Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 218 (всего у книги 345 страниц)

«Никто не гадит у себя дома. Просто намусорил, нужно убрать»

Потом подумал и отправил еще сообщение:

«Убрать кровь»

Афина не отвечала, и я развалился в кресле, размышляя, что если каждый из кабальников Грифа будет вот таким сказочным кретином, то к концу сезона тут неминуемо появится пара трупов.

«Афина, ты отправила уборщицу?»

Тишина.

Ладно, работает человек. Со стола я сам в состоянии вытереть, а пол потом подотрут…

Я хотел почитать бумажки, присланные Лобачевским, в которых наверняка была вписана какая-нибудь скотская оговорка – ну не выглядел его отец честным дельцом, – когда телефон пиликнул входящим сообщением.

«Алекс, срочно в зал! Посетители сцепились!»

Ну, зашибись. Накатили идеологически подкованные детки.

Глава 23

Картина, которую я наблюдал в зале, напомнила мне прекрасные школьные времена, когда бились стенка на стенку.

Но сейчас мне не шестнадцать, и я прекрасно понимаю, что у бурлящей толпы всегда есть пара заводил. Отчаянно не хватало какого-нибудь искусственного интеллекта, чтобы определить гондонов, но работаем с тем, что имеем.

Я вошел в зал, где Ермаков и Меншиков простыми, понятными методами типа кулаков и такой-то матери пытались сдержать лавину. Им в меру своих сил помогали бойцы Нарышкина, приставленные для охраны, но число их было, прямо скажем, символическим.

Разгоряченная публика по обе стороны воображаемой баррикады рвалась размазать оппонента, а посередине с широко распахнутыми от ужаса глазами металась Афина. Про бой в клетке все забыли, собственно говоря, даже сами бойцы – с их ракурса происходящее наверняка выглядело особенно эпически.

Здесь надо было отдать должное Грифу, по приказу которого вмонтировали магические блокираторы в зрительскую зону. Не будь тут подавителей магии, уже бы полилась кровь.

Я быстрым шагом подошел к испуганной и растерянной Афине, вырвал у нее из рук микрофон и рявкнул с лучшими интонациями замкомвзвода:

– А НУ, ВСЕ ЗАМЕРЛИ, МАТЬ ВАШУ!!!

Рявканье получилось что надо – звуковая волна и без магии заставила всех реально замереть, некоторые даже втянули голову в плечи и присели.

– КТО ТУТ РЕШИЛ РАЗЖЕЧЬ НА МОЕЙ ТЕРРИТОРИИ?! КОМУ ВОТКНУТЬ ПАЯЛЬНИК В ЖОПУ ЗА ИЗОБРЕТАТЕЛЬНОСТЬ?!

Этой наглости, конечно, аристократическое общество не могло сдержать. А потому кто-то там с дальних рядов что-то недовольно буркнул.

– Кто там вякнул? – Я развернулся на звук. – Ну-ка выходи сюда, поговорим по душам.

Развернулся я, кстати, в сторону вроде бы Императорской фракции, что мне не очень понравилось. Хотелось бы начать ломать дебилов из политических оппонентов.

Которые, кстати, не заставили себя долго ждать – в толпе птенчиков Меншикова кто-то ехидно прокомментировал происходящее.

– И ты тоже! – обратился я на звук.

Естественно, ни с той, ни с этой стороны никто не вышел. Уроды, разжигающие любую ненависть – от классовой до расовой, – по сути своей всего лишь трусы. Которые в принципе не в состоянии встретиться с реальной ответственностью.

– Я не понял, – произнес я в микрофон, – среди благородной публики завелось ссыкло, что не в состоянии ответить за собственные слова?

Старый, добрый прием, заставляющий коллектив исторгнуть из себя нежелательный элемент, работал и тут. Спустя буквально пару секунд обе стороны конфликта вытолкали на мой свободный пятачок двух парней.

Оба обладали перстнями аристократов, но, к сожалению, разглядеть масштаб головняка, в который я собирался сейчас вписаться, было невозможно. Но раз ни Ермаков, ни Меншиков не смогли авторитетом угомонить своих падаванов, придется это делать мне.

– Ты хоть знаешь, с кем связался? – высокомерно заявил тот, кого любезно выплюнуло левое сообщество.

Был он в хорошей спортивной форме, роста выше среднего и в целом имел вид опрятный, но не броский. Такой раскачивать толпу не будет, но при определенном градусе мероприятия легко сольется с тупой толпой в едином организме.

– Да мне без разницы, – честно ответил я.

– Так мы тебе расскажем! – подхватил второй комментатор от имперцев.

Этот… Ну, вот этот, пожалуй, мог бы подзуживать народ на всякое неприличное. Другое дело, что умный подстрекатель вряд ли бы так глупо спалился. Но тип был определенно неприятный, хотя, как и первый, не выглядел неспособным за себя постоять.

– Расскажете, куда вы денетесь, – согласился я. – Сейчас пойдем вот туда, – я указал на арену за решетками, – и там расскажете все, что хотите. Можете даже одновременно и дуэтом. Если будете в состоянии, конечно.

– Я не собираюсь спускаться в эту клетку на потеху плебею! – взбеленился правый паразит.

– А я смотрю, у тебя выбор есть? – ехидно уточнил я. – Или хочешь, чтобы люди, вспоминая тебя, говорили: «А, это тот, который зассал выйти на арену с безродным»?

Оба парня к такому повороту событий были не готовы. Что странно, учитывая, как в этом мире пекутся о личной репутации и репутации рода.

– Максим!

– Алексей!

– Ну, вы еще к мамочке сбегайте, – ехидно прокомментировал я, наслаждаясь одинаково брезгливым выражением лиц Ермакова и Меншикова.

– Господин Мирный был столь любезен, что в это сложное для хрупкого равновесия время пригласил нас к себе. Вы же нарушили банальные принципы гостеприимства. Никто не станет вас защищать, – спокойно проговорил Ермаков.

– Никто не станет, – подтвердил Меншиков и тут же добавил: – А если господин Мирный по каким-то причинам окажется слишком милостив к вашим безмозглым головам, я лично потрачу время, чтобы популярно рассказать вам о том, что такое честь аристократа, которой у вас нет.

– И я, – подхватил Ермаков.

Оба лидера были в состоянии, близком к бешенству берсерка. Просто потому, что сейчас каждый из них понял, что он совершенно не контролирует свой курятник, и этой бочке с бензином на самом деле хватит случайной искры, чтобы простая политическая неприязнь превратилась в войну родов.

– За мной, аристократики, – скомандовал я в микрофон, а затем кинул его Афине: – Работай.

И, развернувшись, принялся спускаться в клетку.

Я был очень зол. Во-первых, если Афина сейчас не соберется в кучу и не включит тотализатор на наш бой, мы за ночь заработаем просто копейки. А во-вторых, эта ситуация могла легко испортить имидж заведения. Опять-таки, если сейчас я не проведу красивый бой и Меншиков с Ермаковым правильно не поработают лицами.

Прямо шел и думал о том, что половине моих нынешних современников явно не хватало хорошей такой отеческой любви с розгами. Паршивцы безмозглые! Это ж надо додуматься – в замкнутом пространстве затевать потасовку. Да тут больше народу тупо затопчут, чем реально изобьют!

Идиоты малолетние.

– Уважаемые гости, сейчас мы с вами станем свидетелями уникального мероприятия для нашего клуба, – прозвучал из динамиков голос управляющей. – Чистая импровизация от нашего любезного хозяина, господина Мирного, и двух наших гостей – княжича Петра Голицына и боярича Ильи Милославского!

Ага, Голицыны из левых, Милославские из правых, но как будто бы немного сомневающихся. Оба рода древних, сильных и бесконечно гордых. Чувствую, икаться мне этот вечер будет еще долго.

Впрочем, без разницы. Спускать на тормозах такое нельзя. Это место, где народ пьян не столько алкоголем, сколько кровью, и только силу и будет уважать.

В отличие от меня, оба противника не были одарены магически, но я все равно заставил их надеть магические блокираторы, чем вызвал снисходительный смешок зала.

Смеяться они могли бы сколько угодно, но, во-первых, победа должна быть чистой, чтоб никакая сволочь не прикопалась, а во-вторых, если тут существуют артефакты, с легкостью меняющие личину, то, может быть, найдется и что-нибудь посущественнее?

Я вошел в клетку, дождался, пока эти два придурка войдут следом, демонстративно скрестил руки на груди и произнес:

– Нападайте.

Милославский презрительно фыркнул, а вот Голицыну повторное приглашение не потребовалось – он рванул на меня с впечатляющей скоростью и ловкостью. И имел бы все шансы пробить, но…

В этом зале мне никто не соперник.

Я просто уходил от контакта, легко скользя по арене, и успел описать полкруга, когда Милославский понял – вдвоем-то они меня точно забьют. Два-то всяко больше, чем один!

Дети…

Боярич, точно горный козлик, подпрыгнул к нам, замахиваясь прямо на ходу. Удар у него, конечно, поставлен, но чувствовалось, что за пределы тренировочного ринга парень не выходил. Так что замахнуться в нашем случае было лишь половиной задачи. Надо еще попасть и, желательно, по противнику.

А если противник, типа меня, опытный боец, то два зеленых полудурка могут только мешаться друг другу и метелить друг друга в попытках достать третьего на арене.

Собственно, это у нас и происходило. Афина комментировала происходящее уже привычным бодрым тоном, зрители смеялись и улюлюкали, подбадривая каждый своего бойца, и мои противники отчаянно не могли нормально мне втащить ни полразика. Зато друг другу уже по паре раз случайно засветили.

– Удивительный бой, уважаемые зрители, еще ни разу не видела, чтобы так долго двое аристократов не могли забить одного простолюдина… – ехидствовала на фоне Афина, одна из немногих болеющих за меня.

Ладно, надеюсь, она успела принять достаточное количество ставок, потому что у меня там еще бумаги Лобачевского и Юрьев день не закончился.

Пора кончать этот балаган.

Москва, бойцовский клубПаук

Сегодня Паук пришел в клуб больше из любопытства, чем из-за нужды. Его никто не приглашал, да и вообще он даже не знал, что новый владелец клуба общается с бойцами. Где сейчас Гриф, Паук догадывался, но спрашивать у этого ублюдка, где паучья расписка, не хотел.

У всякого есть предел моральных сил, и у Паука он давно кончился. Он не просто старался, он не думал о том, чем кормить семью, откуда брать деньги на лекарства и как смотреть в глаза жене. У Паука не просто кончились силы, казалось, он кончился сам.

Сегодня, как и вчера, и позавчера, и все предыдущие дни, он просто ушел гулять вечером из дома, чтобы сбежать от своей кошмарной реальности. И ноги сами принесли его в это проклятое место.

И он зачем-то вошел, зачем-то спустился в зал. Просто без какой-либо цели, лишь бы заглушить бесконечную безысходность в груди.

Но когда он увидел то, что там происходило, все уныние разом вышибло из головы. Этот пацан, тот самый, пожалевший Паука тогда на арене, теперь владелец клуба? И он спускается в клетку, чтобы сразиться сразу с двумя аристократами?

Паук знал, что богатенькие детки иногда приходили в клуб размяться и пощекотать нервы. Они все были зелены, но все прекрасно обучены. С ними было сложно драться долго – нужно было валить в первые минуты, пока мальчишки не распробовали вкус чужой боли и не поняли, что на самом деле они намного лучше того отребья, что выставлял против них Гриф с Афиной.

А этот парень, Мирный, он не был благородным. Он был простым человеком. Может ли простой человек в схватке победить двух неплохо подготовленных бойцов?

Раньше Паук думал, что ответ однозначный – нет, не может.

Но чем больше смотрел на клетку, тем больше сомневался в собственных убеждениях. И на самом деле это странное ощущение – чувство восторга целой толпы. Они уже не были ни левыми, ни правыми, они с интересом наблюдали, что же сейчас произойдет там, внизу, позабыв о своих убеждениях.

Просто развлечение, шоу.

Бойцы довольно долго кружили по арене, но Паук понимал происходящее получше других – Мирный тянул время. Чем дольше в бою равновесие, тем больше случайных ставок сделают зрители.

И вот наконец, когда критический градус зрительского накала был достигнут, бой сменился.

Мирный в одно короткое движение легко и без каких-то там красивых финтов взял в захват руку княжича. Точно в такой же, каким поймал Паука в свое время. Но теперь Мирный не жалел противника, он вывернул конечность до конца, и та, не выдержав, сломалась в нескольких местах.

Голицын завизжал.

По идее, эта демонстрация силы должна была угомонить второго противника, но у Милославских всегда были какие-то проблемы со здравым смыслом, и боярич, наоборот, решил атаковать.

За что и поплатился.

Мирный с просто запредельной скоростью выдал какое-то невероятное количество ударов в несколько мгновений: в печень, селезенку, солнечное сплетение, челюсть… Он пробил все блоки боярича, и, честно говоря, финальный удар в челюсть был лишний – Милославский уже пребывал в глубоком нокауте, но зато красиво падал, прямо рядом со скулящим Голицыным.

Зал затих, замер, шокированно рассматривая итог боя.

А Паук вдруг подумал, что Мирный очень умный парень – тонко чувствует, когда надо ломать противника, а когда нет. Может быть, если засунуть остатки своей гордости куда подальше и прийти к нему с просьбой, он даст Пауку какую-нибудь работенку?

Бойцовский клубАлександр Мирный

Я стоял под светом софитов, но рок-звездой себя не чувствовал. Я чувствовал себя на острие чужой атаки, в полушаге от мясорубки, которую могут устроить эти люди.

– Смотрите, как легко и просто можно сломать вас, стравив друг с другом, – произнес я, окидывая взглядом безликие зрительские ряды. Запредельная тишина позволяла моим словам разноситься свободно без лишних усилий. – Какое значение будут иметь ваши политические и религиозные убеждения, если вы будете валяться поломанными в дерьме, потому что кто-то третий сыграет на вашей придури?

Зал молчал, но молчал задумчиво. Хотелось бы верить, что мои слова дойдут если не до мозгов, то хотя бы до сердца.

– Мой клуб – это место для боя. Но не для потасовок и давки. Хотите сломать лицо оппоненту? Спускайтесь сюда и покажите, чего вы стоите на самом деле. Легко быть частью тупой толпы, попробуйте остаться самостоятельной единицей.

В тишине раздались одинокие хлопки. Потом еще. И еще. И еще…

Надо будет потом спросить у Афины, конечно, но есть у меня ощущение, что бурные овации я сорвал благодаря господам Ермакову и Меншикову.

* * *

В университет мы возвращались втроем. Плелись уставшие и молчаливые. Мне хотелось просто упасть лицом в подушку, но пришлось тащиться на завтрак прямиком из клуба.

Примерно на середине пути я подумал, что мне там нужен нормальный повар, потому как набор закусок под бухло, конечно, может скрасить скучный вечер, но не суровое утро.

Едва мы прошли стеклянные двери столовой, как Меншиков кивнул нам и отошел к столику своей фракции. Я же с Ермаковым двинулся к нашим, из которых ночью, к сожалению или к счастью, не было никого.

– Выглядите вы не очень, – прокомментировала Нарышкина.

– Мария, где твои манеры? – ахнула княжна Демидова.

Впрочем, это было скорее показательное возмущение, потому что смотрела на нас княжна с неприкрытым любопытством.

– Я просто озвучила то, о чем все подумали, – равнодушно пожала плечами девушка.

Которая, к слову, тоже выглядела немного помятой.

– Давайте просто помолчим, – попросил Алексей.

– Поддерживаю, – буркнул я.

Какое-то время мы на самом деле ели молча. Ровно до тех пор, пока у всех не запиликали телефоны.

У всех – это значит вообще у всех. У каждого студента пискнул, зажужжал, заморгал входящим сообщением телефон.

Мы переглянулись и синхронно потянулись каждый к своей трубке.

«Срочные новости!

Благодаря слаженным действиям гражданского населения и правоохранительных служб было предотвращено несколько чудовищных терактов, каждый из которых мог бы унести сотни и тысячи жизней подданных Российской империи.

Причастные к этому террористы были выпестованы и перекинуты в нашу прекрасную мирную столицу из Речи Посполитой.

Его императорское величество Дмитрий Алексеевич Романов выразил негодование в адрес короля Речи Посполитой. Однако полученный ответ не удовлетворил требований российской стороны выдать на справедливый императорский суд всех причастных к произошедшему.

В соответствии с этим государь принял единственно верное в этой ситуации решение – защитить своих подданных и интересы Российской империи.

Подписан императорский указ о проведении контртеррористической операции на территории Речи Посполитой, и прошедшей ночью наши войска пересекли границу государства, не встретив сопротивления…»

Дальше читать было надо, но не очень интересно. Судя по всему, не мне одному, потому что столовая шокированно молчала пару мгновений, а затем все одновременно загомонили.

А вот лично у меня пока был один вопрос – где носит Ивана?

Глава 24

Бойцовский клуб

Александр Мирный

У молодежи обычно есть прекрасная иллюзия, что свой бизнес – это что-то типа хобби, за которое платят деньги и которым можно заниматься по велению души.

Сидя в своем кабинете в клубе за столом, заваленным бумагами, я пытался, во-первых, упорядочить весь этот хлам, а во-вторых, понять, почему я опять оказался владельцем какого-то проблемного дела?

Поэтому, когда в дверь постучали и после моего раздраженного «Войдите» кто-то переступил порог, я даже не соизволил поднять голову от таблички.

Посетитель вежливо кашлянул:

– Александр?

Я оторвался от бумаг и долго смотрел на вошедшего, пытаясь понять, кто это передо мной и что он тут делает. Кажется, Афина присылала какое-то текстовое сообщение по этому поводу, но в моей уставшей голове его содержание не отложилось.

В комнате стоял Олег Лапов, он же Паук. По позе, взгляду и в целом по общей неуверенности мужчины было видно, что он как будто бы не до конца решил, зачем пришел и чего от меня хочет.

– Добрый день… Или уже вечер? – поздоровался я. – Присядешь?

Паук кивнул и сел. Я же принялся хлопать ящиками рабочего стола в поисках его расписки.

– У тебя какой-то конкретный вопрос или ты просто так в гости зашел? – спросил я, перебирая бумаги в одной из папок.

Мужчина глубоко вздохнул и выдал на одном дыхании, как будто решил опрокинуть сто грамм махом:

– Мне нужна работа.

– Так, и? – Я продолжал перебирать папки.

Эта вчерашняя внеплановая потасовка сломала мне весь рабочий режим. Так что когда я разрулил чехарду после своего боя, больше похожего на избиение младенцев, сил хватило лишь на то, чтобы запереть документы и отчалить в университет.

– И я надеялся, раз клуб продолжает функционировать, что буду тебе полезен, – неуклюже закончил свою мысль Паук.

Я таки нашел его расписку. Одной рукой сгреб бумаги на край стола и положил документ на столешницу.

– Думаю, это твое, – произнес я, придвигая бумагу к Пауку.

Он чуть нахмурился, не совсем понимая, о чем я. А взяв расписку в руки, несколько раз поменялся в лице. И, честно сказать, радости в его эмоциях не было.

– С-с-спасибо, – выдавил Паук.

– Концепция клуба, как ты видишь, несколько изменилась. Здесь проводят бои идеологические противники без надзора ректората, – проговорил я. – Контингент стал моложе, злее, менее контролируемым. Вчера вот даже пришлось разнимать некоторых особенно разгоряченных зрителей. – Сделав небольшую паузу, я продолжил: – Но мы проводим несколько боев на разогреве, чтобы посетители поняли, куда попали, и побыстрее окунулись в атмосферу клуба. Если хочешь – можешь побыть одним из таких бойцов.

Выражение лица Паука менялось от печального отчаяния до радостного облегчения.

– Да, хочу! – быстро выпалил он и положил расписку обратно на мой стол.

– Нет, – покачал я головой, – вот эту бумажку убери отсюда, пожалуйста. Я такой чернухой заниматься не намерен. Мне нужны люди с чистой головой, а не в отчаянии.

– Но мне действительно нужны деньги, – произнес мужчина.

– Я понимаю, – кивнул я в ответ. – Поэтому мы с тобой заключим договор.

При слове «договор» лицо у Паука заметно вытянулось.

– Договор? – растерянно уточнил он.

– Да, – подтвердил я. – Наподобие трудового. Афина свяжется с тобой и расскажет более детально.

– Ага… А деньги?

– По договору, – пожал я плечами в ответ.

– Это я понял. Но… сколько?

– А! – сообразил я. – Ну… – кивнул на расписку в его руках. – Сколько там было? Столько и будет.

Мужчина казался совсем сбитым с толку, но спорить с очевидным выигрышем в лотерею не стал.

– Спасибо, – негромко произнес он и, поднявшись, направился к выходу, а я вернулся к своим бумажкам.

Уже в дверях Паук обернулся и все-таки спросил:

– Зачем ты это делаешь?

Я усмехнулся, складывая листики в разные стопки.

– Разве не очевидно? Мне нужны свои люди, Олег. Своя команда. Много ли будет преданности и доверия, если держать людей за жабры? Поэтому все, кто работает на меня, делают это добровольно и в рамках правового поля Российской империи. Никаких кабальных расписок и счетчиков.

Паук медленно кивнул:

– Это достойно уважения, Александр.

Он вышел, а я вновь погрузился в документы, размышляя о том, что, кажется, клубу нужно увеличивать штат персонала. Обкладываться бумажками на пару с Афиной у меня не было ни малейшего желания. Руководитель я или где? Пусть приносят мне финальные таблички и итоговые предложения. И чтоб на одну страницу влезало! А лучше даже – на половину.

Чтоб я мог свои гениальные идеи на пустом пространстве записывать или рисовать каракули, говоря по телефону.

Телефон, кстати, зазвенел спустя некоторое время, как Паук вышел из моего кабинета. И, удивительное дело, это был не Иван и не Ермаков, и даже не Серов с Лютым.

Звонил Нахимов.

– Слушаю, – поднял я трубку.

– Привет, Александр. Отвлекаю? – бодро проговорил парень.

Судя по шумам на фоне, звонил мне Кирилл по громкой связи в машине.

– Нет, я всего лишь перебираю скучные бумажки, – со вздохом ответил я.

– После твоего вчерашнего выступления в клубе ты стал пользоваться определенной популярностью, – издалека начал парень. – И ко мне обратились люди с просьбой передать тебе приглашение на сегодняшнюю гонку. Что скажешь?

Ого, вот это скорость слухов.

– Надеюсь, ты не забыл взять процент за то, что передаешь мне это приглашение? – хмыкнул я.

– Как ты можешь! – возмутился Нахимов с вполне искренним негодованием.

– Зря, – ответил я и кинул взгляд на часы на запястье.

Время переползло за девять вечера.

– Думаешь, стоит ехать?

– Полезные знакомства, интересные соперники и новые проблемы, – быстро перечислил культурную программу Кирилл.

– Все такое вкусное, даже не знаю, что выбрать, – пробормотал я.

– А если серьезно, думаю, тебе будет полезно закрепить свой авторитет здесь, – проговорил Нахимов. – Тут время от времени появляются интересные персонажи. А общие интересы, как ты понимаешь, чаще всего становятся началом или крепкой дружбы, или плодотворного сотрудничества.

«Или кровавого соперничества», – подумал я, вспомнив пшеков, охотившихся за моей головой.

С другой стороны, Кирилл вообще-то прав. Я не могу всю жизнь сидеть в подвале, раздавая вольницы чужим бойцам и рекрутируя их обратно на более комфортных условиях.

Нужны связи.

Они в любой отрасли и любой стране полезны, но здесь, в этом мире, особенно.

– Хорошо, я приеду, – озвучил я свое решение. – Во сколько начало?

– Через час, – отозвался Кирилл, и было на самом деле непонятно, рад он моему ответу или нет.

– Тогда встретимся там, – сказал я и нажал отбой.

Георгий Петрович как раз залатал мою ласточку, надо ее выгулять.

Ходынское поле, закрытый аэропорт Александр Мирный

Выходя из машины на Ходынке, я почувствовал себя, словно кинозвезда под прицелами сотен камер и фотоаппаратов. Абсолютно все гости, участники заездов и им сочувствующие смотрели на меня.

Вот только разве что красной ковровой дорожки не хватало, а так прямо новая медийная личность местного общества.

Которое, кстати, не было столь ярко стратифицировано, в отличие от любого другого общественного места. Здесь люди делились больше по личным интересам, чем социально-партийной принадлежности. Любители «Руссо-Балта» против любителей «Ауруса», фанаты отечественного автопрома против любителей иностранных тачек, задний привод против переднего, и оба вместе против полного, члены того или иного клуба тюнинга.

В общем, здесь царила своя атмосфера.

Кирилл был членом какого-то клуба прокачки автомобилей со звучным названием «Срыв», так что парень терся рядом со своими товарищами. Нашей группы поддержки я не наблюдал, о чем красноречиво спросил Кирилла:

– А где?

– Ну, кто где, – легкомысленно пожал плечами Нахимов. – Ермаков рвется получить первый боевой опыт, у Дарьи по этому поводу состояние, близкое к инфаркту. Тугарин пропал с радаров, наверное, сейчас его княжество спешно восполняет соляру нашим войскам. Предполагаю, парень где-то на месте руководит процессом. Лобачевский просто над чем-то скучным работает. Новикова вот не видел, но вы же вроде вместе живете?

– Ага, – исчерпывающе ответил я.

Где носит боярича Новикова, мне и самому было интересно. Но, подозреваю, он сейчас там же, где и цесаревич Иван. И, вероятно, тоже показывает боевую прыть где-нибудь на территории наших соседей.

– А ты? – спросил я Нахимова.

– А я – как отец скажет, – равнодушно ответил Кирилл.

М-да, на месте князя я бы парня в горячие точки не стал отправлять – не вернется.

Но тут, конечно, был тонкий момент. Всем аристократам по местным понятиям важно было отслужить. Наследнику – особенно. Вроде как кирзачи не мерил – не совсем ты и аристократ, а так, родовитое недоразумение. За что тебя уважать-то, раз ты даже Родину не защищал ни полразику, пусть и в наряде?

Вот, кстати, например, Лобачевских никто всерьез не воспринимал из-за этого – те лямку не тянули, огрызаясь фразами о том, что их род – интеллектуальный ресурс страны, и тратить время на войну они не собираются. Глупо, конечно, заставлять пианиста махать киркой, я согласен. Но было у меня подозрение, что Андрей даже при особом желании медкомиссию не пройдет – слишком уж он выглядел безобидным парнем.

Так вот, технически Иван должен был сейчас бежать впереди войск, возглавляя зачистку Польши от недружественных элементов. Но отправлять цесаревича в место, где по-настоящему стреляют и по-настоящему могут убить после покушения в центре Москвы – ну такое.

С другой стороны – Дмитрий Алексеевич мужиком трепетным не выглядел и вряд ли бы дал сыну поблажку. Все-таки авторитет государя должен быть непререкаемый, а как подчиняться тому, кто сам от местных понятий увернулся?

Короче, сложные все это материи, и я, честно сказать, даже рад был в такие моменты, что сирота. Сам себе придурок, сам себе господин, как говорится.

Хотя сейчас, конечно, больше придурок – приехал в место, где в прошлый раз отжал тачку у какого-то постоянного клиента, да еще и руки тому сломал походя, а теперь удивляюсь, чего это они все на меня так палятся.

– И кто тут жаждал меня видеть? – спросил я, наблюдая за каким-то довольно скучным заездом.

Да и что может быть волнительного в езде по прямой, когда на кону всего лишь деньги, которые для большинства присутствующих так, не более чем пыль под ногами.

– Вон те «радостные» лица, – ответил Кирилл, кивнув на стоящих чуть поодаль фанатов «Руссо-Балта».

– И чем я им не угодил? – задался я вопросом, рассматривая небольшую, но очень пафосную компанию.

– Думаю, «угодил» не то слово, – ответил Нахимов. – Им интересно, кому в руки попала тачка того пшека. У тебя что-то вроде лимитированной линейки, специально доработанной под нужды агрессивной городской езды.

Я покосился на ласточку, не совсем понимая, что можно дорабатывать в машине за такой конский ценник, но каждый сходит с ума по-своему.

Кажется, фанаты «Руссо-Балта» о чем-то меж собой договорились, потому что от их группы отделился один человек и направился в нашу сторону.

Он шел спокойной, уверенной походкой хозяина жизни. Выглядел приближающийся не то сторонник, не то противник на тридцать, имел короткую стрижку и немного кривой профиль, явно не единожды встретившись с твердыми агрессивными предметами.

Парень держал руки в карманах, и определить, аристократ он или нет, я не мог. Зато Нахимов знал его в лицо.

– Боярин Вячеслав Трубецкой, – подсказал вполголоса Кирилл.

Ха. Трубецкие как раз и владели основной долей акций «Руссо-Балта». Тогда понятно, отчего такой нездоровый интерес к моей персоне. Все-таки к предприятиям, приносящим значительный доход, у местной аристократии было весьма трепетное отношение.

Ну, за исключением нескольких примеров бессмысленного мотовства.

– Кирилл, – поприветствовал Нахимова Трубецкой, протягивая княжичу руку. – Представишь нас?

– Боярин Вячеслав Трубецкой. Господин Александр Мирный.

Мы с боярином смерили друг друга изучающими взглядами. Агрессии Трубецкой не излучал, скорее холодное любопытство.

– Как вам техника, господин Мирный? – спросил Трубецкой, скользнув взглядом по моей машине.

Его опытный взгляд как будто бы сразу заметил, что кое-где ласточку уже латали. По крайней мере, глаза у боярина на пару мгновений непроизвольно расширились. Я даже думал, он сейчас спросит: «Ты какого хрена немытыми руками полировку трогал?!»

Но Трубецкой сдержался.

– Техника выше всяких похвал, – спокойно ответил я, размышляя, стоит ли добавлять, что машина уже разок спасла мне жизнь.

– Как насчет прокатиться? – Боярин посмотрел на меня пристально, на этот раз как будто бы с вызовом.

– Да, в принципе, можно, – пожал я плечами в ответ. – Только буду с вами откровенен, езда по прямой меня не особенно вдохновляет.

– Вот как? – удивился Трубецкой.

Я улыбнулся, даже чуть оскалился.

Был у меня друг, совершенно без тормозов. И вот в свободное от вояжей в горячие точки время любил он погонять. Я всегда склонялся к мысли, что он немного адреналиновый наркоман, но мы никогда не обсуждали этот момент.

Так вот, друг этот показал мне одну совершенно неадекватную стритрейсерскую игру. Когда две машины несутся друг другу навстречу, и проигрывает тот, кто сворачивает первый. Называлось это невинное развлечение «Линия».

– Вы когда-нибудь играли в линию? – спросил я Трубецкого.

И по дрогнувшей маске вежливости понял – играл. Еще как играл.

Он на пару мгновений завис, взвешивая мое предложение, но все же не смог отказать себе в удовольствии:

– Давайте прокатимся. Я попрошу подготовить трассу.

С этими словами боярин ушел, а Нахимов негромко произнес:

– Здесь никто не играет в линию. Запрещено.

– Кем? – вяло поинтересовался я.

– Главами родов.

Я усмехнулся в ответ:

– Видишь, есть некоторые бонусы от того, что я безродный.

– Может быть, ты и безродный, но не одинокий, – нахмурился Кирилл. – Мне это не нравится. Ты водишь всего ничего.

Всего ничего и целую жизнь, приятель.

– Не переживай. Я уже играл.

– Есть более полезные способы убиться или покалечиться, – заметил Нахимов. – И при этом послужить своей стране.

– Есть, – согласился я. – Но это только если ты собираешься убиться или покалечиться.

Вдалеке Трубецкой махнул рукой, сигнализируя, что все готово к заезду.

– А я не собираюсь, – договорил я, садясь за руль.

Нахимов поджал губы.

– Не забывай об этом, – проговорил Кирилл, и я закрыл дверь автомобиля.