Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 239 (всего у книги 345 страниц)

– И чем тебе это не нравится?

– Нет, за Кирилла я очень рада, – мотнула головой Корсакова. – Но для нас это катастрофа!

Следующую минуту я слушал, в нужных местах сочувственно кивая головой, что у нас нет лишних комплектов каких-то не то цветочков, не то салфеток. Когда, наконец, у встревоженной девушки кончился воздух в легких, я смог вставить свои пять копеек для решения проблемы:

– Так, может, докупим?

– Когда?! У нас ни минуты свободного времени! – воскликнула Василиса в полном ужасе.

– Ну вот прямо после пар, например, – предложил я. – Где ты там все эти свои финтифлюшки покупала, в Охотном ряду?

– «Финтифлюшки», – закатила глаза Василиса, но спорить не стала. – Да, там.

– Ну и хорошо, поедем после пар. Как раз я хотел присмотреть себе новый костюм.

Как и в моем мире, здесь Охотным рядом назывался подземный торговый центр, расположенный под боком у Кремля. Местечко было крайне дорогое и крайне оживленное. Можно сказать, в этом мире примажоренный ЦУМ располагался в Охотном ряду – если кому-то из аристократов или просто богатых дельцов-купцов хотелось потратить баблишко, люди шли сюда. Это было особым шиком обронить в разговоре «Я вчера был в Охотному ряду, на бегу прикупил что угодно».

Как и положено мужчине в походе по магазинам, я исполнял роль карточки на ножках. И хоть в нашем проекте появилась первая монетизация, и у Василисы резко стали увеличиваться доходы, я не давал ей тратить на общий быт ни копейки личных денег. Еще не хватало, чтобы моя женщина обустраивала наш дом за свой счет!

В общем, мы двигались по этажам, уходя все глубже под землю, когда я заметил боярышню Шереметьеву. Девушка сидела в кафе с вазочкой с разноцветными шариками мороженого и то и дело кидала взгляды в сторону выхода с парковки. И судя по тому, как резко уменьшилось количество неблагородных и непроверенных людей на самых глубоких уровнях, Иван времени зря не терял.

– Смотри, боярышня Шереметьева, – тоже заметила девушку Василиса. – Как думаешь, нам стоит к ней подойти? Или она тут кое-кого ожидает и это невежливо?

Боярышня действительно кое-кого ожидала, и этот кое-кто должен был появиться с минуты на минуту, судя по засуетившейся охране этажа.

– Думаю, нам лучше не беспокоить боярышню, – ответил я и уже хотел было предложил Василисе тоже съесть какое-нибудь вкусненькое мороженое или пирожное на другом этаже, но не успел.

В подземном торговом центре прогремел взрыв.

Глава 11

В ушах звенело, левая рука ныла, а мышцы правой, казалось, еще немного и порвет в клочья.

Я моргал и пытался осознать реальность. Не первая в моей жизни контузия, но молодое, здоровое тело справилось лучше, чем могло бы быть. На левой руке повисла Василиса. Корсакова вцепилась в меня своим модным маникюром с такой силой, что будь ее ногти чуть подлиннее – пробила бы до кости. Зеленые глаза широко распахнуты от ужаса, лицо – бледное, губы плотно сжаты в узкую линию. Не бьется в истерике, панике и вообще старается понять, что произошло.

Боевая у меня малышка.

Я перевел взгляд на правую руку и понял, что Разумовскому надо поставить пузырь. Или даже лучше ящик. А то, может, и на завод деньжата найдутся.

У меня не было такой базы для магии, как в рукопашке или стрельбе, но тренер нас дрессировал на совесть. Тело отреагировало быстрее, чем мозг успел обработать происходящее, и вокруг нас с Василисой стоял толстенный воздушный щит. Он удерживал балку, рухнувшую откуда-то сверху прямо нам на головы, и еще позволял дышать – за пределами щита была гарь напополам с пылью.

Я несколько секунд тупо пялился в кусок несущей конструкции, у которого были все шансы отправить меня на новый круг перерождения. В голове сложилось две простые мысли: первая – террористы очень торопились. Я так себе сапер, но даже моих знаний хватает, чтобы понять – крепили наспех. И второе – взрывчатка была с армейских складов. А это значит, что сверху сейчас наверняка тоже что-то интересненькое происходит.

Хорошо бы выбраться и посмотреть.

– Ты меня слышишь? – спросил я у Василисы.

Невеста несколько секунд пялилась то ли на меня, то ли в пространство, и пока она соображала, я увидел в сизой дымке всполохи магии. Ну, блеск.

– Сможешь все мелкие взвеси опустить и очистить воздух от гари? – спросил я.

Девушка замедленно кивнула. Это хорошо. Боевой маг на деле-то из Васьки не выйдет ни при каких обстоятельствах, а вот уборка должна получиться. Приводить девчонку в чувство времени нет, пусть займется полезным делом. Глядишь, перестанет пытаться сломать мне руку.

– Давай, ты наводишь чистоту, а я займусь беспорядком? – предложил я.

Василиса не очень поняла шутки, но все-таки кивнула. Она разжала пальцы на моей руке и с некоторым трудом, корявенько, но все же применила технику.

Открывшаяся картина заставила меня недобрым словом помянуть всю Лубянку вместе с Кремлем. Я рассчитывал увидеть схватку наемников с кем-нибудь, а оказалось, что это кучка гвардейцев пытается убить друг друга. Слабо верится, что причина в неоплаченном счете за кофе… И кто из них хороший, а кто плохой?

Я резко толкнул зазевавшуюся Василису в сторону и сам сместился. Железная балка с грохотом воткнулась в мраморную плитку, окатив мой щит осколками, а за ней сверху потянуло еще пару кусков конструкции.

Корсакова запоздало пискнула, но наш шум привлек внимание сражавшихся людей. Они посмотрели на меня, потом на Шереметьеву, по какой-то невероятной случайности все еще сидевшую на том же месте.

А, нет, случайность имела имя и фамилию. Стояла рядом в гражданском и держала магический щит. Ладно, Иван хотя бы умеет пользоваться головой. Приставил к своей избраннице охранника.

А в следующее мгновение гвардейцу рядом с Шереметьевой просто и без изысков вышибли мозги точным выстрелом. Стрелка тут же убили, и бой продолжился, но, честно сказать, складывался он не в пользу сохранивших верность присяге.

– Поднимаешь щит и бежишь к Шереметьевой, – отдал приказ я Василисе. – Прячетесь за мебелью и не высовываетесь, пока я вас сам оттуда не достану. Поняла?

Бледная как смерть Корсакова кивнула.

– Пошла, – скомандовал я, а сам двинулся к месящим друг друга гвардейцам.

Перебить гвардейцев магией удаленно не было никакой возможности – царская охрана носила антимагические артефакты. И не какие-нибудь там поделки, а такие, что, если телохранители встанут в кольцо вокруг охраняемого объекта, вся магия истает на подлете. Впрочем, все-таки обучены они были прекрасно – верные гвардейцы связали ближним боем мятежных, чтобы те не могли пострелять кого надо и не надо.

Но когда ты вдвоем против десятка и это не показательные выступления на потеху публике, а каждый удар фатальный – шансов-то на самом деле немного.

Я влетел в схватку с мыслью, что, если Иван не женится на Шереметьевой, я его сам прибью.

Гвардейцы были хороши, очень хороши, и в этом была проблема. Биться с личными императорскими бойцами никак не входило в планы таких же личных императорских бойцов. Тяжело пытаться убить того, с кем несешь службу.

Практически невозможно.

Последние двое вставших на пути к Шереметьевой бойцы рухнули на мрамор пола, и я замер напротив шестерых гвардейцев.

Почти как в клетке куба, только нас всех немного контузило, помяло и задача стоит другая – не пропустить противника, а не набить друг другу рожу. Просочится хоть один, и девчонок за моей спиной убьют. И хорошо, если просто убьют.

– Шел бы ты отсюда, Мирный, – вдруг сказал один из гвардейцев. – Бабу бы свою забрал и шел.

– Вашими стараниями тут идти не особо есть куда, – усмехнулся я.

– Ты ж первый разряд, придумаешь что-нибудь. Мотай давай, второй раз предлагать не буду.

– Я б с радостью, – вздохнул я в ответ, – но политические убеждения обязывают. Я ж имперец.

– Смертник ты, а не имперец, – плюнул гвардеец, и они атаковали.

Блок, захват на атаку от стоящего слева, блок-захват на атаку от стоящего справа, а центрального остается только пнуть в солнышко. Трое других обходят, и приходится играть в боулинг чем есть. Одного сшибаю, другой уворачивается, третий просто обходит по дуге подальше.

И падает на пол со свернутой шеей.

Иван Дмитриевич Романов только что явился из-за двери, ведущей на парковку этого уровня, и сразу же сориентировался. Видок у цесаревича был, прямо скажем, так себе – костюм пыльный, местами подранный, на скуле царапина, стремительно превращающаяся в синяк. Самое оно для свиданки.

Цесаревич вышел в сопровождении трех гвардейцев, один из которых был неплохо так ранен и его тащили товарищи. Но даже с таким комплектом дела пошли бодрее – уже не один против шести, а четверо. Раненого сгрузили где-то у входа, и метелица продолжилась.

Кажется, живым цесаревича уже никто не ожидал увидеть, но мятежники быстро сориентировались. Теперь Шереметьева отошла на второй план, и самым лакомым кусочком снова стал наследник трона.

Гвардейцам Ивана досталось по противнику, нам с наследником – по два. Среди моих оказался как раз тот, который предлагал сбежать. Его напарник в бою со мной решил не мелочиться и достал нож.

И ладно бы метнул, решил тупо меня порезать.

– Стой! – рявкнул командир мятежников, но поздновато.

Я уже отнимаю у самонадеянного бойца нож и тут же вгоняю ему металл под подбородок.

Рядом раздается неприятный вскрик – одного из гвардейцев Ивана все-таки достают. Пока мужчина оседает на пол, я успеваю метнуть в его убийцу трофейное оружие, и удачливый предатель падает на собственную жертву.

– Мирный, – вдруг говорит мне оставшийся противник, – не ту ты сторону выбрал. Скоро власть сменится, и тебя от кормушки отодвинут.

– Я б сейчас глаза закатил, честное слово, да некогда, – ответил я и тут же атаковал.

Гвардеец выставил блок, и я перехватил его руку. Неприятный хруст я даже не услышал, как-то увлекся.

– Давай так, – проговорил я, – ты сейчас быстренько расскажешь, какого хрена тут происходит, и умрешь быстро и безболезненно.

Мужчина лишь рассмеялся:

– Парень, здесь все смертники. Мы сюда пришли за очень большие деньги для наших семей, так что у тебя нет ничего такого, чем ты или этот мальчишка могли бы меня соблазнить.

«Это мальчишка» сейчас как раз добил второго своего противника и обернулся ко мне.

– Беседу беседуем? – спросил я у Ивана.

Тот отрицательно покачал головой:

– Я уже с одним побеседовал, они ничего не знают, – ответил цесаревич. – Только время тянут.

– Жаль, – вздохнул я и без долгих рассусоливаний сломал своей жертве кадык.

Иван в это время закрывал глаза последнему своему верному гвардейцу – в бою наследник престола потерял всех. Раненый умер, так и не дождавшись помощи, а двух других перемолола схватка.

– Нас сильно потрепали на парковке, – пояснил Иван, поднимаясь на ноги.

– Я понял, – кивнул я, шагая к девушкам и громко предупредил. – Василиса, я иду!

Светловолосая макушка показалась из-за барной стойки, и невеста подозрительно на меня посмотрела. Убедившись, что это действительно я, девушка встала в полный рост и вздернула Шереметьеву. Обе девчонки были испуганы, бледны, но держались удивительно хорошо. Вот что значит хорошее воспитание – истерики откладываются до лучших времен. Или хотя бы до тех пор, пока мы не выберемся из очередной жопы.

– Анастасия, я рад, что с вами все в порядке, – Иван кивнул девушке со всем возможным достоинством, какое только могло быть у человека с таким пожеванным видом, и тут же спохватился. – Кстати, а вы что тут делаете?

– Готовились к новоселью, – охотно пояснил я. – А потом присоединились к твоей вечеринке.

Иван немного криво улыбнулся в ответ и окинул взглядом заваленный трупами холл этажа.

– Надо выбираться, – произнес я очевидное, пока никто не вздумал тут начать рвать с горя волосы на голове или других частях тела.

Цесаревич достал из кармана телефон и констатировал:

– Не ловит.

Тут я не выдержал и рассмеялся:

– Конечно, не ловит! – сквозь смех ответил я. – Ради того, чтобы тебя убить, не пожалели обвалить весь торговый центр. Убийцы – твоя собственная охрана. И ты думаешь, твои недоброжелатели не позаботились привезти с собой глушилки? Взрыв около Кремля, такое не скроешь. А вот тот факт, что наследник престола еще не мертв – очень даже.

Цесаревич посмотрел на меня мрачно и немного растерянно, и я как-то сразу вспомнил, что передо мной всего лишь мальчишка восемнадцати лет от роду. Да, родовитый, богатый, выросший в строгости и власти, но все же мальчишка. На жизнь которого последнее время только ленивый не попытался покуситься.

– Надо выбираться, – повторил я и добавил для ясности: – Самим.

Москва, Кремль, Дмитрий Алексеевич Романов

Дверь кабинета распахнулась без стука и без разрешения. Бледная как смерть секретарша выдохнула:

– Ваше Величество! Бунт!

Император, сидящий в своем рабочем кресле и что-то набиравший на клавиатуре, спокойно кивнул.

– Я в курсе, – без единого намека на волнение в голосе ответил он.

– Ваше Величество!

– Зоинька, сколько раз сказал – заходить без стука нельзя, – не отворачивая головы от экрана, произнес император. – Мы не на базаре.

Пальцы Дмитрия Алексеевича замерли над клавиатурой. Сквозь плотно закрытые окна доносился шум боя. Перестрелка, крики команд и предсмертные восклицания.

Секретарь продолжала стоять на пороге, разрываясь между желанием закрыть дверь и за шкирку вытащить упрямого мужчину из-за рабочего места.

А меж тем государь, пробежавшись глазами по экрану, с силой бахнул по кнопке «Ввод» и поднялся.

– Ну, чего застыла? – спросил император, накидывая пиджак. – Код черный.

Секретарь мгновенно прищурилась и преобразилась. Глаза сузились, черты лица заострились. Зоя Константиновна приложила ладонь к сердцу, поклонилась императору и покинула кабинет и приемную.

Императрица могла думать сколько угодно, что это она подбирала секретаря мужу, но на самом деле это император подбирал себе помощницу.

И сейчас эта помощница должна раствориться среди паникующей прислуги, чтобы поднять верных императору людей. Если кто-то думает, что может перерезать провод или заглушить сигнал или магию, то он забывает об одной простой вещи.

Нельзя заглушить чью-то честь и чью-то преданность.

Москва, Лубянка, кабинет боярина Нарышкина

Дверь кабинета Нарышкина распахнулась, и короткая очередь изрешетила место главы службы внутренней безопасности.

Пустое кресло.

– Сбежал, сукин сын! – в сердцах выплюнул один из вошедших.

– Боярин, падла, всегда тонко чувствовал, когда надо дожимать, а когда дать заднюю… – задумчиво проговорил другой мужчина, обходя кабинет в поисках чего-нибудь интересненького, чем можно было бы поживиться.

– Думаешь, его уже нет в Москве? – с сомнением спросил третий.

– Или в Империи, – пожал плечами его собеседник.

– Ладно… Пойдем вниз спустимся, может, кого полезного удастся вынуть.

– Угу, – ответил второй.

– Только это, – заколебался первый. – Может, с нашими ребятами помягче?

– А чего мягче? – хмыкнул тот, что искал, чем поживиться.

Нашел, кстати. Боярский бар был более чем удачной добычей. Мужчина щедро плеснул себе дорогого коньяка в бокал, хлопнул, как водку, и продолжил:

– Бей своих, как говорится, чтоб чужие боялись.

Оценить шутку присутствующие не успели.

– Привет, мальчики, – раздалось от входа в кабинет.

«Мальчики» обернулись и увидели одну из местных секретарш. Совершенно бесполезный элемент системы, зато они прекрасно вписывались в интерьер и радовали глаз подавляющего большинства трудящихся в здании мужчин.

– Э? – глубокомысленно изрек один из них, а в следующую секунд комнату по диагонали разрезала пулеметная очередь.

Лубянка, то же время, приемная Серова

Людочка любила свою работу нежно, душевно и всегда отдавалась ей на все сто. Вот и сейчас девушка вдохновенно красила губы помадой и надеялась, что начальника сегодня не будет на рабочем месте, чтобы отчитать ее за одежду не по уставу. Короткая юбка, конечно, не для офицера внутренней службы безопасности, зато какие у нее в ней ноги!

Лежащий на столе телефон коротко пиликнул входящим текстовым сообщением. Никаких особенных слов там не было – лишь маленький графический символ – черный квадрат.

Людочка тяжело вздохнула, выдвинула нижний ящик стола, выдвинула фальш-дно и принялась быстро, неестественно быстро собирать огнестрел. И думала девушка не о том, что ей пришло уведомление наивысшего приоритета, а о том, что Антон Васильевич ее сегодня точно увидит и башку оторвет за неуставной вид.

Прицепив ремни с дополнительными магазинами на бедра, Людочка окинула себя критическим взглядом и решила, что, если они переживут эту заварушку, она точно выйдет замуж. Такие ноги нельзя прятать в уставные брюки, они должны радовать хотя бы одного мужчину!

Куда там надо идти по протоколу, к Нарышкину?

Москва, Кремль, Дмитрий Алексеевич Романов

– Папа, что происходит? – повторяла один и тот же вопрос царевна, семеня за императором.

Ее мать же, наоборот, была молчалива и спокойна.

Бунт – это то, к чему любой правитель должен быть готов. Даже в самое сытое время найдется какой-нибудь мудак, возжелавший власти.

– Вам с мамой надо немного прогуляться, – ответил государь.

Они шли сквозь абсолютно пустые палаты и покои, распахивая двери одни за другими, нигде не задерживаясь, ничего не трогая, никуда особенно не смотря.

Все верные люди сейчас бились в начале здания, давая императорской семье немножко времени. Давая императору немножко времени. Мало кто сегодня выживет, но те, кто выживут – получат свое сполна.

Верность нельзя купить, но не наградить ее недолжно.

– Пап, мне не два годика, я понимаю, что происходит, – процедила Елена Романова, нарушая затянувшуюся тишину.

– Тогда зачем спрашиваешь? – миролюбиво ответил император.

Девушка посмотрела на мать, но та в этот момент больше всего на свете напоминала ей острие клинка – глаза императрицы чуть светились от магии, женщина была готова сорваться в битву в любой момент.

– Пап, а что с Ваней? – задала новый вопрос царевна.

Император и императрица синхронно выдохнули сквозь сжатые зубы, и это заставило девушку внутренне похолодеть.

– Папа? – голос Елены Дмитриевны дрогнул.

Мужчина подошел к цели своего стремительного пути, приложил ладонь к красивому старому славянскому символу. Тот чуть кольнул его ладонь, и свет от цветка потек по стене, обрисовывая дверной проем. В следующее мгновение тяжелая, старая, зачарованная дверь на тугих петлях нехотя распахнулась, а в уходящем в бесконечную даль коридоре начали вспыхивать магические факелы, намекая, что возраст этой конструкции куда как старше юной царевны.

– Что с Ваней – скоро узнаем. А сейчас, – Дмитрий Алексеевич потрепал дочку по волосам, обменялся взглядами с женой и отошел с прохода, – идите.

– Папа, я не пойду! – воскликнула царевна. – Я останусь с тобой, я…

В следующее мгновение императрица за шкирку, как котенка, втолкнула дочку в проход, кинула еще один взгляд на мужа, чуть коснулась своего живота и шагнула следом.

Тяжелая магическая дверь закрылась за женщинами, а император, сделав глубокий вдох, пошел обратно, на ходу скидывая пиджак, выбрасывая запонки из рубашки и стягивая галстук с шеи. Император закатывал рукава, идя навстречу неизбежному, но точно знал – если с ним что-то случится, о его семье позаботятся.

Где-то на середине пути створки дверей распахнулись навстречу императору, и он лицом к лицу столкнулся с тем, кто устроил побоище в его собственном доме, кто не пожалел ни людей, ни семью, ни страну ради личных амбиций.

– Ну вот и все, Дима, – произнес стоящий в проеме мужчина, так омерзительно похожий на самого Дмитрия Романова. – Отречение или смерть?

– Смерть, – спокойно ответил император.

И магия полыхнула.

Глава 12

Москва, Игорь Вячеславович Лютый

Подразделение Лютого считалось одним из самых элитных. И заниматься всякой ерундой, типа разгона демонстрантов, их никогда не выводили. Так что, когда Игорь Вячеславович получил уведомление «код черный» и пункт назначения – Кремль, мужчина подумал, что худшего начала года придумать просто невозможно.

В городе начали работать глушилки – местами не ловила связь, местами не работала магия. Их военные бронированные микроавтобусы мчались по улицам, бойцы были не в большом восторге биться со своими же, но приказ – есть приказ.

– …вот ни раньше, ни позже! – матерился Лютый. – Вот скажи мне, как так-то?

– Ну как… – вздохнул в ответ Серов, который по чистой случайности во время вызова оказался в штабе Лютого с какими-то своими скучными бумажками по смежным задачам. – Мы же приняли разводящего наемников. Видать, он знает что-то такое интересное, что тянуть мятежникам больше никак нельзя.

– Что ж его не почистили, – недовольно буркнул Лютый.

– Обижаешь, – возмутился Серов. – Мои ребята не косяпорят.

– Ну да, ну да… – покивал силовик. – А бардак на Лубянке – это типа творческий беспорядок?

Особист недовольно цокнул:

– Сам знаешь, чем выше покровитель, тем сложнее сковырнуть.

– Покровитель… – недовольно выплюнул силовик. – Вот че ему не жилось спокойно, а? Все есть у человека: бабки, бабы, все понты. Нет, надо обязательно корону нацепить. Че их как сороку на эту цацку тянет?!

Серов вздохнул и посмотрел в окно на проносящийся мимо заснеженный город:

– Амбиции, сам знаешь. Мало кто думает, что чем выше лезешь, тем больше головняка. Им же кажется, что там только власть и восхищение. Да что я тебе говорю, ты ж сам все знаешь.

– А там работа и дебилы, – согласился Лютый.

Игорю Вячеславовичу было не положено «все знать», но друг время от времени «забывал» разные важные документы на столе Лютого и чисто случайно выходил покурить или за кофе, или секретаршу свою погонять.

Так что да, силовик знал характеристики всех основных игроков политической арены. И ни к кому особой симпатии не испытывал по разным причинам.

– Три минуты, – предупредил водитель.

Серов кинул взгляд на часы.

– Ты куда сейчас?

– Да-а-а, – протянул особист. – Пожалуй, по магазинам прогуляюсь.

Силовик хмыкнул:

– Да не ссы, ребята по камерам посмотрели, что там Мирный случайно оказался. Вытащит пацана. Сейчас сам знаешь, главное – император, и чтобы твой юбочный полк отработал.

На самом деле сейчас было главное, чтобы войска остались верными присяге, но вслух об этом никто из них не говорил.

Москва, Генеральный штаб

Уважаемые генералы сидели в огромном пафосном кабинете и горячо спорили.

– А я считаю, надо подождать! Пусть Романовы сами меж собой разбираются, нам какая разница? – заявил мужчина с выдающимися усами и не менее выдающимся брюшком.

– «Какая разница, какая разница»! – передразнил другой, потоньше и в целом полысее. – Романовы-то разберутся, это бесспорно. А потом разобравшийся повернется в нашу сторону и спросит, какого хрена мы бездействовали. И что мы ответим?

– Ответим, что ждали прямого указания, – парировал другой.

– Господа, простите мне мою прямоту, но вы просто бесчестные трусы! Пока мы тут с вами лясы точим, может начаться гражданская война! – воскликнул самый молодой из присутствующих, невесть каким способом получивший столь высокую должность в столь юном возрасте – всего-то лет 40.

– Как начнется, так и закончится, – флегматично ответил самый старший из присутствующих, неприятного вида старикашка. – Потом мы по указу какого-нибудь, в сущности любого, Романова выйдем и отутюжим всех бунтовщиков и желающих отколоться от империи.

– А вот мне уже доложили, что верные императору аристократы начали поднимать свои дружины в ружье, – подал голос молчавший до этого участник совещания. – И если они, а не мы, наведем порядок, сами знаете, чем наша карьера кончится.

– Да и пусть наводят, – усмехнулся старикашка. – Побольше положат своих дружинников, а мы подойдем и подсобим под занавес. Красиво?

– Господа, я вынужден вас покинуть, – встал тот самый молодой и горячий участник собрания. – Раевские свою присягу на выгоду не разменивают.

– Багратионы тоже, – вслед за ним поднялся мужчина чуть за пятьдесят, в котором почти не угадывалось кавказской крови.

– И Кутузовы.

Примерно половина зала встала и вышла. Они не успели далеко отойти от зала совещания, как навстречу им из коридора вывернул боярин Нарышкин в сопровождении отряда дружины.

Виктор Сергеевич и сам был одет не в скучный штатский костюм, а в форму боевого мага, которым и являлся на самом деле. Все знали, что верный пес императора не только может бумажки с доносами подмахивать у себя в Лубянском крысятнике, но и при случае откусить чью-нибудь руку по самый локоть.

– Что, совещаются? – нехорошо усмехнулся Нарышкин, окинув взглядом встреченных военных.

– Сытые дети мирного времени, – плюнул себе под ноги Багратион. – Им бы на границу, хоть узнали бы, как оружие настоящее выглядит не на картинке.

Нарышкин не стал это комментировать – времени перемывать кости будет достаточно, но потом.

– Код черный, господа, протокол вы знаете, – произнес он. – Уведомления по всем нужным частям и людям уже разосланы.

– Но как? – удивился самый молодой из присутствующих. – В городе перебои по всем линиям связи, даже военным, от Кремля волнение начало расходиться по всему городу…

– Есть у нашего старого друга пара козырей в рукаве, – хмыкнул Кутузов.

Нарышкин лишь обозначил согласие улыбкой и посмотрел на плотно закрытые двери совещательного зала:

– Пожалуй, нам не стоит задерживать друг друга, господа, – проговорил боярин. – Время неспокойное, каждая секунда на счету.

Люди разошлись. Одни – поднимать свои части, а другие…

Другие наводить порядок, пока еще возможно обойтись малой кровью. И начать стоило вот с этого совещательного кабинета.

Торговый центр «Охотный ряд», Александр Мирный

В этом «Охотном ряду» было пять этажей под землей и, как несложно догадаться, мы были как раз на самом нижнем. Глубже – только технический этаж.

– Как будем выбираться? – спросил Иван, осматривая холл торгового зала и взъерошивая волосы на затылке.

Пару минут назад у нас была ну очень специфическая ситуация, когда девчонки вышли из кафе в нашем сопровождении. Василису ожидаемо вывернуло в ближайшую кадку с каким-то разлапистым цветком, а вот Шереметьева скользнула спокойным взглядом по трупам и лишь помрачнела, увидев несовместимые с жизнью раны. На мой молчаливый вопрос девушка пояснила:

– Медицинский университет.

Понятно, раз полкурса проучилась, значит, имела какие-никакие зачатки выдержки желудка.

– Простите, – пискнула Корсакова, полоща рот водой из бутылки, взятой в ближайшем разбитом холодильнике.

– Ничего, первый раз у всех бывает, – заверила ее Шереметьева, а потом кинула задумчивый взгляд на нас с цесаревичем.

Но, как умная девочка, задавать вопросов не стала.

Итак, поскольку быть похороненным заживо в мои планы на этой неделе не входило, стоило поторопиться. Еще было ощущение, что чем дольше мы тут возимся, тем жарче могло оказаться наверху. Хотя вылезать из завалов сразу в городские бои тоже так себе удовольствие, но каждая минута внизу увеличивала шанс, что нас тут просто закатают и скажут, что так и было.

– Через парковку? – предложил я, посмотрев на дверь, откуда вышел Иван.

– Там обрушилась эстакада, мы уже проверяли перед тем как сунуться сюда, – покачал головой Иван.

– Тогда мы можем попробовать подняться по эвакуационным лестницам, – озвучил я новую идею я. – Если теракт готовили на скорую руку, как мне кажется, то вряд ли их завалило. Ну и как-то же твои несостоявшиеся убийцы планировали отсюда выбраться.

– А вот это не факт, – невесело усмехнулся цесаревич.

– Не факт, – согласился я.

Уточнять при дамах, что лежащее на полу мясо наверняка изначально хотели пустить в расход, никто не стал.

Эвакуационный выход нашелся в дальнем конце холла рядом с комнатой Эм-Жо и широким коридором, ведущим по большому кругу на вторую линию магазинов с частично обрушившимися коммуникациями с потолка. Иван кинул мрачный взгляд на пустое пространство и, хотя парень ничего и не сказал, было понятно – хорошо, что охрана разогнала людей с нижнего этажа. Иначе жертв могло было быть гораздо больше.

Впрочем, нам нужно было решить первую задачу – сдвинуть кусок удачно обвалившегося бетона, чтобы попасть на лестницу.

– Может, того, – предложила Василиса, – магией?

– Не хотелось бы, – сказал я, показывая пальцем на потолок с неприятными широкими трещинами.

Стоит неосторожно потревожить его, и нас точно похоронит заживо. На этот раз – без шансов выбраться.

– Думаю, можем просто перелезть, – заметил Иван. – Лаз получится узкий, но есть шанс не обвалить на себя что-нибудь еще.

– Можем поискать еще выходы, – предложила Корсакова. – В таком здании не может быть одна эвакуационная лестница на этаж.

– Не хотелось бы, – покачал головой я, повторяя собственные слова.

– Почему? – не поняла Василиса.

В подтверждение ее слов недалеко отвалилась железная балка, наподобие той, что уже нас чуть не прибила.

– В основном поэтому, – сказал я, указав на упавший кусок металла.

– Тогда единогласно, – подвел черту Иван.

Действительно, между верхом двери и бетонным блоком была довольно неплохая щель, в которую легко влезут девушки и чуть менее легко мы с Иваном. А вот спецназ в амуниции или просто мужик с пузиком уже не протиснется.

На наше предложение девушки переглянулись и синхронно глянули на подолы своих платьев.

– Ну, я уже почти замужем, – пробормотала Василиса и с решительным видом принялась укорачивать подол по колено.

Шереметьева ничего не сказала, но повторила за Корсаковой. Зато сказал Иван, без зазрения совести любовавшийся открывшимся видом стройных ног:

– Ну все, – сказал наследник престола, – теперь я точно обязан на вас жениться.

– Ваше Высочество! – вспыхнула Шереметьева.

– Все и так думают, что ты его невеста, – «успокоила» девушку Василиса. – Иначе зачем было бы пытаться тебя убить?

Цесаревич недовольно дернул щекой.

Думают, да. И решили перестраховаться – мало ли чего там наследник трона натворить успел? С его властью наследник престола мог запросто воспользоваться Шереметьевой. А лишние претенденты на престол узурпаторам были бы не нужны.

– В любом случае, – сказала Шереметьева, сдувая выбившуюся прядку со лба, – я полагаюсь на ваше благородство.

На благородство, ага. Можно еще на честное пионерское. Судя по голодному взгляду Ивана, даже если девица не подойдет в жены, в фаворитки он ее точно затащит. У него прям на лице было написано: такие ноги не должны проходить мимо!

Но это если выберемся.

Первым в щель полез я. Меня было не так жалко, как будущего императора, да и умел я кой-чего поболее. Собственно, лишь благодаря этому Империя не осиротела – под дверью нас уже ждала парочка упырей, которые то ли были слишком исполнительными, то ли слишком тупыми, чтобы дать деру из опасного места. Хотя, возможно, наверху нас ждет еще что-то более интересное, и лишь потому эти двое не решались подниматься.