Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 217 (всего у книги 345 страниц)

Глава 21

В этой Москве тоже имелась Новая Москва. Это был небольшой район высоток из стекла и бетона на набережной, очень напоминающий Москва-Сити. Только этажность у зданий поменьше, форма поизящнее, а в центре вместо огромного торгового центра разбит парк. Полагаю, очень красивый в сезон, но осень уже ободрала большую часть листьев, и только регулярно перестилаемый газон бодро держался в зеленом цвете.

В местных реалиях это был проект фракции Промышленников, которым хотелось козырять перед иностранными коллегами свежими креативными решениями. В целом этот вариант небоскребов мне нравится больше того, да и внутри как-то поуютнее. Возможно, сказывалось личное отношение владельцев башен – они регулярно наведывались на стройку и раздавали люлей нерадивым дизайнерам, архитекторам и рабочим на местах.

В одной из таких башен и располагался ресторан со скромным названием «Высота», куда я и привел Василису. Об этом интересном местечке мне рассказала Мария Нарышкина, как самая активная тусовщица нашей компании.

Ну, или бывшая тусовщица. Тут уж зависит от того, как Меншиков постарается.

– Добрый день, у вас заказан столик? – радостной дежурной улыбкой встретила нас хостес.

– Да, на имя Александра Мирного, – кивнул я.

Девушка сверилась с планшетом и пригласила нас следовать за ней.

Приехать самому все проверить времени у меня не было, но я успел прощелкать фоточки в интернете. Что мне понравилось у «Высоты», так это интерьер. Все было сдержанно, строго – такой суровый шик. Без давящей бессмысленной роскоши, чем часто грешили местные элитные заведения.

Несмотря на вечер, ресторан был заполнен примерно наполовину – сказывался будний день. Разделения на благородную и неблагородную публику здесь если и присутствовало, то очень незаметное глазу. Все-таки сказывалось, что принадлежит квартал вообще и заведение в частности просто богатым людям, а не богатым аристократам.

Столик наш располагался возле окна, и вид открывался потрясающий. Бывал я однажды в свое время на высоких этажах в Сити, так вот праздничный фейерверк в таких местах можно наблюдать сверху вниз.

Темнело сейчас рано, в городе уже зажглись фонари, и контрастная картинка за окном создавала настроение праздника. Впрочем, нам действительно было что праздновать.

Вежливая, строго одетая официантка принесла нам меню в красивых, тяжелых кожаных обложках и отошла в сторону, ожидая, когда мы будем готовы сделать заказ.

Пролистав несколько плотных страниц, я быстро выбрал себе борщ на утке, стейк с овощами на гриле и баночку черной икры на десерт. Помню, в детстве отец привез из Астрахани черную икру, и это была самая вкусная икра в моей жизни. Ее можно было намазывать, словно масло, на кусок хлеба. Наверное, я такое больше в жизни не пробовал, но дать шанс мажористому ресторану хотелось.

Василиса была более консервативна: салатик, какое-то скучное горячее в буханке хлеба, кусочек шоколадно-миндального торта на десерт.

– Напитки? – уточнила официантка.

– Чай? – как-то неуверенно произнесла Корсакова, заставив меня посмеяться.

– Девушке к десерту чай, да, – произнес я, обращаясь к официантке. – А вообще, нам бы какого-нибудь игристого.

– Мы можем предложить вам вина европейских домов или отечественные, – медленно проговорила девушка, после чего доверительным тоном добавила: – Но европейские вина не советую, от них голова болит. Я бы рекомендовала «Коронационное» от дома Голицына.

– А «Абрау-Дюрсо»? – уточнил я.

Каюсь, не удержался. Сам я не был большим ценителем игристых вин, но помнится мне, настоящее «Абрау» было удивительно сносным на вкус.

– «Абрау-Дюрсо» есть, – кивнула официантка, – но оно дороже.

– А вкуснее ли? – улыбнулся я.

– Оно однозначно более популярно, – склонив голову, ответила девушка.

– Ты как? – обратился я к Корсаковой. – Как насчет отметить сделку?

Василиса молча кивнула. Вид у нее был слегка потерянный и шокированный.

– Ты чего? – спросил я, когда официантка, повторив наш заказ, ушла.

– Чувствую какую-то нереальность происходящего, – призналась Василиса, отвернувшись к окну. – И боюсь.

– Чего? – спросил я, любуясь тонким профилем девушки и выбившейся из прически прядкой, что завернулась в милую кучеряшку и щекотала Василисе щеку.

Корсакова промолчала, продолжая смотреть в окно.

Там, за стеклом, катались машинки, моргали светофоры, все такое маленькое, как будто игрушечное. Когда ты на вершине пищевой цепочки, все проблемы кажутся незначительными, легко решаемыми взмахом карточки. Мне до этой вершины предстояло еще карабкаться и карабкаться, но я же знал, как оно там. И сейчас, сидя в хорошем ресторане, удивлялся одной забавной странности.

Мир был другой, а пейзаж на вершине почти такой же.

– Тебя задели слова Лобачевского? – догадался я.

Василиса медленно кивнула, не поворачиваясь ко мне, будто боясь встретиться взглядом. Я немного помолчал, подбирая слова, потому как фраза «Это сработает, я уже такое видел» не слишком аргументирована.

– Боярин умный мужик, – проговорил я. – Возможно, именно потому, что он увидел перспективу в твоем проекте, Лобачевский захотел пошатнуть твое эмоциональное состояние. В любом случае никто не будет тебе отрубать по пальцу за неудачные попытки. В худшем случае мы просто потеряем немного денег. Инвестиции – это всегда риск, и инвестор в моем лице его принимает.

– Все немного сложнее, – нехотя призналась девушка. – Мне очень нужно добиться финансовой независимости в ближайшее время. Это вопрос моей самостоятельности.

Ох уж эти женщины, все-то им надо быть сильными и независимыми!

– У тебя все получится, – уверенным тоном произнес я. – Возможно, будет сложнее, чем ты рассчитывала, а что-то вообще пойдет совсем не так, как запланировала. Но в конечном счете ты добьешься нужного результата.

Василиса посмотрела на меня с тревогой и сомнением, и я в успокаивающем жесте накрыл лежащие на столе руки девушки своими ладонями.

– Верь мне.

Корсакова медленно кивнула и, кажется, даже немного выдохнула.

Оставшуюся часть ужина мы посвятили обсуждению проекта. Чем больше говорили о работе, тем больше Василиса расслаблялась и воодушевлялась. Все-таки когда делаешь то, что любишь, то, во что веришь, это заряжает энергией.

Когда Василисе принесли десерт, а мне – кофе и возникла небольшая пауза, я снова взял слово.

– Ты очень талантливая девушка, Василиса. И мне невероятно повезло, что я познакомился с тобой. И мне не просто нравится твой проект, или я в него верю, потому что мне нравишься ты. Я знаю наверняка, что у тебя все получится. Я бы не стал тебя обнадеживать, если бы мне казалось, что это пустая идея.

– Спасибо, – смутилась Корсакова, и я достал коробочку.

Лицо девушки отразило сразу целую гамму эмоций: от удивления до восторга, от восторга до испуга и от испуга до любопытства.

– Не бойся, это не кольцо, – посмеялся я, наблюдая за ее чувствами. – Пока не кольцо.

Открыл крышку и продемонстрировал содержимое.

– Это небольшой сувенир, чтобы каждый раз, когда ты начинала сомневаться в себе, вспоминала, что у тебя обязательно все получится. Я всегда тебя поддержу, ты не останешься один на один со своими бедами и проблемами.

– Спасибо… – прошептала Василиса, ошарашенно смотря на содержимое коробочки.

В принципе там не было ничего особенного. Просто кулон из белого золота с крупными, чистыми бриллиантами в виде двух витиеватых букв:

«ВК».

Москва, кабинет владельца акционерного общества «Неевклид» Илья Алексеевич Лобачевский

Илья Алексеевич был мужчиной очень умным, очень хитрым и не очень чистым на руку в вопросах ведения предпринимательской деятельности. Он любил находить маленькие перспективные проекты, тихонечко их давить в зародыше, а потом, используя чужие наработки, выкупленные за бесценок, разворачивать на собственных ресурсах в полную мощность. На перспективные разработки у Лобачевского-старшего действительно было чутье.

С проектом, который принес на рассмотрение его сын, стоило бы поступить так же. При грамотном подходе из этих деток можно выжать костяк системы, потом выжать их самих из проекта и, приложив немного денег и опыта, получить высокий доход.

Но была тут одна проблема.

Точнее, даже две.

Первая – собственный сын и наследник рода. Андрей был очень талантливым разработчиком, но абсолютно скверным управленцем. Хуже того, у мальчишки были настолько высокие моральные качества, что пускать его в производство было страшновато. Илья Алексеевич все надеялся каким-нибудь способом, кнутом или пряником, решить этот момент, но пока не подворачивалось хорошего случая.

И с одной стороны, отжать разработку у безродных должно быть легче, чем конфетку у ребенка. Кто там за них заступится, кому они побегут доказывать, что боярин их обдурил? У Лобачевского по бумагам всегда было все идеально и красиво. С другой стороны, эти безродные не абстрактные люди из толпы, пришедшие просить милостыню, то есть инвестировать в их проект. Это друзья Андрея. Мало того, друзья с деньгами.

Откуда там деньги, конечно, еще надо бы разобраться. Но сейчас все выглядит так грустно, что впору заказывать промышленный шпионаж.

И тут возникает вторая проблема.

Александр Мирный.

Вот вроде бы совсем зеленый пацан, от горшка два вершка, а уже знает, какими бумажками можно жопу подтереть, а какими – обложиться для собственной безопасности. Без него-то, разумеется, эту святую простоту Корсакову можно было на раз-два окрутить, несмотря на то что отец у нее неплохой середняк в сегменте. Но она была с Мирным и, судя по всему, никаких вопросов по ведению дел не решала. Решал парень, и решал он как человек, уже имеющий опыт. И не просто там какой-то абстрактный опыт, а опыт человека, нормально так поработавшего в разных конторах на немаленьких должностях. Спокойное поведение, тяжелый взгляд, вроде бы улыбался, но никакой мягкости в парне не было.

Как будто он сразу родился решать вопросы компаний с многомиллиардным оборотом.

Интересный парень, в общем.

Так что Илья Алексеевич Лобачевский сидел в своем кабинете, наблюдал, как рыбка побольше гоняла по аквариуму рыбку поменьше, и думал, что же лучше: просто сожрать или предложить красиво интегрироваться в «Неевклид»?

И как бы сделать это так, чтобы собственный высокоморальный сын не посчитал его подонком? Ведь мальчишка никак не может повзрослеть и понять, что существует только одна мораль: все должно служить величию рода Лобачевских.

Москва, барАнна Румянцева

Привлечь внимание мужчины, которого ты хочешь убить, задача спорной этики. Но Анна Румянцева не испытывала никакого дискомфорта на этот счет, тем более что Распутин сам время от времени обращал на нее внимание своих сальных глазенок.

Сам по себе парень был, наверное, ничего. Как и все богатые детки, выросшие в достатке, он очень тщательно следил за собой, стильно одевался и в целом внешне отторжения не вызывал.

Но Николай был настолько мерзотным типом, что ни один парфюм не мог бы скрыть весь тот гадостный смрад, что сопровождал каждое его слово.

С другой стороны, Мирный, конечно, был прав. Нет более эффективного способа подобраться к мужчине ближе, чем залезть к нему в постель.

Так что Анна сидела за барной стойкой в вызывающе коротком платье и, закинув ногу на ногу, потягивала коктейль из трубочки. Одетая как элитная проститутка на съеме, девушка чувствовала себя на удивление комфортно и спокойно.

«Чем меньше ткани, тем толще броня», – говорила одна из ее знакомых проституток. И была в этом своя особенная правда.

Музыка играла, народ прибывал, а Анна все потягивала и потягивала один коктейль, ожидая, когда же Николай Распутин изволит явиться в свой любимый бар.

Это был вообще тот еще бар, прямо скажем. Румянцева не знала, как так получилось, но здесь почему-то хронически кучковались леваки в какой-то запредельной концентрации. Наблюдая за ними, девушка приходила к выводу, что эти люди, варящиеся в своем кругу общения, читающие только определенные новостные источники и имеющие финансовую зависимость от иностранных партнеров, оказывались в каком-то порочном круге.

Когда ты с одними и теми же людьми обсуждаешь одно и то же с одними и теми же аргументами, сложно обнаружить какой-то новый взгляд на вещи, правда?

У самой Румянцевой к власти претензий особенно не было. Конечно, жизнь ее оказалась несладкой, но императора тут сложно было обвинять в жестокосердии – он хоть и был в гневе на ее отца, но позаботился о сиротах. А вот Распутина, вышедшего сухим из воды, оправдать было невозможно.

– Аннушка! – прервал ее размышления какой-то очень нетрезвый парень. – Ты чего тут одна сидишь скучаешь, м? Идем к нам!

– Спасибо, что-то не хочется, – вежливо улыбнулась Румянцева.

– Да ладно, все ведь знают, что ты не прочь поразвлечься за дополнительную плату, – подмигнул парень.

В это время в бар вошел Распутин. Вот ведь скотина, даже в расставленные специально на него сети умудрился опоздать! Румянцева так разозлилась, что даже забыла возмутиться оскорбительному предложению.

– Аннушка-а-а, ну идем! Я очень щедрый! – продолжал настаивать безымянный парень. – Денег хоть жопой жуй, сегодня отец прислал мне ежемесячный транш.

А затем он вообще склонился к девушке и выдохнул вместе с парами алкоголя:

– Я еще никогда не жарил аристократку, ты будешь первой! – самоуверенно выговорил он.

Мимо как раз шел Распутин. Казалось бы, ситуация патовая, все пропало: и Николая не зацепить, и с этим пьяным придурком придется что-то делать.

Но Анна Румянцева долго вынуждена была пребывать в весьма спорных компаниях. И она точно знала, что женщине в таких социумах для выживания необходимо получить защиту того мужчины, с которым никто не захочет связываться. Как правило, это был самый сильный и самый влиятельный человек. Но иногда просто такая сволота, с которой страшно лишний раз оказаться в одном помещении.

– Я буду с ним, – заявила Анна и сцапала за локоть идущего мимо Распутина.

Распутин удивленно посмотрел на свой локоть, за который держалась девушка, на Румянцеву и потом на пьяного парня, который от такого поворота событий охренел.

– Эм… – растерянно протянул неудачливый ухажер. – Так бы сразу и сказала, что занята…

– А я сказала, – ответила Анна, вскинув голову.

Пьяный поклонник что-то невнятно проблеял и поспешил ретироваться. Анна отпустила локоть Распутина и как ни в чем не бывало снова принялась потягивать коктейль из трубочки.

– И что это было? – поинтересовался Николай, присаживаясь на соседний барный стул.

– Импровизация, – равнодушно пожала плечами Анна.

– Вот как? – приподнял брови Николай. – Ну, знаешь, за такую импровизацию неплохо бы и рассчитаться.

– А я думала, княжичи спасают девиц из беды по велению души, – стрельнула глазками Румянцева.

– Это не мешает нам позднее предъявлять тем девицам счет, – хмыкнул Распутин, окидывая девушку голодным взглядом.

– Но бедной спасенной девице нечем тебе отплатить, княжич, – покаялась Анна, кидая томные взгляды на парня.

– Ой ли? – усмехнулся Распутин. – Составь мне компанию на сегодняшний вечер, а там посмотрим. Может быть, этого будет вполне достаточно за спасение бедной девицы?

– Ну, если только вечер, – нехотя согласилась Румянцева, сползая с барного стула так, что короткое платье задралось еще выше.

Распутин снова окинул ее голодным взглядом и, приобняв за талию, повел в глубь помещения к столику со своими друзьями.

А Румянцева шла рядом и думала, что чем больше самомнение у человека, тем проще играть на его слабостях.

Тем более если ты красивая и молодая, а человек – самовлюбленный придурок.

– Друзья, познакомьтесь, это – Анна Румянцева. Она будет со мной, – представил ее сидящим за столом молодым людям Распутин.

– Надолго ли, Никки? – пробасил один из парней.

Румянцева испуганно, эффектно и эффективно прижалась к руке Распутина своей шикарной грудью, так что «Никки» ничего не оставалось сделать, кроме как ответить:

– Надолго.

Ох, дружок, ты попал.

Глава 22

Москва, бойцовский клуб

Александр Мирный

Сегодня после пар я наведался в Волжско-Камский банк и привез из своей ячейки ворох расписок Грифа. Ну как ворох, двадцать семь штук. На каждой в верхнем углу было карандашиком написано второе имя – заемщика. Быстро пролистав бумаги, я легко нашел пометку «Афина».

Гриф действительно оплачивал последний приют для матери девушки, но теперь, учитывая наши деловые отношения и белую зарплату, это теряло всякий смысл.

Паук нашелся тут же – ситуация у парня была еще более безрадостная. Его могли выгонять в клетку бесконечное количество раз за ночь, пока он стоял на ногах. В сумме Паук должен был отработать такое количество боев, что методом несложных математических подсчетов можно было легко понять – парень просто не вылезал с ринга.

То-то у него вид был обреченно-решительный при нашей встрече.

Звали Паука Олег Лапов, и для него Гриф платил за лечение дочери. Я в медицине не силен, но судя по расписке, это что-то очень дорогое и очень долгое.

Орла в расписках, кстати, не было. Наверное, тоже фрилансер или из скучающих бывших вояк, которым не к чему в мирной жизни приложить свои шикарные навыки.

Я достал из кармана телефон и набрал Афину.

– Ты в клубе?

– Да, – растерянно ответила девушка. – Проверяю алкоголь перед завтрашней ночью.

– Подойди ко мне, – попросил я и повесил трубку.

Афина не пришла – прибежала почти что молниеносно.

– Звал, шеф? – бодро спросила она, заходя в кабинет и плюхаясь в гостевое кресло.

Разница между Афиной в ночь боев и Афиной в обычный день была колоссальная. Просто два разных человека. Первая – без пяти минут борзая эскортница, вторая – девочка в кроссовках и вытянутом спортивном костюме.

– Да. Нужно разобраться с кое-какими бумажками, – кивнул я и протянул ей ее же расписку.

Девушка взяла лист, пробежалась по нему взглядом, изменилась в лице и медленно произнесла:

– И что мне с этим сделать?

– Не знаю, – равнодушно пожал я плечами. – Можешь спустить в унитаз, можешь сжечь. Сложить в бумажный самолетик не предлагаю – вдруг кто поднимет.

Афина смотрела на меня широко распахнутыми глазами, и я положил ладонь на стопку лежащих на моем столе бумаг.

– Здесь все расписки, что я забрал из сейфа Грифа. Помоги мне выбрать тех бойцов, кто заслуживает доверия и по-настоящему нуждается в помощи регулярно. Тех, кому помогли один раз и с тех пор посадили на крючок, нужно пригласить сюда завтра, я буду раздавать вольницы.

Девушка несколько раз моргнула, осознавая сказанное, а затем уточнила:

– А зачем ты мне это вернул?

– Знаешь ли, я предпочитаю, чтобы люди работали на меня на добровольных началах, а не потому, что им к горлу приставили финку.

– Ты очень странный человек, Алекс, – покачав головой, произнесла моя управляющая. – Среди этих расписок есть люди, на которых можно хорошо, действительно хорошо заработать. Но они не вернутся, если ты отдашь им бумаги.

– И пусть, – вновь пожал я плечами. – Будут другие. Всегда будут другие, Афина. Это очень легкие деньги для тех, кто может держать удар.

С этими словами я придвинул девушке стопку бумаг, и она, все еще немного растерянная, начала их перебирать. Но очень быстро ошарашенность моим решением сменилась злостью на прошлого начальника.

– Сволочь, сволочь, – бормотала девушка, раскладывая листы на три стопки. – Этих можно пригласить завтра, – наконец произнесла она, указав на первую пачку. – Гриф единожды оплачивал их нужды, но нуждались они в деньгах в тот момент не просто остро, а остро и вчера. Но каждый может тебя озолотить, так что не знаю…

– Мое решение, – спокойно напомнил я.

Афина вздохнула, соглашаясь:

– Твое решение, да… Эти, – она показала на среднюю пачку, – просто бесполезны. Мясо. Оставлять их на арене равносильно убийству. Часть из них, конечно, нуждается в деньгах, но в основном потому, что, как ты и сказал, здесь легче всего получить монетку на очередную дозу дури. А этим, – девушка указала на последнюю стопку, – этим на самом деле нужны деньги. Много и постоянно. Они неплохие бойцы и смогут продолжить работать на тебя, если договоришься.

– Спасибо, – кивнул я. – Организуй завтра первых…

Телефон на столе пиликнул входящим сообщением.

– А мне пора, – произнес я, прочитав уведомление. – Мой пепелац готов!

– Пепелац? – не поняла девушка.

– Машину починили, – пояснил я.

– А что с ней случилось? Это же «Руссо-Балт»!

– А, – отмахнулся я. – Один придурок пострелять решил по моей ласточке.

У Афины сделались очень круглые глазки, и затем девушка со всей серьезностью произнесла:

– Алекс, если тебя затягивает криминальный мир, лучше бросай этот клуб…

– О нет, это совершенно несвязанные истории, – успокоил я Афину, усмехнувшись. – Но благодарю за заботу.

Интересно, что же она такого думает о Нарышкине, если считает, что он меня затягивает в криминал?

Императорский Московский УниверситетАлександр Мирный

В каждом уважающем себя высшем учебном заведении должен быть педагог типа антиквариат.

Это тот вид древних преподавателей, которые, возможно, застали еще мамонтов и с высокой долей вероятности переживут своих студентов. Они вечны, как сами стены университета, и столь же безразличны к окружающему миру. Словно звездочки в рейтинге ресторанов и отелей, эти древние, как сама твердь небесная, педагоги в преподавательском составе несли строго определенную функцию – держались для престижа образовательного учреждения.

И правило это было неизменно от века к веку, от страны к стране, от мира к миру.

В Императорском Московском Университете, к счастью, был всего один такой замшелый педагог. К сожалению, преподавал он у всех студентов-первокурсников. И к еще большему сожалению, преподавал он историю магии.

Предмет, в принципе, нужен был для общего развития и по нему сдавался, слава богу, не экзамен, а зачет. Да и зачет-то ставили за простое посещение лекций.

Но какие это были лекции!

Ни одни седативные не сравнятся с этим мерным, лишенным эмоций голосом, с ровной интонацией и плохой дикцией. Аудитория мирно дремала под его скучные истории про историю, хотя я не понимал, как можно преподавать увлекательные события становления магии в мире так скучно.

Я честно пытался вникать в суть, но это было абсолютно так же безжалостно, как если бы интереснейшую фэнтези книгу слушать авточтецом. Первые три предложения смешной голос забавно расставляет паузы и ударения, но на втором абзаце хочется залить себе уши воском.

В общем, дедок был абсолютно бесполезен с точки зрения обучения нового поколения студентов. Да со всех точек зрения этот доктор исторических наук казался покрытым толстым слоем вековой пыли!

Так что сегодня, как и всегда, аудитория заполнялась от дальних парт к первым, потому как вечно недосыпающие студенты предпочитали додремывать на галерке.

Я планировал стать одним из этих храпунов, но промедление было фатальным – все козырные места оказались забиты. Так что пришлось сидеть почти на середине аудитории и героически стараться держать глаза открытыми.

– …в десятом веке основными стихиями были… князь Игорь владел… княгиня Ольга сожгла… согласно летописям от… княгиня… князь… первое упоминание стихии Огня…

Я почти, почти уснул под это равномерное скучное бормотание, когда внезапное озарение вырвало меня из прекрасного состояния сладкой дремы.

Так вырвало, что я и глаза распахнул, и руку поднял.

Для лектора это оказалось чем-то из ряда вон. Он понимал смысл своего присутствия на этой лекции, наверное, даже завидовал студентам, которые могут спать целую пару, когда ему приходится что-то там бубнить, но диалогов с учащимися не ожидал!

Дедок еще минут десять продолжал читать лекцию, пару раз кивнув мне на дверь. Видимо, рассчитывал, что я хочу выйти по нужде малой, но я продолжал сидеть и упрямо держать руку, требуя диалога. Во мне проснулась просто неконтролируемая жажда знаний!

– У вас какой-то вопрос? – сдался дедок.

– Да, – ответил я.

Сказать, что лектор удивился, – ничего не сказать.

– Ну… Задавайте, – растерянно разрешил он.

– Считается, что до восемнадцатого века женщинам не дозволялось открывать магию дальше стихии Земли. Но вы сейчас сказали, что Ольга сожгла Искоростень. Сожгла магически, став первым упоминанием использования стихии Огня на нашей территории.

Дедок удивленно моргнул. Я уже думал, что он сейчас скажет «Звиняйте, попутал», но лектор снял очки с толстыми плюсовыми линзами с носа и принялся с задумчивым видом натирать их. Потом проверил на свет чистоту стекол, водрузил конструкцию обратно на нос и заговорил:

– Хорошее замечание, господин?..

– Мирный, – подсказал я.

Лектор усмехнулся.

– Мирный, конечно, как я не догадался, – пробормотал он. – Да, хорошее замечание, господин Мирный. Считается, что Ольга владела неженским набором стихий. То есть Вода, Воздух и Огонь. И да, это не традиционный порядок. Однако важно помнить, что считающийся традиционным, современный порядок открытия стихий был сформирован относительно мировой истории без году неделя, чтобы у студентов была возможность адаптироваться к своему дару. Во времена, когда не было никаких научных изысканий, а из медицины имелись лишь молитва и подорожник, выживаемость среди магов была крайне низкой. Большинство из них убивал собственный дар. И выбор открываемой стихии – одна из причин, если не основная, такой высокой смертности. С точки зрения истории языческие пантеоны богов – это просто набор магов с одной стихией. Возможно, самых первых магов. А те участники мирских событий, что упоминаются в трех мировых религиях, предположительно владели какими-то запредельными дарами. Эфир или выше, хотя теория магии не подтверждает и не опровергает этого.

То есть при особом желании колоду можно тасовать в любом порядке. Правда, может оказаться, что вместо преферанса ты играешь в русскую рулетку, но тем не менее. Стихии можно открывать не только по установленной в ИМУ очередности.

– Спасибо, – ответил я, обозначив, что получил ответ на свой вопрос.

– Ну, если вопросов больше нет… – лектор окинул взглядом студентов, которые, кажется, даже не просыпались на нашу беседу. – Продолжим.

И снова по аудитории потекло его размеренное «бу-бу-бу».

Москва, бойцовский клубАлександр Мирный

Второй рабочий день Бойцовского клуба случился примерно через неделю после первого. И надо сказать, подготовлен он был более тщательно, потому что уже не было необходимости судорожно останавливать студенческую потасовку. Теперь господа левые и господа правые жаждали начистить друг другу рыльце в порядке живой очереди.

Кроме того, в этот раз публика была более неоднородной. Не все студенты решили участвовать в нашем прекрасном тотализаторе второй раз, поскольку поистратились на первом. Но вместо учащихся магического университета прибыло много других, тоже юных и горячих.

Я смотрел за ними по камерам и размышлял о том, что возраст основной аудитории этого заведения где-то в районе двадцати. Правда, что революции делаются руками юных, неокрепших умов. Когда еще никакого критического мышления не развито, своего ничего не нажил, а родительское как свое не воспринимается.

Только чистая придурь в башке и силушка богатырская в руках.

В дверь кабинета вежливо постучали, и я свернул все окна в компьютере.

– Войдите.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел, нет, не вошел – протиснулся мужчина. Он был таких впечатляющих габаритов, что у меня даже сами собой закрались мысли, не затесался ли в родственники парню Поддубный.

– Добрый день, – исподлобья поздоровался мужчина.

– Здравствуйте, присаживайтесь, – вежливо пригласил я гостя.

Мужчина садиться не стал. Он вообще замер посреди помещения, смотря на меня недобро, излучая скрытую агрессию.

– Вас зовут?..

– Антон Плотников, – процедил гость.

А, это тот, который по пьяной дури заложил кусок отцовской земли где-то в бескрайних просторах Сибири-матушки. Кусок земли, как назло, кормил три поколения семьи Плотниковых, так что пришлось выкручиваться.

Ловким движением фокусника я достал из ящика стола его расписку и придвинул в сторону гостя по столешнице.

– Ваш документ.

Плотников покосился на бумагу, но брать не спешил.

– И чего ты за него хочешь? – спросил мужчина.

– Вообще, я не против мира во всем мире, но конкретно сейчас хотелось бы побыстрее завершить нашу беседу, – усмехнулся я.

И тут господин Плотников вспылил. Собственно, сразу стало понятно, как так его развели и на выпить, и на заложить землицу – дури много, а мозгов недодали.

– Я с тобой, щенком, дел вести не буду! За-ради сопляка шею подставлять я не собираюсь!

Господи, когда я уже перестану выглядеть как вчерашний школьник? Это прямо очень мешает моему социально-экономическому прогрессу…

– Ты расписку берешь или нет? – спросил я, оставив все попытки провести культурный диалог.

Мужчина подошел к столу, схватил бумагу, развернул и, пробежав глазами по содержимому, громко выдохнул. Но вместо заверений в вечной любви и своем искреннем расположении этот идиот решил покачать права.

– Я на Грифа отпахал больше года! – заявил он. – Столько денег заработал, а мне – ни рубля!

– Соболезную, – сухо ответил я, чувствуя, что ничем хорошим конкретно этот акт моей доброй воли не закончится.

– Соболезновать будут твои родственнички, если ты мне эти деньги не отдашь, – оскалился вольноотпущенный боец.

Нет, решительно надо что-то сделать с рожей, а то я слишком добреньким кажусь как будто.

Плотников меж тем решил подкрепить свое намерение действием и попытался перегнуться через стол, чтобы схватить меня. А в следующее мгновение бедолага взвыл, потому что тянущаяся ко мне лапища оказалась проткнутой толстой ледяной иглой.

Мужик взвыл, мгновенно отдернув руку и прижав ее к себе.

– Шел бы ты отсюда подобру-поздорову, – проговорил я, чувствуя невероятное раздражение. – А то ведь следующую сосульку могу тебе и в глаз вогнать.

Плотников пялился на меня, как на внезапно заговорившего о мудрых вещах младенца.

– Или ты думаешь, что если за столом сидит пацан, он тут кем-то для красоты посажен? – продолжил говорить я. – Я что, девица, что ли, собой помещение украшать?

Мужик начал потихоньку пятиться, я же решил его замотивировать и сформировал в руке ледяное лезвие.

– Считаю до одного, – произнес я, и Плотников рванул на выход.

Лишь когда за ним захлопнулась дверь, я развеял технику и откинулся на спинку кресла.

– Дебил, – раздраженно произнес я, с недовольством рассматривая пятна крови в комнате.

Пришлось колотить текстовое сообщение:

«Афина, нужна уборщица. Я тут немного намусорил»

Девушка, видимо, была в приподнятом настроении, так что ответ пришел с кучей улыбочек:

«Убираем трупы или пыль?)))»

Вот ведь женщина! Совсем не понимает разницу между бессмысленной жестокостью и разумными педагогическими действиями.