Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 189 (всего у книги 345 страниц)

– Личный враг?

– Дня три как.

– Из-за заказа?

– Из-за породы.

Няша покрутила в пальцах начисто обглоданную косточку, смерила взглядом, оценивая результат, и спрятала трофей в карман. Накладной. Один из многих, превративших её хлипкую фигурку в подобие ананаса.

– Память предков, будь она неладна. Зов крови.

– Вы с ней… твои родичи с её родичами враждовали?

– Приходилось. Кормовая-то база одна, как-никак. Только нас временем и усилиями инквизиторов научили контролировать чувство голода, а эти… Самость у них такая. Гордятся своим животизмом. Культивируют.

– И их все равно принимают в обществе? Даже зная подробности?

– Они же сирены. Для них прикинуться кем угодно– плевое дело. А чаще всего вообще ветошь из себя строят: мимо пройдешь и не заметишь. Пока не станет слишком поздно.

Так вот почему Вася слегка растерялся, когда я спросил о "помощнице" фокусника. Он её попросту не видел.

– И нет никаких, эээ, средств обнаружения? На всякий случай?

– Случаев нет,– пояснила Няша, облизывая пальцы.– Тихие они обычно. И жрут консервы. Но когда дорываются до свежего мяса, тогда конечно. Звереют.

Тихие убийцы, прячущиеся под маской кого или чего угодно? Брр.

– А заказчик знал, с кем имеет дело? Понимал, чем все закончится?

– Стопудово. Хотя это-то и странно.

– Что именно?

– Физическая ликвидация, как условие.

– Почему странно? У нас даже поговорка такая есть: нет человека– нет проблемы.

– Правильная поговорка, кстати.

– Значит…

Она снова помахала ладонью, закручивая клочки дыма маленькими вихрями.

– Проблема должна оставаться.

– Не понял.

– Чего? Это ж элементарно! Пока субъект в наличии, есть связи, которые приходится поддерживать. Заниматься с людьми надо, проще говоря. Тратить кучу времени и нервов. А если угробил кого-то раз и навсегда, ничего, кроме облегчения не остается. Живую силу противника надлежит выводить из строя, усек? Чтобы она, бессмысленная и бесполезная, путалась в ногах, чем дольше, тем лучше.

Интересный подход. Но для его успешной работы обязательно надо…

– Если что-то становится балластом, почему его не выбрасывают?

На меня посмотрели очень круглыми глазами.

– Нет, серьезно? От обузы же принято избавляться?

– А значит, нам нужна одна победа?– осторожно напела Няша, слегка не попадая в мелодию.

Ну да. И за ценой мы не постоим. Что тут плохого? Если она действительно одна на всех, иначе ведь и не получится, да?

– Сурово.

– М?

– А остальные? Что они будут думать, видя, как пускают в расход больных и раненых? Как они будут выполнять приказы, зная, чем все закончится?

А и правда? Достаточно ли утешения в том, что твоя семья, да и просто где-то там какие-то мирные люди будут продолжать жить мирно, только уже без тебя?

Не знаю, кому как, а мне– вполне. Может, и глупо жертвовать жизнями, потому что это последнее средство, невосполнимый ресурс, к тому же повисающий тяжким грузом на плечах оставшихся в живых, но…

Так лучше, чем от водки и от простуд.

– И вы в самом деле так воюете?

– Как?

По-рыцарски, лучшего слова, пожалуй, не подобрать.

– Благородно. С заботой о ближних своих.

Няша прыснула:

– О каких ближних? О солдатиках оловянных?

Солдатики. Как у Дарьи. Которые не более чем куклы, отлитые по одной форме. Но с другой стороны, если они повторяют все в точности за своим командиром, то первым жертву всегда приносит именно он. Лично. Отрывая от себя часть за частью.

Красиво обошли проблему, ничего не скажешь. Хотя жертвенности, конечно, меньше не стало. Не представляю, как вот так, раз за разом, терять своих подручных, пусть даже они не более, чем твоё повторение. Много проще, когда у каждого из подчиненных свой собственный разум, своя воля и право выбирать свою судьбу. Но когда все это есть, а они, тем не менее…

Нет, не понимаю.

– О чем задумался, детина?

О солдатиках.

Черт!

– Только она здесь была убийцей? Скажи, что да!

– Эй, не кипятись! Я же говорила уже. Не принято в цивилизованном обществе трупами расшвыриваться.

Кстати, насчет трупов:

– Ты же чувствуешь, есть тут кто живой или нет?

– Особливо когда двери и окна все настежь? Легче легкого.

– Сколько их?

– Дверей?

– Живых!

– За грудки только не хватай, ладушки? А то я хоть слово и давала, смотри, поведусь на ласку и…

– Няша!

– Больше дюжины. Да до кучи ещё мелочь всякая.

Вспомнить бы ещё, сколько всего было артистов… В транспортной декларации точное количество должно быть указано, но когда я смогу её прочитать? Хотя, видеть я явно стал четче. По крайней мере, в разрывах облачности.

– Как на них должна была повлиять сирена? На обычных людей, в смысле, не таких, как я?

– На каждого по-своему. Она ж восприятие кольцует. Какую картинку поймала, такую по кругу и запустила. Хорошо, если что-то приятное попалось, а не кошмар какой. И хорошо, когда картинка устойчивая была, а не пачка набросков: тогда крыша едет качественно.

– Можно сойти с ума?

– Я статистику такую отродясь не вела. Да и…– Няша хищно улыбнулась.– До бесед по душам мы, если встретимся, добраться не успеваем.

Радостные новости, ничего не скажешь. Даже если все живы и физически здоровы, есть шанс заполучить обратно полоумную команду. Красота!

– С этим можно что-нибудь сделать? Руками помахать, например?

– Ты по себе других не равняй, не поможет. С тобой все проще, ближе к природе потому что. Инстинкты и рефлексы– штука гибкая, как сильно ни потяни, не порвется. Само собой наладится, если пнуть в нужном направлении. А с продвинутыми мозгами придется повозиться.

– Но ты сможешь?

– Эх, чего только не сделаешь из любви к искусству…

– Пожалуйста.

– А то может, как с балластом поступим? С глаз долой, из сердца вон?

Она мне этого теперь никогда не забудет? Ну и хорошо. Полезно вот так время от времени возвращаться к реальности.

– И если нужно, пригласи ещё специалистов. Тут народу много, должны найтись. Начальника порта напрячь можно. Скажешь, что от моего имени действуешь, он сразу подхватится и будет способствовать.

– Ну раз ты так говоришь…

– Я серьезно.

– Да поняла уже, не тупая.

– И не теряй ни минуты, ладно?

– Слушаюсь, мон женераль!

Часть 8

Смотреть на мир через рваную, уже почти жемчужно-белую облачность было гораздо приятнее, чем созерцать серый дым. Но двигаться– все так же неудобно. Хорошо, что под спиной есть переборка, которая ощущается твердой и вполне надежной: можно привалиться и перевести дыхание. Хотя с чего это я успел запыхаться?

С мыслей. С очередной порции непредвиденных новостей.

Нет, жить явно становится тем проще, чем больше узнаешь местных неписаных правил. Беда только в том, что к себе их никак не применить с пользой. А иногда и вообще не применить.

Они, конечно, ушли вперед. Может и не очень далеко, но явно в другом направлении. И намного больше ценят жизнь. Правда, со странной точки зрения смотрят на такое богатство. До такой степени своеобразной, что предпочитают калечить, даже лишать рассудка, но только не убивать. Чтобы обескровливать противника не столько потерей живой силы, сколько оттягиванием ресурсов на заботу о вышедших из эксплуатации. В каком-то смысле все это более человечно, что ли, но страшно подумать, насколько и уязвимо. Если кто-то один вдруг отступит от общепринятых традиций, он получит колоссальное преимущество, верно?

И ведь уже отступил, как ни крути.

Сирена приходила за мной. Может, и за остальными тоже, но во вторую, третью и далее очереди. И я точно должен был умереть. И умер бы, если бы… Ну да, не поступил вопреки местным законам рыцарства.

Что ожидалось? Что начну кудахтать над своими цыплятами, а не брошу их на произвол судьбы. И будь в моем распоряжении подходящие средства, точно бы попробовал что-то сделать сам, потеряв драгоценное время и возможность получить помощь извне.

Хороший был расчет. Правильный, наверное. Только не для меня. Не для такого безынициативного труса, витающего в облаках, за которыми просматривается синее-синее…

Платье.

Покрой не разглядеть: уж слишком быстро мельтешат обрывки дыма, но оттенок тот самый. Памятный по одной неожиданной встрече над морем. И даже никелированный взгляд от этой синевы тоже начинает казаться чуточку…

– А ты откуда взялась? Я же о тебе не думал.

Вот же гадство, в самом деле. Вместо того, чтобы перед смертью вспомнить что-то хорошее, чем забивал голову? Успеть хотел. Куда-то и зачем-то. Как будто мне от этого на том свете стало бы спокойнее. Тьфу.

– Вот видишь, какой плохой ухажер тебе достался? Даже твой светлый лик в последние минуты не вспоминал.

Печально сейчас это осознавать. Когда никакой красоты в предсмертном часе, а одна тупая беготня и суета. Не так надо уходить, ой не так. Ну ничего, теперь я ученый и загодя приготовлюсь.

– Хотя ты сама выбирала. Я разве навязывался?

Шлепнул по заднице, разве что. Но это знаком внимания можно считать только с большой натяжкой. Причем в очень недоразвитом обществе. Здесь явно ухаживают иначе. Виртуально. И для них такая реальность– вторая совсем не по значению, скорее наоборот.

– Я ведь даже не знаю, что с тобой делать. То есть, что бы я лично сделал, гадать не надо, но это все равно как… Да нет, хуже, чем дикари. У них хоть бусы есть. Ракушки всякие красивые, которые можно выловить, отшлифовать и нанизать на веревочку. Цветы вручить– тоже хорошо. Красиво. А тут получается, что лучший твой подарочек это… Эх. К тому же, единственный.

И ладно бы ещё, было это новым ощущением, непривычным, так сказать, неизведанным. А ведь проходили уже. Неоднократно.

Какая бы девушка ни была, пусть самая непритязательная, у неё в мозгу все равно выбиты, глубже и надежнее, чем в камне, обязательные условия. Чтобы белое платье, фата и медовый месяц. Для начала, по крайней мере. А ещё раньше– колечко. Но так в моих родных палестинах, это я хотя бы вчерне понимал. И поднатужившись, смог бы исполнить. А тут?

– Только не говори, что это твой последний шанс. Пожалуйста. Знаю, что так бывает, и часто, но хочется верить в лучшее. Ты, конечно, не королева красоты, врать не буду. В тебя, наверное, даже влюбиться нельзя, если внимательно посмотреть. Но это именно если внимательно. А я всегда гляжу через ж… призму.

На что она может быть похожа? Жирных складок точно нет, но с другой стороны, скелет, обтянутый кожей, тоже зрелище аховое. Только все это не имеет значения: ни рост, ни вес, ни возраст. Главное, когда чувствую её, мне хорошо. И хватит. Больше ничего не надо.

– А хочешь, совсем страшное скажу? Мне даже смотреть не обязательно. Достаточно память поворошить, и весь набор развлечений в моем распоряжении.

Удобно, правда? И решает проблему супружеской измены самым коренным образом. С одним только нюансом:

– Хотя это, конечно, насилие. Нет, я совсем не против домашнего видео, но можно же было вписать в него не первый попавшийся образ? Скажем, справиться сначала о моих вкусах и предпочтениях, а потом уже… Не удовольствие получается, а приговор.

Приятный, да. И даже не особо обременительный. А ещё я, возможно, смог бы от него избавиться, если бы хорошенько попросил медузок, но…

Что-то не хочется. Наверное, потому что мне всегда синицы в руках нравились больше, чем журавли, курлыкающие где-то в далеком далеке.

– Ты не виновата. Они ведь тебе наплели обо мне с три короба, правда? Ну, своим протезом второго контура волну нагнали, чтобы тебя тоже зацепило? Нет, я не спрашиваю. Не хочу знать. Сваты свое дело обычно туго знают, так что…

Почему они так поступили? Видимо, пытались подогнать под себя. В смысле, обеспечить всем необходимым. Супружеская же пара мне досталась, в конце концов, а не соседи по коммуналке. А в их системе ценностей, похоже, наличие партнера– обязательное условие благополучия, особенно морального. Вот и подсуетились. Видимо, совсем у меня в тот момент с мозгами было, если долго выбирать не стали.

– А на самом деле я не такой. Я гораздо хуже. Просто они тогда этого не понимали. Да и я, как выясняется, тоже был ещё не в курсе насчет себя самого. Настоящего.

Нет, стыдиться нечего. С любой нормальной точки отсчета получится сумма как минимум средняя. Но хочется-то другого, да? Хочется, чтобы без страха и упрека. Опционально– на белом коне.

– Хоть сейчас замуж позову. Серьезно. Но "замуж" это, уж извини, я могу видеть только со своей стороны.

Мне чертовски нужно что-то такое. Близкое, доверенное, понимающее и хотя бы немножечко любящее. Кто-то такой.

– Я не боюсь ошибиться. Я не хочу, чтобы ошиблась ты.

У меня получится привыкнуть к их ценностям и обычаям. Но самому следовать им… Рыжая суккуба это очень хорошо проиллюстрировала.

Я никогда не попаду в здешний такт.

– И вообще, лучше тебе оставаться призраком, вот как сейчас. Миражом. Так никто никому уж точно не сделает больно.

И я не почувствую прикосновения твоей руки наяву. Узенькой ладошки, почти такой же, как у Няши, только не машущей из стороны в сторону, а тянущейся в четко заданном направлении. К моему лицу.

И твои пальчики вот так не пробегут от уголка губ по щеке на скулу, к шраму, рассекающему бровь. И не лягут на него почти невесомо, но так…

Горячо?

Пол тоже твердый: задница об него шлепается так, что гулом заходится все тело. А ещё облачка, совсем уже редкие, от такого сотрясения окончательно разбегаются по сторонам, видимость становится миллион на миллион, и голова тоже проясняется.

До мысли, от которой останавливается все, даже дыхание.

Она что, все это время была тут на самом деле?!

Точно, была. И слушала весь мой бред. И смотрела, не отрываясь. И как только откроет рот, это станет началом конца.

– Наверное, мне лучше выйти и зайти ещё раз?

И очень настойчивым началом, ага.

* * *

Локация: квадрант дальнего рейда.

Юрисдикция: транзакционное соединение совместного доступа 12-145-72.

Объект: мобильная база тактической поддержки.

Регистровое имя: Эйдж-Ара.

Свой неофициальный титул Вивис получила вовсе не за отсутствие чувств. В подобном следовало скорее обвинять Айдена, который и ей самой временами казался чем-то вроде машины, только каким-то чудом научившейся улыбаться. Но именно в улыбке состояло то клятое различие между ними, из-за которого лорд Кер-Кален заслужил репутацию непредсказуемого противника, а леди Лан-Лорен за её спиной, а иногда и прямо в лицо сравнивали с куском льда.

Разумеется, Вивис тоже умела кривить губы. Только делала это исключительно в отношении своих врагов, потому что…

Она всегда была излишне чувствительной. Чувствующей. С самого раннего детства, в противоположность Айдену. Возможно именно это помогло им однажды сойтись и ощутить взаимную необходимость. Да, они остановились задолго до черты, отделяющей близкие отношения от всего остального мира, но и такого расстояния оказалось достаточно, чтобы их достоинства и недостатки составили собой нечто действенной и эффективное.

Однако чем дальше раздвигались горизонты, тем больше появлялось того, что Вивис наедине с самой собой называла "провалами". Ситуации с определенным набором участников, затрагивающие помимо прочих сугубо личные интересы леди Лан-Лорен. Опасные, крайне неприятные ситуации, не чувствовать которые было невозможно, а чувствовать– ужасающе болезненно. И боль эта рождалась всего лишь в силу одной-единственной причины.

Неспособность помочь. Невозможность исправить положение собственными силами, вот что в конце концов создало "Ледяную Леди".

Когда все, что ты можешь делать, только наблюдать, нет никакого смысла выпускать свои чувства наружу. Даже более того: это губительно. Потому что, утекая вовне, эмоции уносят с собой и энергию, опустошая источник, а значит, делая его ещё более уязвимым.

Вивис поняла это достаточно рано, чтобы к рубежу совершеннолетия научиться ставить барьеры. Нет, не между собой и миром, так поступать было бы слишком глупо. Между чувствами и намерениями. Своими и только своими.

Вот и сейчас, наблюдая за одной из жертв покушения, леди Лан-Лорен внешне оставалась настолько безразлично спокойной, что любой нечаянный свидетель происходящего легко заключил бы, что её никоим образом не беспокоят посттравматические сбои, заставляющие Айзе Кер-Кален снова и снова…

В другом месте, не располагающем свободными площадями, это могло стать проблемой, зато база, не обремененная постояльцами, как нельзя лучше подходила для пространственного конструирования. Даже если требовалось воспроизвести реалии полигона, предназначенного для координации боевых действий в четырехтактном континууме.

Вивис во время своего обучения уделяла много больше внимания и усердия другим наукам, но, как и все будущие имперские чиновники, обязана была иметь самые широкие представления о разных вещах. Тем более, что наставники определились с наиболее эффективным приложением её способностей практически сразу же после вступительных экзаменов.

Возможно, если бы в то время рядом оказался кто-то мудрый и понимающий, он смог бы раскрыть леди Лан-Лорен все неприглядные стороны карьеры советника и уберег бы её от этого выбора. В пользу других, намного менее полезных, но и куда менее обременительных мест службы. И тогда Вивис не пришлось бы раз за разом испытывать взлеты и падения на каждом, даже самом крошечном шагу лишь для того, чтобы получить опыт.

Положительный и отрицательный. Только так. Только парой.

Успех и разочарование. Ледяная Леди познала их почти полностью во всех требуемых сферах, кроме одной. Да, не самой существенной, но все же необходимой для преодоления последней ступени на пути вверх. И именно сейчас, когда казавшаяся несбыточной цель стала выглядеть вполне достижимой, Вивис почему-то не спешила её приближать. Оставалась стоять на пороге ангара, чуть рассеянно следя за передвижениями Айзе, вместо того, чтобы…

Нет. Позже.

Оно никуда не денется.

Он.

Теперь уже точно никуда.

– Мы подвели нашего коменданта,– меланхолично сообщила леди Кер-Кален, винтом уходя от модульной атаки.– Мы все его подвели.

Единая информационная сеть, связавшая множество рас и культур, все-таки не была неприкасаемым чудом, в котором нельзя усомниться. Да, она способствовала коммуникациям там, где до её существования не было даже намека на возможность договориться. Но там, где понимание достигалось веками и жизнями, общий словарь иногда приносил больше вреда, чем пользы. Хотя, в том, что касалось конфиденциальности, именно доступность перевода позволяла сохранять тайны самым надежным образом.

Личность собеседника. От неё зависело все. Каждое слово приобретало особый смысл, смысл за пределами словарной статьи, когда произносилось кем-то конкретным. Да, зачастую подтексты можно и нужно опускать, особенно если сам предмет беседы формализован до предела. Но как только в игру вступают интонации и нюансы…

Девяносто девять слушателей из ста восприняли бы слова Айзе совершенно однозначно. Как попытку разделить вину внутри коллектива, между всеми его участниками. А в действительности все было ровно наоборот.

Говоря: "мы все", леди Кер-Кален объявляла основным виновником именно себя. Справедливо или нет, Вивис не могла, да и не хотела судить, но видя и чувствуя терзания своей почти подруги, копила внутри собственную боль.

Квалифицированный медик легко бы исправил положение. Смягчил посттравматические эффекты, затормозил реакции и минимизировал последствия. Только не было ни малейшей возможности воспользоваться такими услугами. И вовсе не потому, что в периферийных секторах всегда сложно с хорошими специалистами. Леди Лан-Лорен попросту не могла допустить кого-то со стороны к секретам, принадлежащим не ей одной. Не говоря уже о чисто технических аспектах происходящего. Та же модель полигона, например. Пусть и слегка устаревшая, она все ещё представляла огромный интерес в тех кругах, которые категорически не допускались в государственные дела.

Так что оставалось полагаться на умения и опыт диагноста, волей случая ставшего одним из участников недавних событий. А поскольку та, вне всякого сомнения, вызывала доверие у коменданта…

– Почему именно такое воспоминание, Айзе? Почему именно оно?

Не то чтобы Вивис удивлял этот выбор: подсознание, отягощенное вторым контуром, могло творить и более странные вещи. Но учитывая обстановку и окружение, вопрос возник сам собой.

– Тогда мы впервые узнали друг друга.

На поле боя? Отчасти игрушечном, конечно, но гораздо более сложным, чем реальные?

– Я была совсем ещё ребенком.

О да! Ребенком. Достаточно подготовленным для того, чтобы противостоять опытным инструкторам. Насколько помнила Вивис, этот квалификационный экзамен юная леди Кер-Кален сдала с отличием. И ей нисколько не помешало то обстоятельство, что…

– А его уже отмечали.

Как подающего очень большие надежды курсанта. Это Вивис помнила тоже. Как и ещё один весьма занятный факт.

– И на следующий день он заключил контракт с Айденом.

Да, именно.

Тот, перед кем были открыты любые дороги, тот, кто порой излишне отчаянно бравировал своей независимостью, отказался от свободной судьбы ради…

Несколько мгновений. Не вместе, не рядом, а всего лишь в пределах одного корабля, и то если повезет. С другой стороны, они могли ощущать друг друга практически в любой момент, стоит только пожелать. И в этом Вивис завидовала Айзе больше, чем в чем-нибудь другом, потому что сама оказалась лишена такой естественной, можно сказать, обыденной возможности.

Впрочем, она осознала все лукавство ситуации совсем недавно. Всего несколько часов назад, когда ступила на борт базы. Когда поняла, сколько всего прошло мимо.

Он изменился. Он снова стал чуточку другим.

Не внешне, нет: Вивис совершенно не волновало, как именно теперь выглядит комендант и как он будет выглядеть ещё через день, месяц или год. И это тоже заставляло, с одной стороны, ужаснуться, а с другой…

Она не собиралась спешить. Ни в коем случае. Не потому, что опасалась очередного "провала", наоборот. Все говорило о том, что этот раз будет особенным. Не сможет не быть. И Ледяная Леди хотела навечно запечатлеть в своей памяти каждое мгновение настоящего.

Даже того, в котором Айзе Кер-Кален механически повторяет действия далеко прошлого, рефреном чеканя:

– Мы все его подвели.

– Но он не подвел вас.