, что достойны пересесть с «Мороков» не на «Химеры», а на «Наваждения».

Тут я сделал небольшую паузу, полюбовался засиявшей четверкой без пяти минут «счастливчиков» и все-таки задавил проснувшуюся совесть:

– А с Темниковой и с Костиной все заметно сложнее. Отдавать их в пары курсантам старших курсов, не попавшим в программу, не проверенным в деле и никак не связанным с нашей командой, Большое Начальство сочло слишком рискованным. Создавать чисто женскую двойку по каким-то причинам – тоже. Поэтому хотело вернуть в стандартную программу обучения. Я не согласился. И поупирался. Настолько добросовестно, что вызвал… раздражение. В общем, меня спросили, готов ли я за них поручиться, выслушали вполне понятный ответ и переложили всю ответственность за подготовку этой парочки на мои плечи. То есть, не сегодня-завтра выпустят их из ИАССН лейтенантами и прикомандируют к нам с капитаном Завадской. Стажерами.

– Возвращать наших девчонок в стандартную программу действительно идиотизм! – авторитетно заявил Костя, Миша согласно кивнул и дал понять, что раздражение Большого Начальства мы как-нибудь переживем, Настена обняла Марину и Машу, благо, стояла рядом с ними, и что-то еле слышно зашептала, а Матвей выдал занимательный монолог:

– Откровенно говоря, поступи ты иначе, я бы здорово разочаровался. А так со спокойной душой включил голову и сообразил, что настоящую версию перевода девчонок под твое крылышко никто никогда не озвучит. Вот и задаю самый важный вопрос: тебе уже объяснили, как их выпуск из ИАССН должен трактоваться официально?

– Да… – вздохнул я. И слово в слово повторил объяснения Цесаревича: – Их, вроде как, к чему-то готовят. А к чему именно, где и как – информация, закрытая грифом «Для служебного пользования».

– Логично… – кивнул он и поставил точку в этом разговоре: – Берем на вооружение. Все до единого. И… девчат, у вас все получится. Без вариантов…

…Я передал управление Даше через считанные секунды после того, как поднял «Наваждение» из ангара. Да, с оперативным дежурным по системе поговорил сам, но потом «самоустранился». Поэтому Темникова подняла борт по «коридору», рассчитала вектор и характеристики прыжка к ЗП-пятнадцать, прокатила нас по внутрисистемной струне, подождала, пока Кара пристыкует к нам свой кораблик, а потом уверенно разогнала «связку» и затянула в гипер по «единичке».

Хвалить ее в «обычном режиме» было неинтересно, поэтому я придумал и озвучил альтернативный вариант:

– Все, в принципе, ты в состоянии работать «таксистом». Правда, пока не умеешь ни взлетать, ни садиться, ни пристыковываться к другим кораблям, зато можешь сбрасывать пассажиров с небольшой высоты. Или подбирать, переворачивая корабль вверх открытым трюмом…

Она рассмеялась, разблокировала скаф, встала, скользнула ко мне и от всей души поцеловала в щеку. Благо, шлем я уже снял, и домогаться к этой части моей тушки ничего не мешало. Потом выпрямилась, поблагодарила за веру в нее-любимую и посерьезнела:

– Пойду спасать Машу: Настя – девица умная и наблюдательная, а наша легенда шита белыми нитками.

Решение было логичным, а я ей, вроде как, никогда ничего не запрещал, но девчонка ушла в лифт только после того, как получила разрешение. Я тоже свалил из рубки – ближайшие тридцать восемь часов в ней было нечего делать – избавился от скафа, собрался, было, заказать себе что-нибудь съедобное, но получил сообщение от Синицы, ответил и спустился в трюм.

Друг детства был уже там – лежал на пачке листов вспененной резины и разглядывал днище моего «Борея». При моем появлении сел, пощелкал костяшками пальцев и взял быка за рога:

– То, что мне нравится Ахматова, а я интересен ей, ты наверняка уже заметил. И, вероятнее всего, недоволен моими шагами ей навстречу, ибо моя… хм… любвеобильность может создать в команде внутренние конфликты. Так вот, конфликтов по моей вине не будет: я понимаю, насколько серьезно могу тебя подставить, и… сделал первый шаг только после того, как почувствовал, что Настя намного «глубже» всех моих прежних девушек, что она читает меня, как открытую книгу, что готова дать шанс превратиться из мещанина-пешки в более-менее значимую фигуру, и что в твоей команде заслужить дворянство более чем реально. Потом мы с ней поговорили… вернее, она вывернула меня наизнанку, ткнула носом во все слабости, способные помешать реализации планов, описала оптимальные алгоритмы избавления от каждой и поставила перед выбором: либо мы – нечто более цельное, чем пара из охраняемого лица и его личного телохранителя, либо просто знакомые. А я не хочу быть просто знакомым. И собираюсь сдохнуть, но заслужить потомственное дворянство. Поэтому выбрал первый вариант, дал слово выполнить все условия Настены и уже начал учиться…