Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

– По большому счету, лекции по ТВС для вас с Машей – лишняя потеря времени: вам нужна только практика на струнах с плавно увеличивающимися коэффициентами сопряжения под присмотром опытного страхующего. Так что сосредоточьтесь на пилотаже – как только вы освоите и его, мы с Мариной снова возьмемся за вас и поможем почувствовать ваши личные корабли совсем на другом уровне.

– Откровенно говоря, словосочетание «ваши личные корабли» не радует, а расстраивает… – неожиданно заявила она. – Я бы предпочла летать с тобой или с Мариной. Хотя разумом и понимаю, что толку от таких двоек немного. Впрочем, пилотаж освою. Вот увидишь…

– Да, двойка свободных оперативников – это два корабля, а не развеселая компания из двух или четырех человек в командирской рубке одного МДРК… – ухмыльнулся я, затем передал управление Фениксу, отстыковался от кресла, встал, помог Темниковой последовать моему примеру и предложил ей первой войти в лифт.

Сваливать к себе для конспирации Даша и не подумала – оказавшись на первой палубе, без колебаний пошла к моей каюте. А там полюбовалась сладко спящей подругой, спокойно сняла скаф и все слои компенсирующего костюма, поймала мой взгляд, вопросительно мотнула головой и, прочитав нехитрую жестикуляцию, умотала мыться первой.

Вернувшись обратно и обнаружив, что стол уже накрыт, укоризненно посмотрела на меня и повелительным жестом отправила в санузел. За время моего отсутствия убрала покрывало в шкаф и переложила подругу с одеяла под него. Пока ели, о чем-то сосредоточенно думала. А после того, как убралась и обнаружила, что я лежу на кровати в шортах и футболке, шепотом «вправила» мозги:

– Тор, не юродствуй: мы тебя давным-давно не стесняемся, точно знаем, что ты к нам домогаться не станешь, и отпустили абсолютно все комплексы. Поэтому спать НА одеяле и одетым больше не надо…

Закончив «воспитывать», подняла меня с нагретого места, заставила снять «лишние» предметы одежды, загнала под одеяло, вырубила весь свет и забралась ко мне. После чего привычно зафиксировала коленом и вздохнула:

– Я весь день обдумываю на редкость неприятную мысль…

– Делись! – потребовал я, почувствовав в ее голосе напряжение.

Она знала, что так и будет, но все равно благодарно потерлась щекой о плечо и передвинула руку, покоящуюся на моей груди, чуть выше:

– За один рейд в Шираз и два рейда в Хатту мы вернули на родину восемьдесят девять соотечественниц. На первый взгляд звучит здорово, а на второй – даже не смешно: на эти три рейда у нас ушел ровно месяц, а только в Халифат с оккупированных планет вывезли сотни тысяч девочек, девушек и молодых женщин. Говоря иными словами, в два «Наваждения» эту проблему не решить. Не решить и в десять: нужна добрая воля государя, готовность давить эмира Хуссейна до прогиба еще и в этом направлении…

– … и сумасшедшие ресурсы… – продолжил я, задвинув куда подальше воспоминания о том, как решал эту же проблему Медоедом. – А их у нас не так уж и много – мы воевали против восьми государственных образований и победили. Да, Олег Третий разговаривает с проигравшими с позиции силы. Но количество уступок, на которые они готовы пойти, наверняка ограничено…

– Ты хочешь сказать, что требовать контрибуцию, которую можно будет пустить на восстановление всего разрушенного, выгоднее, чем добиваться возвращения наложниц и рабынь⁈

Я грустно усмехнулся:

– Ты не дослушала. Почти уверен, что эмир Хуссейн не станет обсуждать этот вопрос ни за что на свете.

Ведь законного способа отобрать наложниц у подданных у него, скорее всего, нет. Следовательно, любая попытка об этом заикнуться может привести к бунту местного дворянства и последующей смене династии.

– То есть, он в ситуации цугцванга?

– Ага: любой ход в эту «сторону» ухудшает ситуацию.

Даша зябко поежилась и убито вздохнула:

– Дальше можешь не объяснять: да, наших соотечественниц насилуют и убивают, но мы не спасем и тысячную часть, ибо не всесильны, не сможем игнорировать запреты и так далее. А значит, от этой проблемы надо побыстрее абстрагироваться. По примеру врачей, абстрагирующихся от страданий своих пациентов…

Я включил голову и придумал дополнение, позволяющее хоть чуть-чуть унять совесть:

– Ты забыла добавить «…и пользоваться любой возможностью вернуть домой хоть кого-нибудь еще…»

Она обдумала эту мысль и медленно кивнула:

– Ну, да. А эта фраза меняет… многое.

– Угу… – угрюмо поддакнул я, вспомнил один из монологов Цесаревича и придумал, как хоть немного успокоить расклеившуюся подругу: – Даш, война вообще омерзительная штука – она ежедневно вынуждает выбирать между плохим и очень плохим. Но благодаря тому, что мы регулярно решали, кому жить, а кому умирать, Коалиция не смогла захватить и уничтожить все, что нам дорого. И еще: да, число восемьдесят девять «не звучит». Но только в том случае, если не видеть всей картины. А она выглядит достойнее некуда: мы не сидим на месте и не ждем помощи, а делаем все, что в наших силах. К примеру, та же Маша несколько месяцев спасала раненых, а потом перевелась в ИАССН и начала летать в рейды. Причем отнюдь не в прогулочные. Да и на твоем личном счету появились реальные победы над врагами…

– Ты прав… – облегченно выдохнула Темникова, снова потерлась щекой о мое плечо и в стиле Костиной требовательно выгнула спинку…

Глава 5

24 мая 2470 по ЕГК.

…В Вороново сели без четверти два ночи по времени Новомосковска. «Авантюрист», заказанный во время общения с оперативным дежурным по космодрому, прибыл через считанные минуты после того, как мы заглушили движки, поэтому Костян с Настеной, Матвей с Ритой и Миша с Олей в темпе загрузились в него, а чуть погодя к своим «Волнам» прискакали и мы.

Пока летели к Озерам, любовались ночным многоцветьем огней над центром города, «празднующего» конец очередной мирной рабочей недели.

А отдельные личности еще и подумывали, не оторваться ли где-нибудь и им. Но последние ценные указания Переверзева еще не забылись, поэтому в какой-то момент я напомнил их и Синицыну с Базаниным:

– Ребят, нам надо быть в Управлении сегодня в восемь сорок пять утра, то есть, всего через шесть с половиной часов. Причем всей командой. Так что оторвемся в другой раз. Кстати, Костя, можешь ночевать у своих. Но в восемь ноль-ноль должен стоять возле «Авантюриста». Матвей, Миша, Настя – вас я, вероятнее всего, отпущу домой завтра днем. Хотя бы на несколько часов. А остаток этой ночи проведете в квартире Марины. И не забудьте приобрести самое достойное шмотье из того, которое можно найти в Сети.

Записные гуляки немного пострадали. Но без души. А после выгрузки из флаеров дисциплинированно встроились в «походный ордер» и потопали ко входу в лифтовый холл. На сороковой спустились в двух кабинках. Затем Синица поехал дальше, а мы прогулялись по коридору до квартиры Завадской. Ждать, пока хозяйка раскидает гостевые доступы и покажет Верещагиной, Мироновой, Ахматовой, Власьеву и Базанину их временные пристанища, а «ослепительные красотки» заберут из гардеробных нужное шмотье, мне было лениво. Так что я пошел дальше.

Не успел добраться до гостиной, как получил сообщение от Костиной:

«Тор, включите нам с Дашей, пожалуйста, каменку и забудьте о нашем существовании. Напрочь…»

Пока читал, прилетело второе – от Темниковой:

«Мы вас не побеспокоим. Так что забейте на все сомнения и порадуйте друг друга. А то вы уже искрите…»

Я почувствовал, что горю, но, посмотрев на ситуацию еще под парой углов, пришел к выводу, что такая прямота мне нравится гораздо больше, чем камни за пазухой. Поэтому задавил смущение и ответил обеим:

«Каменка включена. Спасибо за понимание и заботу…»

«Забил. Большое спасибо…»

Отправив второе, сменил курс. По дороге в свою ванную успел снять почти всю одежду, так что в душевую кабинку вломился практически сразу и врубил воду в любимом режиме Марины. Только она не оценила – влетев в помещение и обнаружив, что я уже моюсь, торопливо разделась, ворвалась ко мне, сходу уперлась ладонями в противоположную стенку, расставила ножки, прогнулась в пояснице и хрипло потребовала:

– Бери. Безо всяких прелюдий: я и так на грани…

«Улетела» практически сразу. И не захотела останавливаться. А еще как-то умудрилась сорвать с нарезки и меня. Поэтому мы пришли в себя только в начале седьмого. Причем не в ванной, а в моей спальне – на влажном матрасе, с которого куда-то исчезли и подушки, и простыня – мокрыми, дышащими, как загнанные лошади, и основательно перебравшими острых ощущений.

Кстати, способность связно излагать мысли первой вернулась к Каре – в какой-то момент она нашла в себе силы перевернуться на бок, посмотрела на меня мутным взглядом и вымученно улыбнулась:

– Определенно, долгое воздержание не рекомендуется ни тебе, ни мне…

Я изобразил отдаленный намек на согласный кивок, потом почувствовал потребность воздать за полученное удовольствие, качнулся в сторону Марины и дал по тормозам: у нее мгновенно затвердели соски, а в глазах появилась не хорошо знакомая поволока, а… хм… «паника»:

– Я пока не восстановилась, Тор! – запоздало выдохнула она, поняла, что я уже понял, что дотрагиваться до нее рановато, и вздохнула: – Хотя желания – хоть отбавляй…

– Отбавлять не надо – пригодится… – пошутил я, еще раз наткнулся взглядом на окошко с местным временем, сообразил, какая мысль мелькнула на краю сознания, и поделился ею с Завадской:

– До общего подъема – час с небольшим. Засыпать – бессмысленно. Так что…

– … моемся и организовываем себе ранний завтрак… – продолжила она, благо, и слышала, и произносила нечто подобное не один раз. – А то я вот-вот переварю сама себя.

Найти в себе силы для того, чтобы отправиться в ванную, удалось далеко не сразу, поэтому на кухню мы приперлись ближе к семи. И обнаружили, что стол уже накрыт на две персоны, с моей стороны стоит двойная порция блинов со сгущенкой, с Маринкиной – полуторная, а кружки с чаем еще парят!

Я, конечно же, потребовал объяснений у Феникса. И выяснил, что Даша с Машей попросили его сообщить, когда мы пойдем мыться. А после того, как получили эти разведданные, заказали нам завтрак.

– А другие запросы или просьбы, как-либо связанные с нами, были? – спросил я, поддавшись требованиям паранойи. Как оказалось, зря:

– Нет: они парились до пяти двадцати пяти, потом перебрались на диван в комнате отдыха, врубили музыку и обсуждали ошибки, допущенные Машей в последних спаррингах с «Рукопашниками».

– То есть, они не спят и сейчас? – полюбопытствовала Кара.

– Нет – лежат на том же диване и, судя по улыбкам, пребывают в очень хорошем настроении.

Тут Завадская посмотрела на меня и лукаво улыбнулась:

– Не знаю, как ты, а я считаю их поступок заботой. И готова не только поблагодарить, но и поделиться блинчиками. Хотя у меня их всего ничего!

Не знаю, почему, но именно эта шутка помогла справиться с ощущением неловкости, и я махнул рукой на свои загоны:

– Ладно, позволим им попастись и в моей тарелке…

Девчата примчались на кухню секунд через восемь-десять после того, как получили сообщения Кары, с первого взгляда на наши лица определили, что ругаться мы не будем, заулыбались, пожелали доброго утра и приняли мое предложение разделить с нами завтрак. Да, потом задурили. Но очень уютно – тырили блинчики у нас из тарелок, причем не вилками, а руками, облизывали пальцы, заляпанные сгущенкой, и пили наш чай из отжатых у нас же блюдец! Шутили тоже здорово – ни разу не подняли тему, хоть как-либо связанную с нашими ночными забавами, подначивали друг друга, а не нас и хохотали так, что хотелось поддержать. Увы, такой режим веселья субъективно «уплотнил» время, поэтому внезапно сработавший таймер общего подъема обломал и их, и нас.

Нет, срываться из-за стола мы, естественно, не стали. Но посерьезнели. И Маша, решив нас снова развеселить, поделилась забавной информацией:

– Сегодня ночью, забирая шмотки из гардеробной, разговорилась с Олей.

И здорово удивилась, узнав, что она, Рита и Настя считают себя виноватыми передо мной и Дашей из-за того, что заинтересовали собой Мишу, Матвея и Костю, отдалились и вынудили нас от безысходности прибиться к вам. Я ей сказала, что мы не в обиде, но не убедила. А доказывать, что мы счастливы, не стала – это счастье ощущается настолько личным, что делиться им с кем бы то ни было кажется кощунством.

Марина с Дашей коротко кивнули в знак того, что согласны с последним утверждением, а я, обдумав «основной» тезис, задал уточняющий вопрос:

– Ты хочешь сказать, что в этих парах все достаточно серьезно?

Блондиночка пожала плечами:

– Все серьезно у Матвея и Риты: не сегодня-завтра они попросят у тебя разрешения жить в одной квартире «Ореховой Рощи». Настя с Костей, вроде как, тоже нашли общий язык по всем вопросам, включая постель, но Ахматова поставила некие условия, а он то ли думает, то ли выполняет. Ну, а Миронова, по ее же словам, в принципе всем довольна, но ждет некоего Поступка.

Я задумчиво потер переносицу, задвинул куда подальше появившиеся сомнения в друге детства, и озвучил вердикт:

– Детей среди них нет, так что пусть дерзают…

– … а мы будем страдать от безысходности! – хихикнула Костина, на миг расфокусировала взгляд и вздохнула: – Че-е-ерт, нам пора наводить красоту…

…Трекер, полученный от генерала Переверзева, загнал наши флаеры в летный ангар для особо важных персон. Я понимал, что нас просто-напросто отсекают от сотрудников ССО, слоняющихся по коридорам немаленького здания, но все равно мысленно поставил на то, что в кабинете Орлова нас ждут оба Ромодановских. И проиграл – за рабочим столом Геннадия Леонидовича обнаружился только Цесаревич – так что задолжал себе щелбан.

Проигрыш обдумывал малой частью сознания, а основная поставила в строй правофланговым, вытянула в струнку и помогла не зевнуть армейский ответ на приветствие наследника престола. А потом Игорь Олегович заговорил о результатах нашего рейда, и мне стало не до досужих размышлений:

– Боевая эффективность Тора Ульфовича и Марины Вадимовны давным-давно не удивляет – эти оперативники регулярно придумывают нестандартные решения стандартных проблем и настолько избаловали красотой диверсий, что каждый их отчет я просматриваю по несколько раз. И… иногда ловлю себя на мысли, что смотрю художественный фильм. К сожалению, в этот раз фильм получился заметно слабее: да, каждый из вас выложился до предела и на этапе планирования, и на этапе поиска недочетов, и на этапе реализации, но ваши нынешние пределы заметно ниже нынешних пределов вашего командира и его напарницы. Тем не менее, вы развиваетесь. Причем в разы быстрее, чем ваши однокашники. К примеру, решения, предложенные еще на этапе планирования акций в Хаджараине Марией Александровной Костиной, Дарьей Алексеевной Темниковой и Анастасией Федоровной Ахматовой, в разы интереснее, чем их же решения последних учебно-тренировочных задач в вирткапсулах ИАССН. Поэтому «слабость фильма», упомянутая мною, мнимая…

Следующие несколько минут он хвалил ребят за надежность, веру в меня и Марину, самоотверженность, умение сопереживать и истинный патриотизм. Потом напомнил, что они не проучились в Академии ССО и полугода, очень толково подсадил абсолютное большинство на надежные эмоциональные крючки и подсек. В смысле, от имени государя пожаловал Матвея, Мишу, Олю и Настю Георгиевскими Крестами четвертой степени. Причем не закрытым, а открытым указом.

Закончив с этой четверкой, отправил ее, Риту и Костю в приемную. А после их ухода переключился на «ослепительных красоток». И удивил. Меня. Вручив Даше Георгиевский Крест третьей степени, а Маше – орден Святого Станислава того же ранга. Потом деанонимизировал Марине «Анну» второй степени, а мне «Владимира» четвертой, поздравил всех четверых с высокими наградами и пригласил перебраться в мягкий уголок.

Мы, естественно, выполнили завуалированный приказ, расположились на единожды облюбованных местах и превратились в слух, а Ромодановский, посерьезнев, уставился на Темникову:

– Дарья Алексеевна, на одном из этапов общения с жертвами вашего деда у следователей переполнилась чаша терпения, и они написали прошение, в котором обосновали необходимость проведения его допроса на детекторе лжи. Государь счел аргументы убедительными и дал соответствующую санкцию. Так что допрос был проведен. Одним из лучших профильных специалистов. Результат… вынудил перевести дело в закрытый режим, так как публикация протокола допроса автоматически превратит в отверженных даже вас и ваших однофамильцев.

Она закусила губу и криво усмехнулась:

– Ваше Императорское Высочество, он ответит за свои преступления по всей строгости закона?

Ромодановский не обратил внимания на нарушение правил поведения в его присутствии и испытующе прищурился:

– Ваш дед заслужил десяток смертных казней…

– Тогда пусть его казнят самым болезненным способом!

– Что ж, так тому и быть! – пообещал он, сделал небольшую паузу и извинился: – Прошу прощения за то, что невольно испортил вам день, но я дал Тору Ульфовичу слово и не мог его не сдержать.

Темникова изобразила намек на улыбку:

– Ваше Императорское Высочество, вы меня порадовали. Ибо сбросили с души последний неподъемный камень. А настроение мне поднимут. Друзья и подруги.

Он кивнул в знак того, что принимает этот ответ, еще раз поздравил всех трех девчат с высокими наградами и попросил подождать меня в приемной. Пока они шли к двери, смотрел вслед нечитаемым взглядом. А после щелчка замка поймал мой взгляд и рубанул правду-матку:

– Тор Ульфович, по уверениям моих аналитиков, перед этим рейдом вы помогли Дарье Алексеевне и Марии Александровне совершить качественный скачок в понимании теории проведения диверсионных операций, аналогичный тому, который в свое время качественно изменил стиль мышления Марины Вадимовны. Скажу сразу: я не собираюсь у вас забирать ни одну из трех этих девушек – мне нужна мини-группа, способная действовать на вашем уровне боевой эффективности, но на четырех «Наваждениях». Поэтому сейчас задам вопрос, на который хотелось бы получить предельно честный ответ.

Я повел рукой, предлагая начинать, и он «начал»:

– Сколько вам потребуется времени, чтобы подтянуть этих девушек на уровень боевой эффективности Марины Вадимовны… хм… своими силами, но с нашим содействием?

– Вы хотите скрыть очередной нестандартный прогресс от сотрудников ИАССН и, опосредованно, от чужих спецслужб? – спросил я, «нагло» забив на титулование.

– Не только: я хочу, чтобы информация о реальных возможностях вашей мини-группы так и осталась тайной за семью печатями за счет физического отсутствия данных о пройденных учебных курсах, алгоритмах подготовки, привычках, особенностях психики и обо всем том, что скапливается в личном досье любого курсанта к моменту его выпуска из военного вуза.

Он меня ни разу не обманывал даже в мелочах. А помогать – помогал. Причем с размахом. Поэтому я рискнул сказать часть правды:

– В этом рейде я гонял эту парочку в том числе и по ТВС. Так вот, и та, и другая научились затягивать на струны первой категории «связки» из двух «Наваждений».

Цесаревич по-мальчишески присвистнул, подергал себя за кончик носа, склонил голову к плечу и унял проснувшееся любопытство. Вот я и дал ответ на самый первый вопрос:

– В общем, если упереться только в развитие их возможностей и вынести за скобки все дисциплины, без которых в реальных рейдах можно обойтись, то эти девушки поднимутся на уровень Марины Вадимовны не позже, чем к концу осени.

– А что у них с уверенностью в себе и в вас? – поинтересовался он, понял, что вопрос очень уж неконкретный, и объяснил, какую именно уверенность имел в виду: – Как вы считаете, ваши напарницы смогут поддерживать вас на мероприятиях высшего света, действовать на нервы представителям старшего поколения своей независимостью и продавливать ваше мнение?

Тут я вспомнил одну из лекций дяди Калле и рискнул задать прямой вопрос:

– Хотите разыграть вариант «Проходная пешка»?

Ромодановский подобрался, но буквально через мгновение прочитал или выслушал подсказку от рабочего искина и криво усмехнулся:

– Опять недооценил пласт знаний, вложенный в вас Аллигатором.

Потом сообразил, что не ответил на мой вопрос, и исправился:

– Мой вариант заметно сложнее. И в нем в принципе отсутствует такое понятие, как сброс. Впрочем, основа та же.

– А как выглядит вход? – вконец «обнаглел» я.

Игорь Олегович развеселился и дал самый лучший из всех вариантов ответа:

– Как «обоюдка».

– И когда старт?

Тут он снова посерьезнел и, по моим ощущениям, снова сказал правду:

– Пока не представляю. Но не раньше начала осени. Поэтому времени на раскачку предостаточно.

Этот ответ позволил убедить паранойю закрыть приоткрывшийся глаз и озвучить принятое решение:

– Что ж, значит, в данный момент имеет смысл предметно обсуждать разве что желательную скорость развития моих напарниц.

Цесаревич усмехнулся и развел руками:

– Вы меня не только удивили, но и заставили переиграть планы. Причем настолько сильно, что в данный момент я не готов предметно обсуждать даже этот вопрос. Поэтому предлагаю встретиться, эдак, в понедельник вечером – я подготовлю пару-тройку вариантов конкретных предложений, а вы выберете тот, который подойдет вам. Или предложите альтернативу.

Я, естественно, согласился, и Ромодановский вдруг «выпустил наружу» молодого мужчину, интересующегося не только проблемами государства:

– Тор Ульфович, откровенно говоря, я все никак не поверю в то, что на ваших «Бореях» в принципе можно летать, и, в то же самое время, мечтаю увидеть их в полете хотя бы в записи. Они, насколько я знаю, уже готовы, а значит, вы не сегодня завтра отправитесь их забирать. Так вот, вы бы не могли пойти мне навстречу и, заранее предупредив, пролететь на них, скажем, мимо здания Императорского банка на Неглинной?