Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 152 (всего у книги 345 страниц)

Ох.

Это был всего лишь сон?

Увы. Но сменить белье все равно придется.

Странно. Обычно подобные фантазии меня не посещают. В смысле, снится всякое, но чтобы настолько красочно и в мельчайших подробностях… Вот только существует ли эта женщина на самом деле?

Проще было бы думать, что я сконструировал ее сам, из фотомоделей, актрис определенного жанра и бессознательных предпочтений, но… Мог и покрасивше навоображать, право слово. Повнушительнее. Так нет же, держал в руках совершенно обычную девчонку.

С чего же это все мне вдруг привиделось?

А, знаю. Близость комиссарского… э-э-э, адъютантского тела сыграла свою роль. Не надо было намедни обниматься. Хотя…

Я бы не отказался повторить. Сон. Все остальное не обязательно. Ну разве только исключительно в порядке закрепления результатов эксперимента, потому что бока блондинка мне намяла порядочно.

А еще на повестке дня появился очень важный вопрос личного характера, ответить на который мне, наверное, лучше всех сможет…

– Куда собрался?

Нет, вовсе не она, караулящая меня у двери. А кстати, зачем?

– Вам не спится, адъютант?

– К заутрене уже прозвонили.

Ага, имеются в виду местные склянки или как их там.

Никакого разделения на время суток здесь конечно же нет: отсчитываем жизнь по часам, которые, в свою очередь, то ли делятся на группы, то ли в них объединяются. Причем, если я правильно все понимаю, для каждого отсека эти группы свои, строго определенные и выверенные.

И все равно даже распорядок дня не объясняет, какого черта блондинка сейчас делает у моего порога.

– Что-то случилось?

– Нет. И больше не случится.

– Ну и славно. Позволите пройти?

Сдвинулась в сторону. Ровно на шаг. Но никуда не делась: отправилась следом за мной, держа дистанцию. Слишком короткую, чтобы не напрягать.

– Придумать вам занятие, адъютант?

– Главное, себе не придумывай.

Это что, наезд? В смысле, угроза? С какой стати?

– Объяснитесь.

Ничего не выражающий взгляд.

– Почему вы идете за мной?

– Ты идешь. Я иду.

– Хотите сказать, нам по пути?

Молчание.

– У меня есть дела, адъютант.

– Это-то и страшно.

Издевается, что ли? Нет, не похоже. Издевки у блондинки совсем другие, и в такие моменты она чаще всего немного щурится. Видимо, наслаждаясь собственным превосходством.

– Объяснитесь, в конце концов!

Не то чтобы ее общество мне сильно мешало или смущало. Просто как-то все это неожиданно. И совершенно непонятно.

– Вы ответите сами или только по приказу?

На самом деле я не верю, что когда-нибудь по-настоящему смогу ей что-то приказать. И еще меньше верю, что она послушается.

– Прикажи.

Это стало бы самым простым решением, да? Уверен, она именно так и думает. А на моей стороне создается устойчивое впечатление, что меня ломают. Об стенку, об коленку – как придется, выпал бы удобный момент.

Нет, душечка, хотел бы я командовать, пошел бы в училище. Ага, военное. И всю оставшуюся жизнь бы только и занимался приказами. Отдавал бы и выполнял. Мечта!

Тьфу.

Хочешь ходить за мной хвостом? Да пожалуйста. Переживу. Тебе это наскучит быстрее, чем мне, обещаю.

Поворачиваюсь и успеваю сделать почти пять шагов, прежде чем ловлю спиной бесстрастное:

– Слабак.

Интересно, а могла ли ситуация получить другое продолжение? В принципе? Вот представить себе, что случилось чудо и…

Нет, все логично и предсказуемо наперед. Ходов эдак на пять: больше мне не протянуть против блондинки ни в какой игре.

Что ж, не буду расстраивать ожидания.

– Вы что-то сказали, адъютант?

– Если я говорю, меня слышат.

Дурацкое ощущение – чувствовать, что разговор необходим обоим собеседникам, и не находить правильных слов.

Она ведь явно настроена пообщаться, но в своем стиле. Потому что иначе не умеет? Ой, вряд ли. Просто не хочет. А чего хочу я?

Э…

Вот так всегда! Чуть не забыл, куда собирался.

Надеюсь, внутрь она за мной не пойдет?

Уфф! Слава тебе, господи: осталась за дверью. Видимо, считает компанию Жорика для меня приемлемой.

Вообще-то не так это и странно. В конце концов, они оба у нас кто? Военные. Со званиями, регалиями, уставными взаимоотношениями и прочими условностями. На одной волне, проще говоря. Хотя такое единообразие в мыслях…

– Вашбродие!

Наверное, стойка «смирно» выглядит эффектно, особенно рьяно исполненная, но только не когда майка, припорошенная сигарным пеплом, опасно натягивается на густоволосатой груди.

– Вы сидите, сидите, товарищ Джорег. Я к вам, можно сказать, с неофициальным визитом.

Твинчи, при моем появлении изобразившие пирамидки мусора по углам, расслабились заметнее, чем их оператор: снова разбрелись по всему пространству отсека, дергая то одну, то другую световую линию коммутационной схемы.

Пробовал я в ней разобраться. Хотя бы поблочно. Не свезло. Потому что кое-кто, ответственный за функционирование систем связи, не удосужился, внося изменения, оповещать об этом командный пункт. И этого кое-кого непременно надо было бы отругать, но…

Не сейчас. Сейчас мне требуется полное и безоговорочное сотрудничество.

– Товарищ Джорег, можно задать вам личный вопрос?

Радист задумался. На самом деле. Чем подтвердил догадку о том, что я явно выбрал не те слова.

– Простите, перефразирую… О вашей личной жизни. Как мужчины.

Теперь Жорик напрягся. А твинчи замерли на своих местах. Кажется, даже дышать перестали.

По-хорошему, такую тему следует обсуждать с другом. На крайний случай с тем, кто относится к тебе равнодушно. Но в моем распоряжении только и исключительно подчиненные, причем выбор небогат. Лёлик и Болек в вопросах интима, может, и сведущи, но чисто визуально у меня все-таки больше общего с радистом. И адъютантом, конечно. Только обсуждать ночные приключения с блондинкой…

Нет, я еще не настолько сошел с ума!

Хотя пора бы.

– Вашбродие?

О, вышел из ступора, наконец-то.

– Я снова плохо выразился?

– Никак нет! Как выражаются, да еще плохо, это всем понятно. Так чтобы вы, вашбродие, да никогда…

Не отказывается говорить – уже хорошо. Хуже, что топчемся пока все там же и все в том же.

– Товарищ Джорег, это важно. Для меня. Очень.

– Как прикажете, вашбродие!

Жаргоном пользоваться нельзя: черт его знает, как медузы переведут мои скромные познания. Завуалированные понятия тоже не подойдут. Стало быть…

– Как вы занимаетесь сексом?

Если бы глаза у Жорика росли на стебельках, как у краба, то они сейчас болтались бы где-то в области затылка.

– В-ваш… б-бродие?

Опять не попал? Ну что ж ты будешь делать!

– У вас ведь есть женщины?

Сигара повисла в уголке рта.

– Так это… Я не злоупотребляю, вашбродие! Все честь по чести, по договоренности и согласию. И только в специально отведенных местах!

– Товарищ Джорег… Речь не идет о вашем целомудрии. Я имел в виду, в вашей расе ведь есть деление на мужчин и женщин? Потому что в какой-то другой может и не быть, а где-то наверняка не два пола, а даже больше.

– Есть, как не быть, вашбродие.

– И вы время от времени…

Совокупляетесь.

Тьфу. Плохое слово.

– Друг с другом…

Спите? Бываете близки? Занимаетесь продолжением рода?

Да нужного слова вообще нет!

– Когда чувствуете потребность…

– Понял, вашбродие! Так точно!

– Что «так точно»?

– Сношаемся!

Где тут ближайшая стена, чтобы ее боднуть?

107 часов 15 минут от перезагрузки системы

– Вот по этому поводу, товарищ Джорег, я и хотел с вами поговорить. Когда вы находитесь в увольнительной, трудностей, думаю, не возникает?

– Тут уж как подвезет, вашбродие. Но мне почти завсегда…

– Не сомневаюсь. Вы у нас мужчина видный. Так вот, как я уже говорил, в свободное от службы время, в соответствующих условиях проблем нет. А здесь, на базе? Ведь вполне может случиться… В смысле, потребоваться.

Будь они прокляты, переводчики эти! Страшно представить, сколько конфликтов в истории мира произошло из-за того, что кто-то и когда-то подставил в предложение не то единственное слово, которое должно было там оказаться.

– Захотеться.

– А-а-а! – Жорик просиял лицом и замахал руками не хуже, чем дирижер симфонического оркестра. – Для такого все, что нужно, имеется, вашбродие!

Коммутационная схема сменилась лабиринтом других линий. Радист немного поиграл на них, как арфист, потом довольно повернулся ко мне:

– Изволите убедиться, вашбродие?

Что, вот так прямо? Здесь? Может, лучше попросить обслуживание в номер?

Ну уж нет. Разбираться, так со всем и сразу.

– Не откажусь.

Жорик кивнул и дернул за какую-то из световых струн.

Я даже не пытался воображать, что именно произойдет. И, как оказалось, поступал правильно.

Потому что ничего и не произошло. Разве только облака света, колышущиеся перед нами, стали чуть плотнее.

– Как вам, вашбродие? Хороша?

Что он имеет в виду? Беспорядочный набор мерцающих пикселей?

– Это еще заставка, а уж дальше…

Судя по удовольствию, посетившему лицо радиста, и не только лицо, что-то все-таки случилось. И продолжало случаться в эту самую минуту.

– Товарищ Джорег!

Радист дернулся, сбрасывая свое наваждение:

– Вашбродие?

– Я понял, что вы мне только что продемонстрировали… способ снятия определенного напряжения. А теперь объясните, как он работает. Пожалуйста.

– Так это… Все как и в жизни, только наполовину. И слухи ходят, что чем круги выше, тем половина такая больше ценится даже. Нам еще по старинке можно, а большим господам никак нельзя. Правда, у них и аппаратура – не чета нашей. С проникновением до седьмого уровня, не меньше. Наша, если рассудить, баловство одно. Но на безрыбье…

Он все говорил, говорил и говорил, то сетуя, то негодуя, то извиняясь, а я с каждым словом понимал все меньше и меньше. Кроме одного: свои потребности определенного характера в ближайшее время цивилизованно удовлетворить не смогу.

– Спасибо за сотрудничество, товарищ Джорег.

– Вашбродие? Да вы ж ничего толком еще не…

– Как-нибудь в другой раз. Можете возвращаться к работе. Или чем вы там занимались, не важно. Прошу прощения за беспокойство.

Кажется, моя тирада озадачила радиста больше, чем все предыдущие вопросы вместе взятые, но ответа или вообще какой-то реакции не последовало. Дисциплина, мать ее. Когда начальник говорит, задача подчиненного – внимать. Или оставаться на месте до получения дальнейших распоряжений, как некоторые и делают. С той лишь разницей, что мне доподлинно неизвестно, какие распоряжения адъютант принимает к сведению, а какие игнорирует самым наглым образом.

Хотя, учитывая вновь поступившие сведения, даже хорошо, что блондинка здесь, под боком. Вернее, прямо за порогом.

Вот он, шанс прояснить ситуацию, получив информацию из первых рук. Потому что, если выбирать между косноязычием и лаконичностью…

– Мне нужна ваша помощь, адъютант.

Не повела и бровью, намекая, что я снова выбрал неправильный тон? Да и ладно. Устал следить за словами, тем более усилия все равно идут прахом.

– Я хочу знать о вас все.

Кулак врезался в переборку, пройдя совсем рядышком с моей левой скулой, а дыхание блондинки, на редкость холодное, почти ледяное, заставило моргнуть.

– Жалкий. Слабый. Тупой. Бесполезный.

Спасибо за характеристику. Ничего неожиданного, но да, спасибо. Теперь все наконец-то расставлено по полочкам.

– Последний глупец, будь он даже адмиралом, не…

Ого, фразы стали длиннее. Не содержательнее – это было бы чудом, но пространнее и заметно чувственнее. В смысле, начали отражать то, что творится где-то глубоко-глубоко под броней.

– Да будь ты хоть в каком-нибудь звании!

Еще один удар рядом с моим ухом. Послабее, чем первый. Поглуше. Но такой же многообещающий, как и первый.

– Какие-то проблемы, адъютант?

Все это время она смотрела мне прямо в глаза, уж не знаю зачем. Может, искала что-то. И пожалуй, я был бы рад, если бы эти поиски увенчались успехом. Если бы она нашла…

Страх, злость, ненависть, отчаяние – на выбор. Но только не то, что заставило блондинку звонко отчеканить:

– Никак нет.

И добавить, с тщательно выдержанной паузой:

– Сэр.

169 часов 07 минут от перезагрузки системы

Еще одно, последнее сказанье, и…

Хотя куда уж там. Моим летописям еще долго не будет видно конца и края.

Не то чтобы я не доверял, скажем, Лёлику, в том, что касается списка комплектующих, но проверить все равно был должен. В силу служебных обязанностей, о которых, кстати, пока не имел ни малейшего представления.

Вот все имеется в наличии: инструкции на каждый чих персонала, регламенты по обслуживанию, графики профилактических работ, своды правил по приему и отправлению «гостей базы», многостраничные талмуды проведения каких-то церемоний – видимо, крайне важных для каждого конкретного сословия местных граждан, и еще куча всякой всячины. А памятки собственно для коменданта, что и к чему, не нашлось.

Я искал долго. Терпеливо просматривая документ за документом. Просто тыкая наугад. Черта лысого, и то не нашел.

Спрашивать? Пробовал. Осторожно, чтобы не вызывать дополнительных подозрений в собственной профнепригодности. Что получал в ответ? Растерянные гримасы, невнятное бормотание или, в лучшем случае, встречные уточняющие вопросы.

Конечно, всегда есть адъютант, который… Которая знает все. Или удачно делает вид, что знает. Но с той минуты, как ее функции свелись к неотступному следованию за мной по территории всей базы, разговаривать по душам хочется все меньше и меньше.

Вот сейчас она наверняка подпирает стену у входа на мостик, ожидая либо меня, либо моего распоряжения. Почему не заходит внутрь? Видимо, так положено. Кем или чем? Правилами внутреннего распорядка. Ее внутреннего.

Хотя пусть и стоит там. Все равно в спецификациях здешних скобяных изделий она вряд ли разбирается настолько хорошо, чтобы дать дельный совет.

«Крепежный комплект для нагревателя охладителя, двенадцать штук». Хорошо, пусть будет.

«Крепежный комплект для охладителя нагревателя, двенадцать штук»…

Это ведь не одно и то же? А обозначение составляющих похоже. До последней цифры. Так почему сразу было не написать: вот этой хрени отсыпать две дюжины?

С Болеком все оказалось гораздо проще. Поскольку основная двигательная пара временно находится в состоянии глубокой консервации, а для обеспечения энергоснабжения используется источник питания, территориально и функционально базирующийся в отделяемом модуле…

В общем, не надо ему ничего. Ага, пока основной движок не попробует запустить и не выяснит, дышит тот или уже нет. А запуск может быть осуществлен только и исключительно по получении прямого приказа из порта или с борта приписки. Если я, конечно, правильно понял мучительно долгие объяснения нашего кочегара.

Жорик заявил, что все необходимое у него имеется. Мол, не извольте беспокоиться, вашбродие. И в принципе, памятуя о подробностях нашего знакомства, ему вполне можно поверить: не стал бы нарываться без причины. Поэтому на повестке дня у меня оставались лишь нужды слесаря.

А впрочем, есть еще кое-что, одинаково относящееся ко всем троим.

Твинчи.

Вернее, их вопиюще неухоженный вид.

Они как-никак тоже входят в состав персонала базы, являются существами разумными, осуществляют определенные действия в соответствии с командами своих операторов. То есть, строго говоря, хоть и подсобные, но все-таки рабочие. Так где же их спецодежда?

– Мэйдэй, мэйдэй…

С другой стороны, что на них можно нацепить? Не комбинезоны же. Маечки-трусики? Ага, если для половинчиков вообще употребимо разделение конечностей на руки и ноги. Нет, тут нужно что-то вроде попонки. Вот только как ее описать в рапорте, чтобы читающим было понятно? Может, нарисовать?

– Мэйдэй, мэйдэй…

В наушнике на самом деле кто-то стонет, или мне чудится? Ну-ка, увеличу громкость.

Пять секунд тишины. Десять секунд тишины. Двадцать.

– Всем, кто нас слышит…

Что за чертовщина? Голос идет на фоне помех, но слова различаются вполне четко. И не означают ничего хорошего.

– Просим помощи…

Это я уже понял. А если судить по кодовому слову, тем, кто попал в неизвестные неприятности, помощь пригодится любая. Если, конечно, медузы не схалтурили или не решили надо мной подшутить. В очередной раз.

– Степень повреждений: «феникс»…

А вот тут моих познаний уже явно не хватит, придется просить помощь зала.

– Общий сбор на мостике. Расчетное время – три минуты.

169 часов 27 минут от перезагрузки системы

– Товарищ Джорег, можете сделать общим достоянием трансляцию, которую я получаю вот сюда? – Стучу указательным пальцем по наушнику.

– Никак нет, вашбродие!

Ответ быстрый, четкий, в своем роде исчерпывающий. Но совершенно меня не устраивающий.

– Почему?

– Частота командного состава, вашбродие! Не положено!

Просто прекрасно. Кто-то где-то погибает, а знаю об этом только я? Нет, так мы не договаривались!

– Хорошо, тогда перескажу своими словами.

– Сэр!

Что я вижу? Сомнение на лице адъютанта? Ах да, вопиющее нарушение правил и все такое… Но другого выхода у меня нет. Разве только отправиться спать, предварительно зашвырнув наушник куда подальше.

– Вы потом мне доложите, сколько пунктов вашего устава я послал лесом, хорошо? Сейчас важнее другое.

Они, конечно, ни в чем не виноваты. Особенно в моей некомпетентности. Но наверняка знают, как надо действовать. А я – понятия не имею.

– Нас просят о помощи. Точнее, не совсем и не только нас. Любого, кто слышит. И я рад бы не посвящать вас всех в подробности, тем более секретные…

Стоят. Смотрят. Каждый вроде бы со своим обычным выражением лица, но появилось и нечто общее. Объединяющее.

– Кто-то терпит бедствие. Понятия не имею, кто и где: все, что могу – повторить сообщение. И надеюсь, вместе мы разберемся, что происходит.

Первой реагирует адъютант. Предельно официально и бесстрастно:

– Прошу санкцию на доступ к диапазону закрытых частот.

Все бы хорошо, но ни черта не понимаю.

– Я что-то конкретное должен сделать?

– Дать согласие.

– Каким образом?

Хоть бы раз ее светлые глаза моргнули…

– Ваше слово.

Вот так просто? А без нудного ритуала обойтись нельзя?

– Разрешаю.

– Сержант!

Жорик разводит руками, и пространство мостика заполняется паучьими сетями информации. Блондинка ныряет в хаос светящихся линий и символов, останавливаясь примерно посередине.

– Местоположение?

Радист ненадолго скрывается за сполохами молний и рапортует:

– Объект в четвертом коридоре!

– Вижу, – подтверждает адъютант, то ускоряя, то замедляя карусель данных вокруг себя. – Шаг пеленга?

– Двадцать кабельтовых!

– Следующая точка склонения?

– Две минуты!

– Выход из канала?

– Через пять… шесть арок – самое большее.

Даже не пытаюсь догадываться, о чем они говорят. Поэтому не сразу понимаю, что следующий вопрос блондинка адресует мне:

– Уровень поражения?

– А?

– Они должны были указать.

Степень повреждений, что ли?

– «Феникс».

– Вы уверены?

– Да.

Повисает тишина, и калейдоскоп светлячков замирает на месте.

– Это плохо?

– Такой уровень поражения означает, что объект равновероятно способен спастись или погибнуть.

Обычное дело. Пятьдесят на пятьдесят: либо будет, либо нет. Зачем же делать из закона жизни трагедию?

– Это что-то меняет?

– Решение.

– И каким же образом?

– Нет регламента. Нет правила. Все действия – на страх и риск.

То есть можно помочь, но точно так же можно и не помогать? С чистой совестью?

Нет, не получится. Голос в наушнике все еще звучит. И я буду продолжать слушать его до… Конца, каким бы он ни получился.

– Они еще живы, адъютант.

– Сэр?

– Мы можем оказать им помощь? Технически.

Кивает:

– Тактическим модулем.

– Отлично. Что для этого требуется?

– Приказ.

– Считайте, он у вас уже есть. Еще что-то?

На лице блондинки по-прежнему нет и следа эмоций.

– Некомплект спасательной команды.

– Обойдемся теми, кто на борту. Основные функции они исполнить смогут?

– Да, сэр.

– И почему тогда вы все еще здесь? За работу! Выдвигаемся… или как там это называется?

Лёлика и Болека сдувает с мостика молниеносно. Жорик уходит минутой спустя, волоча за собой весь световой мусор и по дороге, похоже, продолжая уточнять и перепроверять полученную информацию. Только адъютант остается на своем месте.

– А вам ничего не нужно делать? Готовиться к полету или что-то в этом духе?

– Я готова, сэр.

– Ну тогда… Не знаю. Расслабьтесь, что ли.

Не сдвинулась ни на миллиметр.

– Что-то еще, адъютант?

– Меня беспокоит полученный приказ.

– Не хотите никого спасать?

– База.

– Что – база?

– Без питания. Без персонала.

– Но она же от этого не развалится?

– Нет, сэр.

– Так в чем проблема?

– В вас, сэр.

Наверное, такого ответа следовало ожидать. В конце концов, я ведь лишний элемент существующей реальности.

– Поясните.

– Команду на отстыковку модуля отдает комендант. Лично.

Какое оригинальное уточнение… И не очень-то приятно звучащее.

– Я не могу это сделать?

– Можете.

– Хорошо. Так в чем же трудность?

– Лично, сэр. Прямым участием.

Очередной нюанс местных правил? Хотя, если дело серьезное, вполне логично, что им должен руководить самый главный начальник.

– Не понимаю.

– По управляющей сети или собственноручно.

Еще одно уточнение, не проливающее ни капли света на суть происходящего. Вот почему бы не сказать прямым текстом, что я делаю не так?

– Все равно не понимаю.

Кажется, она хотела вздохнуть, но передумала.

– Вы не подключены.

А, имеет в виду своих любимых светлячков? Конечно. И никогда не буду подключен. Но у меня же всегда есть в запасе второй способ, верно? Дедовский.

– Значит, поработаю руками.

Пауза.

Ну да, да, тугодум я! Не улавливаю намеки, особенно если они относятся к области знаний, в которую меня не посвящали.

– Хватит тянуть кота за хвост, адъютант! Я могу отдать команду на отстыковку, и я ее отдам.

Опустила взгляд. На мгновение.

– Ручное управление осуществляется из базового модуля.

Так-так-так. Если правильно предполагаю, то…

– Вы должны будете остаться.

170 часов 03 минуты от перезагрузки системы

Не все так страшно, как кажется.

У меня есть аккумуляторы, запаса энергии в которых хватит аж до Судного дня, если, конечно, расходовать ее разумно.

У меня есть волшебная палочка, способная нагнать сон на все мое несчастное королевство не хуже веретена одной приснопамятной колдуньи.

У меня есть батарея фляг со спиртным из запасов Жорика.

У меня есть куча одежды, успешно сохраняющей тепло тела.

Переживу.

– Готовность – пять!

Корпус ощутимо дрожит, распадаясь надвое. Да, он сборный и, строго говоря, включает в себя кучу модулей, похожих на тот, что сейчас отсоединяется, но все равно такое ощущение, что у тебя отрывают руку или ногу. А может быть, даже сердце.

– Четыре!

Штифты и пазы, или как они там называются, расходятся в противоположные стороны.

– Три!

Когда все будет закончено, мне нужно будет пройти в аппаратную и вернуть «меч» в «камень», задав программу служебной консервации. А потом – только ждать. Возвращения.

– Два!

Конечно, они вернутся. На месте, по обстановке, как говорится, принимает решения старший офицер, а адъютант глупить не станет. И если ситуация не позволит действовать наверняка, никто не пострадает. На нашей стороне, по крайней мере.

– Один!

Нехватка энергии ощущается с самого начала процедуры отстыковки: как только процесс пошел, рабочее освещение сменилось аварийным, и база превратилась в призрак, сотканный из мутных болотных огоньков.

– Запрашиваю разрешение на вылет!

Много-много лишних слов. Трата времени. А на что? Это же всего лишь формальность. Дань традициям. Явный пережиток прошлого. Зачем так упорно держаться за него? Но раз уж просят…

– Разрешаю.

Отсюда не видно, что происходит снаружи. Не видно, как модуль отплывает подальше в пустоту, разворачивается, набирает ход и… А может, все происходит совсем не так: мне остается только фантазировать.

– Удачи.

Наверное, они меня уже не слышат. И я тоже не слышу больше ничего, кроме собственного дыхания.

172 часа 23 минуты от перезагрузки системы

Дорогой дневник!

Эта запись в тебе не появится никогда. Хотя бы потому, что, когда модуль вернется, мне будет лень вспоминать все, о чем успел подумать. И потому, что чем больше проходит времени, тем думать мне становится тяже…

Забористое питье гонит Жорик. Оно согревает, это точно, но сознание от него плывет – мама не горюй. И мысли в голову лезут странные.

Они похожи на нас. Не мысли, конечно. Люди. Инопланетные. Например, молятся богу. То есть богам, причем каждая раса – своему. И на этот случай даже имеется специальное помещение, где я сейчас и обретаюсь. Не с целью общения с небожителями, правда, а в силу того, что энергоснабжение часовни автономное. От отдельного аккумулятора.

Ничего особенного вроде: небольшая комната с лавками, выдвигающимися из пола, если захочется посидеть. Никаких икон, идолов, прочей ритуальной атрибутики. Пусто. Только окно во всю стену, треугольное, вершиной упирающееся в потолок. И когда подходишь близко-близко, кажется, что под ногами у тебя остаются только звезды. Целое море звезд. Но еще больше их там, наверху, куда твой взгляд не достает и достать не может. Все заканчивается наконечником стрелы, нацеленной в неизвестность. Или начинается?

Я им не нужен. Трем парням, одной девушке и толпе половинчиков. Шлюз откроется по любому требованию извне.

Я им…

Не нужен.

Они подыгрывают либо искренне считают меня начальником, и их это почему-то устраивает. Наверное, потому что так заведено и положено, чтобы во главе всякого бардака непременно находился кто-то один.

Я могу приказать любую глупость, и она будет благоговейно исполнена. Могу вообще ничего не приказывать, и мир не рухнет. Система отлажена, механизм работает как часы, независимо от того, какой олух волей случая окажется на вершине этой пирамидки.

Зачем я здесь? Веселить окружающих своей неосведомленностью? Что ж, раньше удавалось забавлять хотя бы адъютанта, а теперь и блондинка относится ко мне предельно серьезно. Что еще раз подтверждает непреложную истину: они вернутся.

И все начнется… Нет, продолжится с того места, на котором остановилось. Колесо снова закрутится в прежнем ритме.

Закру…

Наверное, надо немного погодить с выпивкой, а то голову заметно ведет. Так, что звезды, одна за другой…

Гаснут?

Локация: межпространственный канал

Юрисдикция: зона общего пользования

Объект: корабль

Класс: большой охотник

Режим: свободный поиск

Ожидание бывает долгим. Но всегда чем-то заканчивается.

Крупица будущего, что вот-вот вонзится в тебя, может принести многое. Может перечеркнуть планы или воплотить их в жизнь в точности до последней буквы. Может одарить счастьем или ввергнуть в бездну горя. Может убить, в конце концов, или вернуть к жизни. Но гораздо хуже, когда мгновения просто пролетают мимо, не оставляя в твоей судьбе ни малейшего следа, и начинает казаться, что на последнем перекрестке мир свернул в сторону, а ты все еще продолжаешь двигаться прямо вперед, хотя там ничего уже…

– Есть пеленг!

Ну наконец-то! Теперь можно выдохнуть.

С раннего детства Айден с неизменным успехом производил на окружающих одно и то же впечатление. Уверенный, расчетливый, хладнокровный, целеустремленный и, конечно, добивающийся успеха в любом начинании – вот что видели окружающие, считая даже самых близких и посвященных. А в действительности все было ровно наоборот.

Он считал недостатком то, чем другие мечтали бы обладать: полный и вечный штиль моря эмоций. Даже лучшие эмпаты Империи могли уловить в инфофоне лорда Кер-Кален только неразборчивое эхо, а перед прочими людьми, не приспособленными тщательно читать чужие чувства, и вовсе вставала глухая стена.

Общеизвестно, что у тех, кто слишком часто пользуется инфополем для общения с внешним миром, язык тела постепенно отмирает. За ненадобностью. Он не настолько многогранен и точен, чтобы быть полезным, а значит, самой природой должен быть отставлен в сторону, потому что эффективность – самая дорогая вещь на свете. Всего один коммуникативный квант расскажет о собеседнике больше, чем можно увидеть и услышать за целую жизнь. А заодно передаст всю гамму чувств, не требуя движений даже самой ничтожной мышцы.

Удобно.

Практично.

Доступно?

Только не лорду Кер-Кален.

Генетический сбой, пропущенный медикусами, или посттравматическое влияние бурного выяснения семейных взаимоотношений – причина могла быть любой, но не имела никакого значения, потому что результат не поддавался исправлению. Айден не мог выражать свои чувства способом, привычным для всех вокруг.

Вот и на протяжении нескольких последних часов в глазах экипажа он выглядел настоящим командиром, не сомневающимся в исходе задуманной операции, тогда как на самом деле…

Сейчас, к примеру, лучше всего его внутреннее состояние выразилось бы в прыжке до потолка или залихватском свисте. Если бы лорд Кер-Кален знал, что люди иногда так поступают. От избытка чувств.

– Габарит объекта?

– Одиннадцать. Максимум – двенадцать.

Для «падальщика» размеры великоваты. Должно быть семь-восемь.

– Отклонение?

– За пределами трех сигм.

Значит, ошибки нет. Но неужели все усилия – впустую?

– Местоположение?

– Третий коридор.

Да, это явно кто-то другой. Просто случайный прохожий, который скоро сгинет из вида в ближайшей арке.

– Продолжайте транслировать сообщение. Курс прежний.

Айден отдавал себе отчет в том, что вся затея могла благополучно провалиться. Например, если наживка покажется хищнику больше опасной, чем лакомой.

Дальний сектор, отсутствие постоянных патрулей, одиночная цель, уровень поражения, удерживающий искателей приключений от неразумного риска… Это выглядело привлекательным и одновременно настораживающим. Решающую роль должны были сыграть неуемная жажда наживы и самонадеянность: качества, которыми коркусы страдали и гордились в равной мере.

– Точка склонения пройдена.

Что ж, осталось совсем мало времени. Заданный курс выведет корабль из канала на третьей арке, и операцию можно будет сворачивать. Как безрезультатную.

– Есть пеленг!

– Габарит?

– Одиннадцать.

Все еще тот самый прохожий?

– Курс?

– Идет навстречу.

Это начинает становиться интересным. Кто-то другой решил попытать счастья, поиграв в пирата? Жаль, что опознать противника удастся только после выхода из канала. Что ж, тем больше веселья предстоит.

– Скорость сближения?

– Семь узлов.

Не слишком-то он быстр. Чей-то дредноут? Нет, тогда вдалеке непременно маячили бы корабли охранения. Крейсер?

– Цель меняет курс!

Передумал? Ай-ай-ай. Впрочем, как можно осуждать кого-то за инстинкт самосохранения?

– Идет на перехват. Скорость сближения: четырнадцать узлов.

Айден почувствовал, что моргает. Правым глазом. Нервно и неожиданно.

– Периметр выхода?

– Не дальше сотни пунктов от арки.

Кто бы ни командовал этим кораблем, он знает, что делает. Оставляет слишком короткую дистанцию, чтобы позволить противнику сбежать обратно в канал или успеть сделать боевой разворот. Блокирует все возможные действия, хотя и сам при этом существенно теряет в маневренности. Что в итоге? Слишком большой риск, особенно если есть вероятность засады. Либо тот капитан собирается прыгнуть выше собственной головы, либо…