Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 243 (всего у книги 345 страниц)

Глава 18

Москва, Александр Мирный

Мой сладкий сон был нарушен переливчатым, но настойчивым звоном видеодомофона. Были выходные, и мне вдруг захотелось переночевать в своей квартире. Общага, будь она хоть трижды аристократическая, все равно оставалась общагой. Там обязательно кто-то бухает, тискает девок или просто куролесит. Так что на выходные я сбежал к себе и планировал спать до победного, выходные же.

И вот домофон.

И пока я шел к нему, с некоторой тоской вспомнил свою первую хрущевку, где от дивана до дверного глазка можно было дойти в два шага. Домофон тренькал, вызывая во мне непреодолимое раздражение. Если там пьяный Тугарин, который не дополз до общаги, трезветь будет на коврике при входе.

Но за дверью оказался не татарский княжич, а представительного вида курьер с нашивками императорского дома на всех полагающихся местах.

– Александр Владимирович? – строго спросил меня мужчина, которого я встречал босой и в одних брюках.

– Да, – сухо ответил я, не испытывая ровным счетом никакого трепета перед напыщенным гонцом.

– Вам письмо из императорской канцелярии, – уведомил меня курьер, всем видом демонстрируя, что он мой внешний вид не одобряет. – Распишитесь, пожалуйста.

Пакет? Из канцелярии? Ой что-то мне это не нравится…

Я расписался поручении, забрал конверт и, вежливо, но не очень искренне поблагодарив курьера, закрыл дверь и отправился на кухню.

Там письмо из плотной белой бумаги с вензелями, восковой печатью с гербовым оттиском и моим именем, написанным от руки красивым почерком с завитушками, было брошено на стол и забыто до тех пор, пока я тыкал в кофемашину, умывался и приводил себя в порядок.

Если бы было что-то срочное – телефон бы уже разорвался от входящих звонков и сообщений, а так… Небось какая-нибудь очередная наградная фигулина.

Щедро разбавив свежесваренный кофе сливками, я сломал печать и выудил из конверта приглашение. Тем же почерком, что и на внешней стороне, оно зазывало меня на большой императорский прием. Ну точно наградная фигулина…

Это будет первый прием Его Величества после попытки мятежа. Наверняка там будут раздавать плюшки, озвучивать новые назначения и всячески поощрять лояльных поданных. Однако мое утро было окончательно испорчено одним словом, приписанным другим почерком, на обороте приглашения.

«Добегался»

Московский Императорский Медицинский Университет, Анастасия Шереметьева

Лекция была довольно скучная, но только по той причине, что Анастасия уже самостоятельно изучала этот материал. Так что боярышня без каких-либо угрызений совести рисовала загогулины в тетрадке, погруженная в свои мысли.

А мысли ее были далеко-далеко от аудитории и университета. Произошедшее в Охотном ряду тяжело сказалось на душевном спокойствии девушки, и Анастасия раз за разом прокручивала в голове те ужасные, пугающие события.

Взбесившиеся люди, пытавшиеся убить ее, пытавшиеся умереть за нее, раненные, которым она не могла помочь, и цесаревич с таким тяжелым, пронзительным взглядом, что боярышне было страшно на него смотреть.

А еще добрая простолюдинка Корсакова и невероятный, просто невозможно сильный маг Мирный.

Такая себе у них оказалась компашка эти пять этажей вверх.

Тогда ей было не страшно. Весь ужас происходящего настиг девушку потом, стоило выбраться на поверхность. Она понимала, что быть рядом с наследником престола не только выгодно, но и чревато, морально готовилась к интригам и той ненависти, что обрушится на нее от законной супруги Ивана, но чтобы вот так…

О таком она бы и помыслить не могла.

– Шереметьева! – вырвал ее из задумчивости раздраженный голос лектора. – Вам особое приглашение нужно?

Девушка подняла глаза от бессистемных загогулин на бумаге, посмотрела на недовольного преподавателя, а затем на причину его раздражения – в дверях аудитории застыл посыльный из ректората.

– Вас вызывают, боярышня. Не задерживайте лекцию.

– Простите, – пискнула Анастасия и, одним движением смахнув свои вещи со столешницы в сумку, поспешила выйти из аудитории.

За то небольшое время, что девушка отучилась в медицинском, она не то что на ковре у ректора не была, даже не знала, где располагался его кабинет!

Как оказалось, ректорат находился на третьем этаже административного корпуса, выглядел чуть поприличнее прочих, но тоже имел вид весьма обшарпанный. Если ректор что себе в карман и клал, то либо делал это виртуозно, либо класть было особо нечего. Впрочем, зайдя в его кабинет, девушка все же склонилась к мысли, что государство на медиках все же традиционно экономило на всех уровнях. Костюм у ректора оказался не первой свежести, печатка явно перешла по наследству, а не делалась под заказ, да и часы, которые, как правило, всегда выдавали реальный доход мужчины, дорогими не были.

– Боярышня Шереметьева, – представил сопровождающий Анастасию и тут же скрылся за дверью.

Ректор в кабинете был не один – в гостевом кресле находился мужчина невыразительной внешности в скучном сером костюме. Он просто скользнул по ректору взглядом, и тот покинул собственный кабинет едва ли не бегом.

«Лубянка», – с ужасом поняла Анастасия, чувствуя, как ноги деревенеют, а в голове проносится ворох мыслей.

Могла ли она выказать неуважение цесаревичу? Там, под тоннами земли, бетона и металла?

– Присаживайтесь, боярышня, – серый человек сделал приглашающий жест и указал на… ректорское кресло.

Шереметьевой не хватило духа уточнять, так что она просто с трудом переставляя ноги, дошла до кресла и неловко в него опустилась.

– Я обычно курьером не подрабатываю, – начал мужчина и усмехнулся, – но некоторым людям просто нельзя отказать. Мне поручено вручить вам проект документов, о которых пойдет речь в дальнейшем.

С этими словами он извлек довольно большой бумажный пакет, опечатанный со всех сторон, и положил перед Шереметьевой. А сверху легла накладная о передаче пакета, проштампованная кремлевской канцелярией.

– Распишитесь о получении, пожалуйста, Анастасия Евгеньевна.

Боярышня молча подмахнула бумагу и выжидающе посмотрела на гонца, который не гонец.

– Вам следует прочесть присланные бумаги и уничтожить их после прочтения в моем присутствии, – пояснил мужчина. – Во времени вы не ограничены.

Анастасия перевела взгляд на бумажный пакет и тихонько вздохнула.

– Не смотрите на него так, будто внутри змея, – посмеялся серый человек. – По своему опыту могу сказать, что императорская семья часто именно таким образом начинает длительные переговоры. Вы не первая, с кем Романовы ведут деловую переписку. Смело открывайте.

Анастасия нервно сглотнула и сломала красивую восковую печать с оттиском двуглавого орла.

Внутри лежала толстая пачка бумаг, прошитых суровой ниткой с пломбой, каждый лист оказался проштампован и пронумерован вручную. Глаза забегали по строчкам, но сознание долго отказывалось воспринимать прочитанное. Прошло не меньше минуты, прежде чем Анастасия поняла, осознала, что же она читает.

Проект брачного договора между Его Императорским Высочеством Иваном Дмитриевичем Романовым и боярышней Анастасией Евгеньевной Шереметьевой, версия 1.

Она может стать императрицей?

Императорский Московский Университет, Александр Мирный

– Представляете, Максим получил приглашение на прием к Его Величеству! – громким шепотом, вообще особенно не стесняясь, что палит контору, проговорила Нарышкина.

– А это не была ли военная тайна? – ехидно поинтересовался Тугарин.

– Тю! – отмахнулась боярышня. – Такое не утаить. Туда много кого пригласили…

– Да, меня, например, – усмехнулся Ермаков, вращая в руках чашку кофе.

– Это логично, – подал голос Лобачевский, – вы вышли с оружием в руках защищать нашу столицу. Наверняка вас будут награждать.

– Представляю, как зеленеет от злости Меншиков-старший, – мечтательно протянула Нарышкина.

– Думаешь, его время на исходе? – спросил Иван. – Он же вроде глава фракции…

– А ты представляешь, как бы облажалась эта фракция, если бы от них никто не вышел? – покачал головой Ермаков. – Его Величество бы их тогда с чистой совестью по одному бы повычеркивал из Бархатной книги вместе со всеми многочисленными родственниками. А так они вроде как и не участвовали, и в то же время вроде как сохранили лицо.

– Повода у императора, может, теперь и нет, но на карандаш всех возьмут, – спокойно проговорил Нахимов, не отрываясь от экрана телефона, в котором с кем-то увлеченно чатился.

Хотя, почему «с кем-то»? Известно с кем.

– Кирилл, это неприлично, – заявил Нарышкина, накрывая экран его телефона ладонью.

У Нахимова так зло сузились глаза, что мне даже в какой-то момент показалось, что боярышня все-таки нарвалась. Но Демидова, как всегда, успела одернуть подругу.

– Мария, – прошипела княжна, – прекрати.

– Ой да ладно, я же ничего такого, – надула губки рыжая бестия.

Впрочем, своего девушка добилась – Кирилл дописал сообщение, положил телефон на стол экраном вниз и произнес:

– Я тоже получил приглашение, – и, натыкая сырник на вилку, добавил: – Кстати, оно плюс один.

– Да-а-а… – с видом голодной львицы протянула Нарышкина, – у Максима тоже.

– И у Алексея, – кивнула Демидова.

– И у Алекса, – завершила перекличку Василиса.

И тут случилось страшное. Кошмарное и непоправимое.

– Дамы! – торжественно произнесла боярышня, а затем менее торжественно добавила: – И господа.

Мы с парнями синхронно вздохнули, чувствуя надвигающуюся безысходность.

– Две недели – это, конечно же, неприлично мало времени, но шансы есть, – Нарышкина посмотрела на обеих подружек. – Нам нужны платья! А нашим кавалерам необходимы соответствующие костюмы!

– Чтобы все, все-е-е на приеме знали, что эти холостяки заняты, – пропел Тугарин, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Алмаз, ты просто завидуешь, – задрала носик боярышня.

– Чему? – возмутился парень. – У меня тоже есть приглашение!

– Тому, что ты холост, – ответила Нарышкина.

– Одинок и печален, – припечатала Демидова.

– Я одинок? – возмутился Змий. – Я печален?!

– Ага! – воскликнула Нарышкина. – Попался!

– Ой, да ну тебя, – раздраженно отмахнулся княжич и принялся с утроенным энтузиазмом закидывать в себя завтрак.

– Итак, покупки, – вернулась к изначальной теме беседы Демидова и нежно, ласково так погладила Алексея по руке.

На лице у парня отразилась вся печаль мужской половины населения, которой нужно таскаться по торговым галереям, но я на такие подвиги готов не был. Даже ради большого императорского приема.

Выудив из внутреннего кармана пиджака карточку, я положил ее на стол и пододвинул к Василисе.

– Дорогая, – произнес я, чуть поглаживая руку невесты, – я полностью доверяюсь твоему вкусу.

– Алекс, ты гений, – отозвался Ермаков, повторяя мой жест.

– Эй, кто уже успел наколотить Максиму сообщение? – возмутилась Нарышкина.

– А что там? – уточнил Ермаков таким невинным тоном, что сомнений не осталось: произведенная диверсия – его рук дело.

– Он подключил меня к своей карте! – пояснила Мария.

– И ничего не сказал? – удивилась Василиса.

– А что тут говорить, – пожал плечами Нахимов. – Открою вам девушки тайну века: нам, мужчинам, без разницы какого цвета пиджак – темно-синий или темно-темно синий. Мы их не различаем.

– Мужланы, – закатила глаза Нарышкина.

– Кирилл, – вдруг подала голос Василиса, – а ты ведь с Анной пойдешь? Может быть, предложишь ей присоединиться к нам?

На миг за столом повисла неловкая пауза, и Корсакова смешалась, почувствовав, что, кажется, сказала что-то не то. Меньше всего каждому из нас хотелось лезть в бабские разборки, но не пришлось.

– Хорошая идея, Василиса, – медленно проговорила Дарья и повернулась к Нахимову: – Раз ты определился с избранницей, нам придется наладить с ней контакт.

Нарышкина молча кивнула, а княжич улыбнулся одними уголками рта:

– Спасибо.

Британский корабль «Королева Виктория», нейтральные воды

Кораблик «Королева Виктория» хоть и носил гордое имя монарха, но до Букингемского дворца сильно не дотягивал. Интерьер посудины был, конечно, роскошный, прислуга вышколенная, а трюмы полны боеприпасов, но… Видел бы эту посудину князь Нахимов, он ржал бы до икоты.

Впрочем, Виталий Алексеевич Романов был не в том положении, чтобы воротить нос. Вытащили его партнеры из России-матушки, и слава Богу.

Он сидел в офицерском ресторане корабля и потягивал виски – сомнительное пойло, немного отдающее бензином. Собеседник уверял, что это лучший виски Британской Империи, но Романову было с чем сравнивать, он же вырос в Кремле.

– Ваше Величество, – манерно растягивая слова и улыбаясь лучшей британской улыбкой, проговорил мужчина, сидящий напротив Виталия Алексеевича, – мой король передает вам свои искренние заверения в вечной дружбе.

– Благодарю, – величественно кивнул Виталий Алексеевич, не показав и виду, как его радует это «Величество».

Если даже офицер зовет его подобным титулом, значит, любезнейший британский коллега уже признал все права Виталия Алексеевича на престол. Мысль о том, что хитрый британец просто тешит Романовское самолюбие, мужчине в голову не приходила.

– Мой король готов предоставить вам не только гарантии безопасности, но также заинтересован в том, чтобы на троне Российской Империи оказался действительно надежный союзник, – добавил собеседник. – А с вашими братом, увы, такой союз невозможен.

Несмотря на непомерные амбиции, Виталий Алексеевич дураком не был и понимал, что Карл ему помогает не по доброте душевной. Романов сделал глоток гадкого пойла, с сожалением подумав, что напиться не выйдет. А так хотелось.

– Чего вы конкретно хотите? – спросил он.

– Мы предоставим вам все возможности, Ваше Величество, – улыбнулся собеседник. – Лучшие наемники, лучшие специалисты военной отрасли со всего мира. К тому же у вас ведь наверняка остались верные люди в Российской Империи. Мы поможем установить с ними связь.

– Весьма щедрое предложение, – покивал Виталий Алексеевич. – За него нужно отдать только трон или еще приложить душу?

– Что вы! – рассмеялся британец, выставив ладони в защитном жесте. – Мой король желает мира, Ваше Величество. А мира без соответствующего правителя в Российской Империи быть не может. Ваш брат… Он весьма агрессивно спонсирует военную отрасль, вы же понимаете.

Романов снова хлебнул виски. В принципе, если рассматривать этот напиток как анестезию, то терпимо.

– И ради всеобщего блага и мира, мой король выделит часть наших вооруженных сил для того, чтобы вы смогли удержать власть, – продолжил англичанин. – Со своей стороны Его Величество предлагает вам заключить не только союзный договор, но и ряд торговых соглашений. Мы готовы инвестировать в развитие Российской Империи. Уж простите за прямоту, но на вашей земле пока что хорошо себя чувствуют только пушки.

Виталий Алексеевич сам сотню тысяч раз говорил все эти слова своему брату, но почему то сейчас, слыша их от британца, испытывал легкое раздражение.

– Кроме того, мы также откроем гуманитарные ВУЗы, некоммерческие благотворительные организации, – продолжал собеседник рисовать радужные перспективы. – И это не говоря о таких мелочах, как наши заводы – Российская Империя получит право создавать наши товары, привлекая своих подданных с огромного рынка труда. Разумеется, ваши собственные компании смогут получить опыт наших управляющих, и с тем выйти на международный рынок.

– Я не смогу распродавать земли Российской Империи, – обозначил границу своего прогиба Романов.

– В этом нет нужды, – сахарно улыбнулся британец. – Моего короля устроит и бессрочная аренда с некоторыми налоговыми поблажками.

Звучало безумно соблазнительно, конечно. Правда, был тут ряд тонких моментов – скорее всего аренду попросят за три рубля, а вся выручка будет утекать в Британию, но… Виталию Алексеевичу подумалось, что это не такая уж и дорогая плата за трон. Ему главное сесть, а там он быстренько придумает, что делать. А, может, и делать ничего не надо будет, и так сойдет.

Но отвечать сразу, конечно же, нельзя было.

– Мне нужно подумать.

– Само собой, Ваше Величество, – вновь улыбнулся собеседник. – Когда мы прибудем в Саутгемптон, вы получите на руки соответствующие документы со всей конкретикой. Вы ведь прекрасно понимаете, я всего лишь исполнитель воли Его Величества. С его непосредственным предложением вы сможете ознакомиться в номере гостиницы, которая уже ждет вас. Естественно, для вас уже приготовлены покои, соответствующие вашему высокому статусу.

Виталий Алексеевич величественно кивнул, а его собеседник же откланялся, как и положено удаляться от монарха.

Романов же снова глотнул виски, лениво рассматривая сусальную роскошь ресторана. То, что британец поскакал телеграфировать в Лондон о предварительных результатах переговоров, Виталия Алексеевича не слишком беспокоило. Он выжил, имеет влияние среди западных партнеров, и те с радостью готовы инвестировать в его венчание на царство. Этого Романову было вполне достаточно на сегодня.

Он сядет на трон Российской Империи и будет более дальновидным, более гибким политиком, чем брат. А что для этого придется обагрить руки родной кровью… Будущий император как-нибудь вымарает этот момент со страниц учебников истории.

Виталий Алексеевич снова глотнул виски, и на этот раз тот показался ему не таким уж и скверным.

Глава 19

Москва, ателье госпожи Горяиновой

Госпожа Горяинова была невысокой миловидной женщиной, широко известной среди юных аристократок своими работами. Попасть к ней на пошив одежды считалось невероятной удачей, ведь очередь у швеи всегда была не меньше тридцати человек, и забивалась она в тот же день, как открывалась запись.

Но у княжны Демидовой всегда был особый талант получать желаемое.

– Четыре вечерних платья за две недели? – спросила женщина спокойным тоном, окидывая вошедших к ней девушек чисто профессиональным взглядом.

– И четыре костюма, – напомнила Дарья. – Возьметесь?

Швея молчала, и княжна мягко проговорила:

– Мы будем вам очень, очень благодарны.

Отказывать княжне – затея скверная, браться за работу, которую невозможно выполнить в срок – еще хуже. А потому госпожа Горяинова не спешила.

– Зависит от того, что вы закажете, – осторожно ответила швея. – Можете посмотреть этот каталог эскизов.

– Вы их кому-то уже показывали? – как бы невзначай уточнила Нарышкина, уже начав листать папку с толстыми листами с карандашными набросками.

– Только вам, – вежливо улыбнулась женщина, и добавила чуть дружелюбнее: – Чай? Кофе? Вина?

– Вина, – ответила за всех Мария, раскладывая на низком стеклянном столике рисунки, сортируя их по особой женской логике.

Девушки расселись на диванчики вокруг столика и принялись тасовать эскизы, передавая их друг другу.

Василиса полагалась на более опытных подруг, а потому просто молча просматривала платья. У Корсаковой хоть и было прекрасное образование, но в модные аристократические аксессуары ее не готовили, а потому о том, как нужно выглядеть на приеме у самого императора, представление она имела смутное.

Анна же наоборот, прекрасно понимала, что и как будет, но тоже сохраняла молчание с вежливой улыбкой на губах. Румянцева не до конца понимала, чего ей ждать от этого филиала серпентария, но Кирилл попросил наладить контакты, а Василиса ей просто нравилась своей неиспорченностью высшим обществом. А потому боярышня старалась держаться поближе к невесте Мирного. В конце концов, Александра она знала, и примерно понимала, чего можно ждать от его избранницы.

– Слушайте, а, может, нам снова явиться в одном стиле? – вдруг подала голос Нарышкина, когда эскизы в ее руках пошли по второму кругу. – Покажем всем наше единство, сейчас это важно.

– Важно, – согласилась Демидова, рассматривая рисунок какого-то платья на вытянутой руке. – Но шутка, повторенная дважды, уже не такая смешная. Все-таки большой прием не бал, а император не цесаревич. И если Его Величество, как и всякий мужчина, этого и не заметит, то императрица обязательно обратит его внимание на такую выходку. И я не берусь предсказать, понравится она ему или нет.

– Проверять не хотелось бы, – тихо заметила Василиса и пояснила Анне: – На студенческом балу в честь Нового года у цесаревича, мы оделись в одном стиле.

– Вся Сеть пестрила вашими фотографиями, – чуть усмехнулась Анна. – Вы задали новый тренд на платья.

Василиса смущенно покраснела:

– Возможно, – произнесла Корсакова. – Но, думаю, сейчас нужно что-то более строгое…

Служанки швеи принесли вина, небольшие сладости, и эскизы платьев сделали еще круг по рукам девушек. Румянцева пригубила сладкое игристое и произнесла:

– А если одеться под рода наших женихов? Например, род Нахимовых – флотоводцы, значит, я выберу платье голубого или синего цвета. Вот… – девушка извлекла из стопки эскиз платья с юбкой, разлетающейся волной.

Пару секунд в комнате стояла задумчивая тишина, а затем Нарышкина произнесла:

– А что? Мне нравится!

И тут все синхронно посмотрели на Василису.

– А платье защитного цвета перебор, да? – задумчиво проговорила Корсакова.

Императорский Московский Университет, Александр Мирный

– Мирный, – протянул Разумовский с таким предвкушающим видом, что у меня закрались нехорошие подозрения. – Как замечательно, что ты такой самостоятельный мальчик, что аж целых четыре стихии открыл!

– Пятую будем открывать? – оскалился я.

Пятой для меня, по идее, должна была стать стихия Дерево, и, в принципе, после многообещающей записки из Кремля я был бы не прочь обзавестись еще одним инструментом против доброжелателей. Но тренер меня обломал.

– А ты что, уже все имеющиеся отработал? – деланно удивился Разумовский. – Нет? Ну так вперед отрабатывать. Или думаешь, один раз цесаревича спас и все, больше воевать не придется?

«Теперь-то еще как придется», – мрачно подумал я.

Тренер кивнул на полосу препятствий, оставшуюся от занятий предыдущей группы.

– Твоя задача на сегодня – контроль стихий в движении, – объявил Разумовский. – Пошел!

Я вздохнул. В прошлой жизни бег с препятствиями не входил в число моих любимых развлечений. В этой как-то не случалось упражняться…

Впрочем, сейчас узнаем.

Надо отдать должное тем, кто возводил эту конструкцию. С обычной армейской полосой это произведение магического искусства не имело ничего общего. Чего только стоил ров, внутри которого горела огненная техника, и выращенный из живого кустарника лабиринт, где каждая ветка так и норовила откусить от тебя кусочек.

Но, во-первых, я не был обвешан амуницией, а во-вторых, тоже кое-что умел.

– Мирный, мать твою, полосу препятствий надо проходить, а не ломать! – заорал тренер спустя десять минут.

Я был уже примерно на середине, немного замявшись перед отвесной стеной – перелетать или проломить?

– Иди сюда! – раздраженно рявкнул Разумовский.

– Но я не закончил, – заметил я, указав на оставшиеся конструкции.

– Отставить ломать! – гаркнул Дмитрий Евгеньевич. – А то сейчас выдам топор и рубанок, будешь строить обратно по старинке!

Я с видом покаянным подошел к тренеру. Уже приготовился оправдываться, что солдату думать не положено – сказали пройти, ну я и того, прошел, как мог. Но Разумовский не намерен был слушать мой театр одного актера, и махнул кому-то за моей спиной.

К нам подошла хмурая женщина с морщинами от вечно недовольного искривления губ на лице. Она могла бы быть красивой в свои сорок с чем-то, но вот этот отпечаток неудовлетворенностью жизни все портил.

– Ирочка, одолжишь своих на пару минут? – с самой обаятельной улыбкой попросил Разумовский.

– Зачем? – с подозрением спросила женщина.

– Да вот хочу одному самородку показать, как из себя реальность суровая выглядит.

Тренер кивнул на меня, и «Ирочка» окинула мою персону оценивающим взглядом.

– Это ж твой «сила есть – ума не надо»? – удивилась женщина.

– Он самый, – еще шире улыбнулся Разумовский.

– Я, между прочим, здесь стою, – заметил я.

– Вот и стой, а говорить будешь, когда старшие закончит, – раздраженно произнес мой тренер.

Задело его видать мое неаккуратное обращение с тренировочными конструкциями.

– Ну почему бы и нет, – пожала плечами женщина и окликнула нескольких человек по имени.

– У Ирочки сейчас тренируется второй разряд выпускного курса. Справишься: дам открыть следующую стихию, – негромко произнес Разумовский. – Не справишься: топор, рубанок… Ну, ты понял.

Я хмыкнул. Нет, ну поработать руками я, конечно, любил и раньше, но не до такой степени.

– Итак, девочки и мальчики, сейчас мы посмотрим, чему научился мой талантливейший студент за последние полчаса, – усмехнулся Дмитрий Евгеньевич. – Разрешенные стихии: Вода, Воздух, Земля, Огонь. Победил тот, кто последний остался на ногах.

Атакующие – шесть человек – встали полукругом. Тренера очертили кусок полигона, за периметр которого выходить не разрешалось. Я сделал глубокий вдох и выдохнул.

Шесть человек, второй разряд, выпускной курс – это неплохие противники. Магия – не рукопашка, тут у меня нет навыков прошлой жизни, приходится реально учиться. И хорошего магического боя у меня еще ни разу не было, по сути.

Да и сейчас не будет, но моделирование должно получиться близкое к реальности.

Напротив меня стояло четверо парней и две девчонки. Все шестеро обладали печатками аристократов и смотрели на меня если не как на говно, то где-то в том районе.

Не все любят выскочек, это понятно. Особенно быстро взлетающих выскочек.

Глубокий вдох и выдох.

Нужно стать сильнее. Иначе я действительно добегаюсь, и меня сожрут, а Васькой закусят на десерт.

– Бой! – рявкнула Ирочка, и полыхнула магия.

Земля под моими ногами вздыбилась и пошла волнами. Уронить противника, чтобы его запинать – старая, простая и надежная, как лом тактика.

Я подпрыгнул и завис в воздухе. Противники немного удивились моей прыти, видимо, не ожидали такого уровня владения техники, но никто не медлил. Ни я, ни они.

Самая маленькая девчонка жахнула по мне россыпью огненных шаров, и я поднял им навстречу ледяной щит. Техника плавилась и шипела под атакой, шла трещинами, угрожая осыпать меня самого осколками.

Магия колола мои пальцы, текла по венам, пузырилась в легких. Сегодня это было что-то особенное, что-то другое.

Легче, проще, естественнее.

Ни тяжелых воспоминаний, ни разрывающих черепную коробку эмоций. Только голый адреналин.

Как будто впервые хватаешь девчонку в объятия.

Выжимаешь педаль газа до упора по пустой дороге.

Возвращаешь свой отряд с задания полным составом.

Чистый. Неконтролируемый. Восторг.

Я развеял воздушную технику и резко рухнул на землю, приземлившись на ноги и присев на корточки. От удара моих подошв в разные стороны разошлись волны – воздушная и земляная.

Пока противники осознавали, сдаюсь я или это хитрая атака, я дополнил воздух водой, а землю огнем. Воздушная волна несла в себе крошево острых льдинок, что могут просто поцарапать, а могут и покромсать кожу в лоскуты до самой кости. А огонь, пробивающийся под ногами, готов был затащить аристократов если не в ад, то в близкое к нему состояние.

Девчонка закрыла лицо ладонями и рухнула на землю, спасая свою красоту, забыв о любой защитной технике. Один парнишка рухну навзничь, и земля под ним мягко просела, подпаливая одежду. Студент крутился волчком, пытаясь потушить себя, но не догадывался применить водяную технику, а лишь еще больше разгорался.

Дети. Привыкли, что техники сталкиваются лоб в лоб на безопасном расстоянии. А тут оказались в штыковой атаке, и хорошо, что в учебной, а не настоящей.

Ветер придает мне ускорение, и я мечусь влево, вправо, влево, вправо, на ходу швыряя атаки. Огненные шары с ледяной сердцевиной, короткие каменные клинки с раскаленным паром внутри, поддержание раскаленной земли и ледяной метели.

Эффект матрешки дает результат, и еще двое вылетают с поединка: парень, что потушил огонь, но получил в лоб куском льда, и второй, который раскрошил каменные клинки, и обжегся о скрытый в них пар.

Оставшаяся парочка смотрела на меня волками, но держалась рядом. То ли жених и невеста, то ли просто сработавшаяся команда. Они синхронно вскинули руки, чтобы обрушить на меня какую-то наверняка мощную технику, но…

Кто бы им рассказал, что кучковаться плохая идея?

Магия бурлила, магия пьянила, магия требовала совершить что-нибудь эдакое.

Гульнуть на всю зарплату.

Я замер в шаге от колдующей парочки и, усмехнувшись, щелкнул пальцами. А в следующее мгновение вокруг них образовался ледяной куб с полуметровыми стенами.

Тишина полигона, наблюдавшего за нами, как-то резко надавила на уши.

– Это считается или надо их все-таки уложить? – уточнил я, обернувшись на Разумовского.

Стоящая радом с ним Ирочка выглядела так, как будто они с моим тренером на месячный оклад поспорили, или зажевала целый лимон одним махом. В общем, радости на лице у женщины не было никакой.

– Дима, – прошипела Ирочка.

Разумовский молчал и задумчиво рассматривал не меня, а ледяную конструкцию за моим плечом.

– Дима! – голос женщины приобрел какие-то истерические нотки.

– М? – Дмитрий Евгеньевич повернулся к Ирочке. – А. Да… Достаточно, Мирный. На сегодня все, свободен.

– Эй! – возмутилась его коллега, – а развеять технику?!

– А ты на что? – усмехнулся мужчина и, проигнорировав визгливые возгласы Ирочки, отошел дрессировать Ивана с Василисой.

Женщина перевела на меня хищный взгляд, но кто я такой, чтобы оспаривать решение своего тренера?

– Только через Дмитрия Евгеньевича, – заявил я, не дожидаясь требований развеять технику, и покинул полигон.

Если у этой парочки и были какие-то старые терки, то Разумовский моими руками только что втоптал Ирочку в дерьмо. И я не был уверен, что дамочка ему простит такой выверт.

С другой стороны, она тренирует детей аристократов, а некоторые их ровесники недавно выходили на улицу, чтобы защитить столицу своей Родины в настоящем бою. А в реальной жизни никто не скажет «достаточно». И если детки этого, возможно, еще не осознали, то вот Ирочка прониклась по полной программе.

Особняк боярского рода, Евгений Олегович Шереметьев

Боярин Шереметьев был в той стадии отчаяния, когда хуже быть уже не может, и ничего тебе не страшно.

Ну, так он думал, по крайней мере.

До тех пор, пока к нему в кабинет без приглашения и стука не вошел незваный гость. Гость, от которого ничего хорошего можно было не ждать. Гость, имя которого в определенных кругах старались не произносить. Тот, кто одним махом пресек не просто карьеры – жизни нескольких промедливших во время мятежа генералов, кто ел с государевых рук и был предан императору, как самая верная псина.

– Привет, Женя, – произнес боярин Нарышкин, закрывая за собой дверь и ставя воздушную технику от прослушки на кабинет.

– Зд-дравствуйте, Виктор Сергеевич… – отозвался боярин.

– Я человек занятой, времени у меня мало, – вольготно развалившись в гостевом кресле, сказал Нарышкин. – Так что давай сразу к сути.