Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 199 (всего у книги 345 страниц)

– Если бы готовил, мы бы об этом знали, – покачал головой Лютый.

Мужчины помолчали, Орлов немного покряхтел, меняя позу.

– Ты тут давай не изображай умирающего, – строгим тоном сказал майор.

– Да как ты мог обо мне такое подумать! Я, может быть, одной ногой в могиле каждый раз после этих вылазок!

– Одной ногой в могиле твои противники, а ты одной ногой в собственной трешке после этих вылазок, – усмехнулся Лютый. – Не надо тут мне мозги пудрить. Давай приводи себя в порядок, а то некому парней гонять.

– Долго мне еще там изображать гладиатора? – недовольным тоном спросил Орлов. – Мне, конечно, приятно получать бонус к зарплате, но это немного не тот контингент, с которым приятно проводить время.

– Пока не знаю, – нехотя ответил Лютый. – Ребята щупают, ищут. Ты ж понимаешь, наша кавалерия является строго под занавес для финального акта.

А чтобы положить в пол Хозяина подпольного бойцовского клуба, неплохо для начала выяснить, кто он.

Глава 16

– Александр, слышал ли ты последние сплетни? – накручивая на палец рыжий локон, поинтересовалась боярышня Нарышкина.

Субботнее утро в столовой начиналось сонно и лениво. Наша компания сначала долго и мучительно стягивалась, затем так же неторопливо жевала завтрак, и вот, наконец, дойдя до кофе, присутствующие стали более или менее готовы складывать звуки в слова.

– Сплетнями не интересуюсь, – честно ответил я, вливая жирные сливки в свой черный кофе.

– Очень недальновидно! – покачала головой девушка. – Тем более что у меня – самые проверенные и самые важные сплетни. И касаются они напрямую тебя!

– Мария, сжалься, – произнес Нахимов, у которого, судя по лицу, пятница удалась.

– Просим, просим, – княжна Демидова вытянула руки и сделала парочку демонстративных хлопков.

– Александр? – рыжая бестия поиграла бровями.

– Подыграй ей! – громким шепотом попросил Юсупов. – Иначе нам житья не будет.

Я пригубил кофе, немного помолчал, выдерживая театральную паузу, и, подняв взгляд на боярышню, спросил:

– Мария?

Девушка несколько секунд завороженно смотрела мне в глаза, потом моргнула, почему-то вспыхнула и уткнулась в свою чашку. Демидова удивленно приподняла брови, а Ермаков показал мне большой палец. Мало кто мог смутить разбитную боярышню.

– Ма-ри-я? – повторил я, протягивая ее имя по слогам.

Нарышкина неловко кашлянула, прочищая горло. А когда подняла голову, уже нацепила обратно свою излюбленную маску. Попыталась, по крайней мере.

– Так вот, сплетни, – проговорила она, словно продолжала свою мысль. – Говорят, что инцидент с нападением на Александра дошел до государя. И тот очень заинтересовался произошедшим. Вызывал ректора на ковер, долго того отчитывал.

Присутствующие удивленно переглянулись.

– Это действительно интересно, – протянул Ермаков.

– И странно, – нахмурился Нахимов. – Император редко когда интересуется такими, кхм, незначительными инцидентами. Не в обиду Александру, его победа, безусловно, невероятна, но все-таки Его Величество очень далеко от нас.

– Если только кто-то не принес ему эту новость вместо утренних газет, – как будто невзначай произнесла Дарья.

– Не я, – поднял руки Ермаков, и вслед за ним повторили:

– Не я, – Нарышкина.

– Не я, – Юсупов.

– Не я, – Лобачевский.

– Я вообще из сибирской деревни, – закончил Новиков перекличку.

– Ладно, если это не наши семьи, – задумчиво проговорила княжна Демидова, обводя нас внимательным взглядом. – Тогда кто?

И все почему-то уставились на меня.

– Меня больше интересует другой вопрос – чем это грозит? – спросил я.

– Ну тебе-то, наверное, ничем, – задумчиво протянула Нарышкина. – А вот ректора пропесочат по полной. И этих… которые на тебя напали. Легко уже не отделаются, как бы их ни покрывали.

– Минимум каторга на урановых рудниках, – подтвердил Лобачевский.

– А максимум? – спросила Нарышкина.

Вместо ответа Андрей опустил большой палец вниз, древним жестом обрисовывая перспективы нападавших.

– Но на самом деле даже пристальное внимание Его Величества вряд ли в корне изменит все судопроизводство, – нахмурился боярич Лобачевский. – Потому что с Долгоруковым-младшим эту историю вряд ли свяжут. Уж больно древний и влиятельный род, а доказательства – косвенные.

– Зато хоть ректора встряхнут хорошенько, – подал голос мрачный Новиков, – а то совсем зажрался на государственных харчах.

– Тут такое дело, Иван… – медленно проговорила княжна Демидова. – Главное, чтобы следующий оказался не хуже нынешнего. Этот хоть уже набил карманы и что-то делает на своей должности. А новый будет поправлять свое материальное положение с нуля.

– И на этой позитивной ноте я вынужден откланяться, – громыхнул Юсупов. – У меня сегодня семейный обед, на котором маменька обязательно попытается сделать мне внушение о прелестях семейной жизни.

– Мой тебе совет, Алмаз, выбирай сам, пока за тебя не выбрали, – усмехнулся Ермаков.

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! – заявил Юсупов, заставив девушек презрительно фыркнуть, а парней нервно хохотнуть.

– Мы тоже вынуждены откланяться, – Ермаков поднялся сам и помог подняться своей невесте.

– Традициями крепка Русь, – вздохнул Нахимов, поднимаясь следом.

За ним ушла Нарышкина, обещая сохранить традиции и потрепать родителям нервы, и последним должен был откланяться Лобачевский.

– Андрей, пока ты не ушел. Удели минутку времени, дай добрый совет, – попросил я.

Парень, уже встающий со стула, удивленно плюхнулся обратно.

– Даже не знаю, чем бы я мог тебе помочь, – честно признался Андрей.

– Алмаз сказал, что ты мог бы посоветовать какой-нибудь банк, – не стал я ходить вокруг да около.

– Банк… – задумчиво повторил за мной парень, забарабанив тонкими длинными пальцами по столешнице. – Банк… Если твои операции не превышают миллиона в месяц, я бы посоветовал пользоваться услугами Сберегательного банка. Он государственный, а потому шансов обанкротиться у него никаких, много отделений по всей стране. Если же тебе нужен банк для операций с крупными суммами и без лишних вопросов, то Квибанк вполне подойдет, но я бы не рекомендовал. У них перманентно сидят проверки, ищут вчерашний день и обязательно его найдут.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я боярича.

– А теперь я все же откланяюсь. Меня тоже ждет долгий разговор о семейной преемственности, но, в отличие от нашего дорогого Змия, я бы лучше поговорил о невестах, чем о предприятиях.

– А меня никто не ждет, – вздохнул Новиков без особого сожаления. – Сибирь-матушка далеко, чем и спасаюсь.

– Как это «никто»? – усмехнулся я. – Нас ждет кислая мина Разумовского и тренировка.

Ладно, кислую мину Разумовского лично для меня компенсировало присутствие Корсаковой и возможность расширить свой магический арсенал.

Полигон был практически пустой. Только где-то на противоположном от нас конце двое парней тренировали стихию Дерева, выращивая и рассеивая разноцветный газон.

Занятие началось с традиционного забега, который мы с Новиковым преодолели влегкую. А вот Корсакова еще полчаса после нашего финиша пыхтела где-то на дистанции.

Но Разумовский слово сдержал и не стал ровнять нас по самому слабому звену, а потому сразу после простенькой разминки показал нам следующий этап в управлении стихией – лед. Задача была та же, что и вчера: создать капельку воды и заморозить ее.

– Как только создадите три льдинки – будете свободны, – с ехидной усмешкой произнес Разумовский, оставляя нас наедине с магией и переключаясь на Корсакову.

Было ощущение, что Разумовский хочет сделать из нее полноценного бойца, так усиленно он гонял девчонку по упражнениям. И это был не ламповый фитнес для домохозяек, а прям серьезная физическая подготовка.

В итоге Василиса присоединилась к нашим магическим потугам, когда у Ивана уже почти получилось справиться с поставленной задачей. Ну как почти…

– Новиков, я не понял, – Разумовский двумя пальцами взял крошечный шарик, созданный бояричем, – ты технику применяешь или варишь яйца «в мешочек»?

С этими словами тренер сжал пальцы, демонстрируя, что ледяная у капли воды только корка, и та не слишком прочная.

– Мирный, а это что? – Он кивнул на созданные мной капли воды, расставленные в красивом порядке в воздухе.

– C₂H₅OH! – бодро ответил я.

У тренера, кажется, дернулся глаз.

– Мы что, химию изучаем? – вкрадчивым тоном поинтересовался Разумовский.

– Ну мне хотелось понять, могу ли я оперировать несколькими объектами одновременно, – честно ответил я.

– Тема сегодняшнего занятия – лед, – процедил тренер. – А не манипуляция несколькими объектами.

– Пожалуйста, – пожал я плечами в ответ и провел ладонью по воздуху, замораживая все капли.

Теперь передо мной висела формула спирта, выполненная в ледяном исполнении.

Разумовский пожевал губами, рассматривая конструкцию. Взял одну льдинку, пощупал, покатал меж пальцев, вернул на место. Последнее, кстати, далось мне непросто – держать все объекты на своих местах и подвешивать новый оказалось сложнее, чем просто удерживать все неподвижно.

– Ладно, – нехотя протянул Разумовский, – зачет. Свободен. А вы… – Он повернулся к Ивану с Василисой. – Я не понял, а вы чем занимаетесь? Работать!

Оставив товарищей страдать надо льдом, я отправился в общежитие, чтобы привести себя в порядок, а оттуда – сразу в банк.

Миллион рублей наличными выглядел всего лишь как две пачки пятитысячных купюр и легко помещался во внутреннем кармане пиджака. Ближайшее к университету отделение Сберегательного банка было расположено на Житной улице, то есть внутри Садового кольца. В принципе, пешим шагом полчаса, так что я решил прогуляться.

Погода стояла осенняя, но теплая и солнечная, напоминая о том, что скоро снега будет по уши и нужно ловить момент. Я шел по городу, рассматривая машины, несущиеся по Большой Донской улице. Были и узнаваемые модели, например, немецкие мерседесы, японские тойоты, американские форды. А были и совершенно незнакомые. Например, отечественный автопром был абсолютно мне неизвестен. «Ульяшки» и «Пузыри» для тех, кто победнее, «Лебеди» и «Дуксы» для тех, кто посостоятельнее, ну а «Руссо-Балт» и «Нижегородцы» для самых состоятельных.

Если сравнивать с машинами моего прошлого мира, то «Ульяшки» и «Пузыри» по соотношению цена/качество были где-то в районе «Жигулей», «Лебеди» и «Дуксы» – близки к дешевеньким иномаркам типа «Форд Фокус», а «Руссо-Балт» и «Нижегородцы» могли потягаться с элитной тройкой немецкого автопрома. «Нижегородцы», кстати, мне очень сильно напоминали «Волгу», выпускались тоже в Нижнем Новгороде, только сделаны были не в пример добросовестнее своих аналогов из моего мира.

«Аурусы», кстати, тут тоже существовали, но ездили на них исключительно члены правящей семьи, и простым смертным они были недоступны ни при каких условиях.

Отделение Сберегательного банка находилось в симпатичном четырехэтажном здании, с лепниной и декоративными колоннами, огромными окнами и палисадником с несколькими историческими деревьями. У каждого дерева стоял колышек с табличкой, кто, когда и зачем посадил. В деревьях не было никакой системы, поэтому на территории росли дубы, березы, тополя и еще парочка приветов аллергикам.

Я прошел через калитку для посетителей мимо мрачного вида охранника, страдающего от безделья в своей будке, пересек дендрологический музей и толкнул тяжелые деревянные створки входных дверей.

Внутри я ожидал увидеть что-то типа отделения всем известного зеленого банка и, собственно, был близок к истине, только Сберегательная касса своим цветом выбрала золото, поскольку доллара, как мировой валюты, здесь не существовало.

На входе меня ждала симпатичная девушка в белой рубашке и черной юбке по колено. У сотрудницы была золоченая брошь с логотипом банка и шейный платок приятного желтого цвета.

– Добрый день! – широко улыбнулась она. – Чем могу помочь?

– Мне бы открыть счет и положить на него средства, – ответил я, осматриваясь.

Клиентская часть банка напоминала длинный коридор по обе стороны от входа. Справа проводились операции с физиками, слева – с юриками. Сотрудники сидели за массивными столами, а клиенты – на мягких креслах с подлокотниками. Стены были оклеены декоративными обоями с цветочным орнаментом и украшены картинами в тяжелых рамах. Компьютеры, камеры наблюдения и мониторы с внутренними объявлениями смотрелись неуместно.

– Вы уже являетесь клиентом нашего банка?

– Еще нет, но очень хочу им стать, – ответил я, применяя к девушке все возможное обаяние юности.

Пожалуй, это сработало, потому что меня провели сквозь весь зал к самой дальней сотруднице. Тоже молодой и весьма хорошенькой девчонке.

– Какую операцию желаете провести? – нацепив дежурную улыбку, спросила девушка.

Кинув быстрый взгляд на бейдж с именем сотрудницы, я решил, что неплохо было бы выделиться из серой массы хотя бы ради более добросовестного обслуживания.

– Виктория, – я медленно проговорил ее имя, словно смакуя, – я бы хотел открыть в вашем банке счет, выпустить дебетовую карту и зачислить на него наличные.

Девушка несколько секунд смотрела на меня, словно зачарованная, а затем моргнула и чуть смущенно уточнила:

– Большую… кхм, простите… Большую сумму хотите внести?

Я молча показал два пальца. У Виктории глаза на лоб полезли. Она написала что-то на клочке бумаги и показала мне.

«2 000 000?»

– Все верно, – кивнул я.

Девушка снова посмотрела на меня внимательно, а я внутренне напрягся: если сейчас она вызовет службу безопасности, которая начнет задавать неудобные вопросы, внятного объяснения, откуда у нищего студента взялись два рубля, у меня нет.

Но обошлось.

– Что ж, вы выбрали лучший банк для этого, – вернув себе профессиональный тон, произнесла Виктория и заклацала длинными ноготками по клавиатуре, периодически бросая на меня недвусмысленные взгляды из-под ресниц.

– А как вы думаете, может этот самый лучший банк организовать мне пластиковую карту сейчас? – спросил я невзначай, как будто ответ не имел для меня никакого значения.

– Сейчас? – удивленно переспросила Виктория.

– Да, – улыбнулся я. – Сейчас.

Девушка облизала губы и, извинившись, упорхнула согласовывать с начальством «сейчас».

«Сейчас», конечно, не получилось. Пришлось почти два часа маяться в банке, заполняя бумажки, отсиживая очередь в окно кассы, ожидая оперативного выпуска карты. Но в конечном счете я все-таки стал обладателем кусочка пластика золотого цвета.

В этом мире уже были банкоматы и карточки, но еще не было мобильных приложений, так что банки присылали текстовые сообщения после каждой операции. Чувствуя легкую ностальгию, я спрятал карту во внутренний карман, и, мысленно составляя список первых покупок, вышел из здания.

Путь мой лежал обратно в сторону университета, потому что таскаться одному по магазинам я был морально не готов, а вот поймать кого-нибудь составить мне компанию шансы были. Новиков наверняка мается бездельем, хотя лучше бы, конечно, чтобы Корсакова проявила добродетель и помогла мужчине справиться с тяжелейшим выбором шмоток.

– Закурить не найдется? – вырвал меня из своих мыслей парень моего возраста, одетый в спортивный костюм.

– Не курю, – ответил я, машинально пытаясь обойти незнакомца.

– А может, все-таки? – оскалился парень, демонстрируя, что в кармане его спортивной куртки ствол.

Я вздохнул, понимая, что со спины опять подходят какие-то отчаянные типы. Конечно, магией я еще владею примерно никак, рукопашка против огнестрела так же эффективна, как карандаш против бульдозера, да и вообще мы на оживленной улице средь бела дня, а не в темном закоулке университетской территории.

– Ну не курю я, что ж теперь, пристрелить меня за это? – приподнял брови, перекидывая вес с ноги на ногу, чтоб уйти с линии огня.

– Ну тогда позвонить?

– Чего?

– Позвонить, говорю, дай. Телефон небось с камерой?

Я вылупился на парня так, что тот поежился. Хотелось обнять и расцеловать гопника как родного! Столько ностальгии впихнуть в две фразы – это надо было постараться. Девяностые, я по вам, конечно, не скучал, но можем повторить.

– Ну, допустим, с камерой, – оскалился я, подаваясь вперед, чтобы немного шугануть парня своим неадекватным поведением.

Тот шуганулся, но вместо того, чтобы стрелять или бежать, как положено нормальной шпане, скосил глаза куда-то вбок.

А в следующее мгновенье я почувствовал укол в бедро и странное ощущение легкости. Транквилизатор, серьезно?

Да блин, ну что началось-то, нормально ж все было.

Глава 17

Лубянская площадь, Москва

Игорь Вячеславович Лютый лютовал. Вернее сказать, орал. В основном матом.

– Ты угораешь, что ли? Вам зеленого пацана дали попасти, и вы его пролюбили прям посреди бела дня на широкой улице?!

Телефонная трубка в пальцах майора что-то оправдательно залепетала, а у мужчины глаза начали наливаться кровью.

– …один в туалет отошел, другой за кофе…

– ВДВОЕМ ПРОЛЮБИЛИ?!

Окна в кабинете жалобно бдзынькнули.

– …в первый раз…

– Первый и последний! Кто им сказал, что в армии работать мозгами не надо?!

На том конце трубки уже чувствовали, что шансов на оправдание никаких, посыпать голову пеплом бесполезно, проще сразу вздернуться.

– С тобой и твоими кретинами я потом разберусь, – процедил Лютый и положил трубку.

С минуту он сияющим от избытка эмоций и магии взглядом смотрел в пространство, пока стена напротив не начала легонько дымиться. Игорь Вячеславович прикрыл глаза, сделал глубокий вздох и, выбрав на телефоне нужный контакт, нажал дозвон.

– Привет. Да нормально. Ну как нормально, если звоню, то не очень, конечно. Слушай, тут дебилы Понтифика одного пацана пролюбили. Да, прям при свете ясного дня… да откуда я знаю, где он их берет? Да, надо бы найти. Можешь пошаманить по своим камерам? Спасибо, жду.

Лютый откинулся в кресле и зло хрустнул пальцами. Понаберут идиотов по объявлению, а тебе потом с ними работать…

И где, блин, теперь этого талантливого до проблемности птенца искать?

Москва, заброшенная стройка в промышленной зоне на востоке города

Сознание возвращалось толчками. Ощущение было давно забытым и премерзким.

Хотелось разлепить веки и скорее осмотреться, но я сдержал первый рефлекторный порыв и для начала попытался определить свое положение в пространстве.

Итак, меня любезно усадили на стул и нелюбезно заковали в наручники за спинкой этого самого стула. Судя по тому, что руки еще не сильно затекли, сделали это сравнительно недавно. В воздухе пахло строительной пылью, чувствовался противный сквозняк, и был слышен шум оживленной магистрали. Не так далеко, но и не так близко, чтобы можно было выскочить прямо на проезжую часть.

В общем, заброшенная стройка. Прямо-таки нестареющая классика.

– Ты на кой хрен ему лошадиную дозу всадил? – донесся до меня противный сиплый голос.

– Я думал, он на вас кинется! – с оправдывающимися нотками ответил ему другой. – Мне из тачки ж не слышно было, о чем вы там терли.

– Да о чем бы ни терли, что б он нам сделал? Один против четверых?

– Да кто его знает. Я ж на всякий случай…

– На какой, в жопу, всякий случай? Он сколько еще тут будет слюни пускать? Мы тут до завтрашнего утра сидеть будем?

– Зато никакого ненужного насилия! Аккуратно погрузили, аккуратно привезли.

– А ты, я смотрю, пацифистом заделался?

Из этого весьма содержательного разговора можно было сделать три вывода. Первый: я нужен был им живым. Второй: они меня побаиваются. И третий: это не спецура. Спецура не так приглашает на личные беседы.

Я выждал еще немного, а затем демонстративно застонал, открывая глаза. Пока картинно мотал головой из стороны в сторону, успел осмотреться. Ну да, стройка. Какая-то бетонная многоэтажка из тех, что строят-строят и бросают на середине пути, чтобы потом они много лет мозолили глаза местным жителям.

– О, наша спящая красавица проснулась.

Я нашел глазами говорившего. Это был мужчина средних лет, одетый в милитари, но к военным не имеющий никакого отношения. Накачанный и коротко стриженный, ранее он в разговоре не участвовал.

А вот пару других я опознал легко. «Пацифист», выстреливший в меня транквилизатором, щуплый и высокий. А его сиплый коллега с побитым жизнью лицом, наоборот, коренастый и широкий в плечах.

– Ну и что вам от меня нужно? – спросил я негромко, разлепив пересохшие губы.

Действие транквилизатора прошло, но последствия все же остались. Ужасно хотелось пить, но хоть голова соображала приемлемо.

– Поговорить, – объявил Вояка, явно главарь этой банды.

– Поговорить? Ну давай… поговорим, – откинув голову назад и изо всех сил изображая недомогание, согласился я. – Только мне б водички сначала, добрые люди. А то я такими темпами сдохну от обезвоживания. Кто ж вас учил по людям такими конскими дозами стрелять?

Для пущего эффекта я еще и глаза закатил, и голову уронил на грудь, чем вызвал немалый переполох у схвативших меня бандитов. Умение изобразить труп – не самый сложный навык, его даже актеры мыльных опер могут осилить при должном старании.

Кто бы ни заказал меня, очевидно, что сэкономил на мне знатно. Ведь эти парни не были профессионалами, максимум – низкосортная наемная братия. Не из тех, кто по горячим точкам носится, отстреливая заказанных людей. А шантрапа, крышующая рынки и вышибающая зубы, чтобы спросить долг.

Так что мое маленькое представление ожидаемо привело к нужному результату.

– Дай ему воды, – распорядился Вояка.

Щелчок взводимого курка я услышал прекрасно. Главарь все же решил держать меня на мушке. И это прекрасно – мне бы и самому пригодился ствол. Там на улице, перед тем, как электричество выключили, было как минимум четверо, еще один стрелял из машины. «Вояки» с ними не было, значит, итого шесть. Как раз на один магазин.

Прошуршали подошвы ботинок, хрупнула сворачиваемая крышка с бутылки. Ко мне приближаться не спешили, но я проявил все свои актерские суперспособности и не двигался, расслабив все тело. Так что Пацифист, которому и отдали приказ, все же приставил горлышко бутылки к моему рту.

Первый глоток пролился мимо губ, намочив одежду, но я сделал вид, что прихожу в чувство и сам потянулся к бутылке. Пара глотков, чтобы смочить горло, и можно открывать глаза.

– Все, отойди от него! – приказал Вояка.

Пацифист послушался, его шаги звучали торопливо. А я медленно поднял веки.

От человека, который на твоих глазах теряет сознание, никто не ждет угрозы. Вот и эта бригада заметно расслабилась. Даже Вояка опустил пистолет.

– Так, о чем это я? – уже чуть громче произнес я, глядя на Сиплого.

– Наш Хозяин тобой крайне недоволен, – заговорил Вояка. – Ты поломал крылышки Орлу. Лишил заведение чемпиона. И должен теперь отработать нанесенный твоими действиями ущерб.

Я откинул голову назад, но на этот раз – от разобравшего меня смеха.

– Что смешного? – спросил Вояка.

– Серьезно, ребята? – перестав смеяться, переспросил я. – Кто вас вообще на эту работу нанял? Вербуете чемпиона такими методами? Да предложили бы мне денег, да и все. Нет, вы меня похитили, накачали едва ли не смертельной дозой снотворного. А если бы я просто сдох или анафилактический шок словил, что бы вы стали делать?

– Мне кажется, он не понимает, где он находится, – заметил Пацифист.

– Сейчас я его протрезвлю, – с угрозой в голосе произнес Сиплый, подходя ближе и занося руку.

Я же все это время пытался освободиться от наручников. Благо Разумовский поработал с нами не зря. Воздух вокруг моих запястий был высушен, а скопившуюся воду я загнал в механизм запора. Магия – это ж почти что физика, а всем известно, что вода при замерзании расширяется. Все, что требовалось сделать, – создать достаточную концентрацию, чтобы силы хватило выдавить наружу запоры.

– Так дела не делаются, – заметил я, когда Сиплому оставалась до меня всего пара шагов. – Отгони своих идиотов, если действительно хочешь говорить.

Последнее я сказал, глядя в глаза главаря. Игнорируя почти подобравшегося ко мне шестерку.

Вояка не подвел. Какие-то зачатки мозга в его голове все же имелись, сообразил, что я не сопротивляюсь и готов к диалогу. К тому же его подручные меня чуть не угрохали, за что Хозяин Вояку по головке бы явно не погладил.

– Уйдите, я сам все порешаю, – приказал главарь.

Оба подчиненных поспешно покинули бетонный мешок, и в помещение словно добавили воздуха. И пока идиоты шаркали ногами, замок в наручниках поддался стихии. Так что теперь я был по-настоящему готов к конструктивному диалогу.

– Ну вот, совсем другое дело, – кивнул я, когда мы остались наедине. – Так что там насчет боев?

Главарь окончательно расслабился.

– У тебя будет соглашение с клубом, Юрист, – произнес он. – Выходишь на финальный бой, показываешь красивую победу. И часть долга с тебя списывают.

– И большой долг? – живо заинтересовался я.

– А это уж как Хозяин решит, – оскалился Вояка.

– Разумно, – кивнул я. – Не дашь еще воды, в горле першит?

И закашлялся для большей убедительности, чем окончательно растопил лед между нами. Переставший видеть во мне какую-либо угрозу, главарь поднял с пола бутылку, оставленную Пацифистом, и сделал шаг ко мне.

Я был, можно сказать, идеальным собеседником. Пошел на контакт, не спорил, просто выяснял детали. В глазах этого гопника я уже сломался и готов подписаться под любой блудняк, в который меня втягивают. А к такому клиенту и силу применять не надо.

Пистолет он держал в другой руке, все еще опущенной. Но я не обольщался – ствол повернуть – дело доли секунды. Тем более курок взведен, пуля наготове.

Сделав несколько глотков, я кивнул, показывая, что бутылку можно убрать. И когда Вояка отвел взгляд, рефлекторно ища, куда деть емкость, я выбросил руки из-за спины и одной вцепился в правое запястье, не давая направить на себя оружие, а пальцами второй ломая бандиту ухо.

В пустом бетонном помещении выстрел рявкнул оглушительно. Вояка попытался вырвать оружие, но я уже поднимался на ноги. Удар лбом в переносицу заставил бандита потерять ориентацию. Но он продолжал нажимать на спусковой крючок, расстреливая боезапас. Упрямый, падаль.

В коридоре раздались крики и топот ботинок. К нам спешили со всех ног как минимум три человека. А Вояка все никак не мог успокоиться, всаживая в бетон одну пулю за другой, пока пистолет не защелкал впустую. Черт, а я на него, между прочим, имел виды.

Удар пальцем в глаз заставил главаря прекратить дергаться и позволил мне отобрать ствол, по ходу дела ломая противнику запястье. Пока Вояка истошно выл от боли, я заломил ему рабочую руку и развернул, прикрывшись как живым щитом.

Первым внутрь вбежал, широко разевая рот, Пацифист. Увидев наше близкое знакомство с Воякой, он потянул руку за спину, явно планируя достать что-то поинтереснее транквилизатора. Но шансов применить огнестрел у него не было.

Повинуясь чистому вдохновению, я воспользовался магией.

Боеприпас изо льда возник в стволе пистолета по моей воле. Я не был уверен, что с первого раза попаду в цель силой мысли, но точно не промажу из пистолета. Привычное нажатие на курок, механика отрабатывает штатно, и боек бьет в лед. Немного магического усилия, и вуаля: в голове бандита возникла аккуратная дырка, украшенная снежной бороздой.

Вояка взвыл, пытаясь высвободиться из моего захвата, и я приставил дуло ему к виску.

– А ну тихо! – рявкнул я.

И толкнул бандита вперед, продолжая держать его в качестве живого щита. А к нам уже влетел Сиплый.

Этому не досталось ни оружия, ни, очевидно, мозгов. Иначе как еще объяснить, что угомонить человека со стволом он хотел парой кастетов с приваренным лезвием ножа к каждому? Никто тут не собирался с ним боксировать.

Дважды щелкнул пистолет, посылая ледяные пули в противника, и Сиплый повалился на пол, зажимая горло. Если он после этого выживет, не только сипеть, но и хрипеть начнет. Но мои противники, как правило, не воскресают.

Третья пуля поставила точку в существовании Сиплого, а мы с Воякой пошли дальше.

– Кто тебя послал? – надавив на руку, потребовал я.

– Нас хозяин клуба нанял! – завопил главарь.

Это не наемник, это обычный уличный бандит. Хранить секрет своего нанимателя он бы не стал ни при каких обстоятельствах. Тем более – когда на его глазах из пустого пистолета убивают двух подельников. Не та это братия, ни чести, ни достоинства.

– Имя! – рыкнул я, вновь приставляя дуло к виску главаря.

– Не знаю я его имени! Все его Грифом зовут!..

– Точно не знаешь? Ну-ка поклянись!

– Чтоб я сдох!

– Это можно, – согласился я, после чего пробил пистолетом его висок.

Как говорил мой первый учитель в структурах, даже пустой пистолет – опасная штука, если правильно приложить его к голове противника.

Вернувшись назад, я пинком перевернул тело Пацифиста. Несмотря на слова об отсутствии насилия, сам разбойничек не гнушался таскать с собой шестизарядный револьвер внушительного калибра. С таким можно на медведя ходить, а человеку уж точно конечности поотрывает.

Проверив, что барабан полон, я убрал пустой пистолет главаря за спину и двинулся обратно в коридор. Переступил через тело Вояки и прислушался.

Никто больше не бежал на помощь своему главарю. Хотя я четко слышал, что бегунов в момент стрельбы было трое. С учетом общего количества моих новых друзей, где-то по стройке должны отираться еще трое, помимо уже убитых. Память услужливо подкинула несколько схожих моментов из прошлой жизни, когда какой-нибудь дохрена умный враг умудрялся притаиться в щели, в надежде потом открыть огонь, когда ты уже прошел мимо.

С тех пор я пообстрелялся.

Так что двигался осторожно, внимательно осматриваясь и старательно прислушиваясь. Различить дыхание, конечно, даже в гулком бетоне с расстояния не выйдет, а вот шорох подошв по бетону – запросто. Волнующийся человек обязательно будет двигаться, нервничать, и в итоге и сам не заметит, сколько шума реально создает.

Так что первого бандита, сидящего за поворотом, – того самого гопника, что остановил меня на улице, – я обнаружил раньше, чем тот понял, что я уже рядом. Немного подумав, я сменил револьвер на пистолет и воспользовался уже хорошо зарекомендовавшей себя ледяной пулей.

Тело гопника осело на пол, а я обогатился еще одним стволом.

– Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать, – пробормотал я, продолжая двигаться по зданию. – Кто не спрятался, я не виноват.

Последние два пассажира обнаружились у лестничной клетки. Оба стояли в напряжении, держа оружие на изготовку. Разочаровывать парней я не стал, так что первый красиво полетел в шахту лифта, отброшенный инерцией от револьверной пули, а второй осел на пол с красивой заиндевелой дырочкой во лбу и выражением легкой растерянности на лице.

И вот теперь я уже совершенно спокойно прошел к виднеющемуся выходу. Территория незаконченной стройки была огорожена удивительно хорошо сохранившимся бетонным забором, в распахнутые ворота которого именно сейчас влетали полицейские автомобили.