Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 234 (всего у книги 345 страниц)

Михаил Романов, Владимир Кощеев
Имперец. Том 4

Глава 1

Москва, Кремль, бал цесаревича, Александр Мирный

Бальный зал в Кремле был впечатляющих размеров, впечатляющего шика, впечатляющего всего. Впрочем, чего еще можно ожидать от Романовых – эта семейка всегда знала толк в кутеже.

Двухуровневое вытянутое помещение, где с одной стороны был вход, а с другой широкая пафосная лестница с площадкой, на которой в иное время наверняка стоял трон. Сейчас же пространство пустовало, но предполагаю, что Иван Дмитриевич будет толкать речь откуда-нибудь отсюда.

Сам танцпол был абсолютно пустым пространством, имелись только диванчики в альковах для желающих перевести дух дам. Зато у зала имелся второй этаж с широким балконом, откуда можно было попасть в залы с закусками и комнатами отдыха, игральными или курительными.

Где прятался оркестр, я не понял, но живой звук ровно лился из ловко замаскированных динамиков.

В целом интерьер производил на меня сильное впечатление. Это помещение явно было помоложе жилых палат и представляло собой смесь классического славянского терема с вычурным барокко. То есть вроде бы резьба и орнаменты, но золото, шик и блеск.

Красиво, в общем, и я без зазрения совести крутил головой.

– Алекс, – шикнула на меня Демидова, легонько ткнув локтем под ребра. – Прекрати таращиться!

– Мне можно, я ж из деревни, – отмахнулся я.

– Не позорь Василису! – продолжала шипеть на меня княжна.

Я демонстративно закатил глаза, но спорить не стал.

В местном обществе манеры иногда работали эффектнее толстой пачки денег, и я не до конца понимал, почему этот пережиток прошлого никак не отмер в условиях довольно большой прослойки неблагородного населения с высоким уровнем дохода.

Впрочем, мне не сложно. Когда твой сын – реконструктор, там не только фехтовать и коня седлать научишься.

– Как скажете, Дарья Васильевна, – я вежливо наклонил голову.

У княжны Демидовой от такой резкой перемены глаза медленно, но верно полезли на лоб.

Впрочем, и среди аристократов были люди, ценящие личную выгоду больше каких-то там манер. Не успели мы войти в зал, как на Нахимова тут же повесилась девица. Ну, не прям на шею кинулась, но взяла его под руку, вцепившись мертвой хваткой.

– Кирилл Витальевич, какая встреча! – приятным, бархатным голосом промурлыкала девица.

Она была, пожалуй, хороша собой. В меру фигуристая, с интригующим декольте у платья и томным взглядом глаз, разукрашенных в лучших традициях африканских племен. Короче, классическая такая «удачно выйти замуж».

Нахимов был свободен и, думаю, никто бы не осудил его за время, проведенное в компании интригующего декольте девицы. Но княжич окинул охотницу таким высокомерным взглядом, что даже меня проняло.

– Думаю, Ольга Олеговна, я вряд ли сумею составить вам достойную компанию на этот вечер, – произнес он ровным безжизненным тоном. – То ли дело мой добрый друг, княжич Юсупов. Алмаз Маратович, подсобите.

Кирилл Витальевич ловким движением фокусника отцепил от себя девицу и перевесил ее на Тугарина, который, надо сказать, сначала оценил интригующее декольте девицы, и уже потом все остальное.

– Ольга Олеговна, какая приятная встреча! – мартовским котом заурчал Юсупов, держа девчонку крепко и не оставляя шансов девице вернуться к Нахимову.

– Но я… – попыталась было возразить та, но Тугарин не дал ей договорить:

– Но вы наверняка хотите что-нибудь выпить! – радостно оскалился Змий. – Пойдемте, здесь наверняка есть что-нибудь сладенькое для дам-с.

И княжич Юсупов отделился от нас, ведя свою растерянную добычу прямо в лапы алкогольному опьянению.

– Зря, – хмыкнула Нарышкина. – Ольга Олеговна у нас, между прочим, весьма завидная невеста.

– С удовольствием буду завидовать Алмазу, – парировал Нахимов с плохо скрываемой брезгливостью на лице.

– Как ни бегай, а рано или поздно, Кирилл Витальевич, глава рода тебя догонит и оженит, – покачала головой Нарышкина. – Княжескому роду нужен наследник, и я уверена, стоит тебе выпуститься из университета, на тебя найдут управу.

– Может быть, – не стал спорить Нахимов, подхватывая бокал с шампанским у курсирующего мимо официанта. – А может, я и сам приду с повинной.

Княжич отсалютовал нам бокалом и отделился, оставив девчонок лопаться от любопытства. Вероятно, Нарышкина бы и отправилась следом за Кириллом, требуя подробностей в таком принципиально важном для любой женщины вопросе, но к нам подошел Меншиков.

– Господа, дамы, добрый вечер, – поздоровался Максим. – Позвольте украсть у вас Марию.

С появлением Меншикова боярышня Нарышкина из любопытной кошки мгновенно превратилась в элегантную аристократку. Благосклонно кивнув Максиму, девушка приняла протянутую княжичем руку.

– Алекс, отдельно хотел поблагодарить тебя за шикарную организацию турнира, – продолжил Меншиков, оборачиваясь ко мне. – Выигрыш превзошел все мои самые смелые ожидания.

Я кивнул, принимая комплимент, а Максим продолжил:

– И должен отметить, что твой бой до сих пор будоражит моих, кхм, сторонников. Это была эффектная демонстрация.

Я усмехнулся, и княжич с невестой откланялись.

– Эх, испортит он нашу девочку, – печально вздохнул Лобачевский, провожая взглядом удаляющуюся парочку.

– Или она его, – задумчиво произнесла Дарья.

– Или она его, – согласился Андрей.

Я почему-то рассчитывал, что Лобачевский будет грустить весь вечер в одиночестве, но парень не терялся. Заприметив стайку девиц на другом конце зала, он взял на них курс и с крейсерской скоростью отправился в ту сторону.

– Что это с ним? – удивился Ермаков.

– М-м-м… – протянула Василиса, рассматривая девушек. – Кажется, там студентки физико-математического университета.

– А-а-а, Андрей Ильич решил совместить приятное с полезным, – понимающе хмыкнул Ермаков.

– Ну, будем надеяться, что наш боярич сегодня добудет свой трофей, – улыбнулась Демидова, а затем коснулась руки своего жениха. – Смотри, братья Шуйские. Думаю, нам стоит подойти и поздороваться.

Ермаков тяжело вздохнул, выражая этим все, что думал о предложении «стоит поздороваться», но покорно пошел в сторону двух невысоких, полноватых парней, нацепив самую вежливую свою улыбку.

Тяжела ты, доля аристократическая!

Кремль, бал цесаревича, разговоры

– Ты заметила, что у Демидовой, Нарышкиной и еще какой-то девицы платья схожи?

– Да! Как неприлично!

– Род Демидовых уже не тот, раз даже на уникальное платье дочери не могут раскошелиться…

– Глупости какие. Это же политика, девочки! Они одними этими платьями показали, что относятся к одной касте.

– Но Нарышкину же продали Меншикову.

– Ну кто знает, может, последний раз девчонка решила показать характер. Говорят, Меншиков-старший ух с каким тяжелым характером мужик! Сын наверняка такой же.

– Бедняжка…

– А кто третья с ними? Я ее не знаю.

– Подружка какая-нибудь…

– Подружек сюда просто так не протащишь.

– Да ладно тебе, это же Нарышкина. Она через папеньку сюда любую бы смогла протащить!

– Нет, точно вам говорю, цесаревич списки утверждал лично. В нашем университете вычеркнул двух княжон, трех княжичей и с дюжину бояричей. Не посмотрел на родовитость, посмотрел на средний балл.

– Суров…

– Но справедлив!

– И невероятно хорош собой.

– Ах, вот бы ему на глаза попасться. Он ведь еще не обручен?

– Объявлено не было.

– Так, может – это девица для него?

– Да нет, я ее знаю. Это какая-то простолюдинка из московского магического.

– Ничего себе! Давно ли Нарышкина и Демидова с простолюдинками якшаются?

– Ну на платье ей раскошелились, видать, девчонка полезная.

– А с кем она пришла?

– Ты его знаешь?

– Симпатичный какой…

– Может, чей-то бастард?

– Говорят, тоже из Демидовских.

– Точно бастард! Небось, набедокурил князь по молодости, а сынок ладный вышел.

– Придержали бы вы языки, девочки, мы же в Кремле!

– Ой…

Кремль, бал цесаревича, Александр Мирный

Мы остались с Василисой вдвоем, но не чувствовали себя покинутыми или растерянными. Девушка рассказывала, что уже завтра наш проект запустится в полную мощь, чтобы на праздниках люди усердно делились фотографиями, видео и прочей ерундистикой в Сети. Я знал статус работ, но видел, как горят глаза Василисы, когда она смакует детали социальной сети завтрашнего дня, и не перебивал.

Перебил нас кое-кто другой.

– Добрый вечер, – поздоровался с нами Петр Голицын собственной персоной.

Я мигом вспомнил, что это тот левый придурок, которого мне пришлось ломать для успокоения толпы в своем клубе. Если он сейчас затребует сатисфакции, перед Иваном мне будет крайне неловко.

– Добрый, – спокойно ответил я, окинув парня оценивающим взглядом.

Было видно, что разговор со мной ему дается тяжело. Голицын изо всех сил держал лицо, но гордое превозмогание все-таки проскальзывало в мимолетной недовольной мимике. Хотелось поинтересоваться у Петра, как его рука, но бить лежачих все-таки нехорошо, даже словесно.

– Я бы хотел, м-м-м, извиниться за тот неприглядный случай в вашем клубе, – произнес Голицын. – Это был дурной поступок, и расплата за него оказалась соразмерна. Вы преподали мне урок, который я запомню на всю жизнь. И я хотел бы убедиться, что между нами не осталось никакого недопонимания.

Сказать, что я охренел – это ничего не сказать. Мне хотелось потыкать в парня пальцем и уточнить, не бил ли его кто на входе по голове.

А затем вспомнил беседу с Румянцевой, вернувшейся из Лондона. Руководил там на месте как раз князь Голицын. Не нужно быть гением, чтобы понять, что глава рода, представляющий нашу страну на территории потенциального врага, знает поболее среднестатистического аристократа. Князь явно выдал пистонов драгоценному сынуле, чтобы тот наладил со мной нейтральные отношения.

На перспективу думает мужик, мне нравится. Хоть и левый. С другой стороны, Меншиков вон тоже левый, это не мешает ему быть адекватным.

– Мы однажды уже все прояснили, если мне не изменяет память, – произнес я, смотря на парня тяжелым взглядом профессионального военного, отчего тот нервно сглотнул. – Но я надеюсь, что подобное больше не повторится.

– Конечно! – облегченно выдохнул Голицын.

А если повторится, у тебя есть еще одна целая рука и целых две ноги, парень.

В этот момент под гимн Российской Империи в зал вышел Его Высочество Иван Дмитриевич Романов. Народ подсобрался, кто сидел – тот встал, кто говорил – тот замолк, а Голицын тихо от нас отошел.

– Добрый вечер, дамы и господа, – произнес цесаревич сильным, уверенным голосом.

Микрофона видно не было, но динамики равномерно транслировали его речь по всему залу.

– Сегодня я возобновляю традицию новогодних балов, где собираются все самые талантливые студенты нашей империи. Вы – цвет нашей многонациональной страны. Вы – наше будущее. Вы – те, кто уже совсем скоро будет брать на себя ответственность за успехи нашей Родины.

Во всей толпе Его Высочество умудрился найти меня взглядом, и следующую фразу произнес, глядя четко мне глаза в глаза:

– Вы – те, на кого наша империя сможет положиться.

Иван снова окинул взглядом затаившую дыхание толпу и добавил:

– И я бесконечно рад приветствовать каждого из вас!

Зал взорвался аплодисментами, а цесаревич легко спустился по ступеням и принялся курсировать между студентами, знакомясь и перекидываясь парой слов с каждым.

Такая себе светская работенка, прямо скажем.

Естественно, все присутствующие следили за каждым словом цесаревича, запоминали очередность, по которой он подходил к гостям. Наверняка сегодня же ночью многие аристократические семьи на основе этих сведений начнут перекраивать свои планы и интриги.

– Он идет сюда, идет сюда! – тихонечко запищала Василиса, вцепившись мне в рукав пиджака бульдожьей хваткой.

– Расслабься, – я успокаивающе погладил рукой пальцы девушки на своем локте. – Он, конечно, наследник престола, но тоже человек. Ходит, дышит, ест…

– Не продолжай, – сердито прошипела Василиса.

– Добрый вечер, – улыбнулся Его Высочество, подойдя к нам.

Корсакова сделала полагающееся случаю дамское приседание, я же просто поклонился, как того требовал этикет.

– Александр Мирный, – представился я под насмешливым взглядом Ивана, – и Василиса Корсакова.

– Наслышан, наслышан, – улыбнулся цесаревич. – Говорят, вы разрабатываете какую-то интересную платформу?

– Д-да! – выдохнула Корсакова, чуть сбиваясь от волнения.

– Можете показать? – невинным тоном поинтересовался Его Высочество.

– Конечно! – оживилась Василиса.

Девушка выудила откуда-то из складок платья мобильный телефон, поклацала в нем и повернула экраном к Ивану.

– Вот это страница пользователя, вот такие у нее есть возможности, а здесь общая лента новостей, а вот тут можно добавить видео или аудио…

Иван смотрел с видом самым внимательным, как будто не заглядывал нам через плечо сто раз, когда мы обсуждали то или это за едой:

– Очень интересно, – произнес Иван Дмитриевич. – Я уже могу зарегистрироваться?

Василиса упала бы в обморок от восторга, но было никак нельзя:

– После полуночи будет доступна пользовательская версия, – пролепетала девушка.

– Прекрасно, – кивнул Его Высочество. – Тогда, надеюсь, вы с вашим спутником покажете мне свое творение и поможете создать учетную запись?

У Василисы случился натуральный шок. Девушка смотрела на цесаревича широко распахнутыми глазами с отпечатком полного восторга на лице и не могла вымолвить ни слова. Пришлось вмешаться в этот диалог.

– Это будет честь для нас, – ответил я за нас обоих.

Иван величественно кивнул и отправился дальше к кучкующимся химикам.

– Ущипни меня, я сплю… – пробормотала Василиса.

– За что можно ущипнуть? – сразу же оживился я.

– Алекс! – возмутилась Корсакова, но больше так, для порядка.

Я посмеялся над ее реакцией, но подкалывать больше не стал. Девушка пребывала в приятном шоке, и мне не хотелось горчить ей эти эмоции.

Когда Его Высочество обошел весь зал, грянул оркестр, намекая, что пора бы и потанцевать. Иван выдернул из стайки девиц боярышню Морозову и закружил ее в танце. Общество тут же пришло в экстаз и принялось делать ставки, будет ли девушка фавориткой или, может быть, сможет добиться предложения.

– Потанцуем? – предложил я Василисе.

– Ты умеешь? – удивилась она.

– К сожалению, – искренне вздохнул я, вспоминая свадьбу дочери, к которой пришлось разучивать всякие раз-два-три.

Кажется, Корсакова мое «к сожалению» не услышала, потому что просияла и поволокла танцевать. Пришлось отрабатывать повинность.

В целом, это было даже приятно – моя широкая ладонь на ее узкой талии, сияющие глаза девушки, вздохи зависти окружающих… Но я старый солдат, и лучше бы посидел в баре.

На мое несказанное счастье, после первого танца был какой-то проигрыш, в котором Василису похитили ее аристократические подружки с кем-то там знакомиться. Я с легкостью отпустил Корсакову трещать с другими девушками, потому как ей пора было заводить свои полезные связи. В этом обществе женщина хоть и не настолько влиятельна, как могла бы быть, но зато обладает убийственной мягкой силой. Когда у аристократических браков практически нет разводов, и жена будет пилить тебя дома вечно – с этим придется считаться.

Я поднялся на второй этаж, чтобы понаблюдать за залом и людьми в нем. Оперся о перила и принялся наблюдать за Корсаковой.

– А она молодец, – раздался голос и рядом возник Его Высочество. – Ты уже сделал ей предложение?

Иван повторил мою позу, и вот уже мы с ним вдвоем рассматривали зал. Вместо ответа я похлопал себя по груди, где во внутреннем кармане ждало своего часа кольцо.

– Своевременно, – одобрительно кивнул цесаревич.

Затем вздохнул и проговорил:

– Завидую я тебе. Выбрал хорошую девчонку сам и будешь счастлив. А мне выдали список, из которого нужно выудить более-менее приемлемый вариант.

– И как ты будешь выбирать? – вяло поинтересовался я.

– Ну, мне нужна девушка из слабого рода, чтобы ее родственнички не пытались сесть на шею. В идеале – сирота, – усмехнулся Иван в ответ.

– Как вон та? – я кивнул на девушку, сидящую на диванчике в алькове.

На ней было довольно скучное платье, зато на руке громоздился непропорционально большой аристократический перстень.

– Ну, – протянул Его Высочество, – типа того, да…

– Ну так и начни с нее, – предложил я. – Потанцуй, поговори о том, как снег падает. Вдруг приглянется?

Иван ответил не сразу – рассматривал девицу.

– А почему ты указал на нее? – неожиданно спросил цесаревич.

– Ну, платье скучное, значит, небогатая. Перстень есть – значит, аристократка. Вокруг нее нет ни толпы, ни даже одной подружки, значит, из ее рода нельзя выжать ничего полезного, – поделился своими наблюдениями я.

– Ты удивительно наблюдателен, – восхитился Иван. – Это боярышня Шереметьева. И она действительно из обнищавшего, никому не интересного рода.

– Ну и чего ты тогда все еще стоишь тут? Давай, пообщайся с девушкой. А то она там грустит совсем одна, а тут целый принц.

– Я – цесаревич, – педантично поправил меня наследник престола.

– Целый цесаревич, – кивнул я. – Представь, какое событие? Внукам будет рассказывать.

Иван закатил глаза, но легко оттолкнулся от перил и направился к Шереметьевой. Одиноко сидящая фигурка даже не подозревала, какое счастье чешет в ее сторону.

Глава 2

Мне хотелось понаблюдать с высоты балкона, как Его Высочество будет флиртовать с симпатичной бесприданницей, жалея, что попкорн с пивом здесь не распространены, но увы.

– Александр Владимирович, добрый вечер, – прервал мое одиночество подошедший парень.

Мы были знакомы шапочно – он входил в свиту Меншикова, и Максим нас представил как-то при встрече в клубе. Звали парня Федор, был он бояричем небольшого, но довольно крепкого рода Лаврентьевых и являлся одним из тех немногих, кто не мотылялся, как субстанция в проруби, когда под Максимом зашатался лидерский трон.

В целом, парень казался мне довольно приятным.

– Вечер добрый, Федор Викторович, – я приветственно кивнул.

– Как вам Кремль? – спросил парень.

Удивительно, но в его тоне не было ни подвоха, ни ехидства.

– В этом здании я еще не был, – равнодушно пожал плечами я в ответ, – оно кажется более современным, чем те, куда меня приглашали.

Лаврентьев лицо удержал, а вот стоящая рядом с ним девушка едва ли не засветилась от восторга и требовательно подергала парня за рукав. Тот спохватился:

– Разрешите мне представить вам боярышню Валерию Викторовну Ясеневую, с которой мы когда-то учились в школе и которая страстно желала с вами познакомиться.

Э?

– Александр Владимирович, не могу не выказать вам свое восхищение! – выдохнула девица, технично задвинув Лаврентьева.

Парень кинул на меня немного сочувствующий взгляд и, коротко кивнув, откланялся.

Э!!! Куда?!

– Я так много о вас слышала и мечтала познакомиться лично! – продолжала тараторить девушка, потихоньку придвигаясь ближе. – Столько подвигов в столь юном возрасте! Награда из рук самого государя! И при этом вы здесь, значит, ко всему прочему у вас еще и высший балл!

У-у-у… Василиса, спасай…

Нет, ну вообще я, кажется, теперь понял, как сложно бедным рок-звездам и всяким там актерам удержаться от соблазнов. Тут чуть-чуть зазеваешься, а тебя уже оседлали. И Тугарина под рукой нет, на кого бы эту фанатку повесить?

Но вообще ситуация потрясающая. Женщина готова выпрыгнуть из трусов, потому что я отмечен наградами за боевые заслуги. Этот мир определенно продолжает меня удивлять!

– Алекс, прости, что заставила тебя скучать, – раздался рядом голос Василисы, и Корсакова недвусмысленно смахнула несуществующую пылинку с моего пиджака.

– Познакомься, это боярышня Валерия Викторовна Ясеневая, – представил я свою фанатку.

Корсакова недовольно прищурилась, и Ясеневая ответила ей таким же взглядом.

– Валерия Викторовна, это моя избранница Василиса Олеговна Корсакова.

Боярышня сначала недовольно поджала губы, а затем, видимо, решила, что такие несущественные мелочи ее не касаются. Она открыла было рот, чтобы продолжить наседать, как заиграла музыка.

В жизни бы не подумал, что с таким энтузиазмом потащу свою женщину кружиться в скучных фигурах светского танца!

Кремль, бал цесаревича, Анастасия Шереметьева

Больше всего на свете Анастасия Шереметьева мечтала провалиться под паркет. Девушка категорически не хотела ехать на этот бал, но отец настоял – здесь имелся хоть какой-то шанс завязать полезные знакомства.

Шереметьевых никуда не приглашали уже очень давно – род разорился, и имеющихся денег едва-едва хватало, чтобы свести концы с концами. Это были не чьи-то злые козни, не глупая авантюра, а печальная реальность. Инвестиции в убыточные проекты, ошибки управления на собственных предприятиях, нарушение сроков исполнения контрактов – все это вместе ударило по роду Шереметьевых настолько сильно, что они уже вряд ли оправятся.

Анастасия знала, что участь ее будет незавидна – либо за небольшую плату ее продадут в какой-нибудь род ради родства с благородными, либо она будет прозябать во все нарастающей нищете.

Девушку ни первый, ни второй вариант не устраивал, и она с невероятным упорством и трудолюбием грызла гранит науки, чтобы сначала пройти вступительные экзамены, а потом и удержаться в университете.

Ей нравилось учиться, ведь на парах она могла блистать так, как никогда бы не блистала в обществе. И то, что она поддалась на уговоры и угрозы отца, чтобы явиться сюда, лишний раз подтверждало – от светских мероприятий стоило держаться подальше.

Аристократы к ней даже не подходили. Все знали, что с Шереметьевых нечего взять. А неблагородные держались вместе и, честно говоря, не слишком любили принимать в свой круг аристократов. Анастасия попала меж двух миров, и это было весьма печально. Ее дешевое платье, перешитое из бабушкиного, ее родовой перстень, одолженный у матери и слишком большой для тонкой девичьей руки – все это заставляло ее чувствовать себя очень несчастной.

Но девушка была полна решимости устроить свою жизнь. Ведь если благородные могут одним своим умом пробиться вверх по пищевой цепочке, почему же не сможет она?

И вот Анастасия сидела, крутила перстень на пальце и размышляла о том, что она больше ни за что и никогда не явится ни на одно светское мероприятие, как перед ее носом возникла пуговица.

Обычная такая пуговица. Золоченая и с двуглавым орлом.

Анастасия медленно подняла взгляд, чтобы почувствовать, как сердце начинает неистово биться в ребра.

– Мой друг заметил, что такая красивая девушка сидит совершенно одна на моем балу и скучает, – проговорил Иван Дмитриевич Романов, мягко улыбаясь. – Разрешите немного развеять вашу скуку и пригласить вас на танец?

Цесаревич только что пригласил на танец… ее?

Кремль, бал цесаревича, Александр Мирный

Лилась неторопливая музыка, мы с Василисой кружились с краю зала и очень быстро к нам присоединились наши друзья. Ермаков с Демидовой, наслаждающиеся вечером. Лобачевский с какой-то хрупкой невысокой студенткой физмата в очках в стильной оправе, гармонично сочетающейся с Андреем. Тугарин просто качал в такт Ольгу Олеговну, которой уже было хорошо.

До полуночи еще оставалось достаточно времени, первый адреналин от визита в Кремль и знакомства с Его Высочеством схлынул, народ более-менее расслабился. Правда, спустя пару минут наш тихий закуток был беспардонным образом нарушен цесаревичем, ведущим под ручку боярышню Шереметьеву.

Девица шла с такими широко распахнутыми глазами, что напоминала мультяшку. Представляю ее шок, конечно, – один этот танец даст ей некоторый социальный… ну не лифт, но что-то типа батута. Если девушка заинтересовала наследника трона, значит, в ней есть что-то, и остальным потребуется это что-то изучить.

Иван не стал тащиться в центр зала, хотя пары понятливо посторонились, освобождая место. Нет, наследник решил покружить боярышню в нашей скромной компании.

Василиса опять разнервничалась и впилась в меня своими хрупкими пальцами. Мне оставалось лишь кинуть мрачный взгляд на Его Высочество, который нарушил наше коллективное уединение. Цесаревич намека не понял, еще и задорно мне подмигнул. Типа, смотри, по твоему совету выбрал!

Остаток танца прошел довольно нелепо, поскольку пространство с краю не предполагало наличие Романова, рядом с которым половина народа нервничала, а другая – восторженно залипала.

Но, наконец, музыка стихла, и Иван подвел Шереметьеву к нашей компании.

– Господа, дамы, – произнес наследник престола, – хочу представить вам боярышню Анастасию Евгеньевну Шереметьеву. Анастасия Евгеньевна, надеюсь, теперь ваш вечер пройдет более насыщенно. Такая прекрасная девушка не должна сидеть в одиночестве на моем балу.

– Мы с радостью составим компанию боярышне, – заверила цесаревича княжна Демидова.

Иван благосклонно кивнул и удалился. Но перед тем, как покинуть нашу компанию, успел сказать мне вполголоса:

– Когда соберешься, – цесаревич постучал двумя пальцами себе по груди там, где должен быть внутренний карман, – подсоблю.

Я молча кивнул, а когда он ушел, напоролся на внимательный взгляд Демидовой:

– Вы что, знакомы?

Кремль, бал цесаревича, Мария Нарышкина

К великому сожалению Марии, цесаревич предпочитал крутиться в компании юных имперцев. А ей приходилось находиться в левой во всех смыслах части зала, составляя компанию Максиму.

– Расстроена? – негромко спросил Меншиков, все правильно поняв.

– Есть немного, но, – вздохнула девушка и демонстративно полюбовалась на свое помолвочное кольцо с огромным бриллиантом, – эта штука того стоит.

Максим поднес ладонь девушки к губам и запечатлел легкий поцелуй в знак благодарности, заставив Нарышкину совершенно глупо засмущаться.

Пара отошла к краю зала, уступая место другим танцующим. Меншиков быстро организовал себе и девушке по бокалу шампанского, и в целом Мария рассчитывала просидеть ближайший танец в алькове, проводя время со своим женихом, но до диванчиков пара не дошла – по пути их поймал боярич Лаврентьев.

– Максим, у нас проблема, – мрачно проговорил парень.

Меншиков склонил голову набок, ожидая деталей.

– Изотов решил повыяснять отношения с кем-то из имперцев… – доложил Федор. – Будет некрасивая сцена, если его не остановить.

Меншиков не матерился и не выяснял детали. Он просто выдохнул сквозь сжатые зубы, одним этим демонстрируя, насколько его допекли собственные шакалы.

– Мария, я вынужден ненадолго оставить тебя, – проговорил Максим поднимаясь.

– Я понимаю, – кивнула девушка, печально вздохнув.

От этого вздоха Меншиков стал еще мрачнее, и Марии подумалось, что наверняка Изотову оторвут башку, стоит тому выйти из Кремля.

Впрочем, скучать Нарышкиной не пришлось. Стоило Максиму покинуть ее, как тут же рядом нарисовались девицы из левых и промышленных семейств.

– Мария, какое шикарное платье!

– Кто придумал вам с Дарьей одеться одинаково?

– Лучше расскажи, кто такие эти Мирный и Корсакова? Ты же знакома с ними, да?

– Конечно, она с ними знакома, они же из имперцев!

– Правда, что Мирный – бастард Демидовых?

– Правда, что его девушка – прислуга княжны?

– Правда?..

– Правда?..

Нарышкина слушала эту трескотню и молчала. Девушка улыбалась легкой, снисходительной улыбкой и тянула шампанское, в то время как острый ум дочери блестящего политика спешно просчитывал варианты от любого оброненного ей слова.

– Девушки, вы такие легкомысленные. Сплетничать на балу у Его Высочества, – протянула Мария, обводя обступивших ее девиц хищным взглядом.

Девицы синхронно нервно сглотнули и расступились, пропуская боярышню. А Нарышкина плюхнулась на диван в одном из пустующих альковов, с печальной решимостью приговорить бокал, пока ее жених разбирается с безмозглыми подопечными.

И примерно на середине напитка музыка неожиданно приглушилась, и из динамиков раздалось:

– Ее Высочество, Елена Дмитриевна Романова!

Зал ахнул, а Мария совершенно неэстетично поперхнулась бульками и закашлялась.

Кто додумался пустить шестнадцатилетнюю царевну на бал, где пьют, курят и даже пытаются выяснять отношения?!

Кремль, бал цесаревича, Иван Романов

– Елена, как ты здесь оказалась? – спросил Иван вместо приветствия, подавая сестре руку.

Естественно, ни тон наследника престола, ни выражение лица не выдавали реальных эмоций. Улыбаясь сестре, цесаревич всем своим видом демонстрировал, как он рад ее появлению.

– Ты у нас дома устроил бал и думал, я пропущу такое интересное событие? – ответила Елена, также изображая милую беседу.

– Что же ты не явилась на бал к отцу? – ехидно поинтересовался цесаревич.

– Да что там делать, – легкомысленно отмахнулась девушка. – Сплошь старики и скучные разговоры.

– И ты решила испортить отдых мне?

– Братец, что за слова! – возмутилась царевна, смотря на Ивана с таким бессовестным видом, что парень мрачно подумал о недоданных в детстве розгах. – Я пришла составить тебе компанию. И познакомиться с твоими друзьями.

– Вот только ляпни что-то лишнее – мать тебя не спасет, – сухо проговорил парень.

– А ты суров! Местные девицы, наверное, в восторге, – продолжала улыбаться Елена.

В этот момент Иван понял, что наверняка в прошлой жизни где-то очень сильно нагрешил. Иначе почему ему досталась не только неподъемная корона Российской Империи, но еще и такая бессовестная младшая сестра?

– Идем, представлю тебя парочке людей, – все же согласился он. – Но веди себя прилично.

– Я знала, что ты меня поймешь!

Понять-то Иван, может быть, ее и понимал. В конце концов, это ему можно было нацепить артефакт и куролесить по столице. Царевен сейчас, конечно, в теремах не запирали, но и веселой студенческой жизни вкусить Елене не удастся. Девушек воспитывали в традиционной строгости патриархального общества, преимущественно на домашнем обучении.

Очень тоскливо, не поспоришь.

Но так нагло припереться на его бал…

Нет, младшие сестры точно даются в наказание!

Кремль, бал цесаревича, разговоры

Мужская часть гостей была в экстазе.

– Это я удачно зашел…

– Она же ни с кем не сговорена, да? У меня есть все шансы!

– Да какие у тебя шансы, ты свою рожу видел?

– Да какая разница, какая у меня рожа?! Мужчина – самец, он не должен быть красивым.

– Зато он должен быть хотя бы умным и богатым, а ты чем похвастаешься из этого?

– Завидую я вам, господа, такие вы фантазеры. Как будто царевна, идя мимо, заметит вас и упадет прямо вам в руки.

– Ну, она явилась на бал, наверняка будет танцевать… Так почему бы и не со мной?

– Отчаянный ты человек. Посмотри на Его Высочество. Если я за свою младшую сестренку каждому первому готов женихалку открутить, цесаревич сразу начнет с головы. А без головы, знаешь ли, женихаться проблематично.

– Ну, знаете ли, кто не рискует, тот не пьет шампанское!

Кремль, бал цесаревича, Александр Мирный

Пожалуй, только явление царевны и спасло меня от квадратных вопросов.

Сказать, что зал охренел – ничего не сказать. Мужики подобрались, девицы надулись от важности. В общем, народ и не ожидал, что тут два Романовых по цене одного окажется.