Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 102 (всего у книги 345 страниц)

– Она сказала: «Он тебя все равно с кем-нибудь перепутает, так что действуй сама: ищи человека, который выглядит нелепее других. Это и будет мой брат».

Я куснул губу. Вот, значит, как, сестренка? Так-то ты меня нежно любишь? Ну, погоди…

– Мэгги обещала, что ее комната будет в моем распоряжении на всю неделю, – продолжала Хелен. – Мы можем туда проследовать? Уже поздно, и я хотела бы привести себя в порядок и выспаться.

– Да, конечно… – Я подхватил увесистую сумку и уныло потащился за гостьей.

Рассветная Аллея, 23-7, апартаменты семьи Кейн, март 2103 г., среда, раннее утро.

Вы себе нравитесь после сна? Я тоже. Не нравлюсь. Лицо вечно опухшее, глаза не продрать, тело напрочь отказывается выполнять приказы мозга и бьется мягкими частями обо все острые углы, какие в обычном состоянии даже не найти. Примерно так я выползаю утром из своей комнаты. По стеночке. И ползу на кухню. Чтобы поставить чайник. Зачем? Ну-у-у… Кофе меня не бодрит, чай – тоже. Но влить в себя что-нибудь горячее нужно.

Это утро ничем не отличалось от других. Разве только лицо опухло немного меньше обычного. В ванную комнату я заходить не стал – плеснул на физиономию воды прямо из-под крана на кухне. Сунул в раковину чайник, минуту меланхолично наблюдал, как он заполняется под завязку, потом плюхнул его на подставку. Предстояло обычное утреннее развлечение…

Не знаю, где Лиона приобрела это сокровище. Но что она замысливала издевку над своим братом, это точно. Почему? Очень просто: в нашей квартире обычно присутствую я один, потому что все остальные предпочитают разъезжать. Куда угодно. А я не люблю командировки. И несколько лет вполне удачно от них уклонялся. Пока работал в Архиве. Теперь, думаю, стиль моей работы претерпит изменения. Качественные и количественные. М-да-а-а… Ладно, пока у меня «творческий отпуск» (как выразилась Барбара), можно повалять дурака. Например, поговорить с чайником.

Врагу не пожелаю такое развлечение, впрочем.

Томный голос под аккомпанемент закипающей воды:

– Дорогой, я почти готова!

– Неужели?

– Ты сомневаешься? Протяни руку и…

– И не подумаю.

– Я вся горю, мой сахарный!

– Не ври.

– Шалунишка! Ты нарочно меня горячишь, я знаю!

– Разумеется.

– Ах… Ох… А-а-а-а… Возьми меня!

Эта фраза означала, что кипяток готов. Лиона полагает, что мне слишком одиноко, потому и раскопала где-то «говорящий» чайник. Редкостная гадость. Особенно если кто-то случайно услышит…

– Я вам не помешала? – О, этот голос совсем другой.

На пороге кухни стоит… ангел.

В самом деле, ангел. Пушистый ореол золотистых волос вокруг головы, искрящиеся синие глаза, ослепительная улыбка и коротенький шелковый халатик на голое тело. Ой… Я сразу же вспомнил, что имею привычку шататься по квартире в чем… придется. Иногда и голышом. Слава богу, сегодня на мне наличествовали трусы. Судя по цвету, из того же комплекта, что и халатик Хелен. Собственно говоря, мне же Мэг их подарила. Наверное, был набор. «Для Него и для Нее». Неудобно как-то… Я двинулся, было к выходу со словами:

– Простите, я пойду, накину что-нибудь… – но был остановлен мягко улегшейся на грудь ладонью:

– Зачем?

– Но… Э… Неприлично. Я…

– Хотите сказать, что нет никакого удовольствия в том, чтобы видеть ваш голый торс? – Улыбка стала чуть лукавой.

– М-м-м… Примерно.

– Знаете, а я не против. Без той дурацкой одежды вы выглядите почти хорошо.

Это комплимент или оскорбление? Не понимая, ляпаю:

– Вы тоже выглядите иначе сегодня… когда без…

– Вам нравится? – Ее глаза смеются.

– Мне? Ну да… то есть нет… я не знаю… – Полное и безоговорочное поражение.

Не умею я обращаться с женщинами. Совсем не умею. Худо-бедно управляюсь с сестрами, но это ведь совсем другое дело. А она старше. Старше и… замечательнее. Но смотрит на меня примерно так же, как и Барбара. Как на игрушку. Как на средство развлечения. Благо бесплатное и совершенно доступное.

– О чем вы думаете? – Ее дыхание обожгло мою щеку.

– Ни о чем. Почти. А почему вы спрашиваете?

– Вы не кажетесь глупым, но… Скажите, почему вы так странно себя ведете?

– Странно? – Я даже нахмурился.

– Честно говоря, я ожидала совсем другой реакции. Обычно мужчины при виде меня… Может быть, вы предпочитаете лиц своего пола?

– Предпочитаю? В смысле?

– В смысле секса.

Я оторопел. При чем здесь секс? Она что, пытается меня соблазнить? Но зачем, объясните, бога ради?! Что ей Мэг про меня напела? Или это глупый розыгрыш? Да что здесь происходит?!

– Какая вам разница?

– Мне просто любопытно, – идеально ровные ноготки скользнули по моей груди вниз.

– Давайте сменим тему, Хелен…

– Почему же? Вы меня боитесь?

– Я? Нисколько!

– А почему же вы дрожите?

Дрожу? Не заметил… В самом деле, дрожу. Наверное, и впрямь от страха.

– Скажите, что вам нужно, в конце концов!

И тут она расхохоталась. Звонко и очень по-доброму.

– Простите, пожалуйста! Я не удержалась… Вы такой забавный!

– Это была шутка?

– Простите еще раз. – Она тряхнула головой. – Получилось…

– У меня нет чувства юмора, – заявил я и притянул ее к себе.

– Что вы делаете? – В синих глазах мелькнула настороженность.

– То, чего вы добивались, – накрываю ее рот поцелуем.

Целоваться я не мастак, потому что практического опыта не хватает. Впрочем, сестры не жалуются…

Конечно, Хелен вырвалась. И закатила мне смачную пощечину:

– Что вы себе позволяете?!

– Могу задать вам тот же вопрос, – отвечаю, потирая зудящую кожу.

– Как вы смели…

– Не надо было надо мной издеваться.

– Издеваться?! Я оказала вам честь, можно сказать…

– Честь? Сказали бы сразу, что вы девушка по вызову, я бы и не…

– Что?! – Вторую пощечину я перехватил. – «Девушка по вызову»?! Да я ни минуты… слышите?.. ни минуты не останусь в этом доме!

И она вылетела с кухни, а я устало опустился на стул.

Ну за что мне в сестры достались две девицы с весьма своеобразным представлением о шутках? Особенно в том, что касается… Той сферы, которая мне незнакома. Совершенно.

Так получилось, что Мэг и Лиона младше меня соответственно на пять и шесть лет. То есть, когда мне исполнилось семнадцать, они находились в самом невыносимом подростковом возрасте – уже не совсем дети, но еще и не совсем девушки. У меня не было свободного времени. Совсем. Я водил их в школу, встречал (по возможности), посещал родительские собрания, готовил обеды, таскал по магазинам, помогал делать уроки. При этом мне и самому надо было учиться. Неудивительно, что на себя самого времени оставалось чуть. Как вообще не вылетел из Академии? Подозреваю, что Барбара уговаривала преподавателей закрывать глаза на мою рассеянность и постоянное витание в иных сферах. В общем, когда я с грехом пополам закончил обучение, как раз наступила пора «взрослой жизни» у моих сестер. И все началось заново. Уроки. Обеды. Магазины. Вызов родителей по месту обучения. С работы меня отпускали со словами: «Ваши семейные дела, мистер Кейн, конечно, очень важны, но… Впрочем, идите, поскольку ваше участие в производственном процессе все равно стремится к нулю». Нет, потом дела пошли лучше. Когда девочки окончательно выросли. Но поскольку это произошло совсем недавно – года два назад, – я с ужасом понял, что кое-что потерял безвозвратно. Когда мои сверстники влюблялись и водили своих избранниц на свидания, у меня на руках болтались два несносных создания. Когда пора юношеской влюбленности уступила место более зрелому, но не менее романтическому возрасту, я вместе с сестрами штудировал предметы по совершенно ненужным мне специальностям. И теперь, в тридцать лет, понятия не имел, как это бывает – влюбиться. Нет, не считайте меня совсем уж не просвещенным в вопросах отношения полов! Технику процесса я знаю. Но ведь сама по себе она… мало интересна.

Но такой подлянки от собственной сестры я не ожидал. И тем более не понимал, зачем было затеяно то, что произошло. Доставить мне удовольствие? Сомнительно. Развлечь за мой счет знакомую? Глупо. Мэг слишком хорошо меня знает, чтобы так поступать. Но тогда…

Я мог бы гадать бесконечно, однако мои версии провидению не требовались: из соседней комнаты раздались голоса. Оба прекрасно узнаваемые, хотя с обладательницей одного из них я был знаком лишь со вчерашнего вечера, а другую знал… почти всю жизнь. И все сразу стало на свои места, но злиться было слишком поздно: более разумным решением мне показалось просто присоединиться к дамскому обществу, расположившемуся на мягких диванах гостиной.

– Итак, ваш вердикт, доктор?

Барбара узрела мое хмурое лицо в дверном проеме и жестом велела сесть на любое свободное место, что я и сделал, с некоторым любопытством изучая третью особу – мисс (миссис?) Бартон. Доктор, значит? Ну-ну…

Синие глаза – чуть светлее, чем у моей тетушки, – устало сощурились. Хелен задумчиво перевернула лист блокнота, лежащего на коленях, поставила несколько пометок и отложила карандаш в сторону:

– Вам действительно нужно его знать?

– Лично мне нет, но для блага службы… Придется выслушать.

– Хорошо… – Блондинка немного помолчала. – Я выскажусь, хотя ничего нового вы не услышите. В общем и целом, ничего хорошего.

– Совсем-совсем? – уточнила Барбара.

– Из позитивных моментов – наличие способности к анализу. Довольно развитой, но… не имеющей вектора. Проще говоря, думать может, но не знает, о чем именно. Это несмертельно, разумеется, однако вряд ли приемлемо на оперативной работе. Впрочем, в определенных условиях… Так, что дальше? Мыслит достаточно стереотипно, но составляет из привычных образов совершенно нелепые логические цепочки. Тоже не особая беда. А вот с этим хуже: фрагментарные реакции вполне нормальные, но их совокупность приводит к удручающему результату. Признаю, что немного «пережала», зато это помогло ярко выявить очень своеобразную особенность тестируемой психики. При резком возрастании напряженности внешнего эмоционального фона внутренний крайне быстро теряет равновесие, которое и так предельно шатко. А по достижении пика напряжения происходит смена личностного фокуса.

– Вы имеете в виду состояние аффекта?

– Отнюдь. Он прекрасно себя контролирует, просто… На некоторое время уступает место своему второму «я».

– И как же оно выглядит, это «я»?

Хелен окинула меня критическим взглядом.

– Довольно бесцеремонное. Но эффективное. Жесткое. С пониженным уровнем эмоционального восприятия. Сухое. Экономичное. Рациональное.

– Но ведь это то, что надо! – довольно резюмировала Барбара.

– Возможно… – Блондинка кивнула, но как-то неуверенно. – Если вам требуется механическое и бесстрастное исполнение чего-либо. Только необходимо помнить, что длительность такого «аффекта» достаточно кратковременна, а время выхода совершенно непропорционально времени входа. То есть сам он не в состоянии варьировать временные периоды.

– Вы хотите сказать… – Глаза Барбары заинтересованно блеснули.

– Я хочу сказать – индивидуальная работа ему противопоказана. По крайней мере, пока он не научится хотя бы частично справляться со своими эмоциональными срывами.

Я тупел с каждой услышанной фразой. С каждой минутой. Значит, меня официально объявляют психом? Новость, можно подумать… Припадочный? Совсем здорово. Может, добиться выдачи справки на этот счет? Буду получать пособие по инвалидности. Как же! Размечтался. Тетушка от нетерпения вся уже извертелась: прекрасно знаю этот ее взгляд. Взгляд ребенка, дорвавшегося до желанной игрушки. До меня то есть. А еще мне необходим присмотр, как выяснилось. Вот только не понимаю, для чего: то ли доводить меня до состояния белого каления, то ли удерживать в нем, то ли скоренько приводить в чувство. Хотя, скорее всего, и для первого, и для второго, и для третьего. И будет у Барбары дрессированная собачка по имени Морган, которая будет в нужное время тявкать и драть глотки нехорошим дядям. Тьфу. Любопытно, она уже знает, кому поручить неблагодарную роль дрессировщика?

– Какие-то специфические требования к напарнику? – Барбара задает последний вопрос.

– Специфические? – Хелен пожала плечами. – Пожалуй, нет. Психологическая совместимость будет целиком и полностью зависеть от доброй воли этого молодого человека: если он не захочет, он не сработается ни с одним напарником во Вселенной. Если захочет… Что-то может получиться. Но лично я не взялась бы за это дело.

– Почему же? – встреваю в разговор я.

– Потому что во мне слишком сильно желание перекраивать мир по своему образу и подобию, – подмигнула Хелен. – А в вашем случае подобный подход будет обречен на провал. Очень громкий.

– Боитесь трудностей?

– Нет. Не хочу тратить время на бесполезное и опасное занятие.

– Опасное для кого?

– Для всех, кто примет в нем участие… Официальный рапорт я подам на следующей неделе, полковник. Разрешите идти?

– Разумеется, доктор!

Хелен покинула гостиную, на прощание подарив мне сожалеющий взгляд.

Я вздохнул и спросил у тетушки:

– На кой черт ты заставила меня все это слушать? Из склонности к садизму?

– Не люблю, когда ты становишься таким букой! – Она подошла ко мне и щелкнула по носу. Больно, кстати. – Просто не хочу скрывать от тебя истинное положение дел.

– Истинное положение? То, что я неуравновешенный псих? Открою страшную тайну: я это знаю.

– Шут ты гороховый, – хмыкнула тетушка. – Tboe душевное здоровье меня, конечно, волнует, но, в отличие от доктора, я знаю, что свести тебя с ума не так-то просто. Если уж выдержал своих сестер, то выдержишь и все остальное!

– Неужели?

– Меня куда больше заботит работоспособное состояние твоего напарника… – загадочно улыбнулась Барбара. – Тем более что… ваша первая встреча закончилась весьма занятно для вас обоих.

– Что ты имеешь в виду?

– Скоро узнаешь!

Планета Серенгети, зоологический парк им. проф. Селезнева, 31 сентября 2103 г., 12.30.

Узнал. И в самом деле, скоро.

И он еще спрашивает, почему я его «так не люблю»! Дурак. Как можно любить надсмотрщика? При всем моем уважении и восхищении Амано в первую очередь приставлен ко мне для дела, а не для дружбы. Это очень грустно. Для меня. Он-то, похоже, вполне доволен своей жизнью.

Можно, конечно, рассказать, но… Зачем? Пусть и дальше остается в счастливом неведении. Как относительно личности того, кто перекрасил ему глаза, так и… Относительно распределения ролей. Чтобы хоть один из нас мог чувствовать себя совершенно счастливым.

Хм. И когда он успел сменить собеседницу? Стоило лишь на минутку погрузиться в воспоминания – и на тебе… Герои на сцене другие. То есть герой-любовник остался прежним, только изменился объект ухаживаний. А куда делась предыдущая?

Жаль, что мороженое всегда слишком быстро заканчивается.

Эпизод 10
«И ЛЕЖИТ У МЕНЯ НА ЛАДОНИ НЕЗНАКОМАЯ ВАША РУКА…»

Амано Сэна.

Следственное Управление Службы Безопасности Федерации, тренировочный зал Третьего Корпуса, 28 октября 2103 г., 16.30.

– Стой, стрелять буду!

– Сакраментально, Мо-тян[46]46
  Приведенное обращение со стороны Амано к Моргану слегка фривольно. Так говорят с девушками или тем, кто значительно младше. В данном случае Амано намекает на неопытность напарника. Если бы только тот понимал подобные тонкости…


[Закрыть]… Просто дрожь берет!

Я подхожу сзади и поправляю руку Моргана на станнере. Ну что за безобразие?! Кисть напряжена, плечи сведены сильнее, чем необходимо, поза внушает уверенность… потенциальной мишени. Это притом, что теоретически умеет пользоваться большим ассортиментом вооружения, нежели ваш покорный слуга. Теоретически. Только и остается, что отработать навыки. По настоятельной просьбе Барбары. Говорит, может, хоть так дури у нас поубавится. Не думал, что шефу свойственна такая наивность…

– Ты что, заснул?

Недовольное шевеление. Осознаю, что все еще стою позади своего напарника, недвусмысленно обхватив его за плечи. Вот так и возникают нездоровые сенсации.

– Угу, и буду продолжать спать, пока руку не расслабишь. Ну нетяжелый он для тебя, нечего придуриваться!

– А я и не говорю, что тяжелый. Просто рукоятку можно было спроектировать и по-другому!

– Ну да, всем удобно, одному Моргану Кейну не угодили. Плечи расправь! Да не так сильно, ты ж не танцы на бис исполняешь в гей-клубе! Ну, зачем так выгибаться?

Увернувшись от заслуженного тычка под ребра, отхожу в сторону. Следующий заряд уже ложится ближе к красному сектору. Может же, когда хочет! И поза загляденье, просто обводи – и в учебник для начинающих снайперов!

Следующие заряды ложатся кучно в цель.

– Хватит. А то загордишься.

– А что, нечем? – косится на меня Мо. Довольный, как кот после бочки сметаны. Хитрый прищур – застопоренное оружие летит на ковер, и я едва успеваю перехватить выпад в свою сторону. Конечно, не блокировать полностью, а только дать ноге нападающего скользнуть по внешней стороне бедра. – А это тебе за гей-клуб!

– Ах, так?!

Локтем захватываю шею Мо и роняю его на пол – вместе с собой, естественно. Некоторое время, пыхтя, катаемся по татами – кстати, гораздо более продолжительное время, нежели раньше. Кое-кто если и не стал сильнее после всех наших потасовок, то в изворотливости и выносливости определенно прибавил. Наконец мне удается «стреножить» противника, зафиксировав одну из рук его же собственным телом, а вторую – своей рукой.

– Можно подумать, ты бываешь в подобных заведениях! Ведь не был же? Не был?

– И не собираюсь! – выдыхает он.

– Ну, зачем ты так? Очень поучительно!

– Мальчики, мальчики, куда это вы намылились в рабочее время? Детектив Сэна, не совращайте мне племянника! Если уже, конечно, не…

Ну, разумеется, мурлыкающий голос Барбары. Кто бы сомневался! Вон лениво прислонилась к косяку двери в тренировочный зал. Интересно, как давно она там стоит? Не помню, чтобы хоть одна ситуация, способная быть неверно истолкованной, не прервалась при ее участии. Может, мы сами чересчур их затягиваем, эти ситуации?

– Да ладно тебе, тетушка! Твой племянник уже взрослый мальчик и может сам о себе позаботиться. – Судя по пинку в лодыжку, Морган жаждет, чтобы я с него встал. Вечное нежелание моей второй половины оправдываться плюс моя любовь к эпатированию общественности – замечательное сочетание, правда?

– Так что, – добавляю я, приподнимаясь с пола и начиная непростой процесс приведения одежды в порядок, – парень себя в обиду не даст, а если что, рядом я. Мы ж пойдем, милый? – Ну ничего не могу с собой поделать! Особенно в присутствии Джея, ревниво выглядывающего из-за плеча шефа.

– Да пошел ты… – Тихий шепот.

– Только с тобой!

– Только в нерабочее время! А сейчас вот вам за это!

Примерно в нашем направлении летит пакет с чем-то… неприятным внутри. Мягко шлепается между нами. Поднимать его пришлось мне: Морган у нас натура чувствительная, и при виде отрезанных человеческих конечностей может занервничать. А это и впрямь не что иное, как рука. Женская. Фу. Ну, просто фу. Со стороны Барбары швырнуть нам такое без предупреждения – истинный верх гуманизма. Впрочем…

– Расслабься, Мо, она ненастоящая. Шеф, это что шутка дня? Ничего так…

– Это наказание для нерадивых сотрудников. Или тест на внимательность: какой вариант вам больше нравится?

– А серьезно? – Мо знает свою тетушку даже лучше, чем я.

– А если серьезно, то это уже пятая. Точнее, пятая из тех, что попали к нам. Первые две нам принесли из «Короны Севера» – мой любимый бутик, кстати. Правда, для вас, молодые люди, это неактуально. Наверное. – Барбара с наигранным сомнением озирает меня, затем своего протеже.

– Ах, женское белье, мое любимое, – жеманно начинаю я. Мо толкает меня локтем:

– Уж в этом никто не сомневается, Казанова! А три другие, тетушка?

– Две другие, – отчеканивает шеф, – родом из небольшого магазинчика на набережной, «Stars» называется.

– Так они что, парные? От одного манекена?

– Именно, Джей. Между прочим, лично вы можете быть свободны. Или у вас есть намерение потренироваться? Не могу препятствовать.

Зная «страстную любовь» Джея к тренировкам, не стоило удивляться почти молниеносному исчезновению последнего с нашего горизонта. Единственной тучей на котором оставалась Барбара.

– Ну что стоите? Идемте в кабинет, что ли…

Следственное Управление Службы Безопасности Федерации, кабинет полковника Барбары фон Хайст, 17.10.

Резиденция шефа отнюдь не является святая святых. Сколько раз я бывал в ней до партнерства с Морганом, сколько раз уже во время оного… Обычная комната, светлая, но с темными шторами на окнах, – наверное, на случай, если Барбаре вздумается чуток соснуть. Другой необходимости в них никогда не видел. Голограммы прекрасно смотрятся и при ярком освещении.

Стол длинный, овальный – полагаю, Барбара не преследовала цель уравнять всех сидящих, а просто не захотела биться об углы. Несколько шкафов, сейф, ковер в шотландскую клетку на полу. Впрочем, сейчас строгий интерьер весьма облагораживали два обнаженных тела, с дизайнерским вкусом расставленные по углам. Отсутствие кистей рук усугубляло сходство женских манекенов с древнегреческими статуями.

– Еще бы головы откоцал, Фидий несчастный! – Видимо, мой напарник мыслит в сходном направлении.

– Ага, тогда начальница наверняка бы в нас не промахнулась, – ворчу я, подбираясь к одной из фигур для более чувственного восприятия.

Что меня не перестает поражать, это насколько близко изобретатель данного вещества смог подойти к структуре человеческой кожи. Волосков, конечно, нет, но поры, ощущение при соприкосновении… Как живое тело, разве что не теплое. Материал – сверхгибкая и суперпрочная разновидность пенополиуретана с добавками то ли силикона, то ли чистого кремния – был разработан не так давно. Я еще помню уродливые глянцево-блестящие конечности фигур в витринах моего детства. Их потрогать не хотелось никогда, а эти…

– Да ты и впрямь извращенец, Амано! – Шипение где-то под ухом. Морган. – Найди себе нормальную девчонку и трогай, маньяк!

– Зачем, когда у меня есть ты? – осведомляюсь я, убирая ладонь с бюста статуи… то есть манекена.

– Лучше бы осмотрели срезы, – советует Барбара, уже водрузившаяся в любимое кресло у окна.

– А что на них смотреть, тетушка? И так заметно, что все они идеально ровные и гладкие, словно отполированные. Как и те, что на самих кистях рук, – усмехается Мо.

– А где пятая рука и почему она без пары? – вспоминаю я.

– Наконец-то! Вот полюбуйтесь еще на одного пострадавшего! – Наша начальница резким движением отдергивает штору.

Да-а-а… Из какого же это магазина?!

Изумляться есть чему. Во-первых, фигура мужская. Но не в этом, конечно, дело. Такое телосложение… o господи, а какая поза! На кого же это рассчитано? Интуиция подсказывает, что не на прекрасный пол. В воображении сразу же возникает картина: толпа женщин, глазеющих на сие совершенство… и ничего не покупающих. Да и манекен ли это? Что-то чересчур подробно, э-э-э, проработан.

– А это, – Барбара откровенно наслаждается произведенным эффектом, – из весьма специфического заведения…

Следственное Управление Службы Безопасности Федерации, Третий Корпус, через полтора часа.

– Ни за что!!!

– Успокойся, Мо! Они тебе идут!

– Они слишком обтягивающие!

– Нормально!

– Не нормально! Во всех отношениях!

– Нормально!

– Нет!

– Морган! Быстро оделся и пошел!

Судя по всему, терпение Барбары истощилось. Когда звуки «переодевания» в отделе, находящемся на пятом этаже, доносятся до кабинета начальства, расположенного на втором, это, говорят, сильно мешает его работе. Можно подумать! Вот уломать некоторых представителей традиционного направления в одежде примерить вещицу-другую из Джеева гардероба – труд, я понимаю. Правда, что-то дальше примерки процесс не продвигается.

– Я увольняюсь!

– Фиг два ты у меня уволишься! Я сама тебя уволю! Амано за компанию, чтоб знал, как распускать напарника! Без выходного пособия! Уволится он, вы только смотрите!

Упс, кажется, шеф на грани нервного срыва. Всех окружающих.

– Mo, штаны замечательные! Просто супер! Сам бы такие носил да вот нету!

Судя по осветившемуся счастьем лицу Джея, вопрос о выборе подарка мне на день рождения решен. Н-да, ну я и попал…

– Да кто тебя увидит в этом кошмаре! Быстренько туда и обратно смотаетесь – на часок-другой, не больше. – Это уже снова Барбара. Не угрозами, так уговорами.

– Мне самому достаточно себя видеть! Почему я? Почему не Амано? Почему в это?

– Амано и так одет с иголочки! А вот ты… В таких обносках, как у тебя, туда не ходят! А вам, детектив Сэна, давно следовало озаботиться имиджем вашего партнера! Вы хоть понимаете, какую нелепую пару составляете?

Я предпочитаю молча пожимать плечами. Мо на заднем плане, извиваясь, пытается грубо содрать с себя брюки Джея, препятствующего такому жестокому обращению с одеждой. Тишь да гладь.

– Мы не пара!

Одна штанина потерпела сокрушительное фиаско.

– Я не в этом смысле, я вообще! И минуточку… Кто тут час назад обнимался на татами в спортзале? Ничего не хочу слушать: идите в предназначенное для таких, как вы, место!

Ну что за человек наш шеф: ей хочется аплодировать и сразу после этого убить. Так талантливо манипулировать окружающими! Бедный Морган застывает в позе Ахилла, попирающего сраженного Гектора (в роли последнего Паркер, бульдогом повисший на одной из ног моего напарника, той, что еще в штанине). Переводит взгляд с каменного лица Барбары на меня, изо всех сил пытающегося сдерживаться – ибо не простит. Такой обидчивый ребенок! Видел бы он эту сцену со стороны…

– Мо, я тебе торжественно клянусь… э-э-э, сказать, что ли, что не воспользуюсь двусмысленным положением? Да он вообще тогда закроется от нас всех в туалете! – Я буду вести себя хорошо! Мы выполним работу: фигуру уже вeзyт в клуб, достаточно проследить за ней исподтишка, до закрытия, – и обратно! Я куплю тебе мороженое! Какое хочешь! Сколько съешь! Я никому не позволю к тебе даже приблизиться! Обещаю!

– А если со мной захотят потанцевать?

– Получат по чайнику!

– А если…

– Получат по чайнику так, что зазвенит!

Минута серьезных раздумий.

– Ты обещаешь не отпускать своих грязных шуточек?

– Они не грязные, они остроумные! Ладно, все равно обещаю! Сегодня ни одной!

Ками, а я-то думал, что его шуточкам не будет конца! После всего случившегося в заповеднике. Почти что выполнил вторую половину «коварного» замысла, забаррикадировался, гм, телами медсестер. «Господин Сэна не велели беспокоить…» «Пациент сегодня плохо себя чувствует, приходите завтра». Еще что-то про зоопарк набредил, сам не помню что, когда и кому. И все это чтобы дать забыться той ситуации, не допустить издевок над собой. И когда я стал таким мнительным? Может, и нечего было бояться? Потому что все еще хуже, чем я предполагал: он меня боится больше. До сих пор. Хотя и стал свободнее в общении. Взять хотя бы нашу сегодняшнюю «битву титанов» на коврике плюс все те пинки и тычки, которыми он теперь предпочитает выражать недовольство по какому-либо поводу. Все-таки, думаю, мы с ним сработались. В итоге. Хотя он, несомненно, еще не скоро с этим согласится.

– Ты обещаешь никому об этом не рассказывать?

О, я сейчас заплачу от умиления! Какой доверчивый взгляд!

– Да!

Нет, ну и впрямь дитя! Все и так обо всем узнают. А ecли не узнают, то придумают.

– Так, а теперь касательно мороженого… – Взгляд становится расчетливым.

Все, можно выдыхать. Ох и дорого же мне это дело обойдется… Стоп, а где Барбара? И Джей? Куда и когда они испарились? Не иначе как шеф вытащила белобрысого ревнивца за ухо. Да-да, звучали какие-то визги в фоновом режиме наподобие: «А в чем я пойду домой?!» – было дело.

Мужской клуб танцев «Гиацинт», 21.00.

В довершение древнегреческой тематики этого дня клуб назывался «Гиацинт».[47]47
  Прекраснокудрый юноша, которому покровительствовал бог Аполлон. Почему покровительствовал, надеюсь, очевидно. Впрочем, закончилось все печально – первый случайно получил от второго спортивным снарядом по голове и трагически погиб, второй долго горевал и вывел из капель крови возлюбленного одноименный цветок, в настоящее время широко применяющийся в качестве декоративной культуры. И то польза. Хоть не зазря пришиб. Но с тех пор никому особо не покровительствовал. Наверно, садоводство не любил…


[Закрыть] Оформление оказалось соответствующим – ионические колонны из прозрачного стекловидного пластика фиолетово-сиреневого цвета, с подсветкой, хаотично разбросанные по довольно большому залу, с двумя стойками в разных его концах. Естественно, пространство рассчитано было и на «посидеть», и на «потанцевать». Мы пробрались к очертаниям знакомой однорукой фигуры и обосновались в непосредственной близости от стойки бара, прислонившись к колонне. Правда, пришлось разделить на двоих один высокий табурет: танцевальный вечер был в самом разгаре – и мест катастрофически не хватало. Но это мало кого смущало, кстати.

– Между прочим, наш клиент оказался самим светлоликим Аполлоном, – замечаю я.

В другом конце зала, ближе к противоположной стойке, маячит тонкий силуэт, принадлежащий, казалось бы, живому юноше. Теперь понимаю, почему владельцы заведения не использовали банальный ход с гипсовыми или мраморными статуями. Выглядит сверхъестественно. Никакого холодного камня – просто один из танцующих, обнаженное тело среди сотни почти обнаженных. Гиацинт. Надо бы и за ним присматривать тоже, на всякий случай. Красиво же получилось, в конце концов! Что за вандализм!

Что лично меня особенно удивляет в этом деле (суть которого пока еще покрыта мраком) – это факт возвращения рук на место. Ну не на манекен, конечно. Посудите сами, какой-то придурок непонятно чем (и зачем) отрезает руки манекенам и возвращает на следующий день. Бросает к их ногам. Типа забирайте обратно свое барахло, оно не годится. Или годится? Одним ками известно, в чем здесь замысел. Барбара, тем не менее, предпочла перестраховаться, и правильно: некоторые тоже сначала куклам головы отрывают, а потом – людям. Лучше выяснить заранее, благо в настоящий момент завала в работе нет. Скорее, даже наоборот.

Еще непонятно, зачем оставлять фигуры без обеих рук. Ну отрезал одну – и хватит! Так нет же! А значит, что-то в этом есть. Потому и сидим, так сказать, в засаде, бдим.

– Ты что мне заказал? – Мо вышел из своей обычной задумчивости и решился, наконец, пригубить из своего бокала. – Лосьон после бритья?

– А тебе не нравится? Извини. Мне сказали, фирменный здешний коктейль, самый лучший.

– Не то слово какой хороший! Начну буянить – будешь знать. Сам-то, хитрый, все сок да сок… Еще и томатный! Решил здоровеньким помереть?

– Я мог бы предложить свой бокал, – вздыхаю я, демонстрируя на лице крайне лживый образец вселенской скорби, – но ты ведь наверняка поймешь меня неправильно и откажешься.

– Конечно, откажусь! И не надо мной манипулировать!

– Да как же я могу?!

– Ты? Запросто! Вы с Барбарой одним мирpом мазаны. Не зря ж ты ее любимчик!

Ничего себе! Вот это новости с фронта!

– Может, тебе хватит?

Да нет, непохоже. Он и пары глотков-то не сделал. Разве что налицо полнейшая непереносимость алкоголя. Да нет, конечно нет, – на планете с ходячими рыбами мой напарничек с егерями неплохо закладывал! Не то чтобы совершенно не хмелел, но проявлял завидную устойчивость для непривычного к суровым лесным будням (и напиткам) человека. Так что данный вариант, к счастью, отпадает.

– Можно подумать, нельзя было найти два сиденья! Можно подумать, я не мог сам заказать себе, что выпить!

– Мы же пришли вместе! В подобных заведениях всегда принято заказывать… э-э-э, тому, кого приводишь. Извини, надо было спросить. А места – ну ты видишь здесь хоть одну свободную табуретку?