Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 241 (всего у книги 345 страниц)

Глава 14

Удивительное дело, но, как оказалось, нас даже пытались откопать. Правда, с другой стороны и не слишком успешно – завалы регулярно осыпались обратно, но тем не менее. Так что выражение морды лица Серова, когда особист увидел нашу компанию, было непередаваемым.

– Как? – произнес Серов, умудрившись вложить в три буквы всю глубину своего охренения. – Как?

Была у меня рифма в ответ, но я сдержался. Тут и дети, и дамы, и член императорской семьи – не время для солдатского юмора.

– А что вас смущает? – спросил Иван спокойным тоном.

– Ну… – красноречиво произнес мужчина, и я обернулся.

В целом, шок особиста был объясним. Они откапывали проход там, где просто обвалился торговый центр, а мы вышли там, где выход сверху засыпало обрушившимся рядом стоящим зданием.

– Господин Мирный воспользовался стихией Земли, – спокойно пояснил цесаревич, не слишком-то глядя на собеседника.

Все внимание наследника престола было направлено на стены Кремля рядом, из-за которых поднимались отчетливые следы дыма и доносились звуки боя. От Серова это, конечно же, не укрылось.

– Ваше Высочество, на улицах города и на территории Кремля идут бои, но верные императору войска теснят мятежников, – проговорил особист. – Я бы хотел попросить вас покинуть этот район и перебраться в более спокойное место.

Глаза Ивана нехорошо сузились, и он процедил:

– Серьезно? – выдохнул он. – Предлагаешь мне забиться под половицу, как какой-нибудь крысе, в ожидании, когда же все кончится?

Однако пронять особиста оказалось не так-то просто.

– Ваше Высочество, распоряжение боярина Нарышкина, как только достанем вас на поверхность, сразу же обеспечить максимальную безопасность, – терпеливо объяснил Серов.

– А с каких пор Нарышкин может отдавать мне указания? – начал заводиться наследник престола.

Даже не знаю, чем бы этот диалог закончился, но особист был мужиком умным и, потыкав в телефон, протянул трубку Ивану.

– Я – человек маленький, Ваше Высочество, – проговорил Серов тоном самым покладистым из возможных. – Виктор Сергеевич наверняка сможет обрисовать вам полную картину.

Цесаревич в большом восторге от такого выверта особиста не был, но отказываться от разговора с одним из самых влиятельных соратников в текущей ситуации было бы полным идиотизмом. Я, как хорошо воспитанный молодой человек, хотел тихонечко отойти, даже глазами поискал Василису с прочими поднявшимися, которых уже осматривали врачи скорика, но Иван коснулся моего локтя.

– Александр, – негромко обратился ко мне цесаревич. – Я понимаю, что ты сегодня и так сделал больше, чем мог бы сделать любой на твоем месте, но ты мне нужен.

Я лишь кивнул. Конечно, нужен. Пацан в буквальном смысле оказался меж жерновов истории, и ему чисто морально хочется иметь рядом союзника.

– Твое Высочество, позаботиться о девушках бы… – намекнул я.

Иван тут же повернулся к Серову и произнес:

– За боярышню Шереметьеву и госпожу Корсакову ты лично отвечаешь головой, – приказным тоном велел наследник престола.

Особист спорить не стал – лишь кивнул и отошел к своим людям, оставив нам пространство для беседы.

Цесаревич с самым недовольным видом поднес трубку к уху.

– Да. Я. Да, Мирный. Нет. Нет. Хорошо. Согласен. А вот это нет. Нет, категорическое нет! Я не собираюсь… Я не намерен… Я не… – Иван напрягся, после чего воскликнул, при этом не повышая голоса. – ТАМ МОЯ СЕМЬЯ!!!

Я не был слишком искушен в политике, но логику Нарышкина понимал – наследник должен выжить. Хотя бы наследник. Иначе войскам просто не за кого будет сражаться, и оборона захлебнется.

Понимал я и пацана. Он, конечно, цесаревич, аристократ и вообще правильный малый, но сложно оставаться непристрастным, когда дело касается личного. Ведь это для меня просто горели какие-то абстрактные здания в Кремле, для Ивана горел его родной дом.

Не знаю, какую-то там лекцию о долге наследника читал цесаревичу боярин, но я привлек внимание парня и негромко произнес:

– Спроси, кто зачищает Кремль.

Цесаревич даже не стал дослушивать монолог по ту сторону трубки и повторил мой вопрос.

– Лютый с командой, – передал Иван мне ответ Нарышкина.

Лютый – это хорошо. Ребята – профессионалы. Но даже профессионалам может тупо не хватить времени.

– Твоей семьи может не быть в Кремле, – заметил я.

Иван покачал головой:

– Нет, они однозначно там, – произнес он. – Иначе никто бы не стал тратить время на Кремль. Без императора в его штурме нет никакого смысла.

Нарышкин тем временем продолжал что-то там вещать в трубке, но цесаревич его не слушал. Иван смотрел на Кремль с такой упрямой решительностью, что тут любой бы понял – никакие аргументы боярина цели не достигли.

– Иван, если ты полезешь туда и погибнешь – это все потеряет всякий смысл, – заметил я.

– Ты прав, – согласился наследник престола. – Но просто представь – я сейчас разворачиваюсь, а моя семья там гибнет. Какая политическая карьера меня ждет? Кто будет подчиняться трусу на троне, бросившему своих родных? Даже если я куплю все газеты страны, люди будут знать. Знать, Алекс, – он надавил голосом. – А от этого знания до следующего бунта и междоусобицы можно будет доплюнуть.

Я посмотрел на Кремль. Нельзя сказать, что я сильно горел желанием лезть в самое пекло, но…

Кто если не я, да?

– Давай сделаем так, – предложил я. – Ты сейчас никуда не едешь, остаешься здесь. На камеры там поработаешь, покомандуешь людьми активно. Детишек вот подняли, убедишься, что все в порядке. А я быстренько сгоняю за твой пафосный заборчик и посмотрю, как там обстановочка. Если я через сорок минут не вернусь, будешь решать по обстановке.

Цесаревич резко помрачнел, хотя, казалось бы, куда уж больше:

– Алекс, я не могу тебя просить об этом.

– А ты и не просишь, я сам предложил, – кивнул я. – Где, говоришь, твоих родственничков надо искать?

Москва, уличные бои, Максим Меншиков

Идея присоединиться к зачистке улиц родилась у Максимилиана спонтанно. И, как и всякое спонтанное решение, оказалась блестящей. Меншиков себе даже не представлял, что сможет так быстро собрать столько отличных бойцов рода, которые тупо воспользуются позицией отца о невмешательстве.

Павел Андреевич думал, что отсутствия прямого приказа достаточно, чтобы продолжить балансировать на грани. Ну в самом деле – никто из правящей семьи ведь не призывал благородные рода выступить единым фронтом, чтобы размотать бунтовщиков. И что свои люди не полезут в эту драку, глава был уверен – кому ж захочется сложить голову за чьи-то там красивые слова и амбиции?

Но глава рода просчитался.

Его наследник, впрочем, тоже.

Никто не ожидал, что большая часть княжеской дружины возьмет оружие и со словами «совсем страх потеряли» пойдет метелить все встречаемые на пути недружественные скопления народа.

Когда отряд вышел с территории княжеского особняка, сразу стало понятно две вещи. Первая – Павел Андреевич потерял всякий авторитет у своих людей. И вторая – Максимилиан Павлович его приобрел. А заодно и кое-что дополнительное, о чем княжич в пылу схватки, конечно же, не думал.

О политической независимости от отца.

– О-хо-хо, какие люди! – радостно махнул Ермаков, выходя со своим отрядом из переулка.

– Приветики, – ухмыльнулся Максим.

Княжичи отделились от своих отрядов и подошли друг к другу примерно посередине, чтобы пожать руки.

– Ты как? – спросил Ермаков, мигом растеряв всякую веселость.

– Ну, – пожал плечами Меншиков. – Мне сорвали свидание с Марией, и я испытываю непреодолимое желание кому-нибудь что-нибудь сломать.

– Уверен, вот этого сегодня будет в избытке, – широко улыбнулся Алексей и кивнул на отряд за спиной Максима. – Людей отец дал?

– Людей я взял сам, – ответил парень с какой-то другой, нетипичной для себя интонацией.

– И что Павел Андреевич? – удивился Ермаков.

– Отдирает челюсть с пола, – нехорошо усмехнулся Меншиков.

Тут на соседнем перекрестке раздался взрыв, послышались короткие автоматные очереди, и показалось несколько ну очень дерзко несущихся машин без опознавательных знаков. Княжичи даже не подумали кидаться в разные стороны под защиту своих бойцов. Меншиков привычно поднял щит, а Ермаков вскинул огнестрел.

– Ты смотри-ка, – хмыкнул Алексей, – а мы уже почти команда.

– Ага… – отозвался Максим. – Стреляй давай, командир…

Кремль, Александр Мирный

– Я же говорил, что ты к нам присоединишься, – в микрофоне уже довольно ехидствовал Лютый.

– Я всего на полчаса, – усмехнулся в ответ я, выглядывая из арки ворот одной из башен. – Мне нужно просочиться в малый дворец.

– Просачивайся, – охотно разрешил Лютый. – Но сразу говорю, там еще зачистки не было.

– Почему? – спросил я.

– Потому что приоритетом были главный и большой дворцы, в которых, по идее, живут и работают члены императорской семьи…

– Но их там не оказалось? – на всякий случай уточнил я.

– Точно не могу сказать, еще два этажа осталось, – последовал ответ. – Но, думаю, нет.

Это совпадало с тем, что мне рассказал Иван.

– Ну, я пошел, – предупредил я Лютого. – И попроси своих людей по мне не стрелять.

– А ты не бегай, как мишень в тире, на линии огня, и никто в тебя стрелять не будет, – медленно проговорил Лютый, явно занятый чем-то интересненьким.

– Ага. Предупреди своих, я сейчас применю технику на пару минут.

– Технику? – оживился силовик.

– Туман, – пояснил я.

Лютый помолчал, что-то прикидывая.

– Давай на четыре минуты, – озвучил он свое решение. – Четыре минуты продержишь?

– Могу и пять, и десять, но все равно не выше первого этажа.

– Пять можно, десять не надо. Не выше первого этажа – приемлемо. Готовность две минуты.

– А почему у вас нет своих магов в подразделении? – возмутился я.

– Потому что, мальчик, вообще очень мало магов, которые могут накрыть такую огромную территорию по щелчку пальцев, – проговорил Лютый, явно кого-то добивая. – А ты к нам не идешь.

– Ну извините, у вас и без меня неплохо получается… – без намека на искренность, повинился я.

– А ты представь, какие командировки и экзотические страны… – протянул Лютый.

– И испорченные выходные, – добавил я.

– Не без этого, – усмехнулся собеседник. – Все, работаем.

Вместо ответа я уронил туман, насколько хватило мощи. Надеюсь, это не вся территория Кремля, а то не только я пробежать смогу, но кто-нибудь еще и выбежать. А бить на ощупь по людям нельзя – мало ли какая горничная спасается бегством.

В принципе, это должна была быть легкая прогулка на пятнадцать минут: зашел и вышел. Но мне однозначно не могло так повезти: уже в самом здании пришлось немного помахать кулаками.

То ли гвардейцы, то ли просто какая-то шпана в их форме натурально обносила покои во дворце. Причем ладно бы тащили золотой сервиз там или какое-нибудь яйцо Фаберже в кармашек прятали. Нет, эти упыри отдирали икону из красного угла, и у них это, надо сказать, не так чтобы сильно получалось.

Я никогда не был особенно верующим, но сейчас почему-то меня это зацепило. Ладно, если вы пришли воевать за идею лучшей жизни. Это можно если не простить, то хотя бы понять. Так нет же, за презренное злато хотят разодрать страну на части!

У меня от злости аж закололо костяшки пальцев. Отработал быстрее, чем успел подумать. Быстрее даже, чем мародеры обернулись. Аккуратный прокол ледяным шипом в шею и короткое бульканье – вот и все, что получили наемники за свою не слишком годную службу.

Переступая трупы, я испытывал помесь бешенства и брезгливости. Из недосказанных фраз Ивана и Серова стало понятно, что мятеж поднял кто-то из своих. Чужие, впрочем, обычно стараются откусить границы, тут ничего удивительного. Но вот так нагло, цинично и бессмысленно кидать страну в гражданскую войну…

Очень хотелось чьей-нибудь крови, но живых на пути не было. Тела защитников Кремля лежали вперемешку с телами нападавших. Преданные короне гвардейцы дорого продавали свою жизнь, да другого и не может быть в боях внутри помещения. Но все же штурм увенчался успехом – внезапно дорогие, хоть и ободранные и заляпанные кровью покои оборвались абсолютно голым помещением из кирпича и бетона. Здесь было еще тепло, если не сказать жарко, магическое пекло плохо выветривалось даже зимней стужей.

А посреди этой выжженной и пустой комнаты, прямо на бетонном перекрытии лежал мужчина.

Дмитрий Алексеевич Романов, самодержец Российской Империи.

Найти труп императора – так себе строчка в резюме, конечно, но я не стал малодушничать. Подошел к мужчине и опустился рядом с ним на колено, чтобы приложить пальцы к сонной артерии на шее. Шансов маловато, но чем черт не шутит…

Вдруг жив?

Москва, особняк Демидовых, Мария Нарышкина

Мария не планировала отсиживаться у подруги. Она вообще не планировала сегодня здесь появляться. Но когда на улицах началась вакханалия, ей не оставалось ничего другого, кроме как нырнуть под защиту стен ближайшего дружественного рода.

По счастью, это оказался дом князей Демидовых.

– Алексей сказал, что он с отрядом бойцов отправится зачищать улицы от радикалов и мародеров, – в который раз повторила Мария, глядя, как Дарья щелкает пультом.

Картинка стремительно менялась, Демидова перескакивала с одного новостного выпуска на другой, ища что-то новенькое.

Что-то обнадеживающее.

– Твой хотя бы дома, – вздохнула в ответ княжна.

– Если бы! – мрачно отозвалась Нарышкина. – Он вдруг решил, что уже созрел на самостоятельные решения и присоединился к зачистке!

Демидова от такой новости аж щелкать пультом перестала.

– Он сделал что?

– Что слышала, – огрызнулась боярышня.

– Это же в корне меняет дело, – протянула Дарья, задумчиво разглядывая подругу.

– Я ничего не знаю, не смотри на меня так, – возмутилась Мария. – Он меня не посвящает в дела своего рода!

– Пока, – весомо добавила княжна.

– Пока, – согласилась подруга. – Но такими темпами потом может и не случиться… Ай!

Боярышня потерла затылок, по которому только что прилетело пультом от телевизора.

– Даже думать так не смей! – прошипела разъяренная княжна.

– Да о чем ты думаешь?! – возмутилась Нарышкина. – Он же может отколоться от отца и весь сакральный политический смысл брака потеряется!

– Пф! – отмахнулась мигом успокоившаяся Демидова. – Кто б ему дал.

– Тоже верно, – вздохнула Мария, и тут краем глаза заметила трансляцию на экране телевизора. – Даша, Даша! – заверещала боярышня, тыкая в экран и от избытка эмоций растеряв всякие слова.

А на экране телевизора шел новостной репортаж с места событий. Крупным планом был показан наследник престола Российской Империи, о чем-то беседующий с врачами скорой помощи и успокаивающе поглаживающий девчонку лет пяти по светлым волосам.

Близко репортеров не подпустили, но голос за кадром бодро рассказывал, что Его Высочество поистине чудом выбрался из-под завалов и тут же кинулся заботиться о своих подданных.

– Почему он у Кремля? – нахмурилась Нарышкина. – Его должны сейчас окуклить в кевлар и упаковать в ближайший бункер.

– Ты бы на его месте упаковалась? – резонно заметила Демидова.

– Это не имеет значения, он же наследник…

Тут Мария оборвала себя на полуслове, потому что камера резко сместилась от цесаревича к распахнутым воротам Кремля.

– Господи… – прошептала Дарья резко севшим голосом. – Это же Алекс, и он…

– И он несет императора, – глухо закончила за подругу Мария.

Глава 15

Кремль, Александр Мирный

– Игорь Вячеславович, – позвал я Лютого через гарнитуру, – не соблаговолите ли меня прикрыть?

– Мирный, тут прикрывать не тебя надо, а от тебя, – буркнул силовик в ответ. – Что там случилось?

– Несу ценный груз, – охотно пояснил я.

– Что несешь? – без особого интереса переспросил Лютый.

– Императора.

В ответ послышался чистый, забористый, благороднейший русский мат.

Я же переключился на решение более приземленных вопросов. Например, как протащить здорового, взрослого мужика через половину этажа, лестницы и довольно внушительную часть территории Кремля. Потому что, несмотря на обстановку и отсутствие каких-либо следов на теле, гарантировать отсутствие травм у Его Величества я бы не взялся. Кроме того, император был мужиком, не пренебрегающим физическими нагрузками, и просто закинуть его на плечо я бы не смог, даже уверенный в целости тела.

Да и потом, тело всегда тяжелее мешка картошки того же веса.

В общем, пришлось немного повандалить в ближайших более-менее целых покоях, чтобы соорудить из створки двери и подранных занавесок носилки с импровизированными ремнями. А дальше – дело техники. То есть магии.

Крайне осторожно перенести бессознательного императора на дверь, хорошенько завязать, а затем отправить конструкцию дрейфовать следом за собой. Нести императора и держать вокруг нас двоих воздушный щит оказалось так же сложно, как одновременно рисовать круги и квадраты разными руками.

Тяжело. Сказывалось открытие новой стихии, да и в целом денек выдался не из тихих.

Так что было тяжело, но не невозможно.

Снова помянув Разумовского добрым словом, я подошел к выходу из здания, когда динамик в ухе ожил:

– Группа сопровождения ждет у выхода, – сообщил Лютый. – Туман поднимешь?

– Или щит, или туман, – честно признался я.

– Тогда щит, – быстро сориентировался силовик.

Мы с Его Величеством в окружении элитнейшего подразделения силовиков вышли из здания и медленно, но не сказать чтобы печально, двинулись на выход.

– С той стороны точно есть медики, – пояснил я, заданное направление.

– Годится, – не стал спорить Лютый, которому тоже не улыбалось принимать живого государя, а сдавать бездыханного.

Добрались до выхода с территории без особых приключений. Пара подстреленных гвардейцев и пойманных моим щитом пуль – не в счет. Можно сказать, скучный променад вышел.

Зато к людям мы вышли с максимальной помпой. Оркестра еще только не хватало, а так все было – зеваки, репортеры, камеры, суетливые медики, шокированный наследник.

Иван, кстати, первым оказался возле нас. К чести парня, заламывать руки, грозить смертной казнью или просто бледнеть он не стал. Только посмотрел на меня вопросительным, но таким тяжелым взглядом, что мгновенно стал похож на лежащего без сознания мужчину.

– Жив, – коротко ответил я.

Цесаревич перевел взгляд на подлетевшего медика. Не знаю, как этот медбрат оказался возле Кремля, но уверен, что карьера у парня теперь попрет вверх. Он на ходу, поскольку наш конвой и не думал тормозить, умудрился проверить у государя пульс, зрачки на реакцию на свет и поводить над телом какой-то ерундой, печально пискнувшей алой лампочкой.

– Жив, – подтвердил медбрат.

Тут мы дошли до кареты скорой помощи, куда аккуратно перегрузили государя и несколько бойцов. Саму скорую взяли в плотное кольцо охраны и со всеми возможными сиренами и проблесковыми маячками рванули в госпиталь.

Иван на мгновение замер рядом со мной, прикрыл глаза и выдохнул так, словно все время, что меня не было рядом, парень не дышал. Затем подозвал Серова и скомандовал:

– Пофамильный список медиков и бойцов мне лично до конца дня.

– Слушаюсь, – склонил голову Серов.

Я поискал глазами Василису, но Иван, закончив с особистом, ответил на мой незаданный вопрос:

– Мы увезли их в особняк к ближайшему доверенному роду, – объявил наследник престола, – к Чернышевым.

– Ты справишься без меня? – спросил я, внимательно посмотрев на цесаревича.

– С тобой было бы лучше, – не стал спорить тот, – но тебе нужен отдых. Встретимся на новоселье.

– Думаешь, все так быстро уляжется? – с сомнением спросил я.

– Не уляжется, – нехорошо усмехнулся Иван. – Я уложу.

Москва, Виктор Сергеевич Нарышкин

В страшном сне боярин Нарышкин не мог себе представить то, что разворачивалось сейчас в столице. Конечно, за историю Российской Империи всякое случалось – бунтовали регионы, какие-то отдельно взятые рода, иногда даже полки, но чтобы вот так, разлад в императорской семье?

Романовы всегда были едины или старательно казались одним целым. А потому происходящее казалось полным абсурдом – семья, непосредственно сидящая у кормушки, не поделила власть. Как такое вообще могло случиться? Что им там делить-то, они и так с норковых пеленок с золота кушают!

Но реальность умела удивлять, и даже на такой вариант развития событий у всех государевых ближников имелся протокол. И согласно этому протоколу, сегодня боярин Нарышкин приговорил много слабых духом и волей людей, по какому-то чудовищному стечению обстоятельств оказавшихся у руля власти.

Ничего, кроме брезгливости, Виктор Сергеевич не испытывал, но был очень неприятно удивлен, увидев, кто же решил позаигрывать со своими должностными обязанностями.

Нарышкин недовольно дернул щекой.

– Виктор Сергеевич, юго-запад садового кольца зачищен отрядами родов Ермаковых и Меншиковых, – отчитался подскочивший боец.

От таких новостей боярину показалось, что градус сюра только увеличивается.

– Ермаковых и Меншиковых? – переспросил Нарышкин.

– Так точно. Ведут отряды юные княжичи, действуют сообща.

Дела-а-а… Как бы дальше ни развивались события, баланс сил уже изрядно нарушен.

Однако строить прогнозы боярин не стал – телефон пиликнул входящим сообщением о прямой трансляции из Кремля. С замиранием сердца Виктор Сергеевич открыл ссылку и увидел Ивана Романова. Цесаревич был собран, хмур и суров, насколько это вообще возможно в столь юном возрасте.

– …Наша страна в очередной раз столкнулась с чужой жаждой власти, – говорил наследник престола. – Личные амбиции готовы были столкнуть нас в братоубийственную войну ради выгоды предателя. Были предприняты чудовищные попытки обезглавить нашу с вами Империю, посягнув на жизнь государя. Но им это не удалось. Император жив и скоро вернется к выполнению своих обязанностей. Верные короне рода выступили единым фронтом и удержали столицу от погромов. Мы, как и всегда, выстояли и дали отпор вероломному врагу. Российская Империя сильна в своем единстве. Так было, есть и будет.

Нарышкин не стал дослушивать речь наследника, ему и так все было более чем понятно. Ему и всем тем, кто умеет читать между строк. Император жив, но править не в состоянии. Аристократы зачистили улицы, потому что армия пробуксовала. Сейчас все будет успокаиваться, а потом начнется раздача всем сестрам по серьгам. И никто не уйдет обиженным.

Но это будет потом, а сейчас у боярина есть еще дела.

– Ты, ты и ты – едете со мной, – скомандовал боярин. – Остальные – на отдых.

– Куда едем, Виктор Сергеевич?

– Завершать дела, – коротко ответил Нарышкин, садясь в бронированный автомобиль.

Нужно забрать императрицу из бункера и предъявить ее людям. Самое время государыне покататься по госпиталям и продемонстрировать чудеса сочувствия. Удержать власть – лишь половина дела. Успокоить бойцов с разгоряченной кровью – вот задачка со звездочкой, и справиться с ней может только женщина.

Центральная Россия, трасса, автомобильная колонная без опознавательных знаков

Сидящий на заднем сиденье мужчина тяжело дышал. Непросто дались ему эти сутки и морально, и физически. Но возможности заехать в какой-нибудь санаторий, чтобы поваляться на перинах и отдохнуть, у него не было.

Да, наверное, уже и никогда не будет.

Мужчина бы злился, если бы у него были на то силы. Планы, конечно, созданы для того, чтобы им не следовать, но все-таки он надеялся, что все пройдет если не гладко, то хотя бы успешно.

Впрочем, он выжил, а это означало, что еще есть шансы отыграться.

Пока он жив, шансы всегда есть.

На экране телефона крутилось выступление цесаревича, сменяемое кадрами погромов в Москве, и Виталий Романов недовольно цокнул. Щенок решил поиграть в политика? Или брат не пережил их столкновения?

Но император стоял, когда Виталий покидал дворец. Отпустил? Или просто не хватило силы добить?

Дмитрий никогда не отличался мягкостью характера. Мог бы добить – добил.

Добил бы?

Неделю спусти, Москва, имперская высотка, Александр Мирный

Все-таки чего у женщин не отнять, так это таланта сделать уютным любое помещение. А уж если дать им карточку и полную свободу действий, результат превзойдет самые смелые ожидания.

Гости были того же мнения. Ну, девушки, по крайней мере. Писки и визги на тему стен, полов, потолков и каждой завитушечки раздавались регулярно, пока мы с парнями, совершив стратегическое отступление в мой кабинет, уговаривали бутылку отменного коньяка, который принес Меншиков.

– У тебя не будет репутационных рисков за вечер в такой компрометирующей компании? – спросил у Максима Лобачевский, задумчиво разглядывая содержимое своего бокала.

– Да наплевать, – отмахнулся Меншиков. – После того, как дружина отца встала на мою сторону, свое ценное мнение он может засунуть себе… э-э-э… куда-нибудь, – неловко свернул монолог парень.

– Под правильным соусом любая вечеринка будет выглядеть полезной для левого крыла, – отозвался Ермаков, обновляющий бокалы себе и Нахимову. – Хотя бы потому как после бунта у левых очень шаткое положение.

– Да-а-а, цесаревич кротостью характера не отличается, – хмыкнул Тугарин. – Может, и вообще размажет всех либералов на хрен… – мечтательно протянул Алмаз и спохватился: – Максим, без обид.

– Это вряд ли, – подал голос боярич Новиков. – Если выбить левую партию, кто-то должен занять ее место. А из неприкаянных у нас остаются только радикалы.

– Жаль, – вздохнул Тугарин. – А так хотелось.

Присутствующие хмыкнули, подумав каждый о своем.

– Кирилл, ты чего весь на взводе? – перевел беседу в менее скользкое русло Иван. – Расслабься, с нами Мирный. Он самого наследника откопал из-под завалов, так что даже если дом сложится, мы отсюда выберемся!

– Переживаю за Анну, – честно признался княжич.

– А чего за нее переживать? – не понял Алмаз. – Мы ж не съедим ее, она с тобой.

– Вы-то нет, – протянул Нахимов, и все как-то синхронно посмотрели на дверь из кабинета.

Да, если девчонки не поладят, это будет проблемой.

– Я со своей провел разъяснительную беседу, – первым нарушил тишину Ермаков.

– А я и не знал, что надо, – нахмурился Меншиков.

– Не переживай, ее Дарья просветит, – вставил свои пять копеек Юсупов, и присутствующие как-то синхронно хмыкнули.

– А я вот о чем подумал, – вдруг подал голос Лобачевский, – это ж Алексу второй раз скоро проставляться.

– Не понял? – приподнял брови я.

– Титул, – пояснил Андрей.

– Отсутствует, – констатировал я.

– Это ненадолго, – хором возразили присутствующие.

Я недовольно цокнул, вызвав недоумение у всех.

– Алекс думает, что его сожрут за то, что он слишком высоко и быстро взлетел, – пояснил Иван, с равнодушным видом потягивая алкоголь.

– Пф! – отмахнулся Меншиков. – С твоей репутацией даже если и будут так думать, то побоятся сказать вслух.

– Я – ладно, а Василиса? – раздраженно бросил я.

– Понимаешь, Алекс, – проговорил Меншиков, – титул – это не просто штампик в документах и земля в собственности. Это некоторые обязанности и привилегии. Обязанностей на тебе и так немало, судя по тому, что я знаю, а вот привилегий накаких. Даже наш любезный друг Распутин, уж до чего мерзотная падла был, никогда не позволял себе лишнего. Нельзя просто атаковать благородного, если Его Величество не разрешил войну родов.

– Это что-то сложное, – поморщился я. – Нельзя-можно… Вот нападать на императора было нельзя, да поди ж ты, оказалось можно.

– В семье не без урода, – недовольно проговорил Иван. – Но и этот непременно получит по законам Российской Империи, ни больше, ни меньше.

– Да? – удивился я. – А мне думается, погибнет при задержании.

– Ты что! Ни в коем случае! Только справедливый императорский суд! – оскалился цесаревич так, что стало понятно – если при задержании не погибнет, то упадет глазом на угол в одиночке.

В дверь постучали, и к нам заглянула Василиса:

– Мальчики, ужин готов!

– Мы тоже готовы, – бодро ответил Тугарин, направляясь на выход со стаканом.

Нахимов, правда, вышел первым, чтобы проверить свою избранницу. А уже за Кириллом потянулись и остальные. Я задержался, закрывая бутылку, и ко мне подошла Василиса.

– Ты как? – негромко спросила она.

– Все хорошо.

– Точно? Девочки говорили, что ребята после боев меняются… – негромко произнесла Корсакова. – А я возражаю, что ты у меня особенный, ты даже после КТО не изменился, хотя я чувствую, что там происходило что-то страшное.

– Война всегда страшная, малыш, – усмехнулся я и чмокнул невесту в носик. – Но хорошеньким девушкам не стоит об этом беспокоиться. Тебя это никогда не коснется.

– Надеюсь, – вздохнула Василиса и повернулась, чтобы идти на выход, но я ее удержал.

– Знаешь, я тут подумал, – обняв девушку за талию, медленно проговорил я. – И решил.

– М?

– Нам нужно выбрать дату свадьбы.