Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Закончив описывать приблизительные ТТХ, он посмотрел за пределы экрана, несколько мгновений кого-то слушал, потом кивнул, повернулся «ко мне» и заторопился:

– Я почти уверен, что боевых миссий под вашу команду не будет не один год. А летать в разведывательные можно и на «Зубастике». Поэтому если вы согласитесь помочь нашему проекту полететь, то доведите его до ума, исходя из своих представлений об идеальном «волке в овечьей шкуре», и я озадачу руководство верфи, на которой собираются нестандартные военные корабли. И последнее: по уверениям моего рабочего искина, вы не примете «Зубастика» в подарок с вероятностью в сто процентов. Поэтому предлагаю два варианта решения этой проблемы. Первый – мы оплачиваем его пополам, и вы считаете меня совладельцем. Второй – вы строите его за свои деньги и раз в сто лет возите меня по Империи. Само собой, в том случае, если я смогу добиться соответствующего разрешения. И… да, «Зубастик», по нашим прикидкам, должен обойтись в стоимость крейсера «Пересвет», но мы с вами – личности небедные и можем раз в жизни вложиться в корабль Мечты…

Третий раз я просмотрел этот монолог в компании девчонок. Так как захотел услышать и их мнение. Они выслушали монолог Цесаревича в полной тишине, а потом посмотрели на меня и поделились своими ощущениями.

Начала Марина. Видимо, как самая авторитетная особа в их компании:

– Судя по всему, Игорь Олегович очень любит старшего брата, все никак не смирится с его гибелью и продолжает жить их самой яркой общей детской мечтой. А пилотов от бога, способных подарить «Зубастику» Большой Космос и летать на нем не раз в сто лет, а постоянно, в нынешнем окружении просто нет…

– Дворцовая жизнь – в принципе не сахар… – продолжила Темникова. – А Цесаревич целыми днями помогает отцу править государством. Что, как ты прекрасно понимаешь, не только выматывает, но и убивает практически все свободное время. Поэтому я очень сильно сомневаюсь, что у Игоря Олеговича есть другая настолько же серьезная мечта.

– Он – не небожитель, а обычный человек… – вздохнула Маша. – Только живущий долгом перед Родиной в окружении, в котором на одну достойную личность типа Орлова или Переверзева приходится пара десятков лизоблюдов, льстецов, подхалимов и другой подобной гнуси. А ты сделал для Империи в разы больше всех этих тварей, вместе взятых, но не орешь об этом на каждом углу, заработал бешеные деньги, но не пустился во все тяжкие, имеешь полное право почивать на лаврах, но продолжаешь служить. Вот Цесаревич и увидел в тебе единомышленника…

Глава 26

1 августа 2470 по ЕГК.

…В Вороново отправились после ужина. Именинница. загрузившаяся в мой «Борей», ушла в себя сразу после взлета и, судя по расфокусированному взгляду, «потерялась» то ли в «Контакте», то ли в МДР. А я управлял флаером, любовался вечерним Новомосковском и обдумывал самый неприятный нюанс «детской мечты» Ромодановских. Какой именно? По моим ощущениям, этот проект «не полетел» только из-за их бараньего упрямства – да, они искренне хотели построить один корабль Мечты на двоих, но так и не смогли прийти к компромиссам. Поэтому в архиве было больше сотни вариантов компоновки самого «Зубастика», несколько тысяч трехмерных моделей оформления кают и неимоверное количество набросков отдельно взятых деталей.

Говоря иными словами, братья вкладывали в проект душу, но их души конфликтовали. Впрочем, конфликтовали не так уж и часто – судя по датам на документах, Ромодановские дорывались до возможности Творить раз в сто лет. Вероятнее всего, из-за серьезнейшей нагрузки. И уделяли этому делу от силы по два-три часа.

Кстати, все вышеперечисленное объясняло истинные мотивы желания Игоря Олеговича довести этот проект до ума, исходя из моих представлений об идеальном «волке в овечьей шкуре»: цельной концепции «Зубастика» в варианте Александра Олеговича не существовало, а создавать корабль по любой из своих Ромодановскому-младшему не позволяла любовь к старшему брату. Вот он и придумал эдакий паллиатив.

Управление флаером, наблюдение за городом и обдумывание нюансов предложения наследника престола не мешало поглядывать на Машу, поэтому на внезапное изменение ее настроения я среагировал практически мгновенно, положил руку на ее предплечье и ласково сжал.

Девчонка переложила ее на бедро, накрыла своей ладошкой и грустно усмехнулась:

– Переключала комм в «открытый» режим. Буквально на пару секунд. Чтобы посмотреть, кто помнит о моем дне рождения. Уже через мгновение в папке «полученные» обнаружилось двести семнадцать голосовых и текстовых сообщений, а звонков я, оказывается, пропустила порядка трехсот. Я, конечно же, проглядела и имена с фамилиями, благодаря чему выяснила, что обо мне ни на миг не забывают практически все родичи, одноклассники, однокурсники и так далее! Скажу больше: процентов восемьдесят из них отправило подарки. На юридический адрес «Иглы». Ибо квартиры, как таковой, у меня нет, но то, что я живу с тобой и Мариной, знают все.

– Так тебя расстроила их навязчивость? – удивился я.

– Расстроила? – недоуменно нахмурилась она, а потом сообразила, с чего я это взял, и отрицательно помотала головой: – Нет, мне плевать и на всю эту толпу, и на их подарки. Поэтому найди, пожалуйста, время связаться с СБ-шниками нашего ЖК и попроси отослать подарки отправителям.

Я кивнул в знак того, что выполню эту просьбу, и Костина продолжила объяснения:

– А расстроило меня то, что осталось за кадром новости часа, которую я только что вычитала в Сети.

– Что за новость часа? – полюбопытствовал я.

– На космодром Лесные Дали сели два первых тяжелых транспортника с нашими соотечественниками, возвращенными нам Халифатом.

– Ты хочешь сказать, что государь, наконец, задавил эмира Хуссейна? – обрадованно воскликнул я.

Блондиночка отрицательно помотала головой:

– Нет, все было не так. Если верить статье, которую я прочитала, то эмир все время переговоров убеждал Олега Третьего, что не сможет забрать у своих подданных их имущество, взятое с боя, так как это противоречит и писаным, и неписаным законам его страны. Вот государь и вынес этот вопрос за скобки. То есть, перед подписанием мирного договора честно предупредил Хуссейна, что вопросом возвращения наших соотечественников и соотечественниц на родину займутся все желающие. А потом, как ты выражаешься, спустил с поводка четвертый отдел. Какое количество счастливых владельцев наложниц уже вырезали наши коллеги, в статье не говорится. Зато утверждается, что пассажиров этих транспортов «добровольно» отпустили бывшие хозяева.

– Государь не любит мелочиться! – ухмыльнулся я. – А значит, в том же стиле резвится и седьмой отдел…

– Наверняка… – согласилась Костина. – Но далеко не каждый арабский или тюркский род пойдет на такую потерю лица. А значит, возвращение наших соотечественников затянется на долгие годы…

Тут я невольно вздохнул:

– Маш, наш Император – патриот. В самом правильном смысле этого понятия. И наверняка давит на Халифат и Каганат, используя все имеющиеся возможности. Тем не менее, не всесилен. Поэтому… этот почин поддержим и мы. То есть, поможем ему затерроризировать особо гордые рода современных рабовладельцев и убедить всех остальных в том, что владеть наложницами из нашей Империи очень небезопасно…

…Начальник смены СБ «Иглы» позвонил мне сам. В тот момент, когда мы летели от КПП Вороново к нашему ангару. Я принял вызов, ответил на приветствие знакомого экс-вояки, выслушал его «доклад» и передал просьбу Маши. Причем в «расширенном» варианте, то есть, дал понять, что послания и подарки, прилетающие на адрес нашего жилого комплекса для передачи нам, должны отправляться отправителям автоматически, без согласований с нами.

СБ-шник оказался не дураком, поэтому взял под козырек, пожелал всего хорошего и отключился. А я втиснул «Борей» в щель между отъезжающей бронеплитой и стеной, припарковал возле своего «Наваждения», выбрался из салона, поухаживал за Машей, подхватил под локоток, подождал Завадскую с Темниковой и довел девчат до лифта. Пока ехали на первую палубу, технично сдвинулся к дальней стенке кабинки. Поэтому именинница увидела результат трудов моих «Техников» через долю секунды, как начали разъезжаться двери. И восторженно затараторила.

Ну да, цветов я купил много. Вот помещение и превратилось в филиал какой-нибудь оранжереи – живых гирлянд не было, разве что, на потолке, а ароматы особо «пахучих» экземпляров убивали наповал. Но «оформление» – на мой, мужской, взгляд – выглядело стильно, вот я и терпел. Секунд, эдак, десять, то есть, до момента, когда Костина заметила коробки, украшенные пышными бантами, и рванула не к ним, а ко мне. При этом сияла так, что я капитулировал еще до первого поцелуя. И как бы не целую минуту чувствовал себя любимой мягкой игрушкой блондиночки. А потом ее все-таки накрыло любопытством, и девчонка ускакала вскрывать подарки.

Кстати, распаковывай их я, содрал бы ленты с упаковочной пленкой, не заботясь об их целостности. Но женский менталитет этого не позволил. Вот именинница и начала священнодействовать – просила подружек приподнять каждую коробку, аккуратно перепиливала ленты в нижней точке пилочкой для ногтей, откладывала в сторону банты и так далее. В общем, до транспортных упаковок сноуборда, комбинезона, ботинок, шлема, перчаток и аксессуаров для зимнего отдыха добралась нескоро. Зато обожгла счастливым взглядом, в мгновение ока разделась до белья, примерила весь комплект и снова повисла у меня на шее. А поцелуев через… хм… много спросила, купил ли я такие же комплекты Марине, Даше и себе.

Я отрицательно помотал головой:

– Неа: я был уверен, что ты захочешь «отомстить», вот и не стал лишать удовольствия…

– И как прикажете реагировать на это… непотребство? – растерянно спросила она у веселящихся подружек.

– Я бы продолжила целовать. Ибо забота… – преувеличенно серьезно заявила Марина. – Но ты имеешь полное право смертельно обидеться! Кстати, об обидах: до наших подарков докапываться будешь, или рискнешь здоровьем игнорировать их и дальше?

Нашла. В углу, заставленном цветами плотнее всего. Вскрыла в том же стиле. Потом расцеловала и затискала подруг, вытерла увлажнившиеся уголки глаз, призналась нам в любви и пообещала жестоко отомстить. Пришлось вмешиваться:

– Девчат, я понимаю, что в вас море желания благодарить, а возможности позволяют ни в чем себе не отказывать, но свободный объем наших квартир, увы, ограничен!

– Надо купить самый большой транспортник, переоборудовать его трюм в современный аналог пещеры Аладдина и надежно спрятать в какой-нибудь мертвой системе! – хихикнула Костина.

Я улыбнулся, заметил конвертик, появившийся на панели уведомлений ТК, влез в «Контакт» и ухмыльнулся:

– Прилетели сообщения от Матвея и Риты – судя по всему, они уже на струне…

– Надо поздравить. С первыми прыжками без злобных надсмотрщиков за плечами и… не в вирткапсулах… – предложила Марина.

Мы согласились, вошли в мою каюту, прослушали оба послания, а затем наговорили ответ. Аватарками – чтобы не палить обстановку. Через четверть часа повторили. В смысле, ответили на сообщения второй «боевой двойки», покинувшей Индигирку через другую зону перехода. А потом я поймал взгляд именинницы и собрался спросить, что у нас в программе на вечер, но в этот момент ожил мой комм. И я, увидев голографию звонящего, жестом попросил у девчат тишины, принял вызов и еще раз поздоровался с Цесаревичем:

– Добрый вечер, Ваше Императорское Высочество…

– Добрый вечер, Тор Ульфович… – эхом отозвался он и перешел к делу: – Хочу поделиться довольно… своеобразной новостью. Номинальный глава рода Йенсенов, Нильс Магнусович, добился аудиенции у государя и почти час убеждал его нарушить слово, данное нами, Ромодановскими, Ольденбургам. То есть, вернуть вам, Йенсенам, потомственное дворянство не через девять лет, а прямо сейчас. Большую часть аргументов вы наверняка представите без моей помощи, а самый последний и весомый я все-таки озвучу: ваш дед на голубом глазу заявил моему отцу, что род, подаривший Империи таких героев, как Тор Ульфович Йенсен, заслуживает гораздо большего…

– О, как… – «восхитился» я. А Игорь Олегович и не думал замолкать:

– А зря: мой отец не на шутку разозлился и потребовал объяснить, какое отношение Нильс Магнусович и его часть рода Йенсенов имеют к вашим подвигам, и с какого перепугу ваши заслуги перед Империей позволяют кому-либо еще на что-то там претендовать. Ваш родственничек спал с лица, а глава рода Алефельдов, на пару с которым ваш дед заявился на аудиенцию, имел наглость заявить, что Йенсены вкладывались в ваше воспитание. Но государь читал ваше досье, поэтому осадил и этого рвача. А перед тем, как послать обоих по всем известному адресу, заявил, что Йенсен, заслуживший потомственное дворянство, его получил, а у остальных есть неплохой выбор – впечатлить его своим личным героизмом или смиренно ждать истечения срока, упомянутого в клятве, более не появляясь в столице. Кстати, в опалу на те же девять лет отправлены и Алефельды. Поэтому оба этих рода, вероятнее всего, назначат виновным в их наказании вас. Так вот, если вам вздумают предъявлять какие-либо претензии, не церемоньтесь и сходу ставьте этих клоунов на место так, как сочтете нужным. А для того, чтобы у вас появились по-настоящему веские аргументы, я внес исправления в ваш идентификатор. В частности, деанонимизировал реальный чин, Георгиевский Крест третьей степени, два ордена – Святого Владимира третьей степени и Святого Станислава первой – и добавил должность: «Заместитель начальника нулевого отдела ССО СВР». В общем, теперь у вас развязаны руки…

– … и, если потребуется, то я этим обязательно воспользуюсь… – твердо пообещал я, а потом дал Цесаревичу понять, что принял его предложение: – Кстати, я уже начал прорабатывать свой вариант компоновки и дня через три-четыре поделюсь с вами своим взглядом на «волка в овечьей шкуре».

– Приятная новость! – обрадовался он, попросил от его имени еще раз поздравить «Марию Александровну» с днем рождения, пожелал нам хорошего отдыха и отключился. А я посмотрел на девчонок, встревоженных тоном моих реакций на «последние дворцовые новости», и поделился ими в укороченном варианте:

– Мой дед имел глупость потребовать у государя, чтобы тот нарушил слово, некогда данное Ромодановскими Ольденбургам. А для того, чтобы его требование прозвучало как можно весомее, включил в заслуги рода Йенсенов перед Империей мои личные. Вот Император и разгневался. В результате чего Йенсены и Алефельды, глава которых тоже заявился на эту аудиенцию, были отправлены в опалу на девять лет. А Цесаревич счел необходимым подкинуть мне аргументов, позволяющих ставить на четыре кости и первых, и вторых – деанонимизировал кое-какие награды, полученные по закрытым указам, и реальный чин. В общем, теперь мой идентификатор должен пугать до дрожи в коленях.

«Показывай!!!» – безмолвно потребовали Ослепительные Красотки.

Я пошел им навстречу, немного полюбовался округлившимися глазами и пошутил:

– Да, я крут. Но падать предо мной ниц не надо. Хотя-а-а…

…К вилле с романтичным названием «Край Ойкумены» прилетели в полночь по местному времени. Десантировавшись на идеально выглаженный песчаный пляж, с интересом оглядели сравнительно небольшое строение, полюбовались дугообразным бассейном с красивой подсветкой, заглянули в гостиную во весь первый этаж через практически прозрачные стены и решили, что их надо бы поляризовать.

Я принял это решение, как руководство к действию – прошел в дом, поставил на стол термоконтейнер с праздничным бисквитным тортом, нашел терминал управления и провел все необходимые манипуляции. Потом рванул следом за девчатами, отправившимися на второй этаж, догнал их в спальне и, оглядевшись, вопросительно уставился на именинницу.

– Все верно: эта вилла – для новобрачных… – весело подтвердила она. – И кровать тут, как видишь, одна-единственная. Зато широченная – то есть, как раз на нашу компанию: если я и лягу спать в ночь своего рождения, то только с вами…

Марина обозвала ее нахалкой, деловито подошла к изголовью, вырубила свет в спальне и разделась до купальника. Вещи положила на кресло, чтобы их, в случае чего, не пришлось перекладывать, и запоздало поинтересовалась у «ведущей», что у нас в программе на ближайшие полчаса-час.

– Пьянка. В гостиной с поляризованными стенками… – отозвалась Маша. – Хочу снять все маски, и не дергаться из-за того, что кто-нибудь, кроме вас, увидит меня-настоящую…

Спустились. Объединенными усилиями перетащили в гостиную все, что «Техники» выгрузили на пляж, и, подумав, вывесили мое «Наваждение» над бассейном. Чтобы оно прикрывало его своей шапкой. Потом накрыли на стол, сели и посидели. Практически по-семейному. То есть, поздравляли Костину так, как требовала душа, подначивали друг друга, не задуряясь подбором выражений, получали море удовольствия от всего, что говорили или делали, и наслаждались счастьем во всех трех парах глаз, которые видели.

Кстати, тортик, оказавшийся фантастически вкусным, умяли почти весь, хотя емкость желудков, вроде как, и не позволяла. Поэтому какое-то время чувствовали себя беременными. Потом девчатам захотелось порасслабляться в бассейне. Причем в полной темноте. Так что я вырубил весь свет, сдвинул в сторону одну из секций фронтальной части стенки, выпустил напарниц под открытое звездное небо, помог скользнуть в теплую воду, улегся на место, выделенное персонально для меня, приобнял Марину и Машу, закрыл глаза и вслушался в монолог Темниковой:

– Представила месяц отпуска – ежедневные ночевки в виллах вроде этой, катания на водных гравиках и сноубордах, расслабления в саунах и так далее. Первые несколько мгновений млела от предвкушения. Потом почувствовала, что вести растительное существование нам очень быстро надоест, и начала усложнять программу, добавляя буйства в аквапарках, посещение дискотек…

– Включи, пожалуйста, в эту программу посещение хорошего стриптиз-клуба… – на полном серьезе попросила Маша. – Я наслушалась джазовых композиций, навеивающих образы пластичных танцовщиц, и… хочу оплатить танец-другой именно под эту музыку.

– Хорошо, добавила… – покладисто согласилась Даша и продолжила прерванную мысль: – … и все равно ловлю себя на мысли, что нам, привыкшим к риску, будет не хватать адреналина.

Я невольно подобрался и задал напрашивавшийся вопрос:

– Предлагаешь быстренько сгонять в Халифат или Каганат?

Она отрицательно помотала головой:

– Нет: мы в отпуске, а там уже резвятся наши коллеги из четвертого и седьмого отделов.

– Обидеть амеров, евров или китайцев? – весело спросила Марина.

Даша помотала головой в той же плоскости и злобно ощерилась:

– Неа, я предлагаю начать посещать театры, концерты и мероприятия высшего света, устраиваемые нашими ровесниками…

Глава 27

3 августа 2470 по ЕГК.

…Я прилетел в Управление к шестнадцати тридцати. Спустившись в «особую» приемную Орлова, поздоровался с рабочим искином генерала и прошел в кабинет. Там ответил на приветствие Цесаревича, обнаружившегося в мягком уголке, принял предложение присоединяться и опустился в кресло, которое обычно занимал Владимир Михайлович. О том, что это «окно» в расписании Ромодановского «захлопнется» ровно через час, естественно, не забыл, поэтому сходу перешел к делу – вывесил над журнальным столиком голограмму, демонстрирующую «Зубастика» со стороны, и подсветил алым своего рода «сеть», наброшенную на прочный корпус:

– Единственной слабостью этого проекта является отсутствие датчиков, способных отреагировать на несанкционированную стыковку корабля, находящегося под маскировочным полем. На мой взгляд, ничего сложного в решении этой задачи нет – достаточно заменить стандартные датчики давле– …

– Прошу прощения за то, что перебил, но эта проблема уже решена… – сообщил Игорь Олегович. – Мы учимся не только на своих ошибках, поэтому, изучив отчет о первой же вашей диверсии, использующей эту лакуну в системе защиты боевых кораблей, поставили боевую задачу инженерам. Да, во время войны заменили прежние датчики только на линкоре государя, но ограничились этим бортом лишь из-за того, что боялись слива информации противникам…

Я кивнул в знак того, что этот вопрос снимается, и заявил, что к двигателям «Зубастика» претензий нет и быть не может, ибо ТТХ тех, которые указаны в спецификации, вызывают сильнейшее слюноотделение. Потом переключился на оружейные системы и предложил перенести лючки системы сброса минных кластеров поближе к аппарели трюма, а контрабордажные турели – с его потолка на боковые стены.

Логику последнего предложения Ромодановский не понял. Пришлось показывать турели в первом варианте крепления и два «Борея» в транспортном положении. Тут Илья Олегович сообразил, что флаеры напрочь перекрывают директрису огня, и предложил продолжать. Я послушался – показал «соты» для установки аж четырнадцати стационарных и шести съемных искинов, объяснил, что последние, в случае чего, можно перемещать на одноразовые «Химеры» для «чудо-оружия», и нашел полное взаимопонимание.

Следующие минут пятнадцать доказывал ненужность некоторых блоков системы жизнеобеспечения и безопасности пассажиров, требующихся, разве что, во дворце, и «облегчал» систему терморегулирования. Потом согласился с выбором конкретной модификации системы управления гиперприводом, но продавил установку второй пары сенсоров, предложил заменить слишком уж переусложненную систему ориентации на аналог, установленный на «Наваждениях», чуть-чуть попридирался к системе электроснабжения «второстепенных» кают и обосновал абсолютную ненужность дроидов типа «Стюард». А для того, чтобы Ромодановский побыстрее принял мою точку зрения, добавил веский аргумент:

– Если мы создаем «волка в овечьей шкуре», то пусть обязанности этих дроидов выполняют «Рукопашники» с нестандартной прошивкой. Или, как вариант, «Техники». Таким образом, мы избавимся от ненужного балласта и повысим общую боеспособность корабля.

Игорь Олегович полюбопытствовал, о какой прошивке идет речь, и я показал видеозаписи нескольких вариантов «эксплуатации» «Рукопашников» с моих кораблей. Нарезка, продемонстрировавшая удивление «Ландышей», смела последние остатки сомнений, и я перешел к последнему блоку правок:

– А теперь поговорим о каютах. Я не вижу смысла сохранять ни семь жилых, как планировали вы, ни пять, как казалось логичным вашему брату. На мой взгляд и под потребности моей команды за глаза хватит трех – одной мастер-каюты и двух вроде как обычных. В четвертую жизненно необходимо установить хотя бы три профессиональные или полупрофессиональные медкапсулы, в пятую – три или четыре вирткапсулы, в шестой оборудовать спортзал, а в седьмой – зону отдыха с сауной, купелью, джакузи и мягким уголком. Тогда даже в самых долгих разведывательных вылетах экипаж не потеряет форму и не одуреет от безделья.

– Тор Ульфович, скажите, пожалуйста, а сколько часов в корабельные сутки тренируетесь вы и ваши напарницы?

– От двенадцати и выше… – честно ответил я.

– Не лжете… – озадаченно хмыкнул Ромодановский, прислушавшись к мнению рабочего искина, и на всякий случай уточнил «самое важное»: – От двенадцати и выше каждый день, включая выходные?

– В рейдах – да. Поэтому-то мои девчата так быстро и прогрессируют.

– Да, прогрессируют они действительно быстро… – согласился Игорь Олегович и вернулся к проекту. – А как они отнесутся к тому, что я оставлю за собой одну из обычных жилых кают?

– Сочтут это нормальным. Скажу больше: мои напарницы предпочитают ночевать в одной каюте, ибо так им в разы комфортнее.

– Что ж, тогда мастер-каюта вам, одна обычная жилая – им, а другая – мне… – заключил Цесаревич и добавил: – В варианте оформления «Звездная ночь».

Потом еще раз посмотрел на все голограммы, висевшие перед нами, свернул четыре ненужные и снова повернулся ко мне:

– А что вы решили по оплате?

– Я бы предпочел оплатить всю стоимость корабля… – твердо сказал я. – И выделить некоторую сумму на премирование сотрудников верфи…

– За качество и скорость выполнения работ? – зачем-то переспросил он, дождался ответа и ухмыльнулся: – Мне рассказали, по какому принципу вы решали финансовые вопросы с Богданом Ярославовичем Агеевым, и я с вами полностью согласен.

Я пожал плечами и озвучил монолог, намеренно оставленный на десерт:

– Кстати, я, кажется, придумал, как убедить государя позволять вам хоть иногда летать на «Зубастике».

Цесаревич подобрался и превратился в слух. И я его не разочаровал:

– Этот корабль будут строить не одну и не две недели. А мы с Мариной Вадимовной за это время успеем погонять по струнам фрегат или эсминец, которые заведомо тяжелее. И если мы научимся вытягивать их на «троечки», то большая часть вопросов по вашей безопасности снимется сама собой…

…Домой ввалился в восемнадцать пятнадцать, поприветствовал девчат, расположившихся на диване в гостиной и уминавших виноград без косточек в промышленных масштабах, отправил им по файлу и объяснил, зачем:

– Цесаревич счел необходимым деанонимизировать и по одному вашему ордену. А тут – описания диверсий, которые вы, вроде как, провели. Кстати, легенды качественные, так что никто не придерется и… не начнет копать в другую сторону.

– Твои залегендировали так же? – на всякий случай спросила Марина, прочла ответ в моих глазах, удовлетворенно кивнула и заявила, что они свои вызубрят в течение часа.

На этом расспросы закончились, но я прекрасно понимал, что напарниц гложет любопытство, поэтому постарался его утолить:

– Мы договорились. По всем пунктам. Поэтому проект уже отправился на «чистовую доводку», а ближе к середине октября превратится в реальный кораблик. Что еще? Ах, да: Цесаревич оставил за собой третью каюту и решил оформить ее в своем любимом варианте «Звездная ночь». Корабль оплатил я. Полностью. Вернее, с гаком. Ибо полтора миллиарда – сумма, от наличия или отсутствия которой на анонимном счету ни холодно, ни жарко, а «Зубастик» должен получиться кораблем мечты нашей команды. И договорился о полетах на «Семаргле» – нам пригонят одну штуку в «Вороново» к двадцатому августа, так что с первого сентября мы начнем щупать струны еще и на нем…

Это сообщение вызвало интерес. Но нормально обсудить новую тему не получилось – мне прилетело по сообщению от Миши и Оли, только-только вывалившихся в обычное пространство у ЗП-пятнадцать и начинавших разгон на внутрисистемный прыжок.

– Собираемся! – скомандовал я, и девчат как ветром сдуло.

Собрались по армейским нормативам, ускакали в прихожую, обулись и первыми вышли из квартиры. А уже через пару минут загрузились в «Бореи», и мы с Мариной сорвали машины с парковочных мест.

До Вороново долетели в экстремальном режиме, навестили наш ангар, пробежались по кораблям, оценили четыре спортзала и каюту «для самого разнузданного отдыха», решили не сегодня завтра провести ее всесторонние испытания и потерроризировали оперативного дежурного по космодрому. Вернее, потерроризировал. Я: приказал выделить подлетающим «Морокам» ангар под два корабля и отправить в него два разъездных «Авантюриста».

Принципиально решив эту проблему, полчаса поленились и отправились встречать отпускников. На «Бореях», так как место для бортов ребят выделили достаточно далеко.

Оценить технику приземления МРК не смогли – в лучших традициях сотрудников ССО Базанин с Мироновой посадили свои кораблики, не снимая «шапок». Но после того, как бронеплита вернулась на место, а маскировочные поля были отключены, мы оценили точность захода на парковочные квадраты и сочли, что Красотки летают лучше. Впрочем, ребят и девчат, сбежавших по аппарелям, встретили ни разу не претензиями: поздравили с достойной сдачей переходных экзаменов, переводом на второй курс, обретением личных кораблей и первым почти самостоятельным перелетом. А потом поржали. Над монологом Миши:

– Тор, сегодня утром Клим Тимурович прислал Настене сообщение, в котором настоятельно рекомендовал держаться за вас руками и ногами, ибо за время войны ты, как выяснилось, помог Даше и Маше заслужить по четыре боевые награды, Марине – семь, а сам был пожалован двенадцатью и каким-то образом умудрился дорасти до должности заместителя начальника Того Самого Нулевого Отдела ССО! Так вот, с какой стороны на тебя запрыгивать, и уверен ли ты, что удержишь на себе всю команду?

– Стоять!!! Все самые удобные посадочные места уже заняты! – грозно рыкнула Костина после того, как мы отсмеялись, и загородила меня собою. Впрочем, поздравить позволила. И даже разрешила девчонкам по одному разу чмокнуть меня в щеку. А потом отпускники посерьезнели и описали эту же новость под другим углом:

– Если информация о реальном количестве ваших наград уже ушла на сторону, то вас вот-вот начнут заваливать приглашениями на всевозможные мероприятия, предлагать невероятно «вкусные» варианты светлого будущего, тянуть в самые-разные союзы, соблазнять, подставлять и заляпывать грязью. В идеале вам было бы здорово куда-нибудь исчезнуть хотя бы на полгодика. Но война закончилась, в других государственных образованиях вас наверняка ждут отнюдь не с цветами, а Империя, как ни крути, достаточно маленькая.

Я равнодушно пожал плечами и коротко описал наши планы на будущее:

– Так и есть: Империя достаточно маленькая. А мы не пугливы. Поэтому в пятницу заявимся на какое-нибудь мероприятие высшего света и перепортим настроение всем желающим нас подмять…

…Загрузив подарки в один из «Авантюристов», Миша с Олей улетели в поместье Базаниных, а Костян с Настеной намылились к Синицыным. Кстати, приглашали поужинать у них в гостях и нас. Но я понимал, что наш визит автоматически выведет Ахматову из фокуса внимания родителей и сестер друга детства, поэтому сообщил, что мы были в этих «гостях» накануне днем, сослался на дела и отпустил эту парочку отрываться по наверняка имевшейся программе. А после их отбытия загнал напарниц в «Бореи», вернул «кортеж» в наш ангар, остановил флаер возле аппарели моего «Наваждения» и озвучил провокационное утверждение:

– Раз обязательную программу отработали, значит, имеем право перейти к вольным упражнениям…

Девчата, естественно, поинтересовались, что конкретно я имею в виду, но вместо ответа получили боевой приказ подниматься во вторую каюту, предвкушающе заулыбались и в мгновение ока исчезли в трюме. А после того, как оказались в нужном помещении, обнаружили гору снаряжения и радостно взвыли в общий канал.

Весь перелет до Братеево занимались подгонкой снаряги и раз в сто лет «выглядывали» наружу через внешние камеры. А после того, как я притер борт к снежному склону над верхней точкой подъемника «Северный», потерялись в картинках, демонстрирующих горы во всем их вечернем великолепии. При этом меня не торопили, но я чувствовал нетерпение, обуревающее эту троицу, что называется, спинным мозгом. Поэтому передал управление Фениксу, в темпе спустился на первую палубу, шустренько переоделся, подхватил все сноуборды и погнал девчат в лифт. А там толкнул мини-лекцию: