Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 193 (всего у книги 345 страниц)

– Не могу сказать, что сочувствую, но понимаю, – кивнул я.

Парень отхлебнул еще пива, а когда бокал перестал закрывать его лицо, рядом со мной снова сидел озорной мальчишка. Интересно.

– Смотри, какая краля, – Иван кивнул на дартс.

Там действительно играла красотка. Девушка как раз дефилировала от мишени к линии броска. Она покачивала бедрами, эффектно взмахивала волосами, дышала так, что бюст в глубоком декольте майки призывно колыхался. Оттюнингованная крашеная блондинка, из тех, кто знает, сколько стоит, и сдерет с тебя всю цену до последней копейки.

– Уверен? – спросил я, без особого восторга рассматривая куколку.

– Так отдыхаем же! – бодро воскликнул боярич. – Может, она с подружкой? Как раз для тебя!

Я хотел сказать, что такие ходят не с подружками, а с проблемами, но Иван уже бодро шагал к блондинке. И за пружинистой походкой боярича наблюдало несколько ну очень многообещающих взглядов.

Ненавижу подвалы.

Глава 4

Я махом допил пиво и пошел присматривать за своим восторженным товарищем. Было ощущение, что у меня появился младший брат, которого впервые выпустили из-под домашней опеки, и ему срочно надо влезть во все приключения: пьянка, драка, бордель…

В общем, пока Иван завязывал ни к чему не обязывающий разговор с девицей, которая каким-то невероятным, поистине магическим движением сделала и без того нескромное декольте еще глубже и активно хлопала накладными ресницами, я подошел к мишени и собрал дротики. Большая часть из них валялась на полу, еще какое-то количество было воткнуто в пробковую доску вокруг мишени, и лишь один попал в цель, зато четко в центр. Смотрелся он сиротливо, но на определенные мысли наводил.

Пока я собирал дротики, девица начала громко, заливисто хохотать, привлекая не то что мое внимание, но вообще всего зала. А когда я шел к линии броска, услышал характерные, противные звуки отодвигаемых стульев. Их можно было различить даже сквозь фоновую музыку, которая, вот неожиданность, вдруг стала как-то громче.

Красотка меж тем уже кокетливо поглаживала плечо Ивана и активно облизывала губы. Я взвесил на руке первый дротик, смотря не на парочку, а на приближающуюся компанию из семи мужиков, отчаянно напоминавших конкретных пацанов с района из девяностых. Технически дротиков в моих руках хватило бы, чтобы взять по глазу у каждого, но, боюсь, тогда было бы сложно объяснить местной полиции, что это просто самооборона. Причем не меня, а моего товарища.

Персонал, заметив происходящее, благоразумно ретировался. Но не вверх по лестнице, а в помещение за барной стойкой. Из чего сам собой напрашивался вывод, что из зала есть еще один выход для служебных нужд. Которым, судя по всему, нам придется воспользоваться по итогам общения с уважаемыми людьми.

Я бросил первый дротик, как раз когда мужики подошли к Ивану. Попал в десяточку, несмотря на то что снаряд был уже изрядно пожеван временем и посетителями.

– Я смотрю, у кого-то слишком длинные руки, – с характерным говором южных регионов произнес самый крупный экземпляр местной фауны.

Господи, мир другой, а предъявы те же. Я кинул еще один дротик. Он воткнулся рядом с первым.

– Простите? – вежливо улыбнулся Иван, продолжая щупать хихикающую девицу за филей.

– Я говорю, что ты мою маленькую скромную сестренку скомпрометировал, – ухмыльнулся мужик. – Придется жениться. Или как там у вас, у благородных, принято, деньгами возмещать?

– Но позвольте, девушка же сама ко мне подошла… – продолжая вежливо, но уже натянуто улыбаться, проговорил Иван.

Девицу из рук он не выпускал, но вид имел не лихой и расслабленный, а напряженный.

– Хочешь сказать, шо моя сестра – шлюха?! – оскорбился в лучших чувствах мужик.

Я кинул еще один дротик, который воткнулся рядом с остальными. В принципе, от ответа боярича сейчас зависело, насколько насыщенно мы проведем остаток ночи. И парень, надо сказать, не подкачал.

– Ну как бы… да.

Мужики от такого ответа выпали. А я, признаться честно, не сдержался и заржал. Маги, конечно, против обычных людей – как танк против перочинного ножика, но, во-первых, они строго ограничены законом в применении дара в населенных пунктах и против мирных граждан, особенно если последние из неблагородных. А во-вторых, как говорится, простая табуретка по затылку эффективнее некоторых пафосных техник. Так что хорошо одетый мальчик, даже если он сверходаренный, должен был сейчас вежливо извиниться, сделать три раза «ку», отдать все с себя и в труселях и с позором ретироваться, дабы не огрести от значительно превосходящей силы.

А тут такая наглость!

– Ты че, твое благородие, страх потерял? – процедил мужик, вплотную подходя к бояричу.

Девица в этот момент уже благоразумно испарилась в направлении служебного выхода. Я метнул еще дротик. Красиво вставали, ровненько. Интересно, успею докидать, пока они перейдут от предварительных ласк к делу?

– Почему же потерял? Я его и не находил.

– Ах ты!..

Ну и тут, как говорится, понеслась.

Остатки посетителей рванули вверх по лестнице, а местная гопота накинулась на боярича. Тот ловко и довольно успешно принялся от них отмахиваться, используя подручные средства, типа посуды на столах и элементов мебели. Я продолжал играть в дартс, оставаясь незамеченным участниками беспредела, как будто попал им между глаз.

– Сам справишься или как? – вяло поинтересовался я, взвешивая в руке последний дротик.

– Было бы… крайне любезно… с твоей стороны! – порядком запыхавшись, крикнул Иван, отмахиваясь одновременно от двух мужиков.

Больше одновременно атаковать боярича просто не позволяло пространство.

Я кинул последний дротик, завершив выкладывать «смайлик» на мишени, и пошел выручать товарища.

Надо отдать гопоте должное, драться они умели. Я даже немного удивился, так хорошо у некоторых из них были поставлены удары. В целом все происходящее напоминало сюжет песни одной небезызвестной панк-группы. Только вина и рома нам никто не подносил, да и огнестрелов, на наше счастье, не было. Я даже начал напевать в процессе, выбивая плечевой сустав одному из противников. Мужик отрубился от болевого шока.

– Молишься? – брызгая слюной, рявкнул следующий пациент.

– Ага, – ответил я, от души вдарив ему в грудину. Противник опрокинулся на последний целый стол, и тот с грохотом под ним развалился. – За упокой.

Еще один почему-то решил, что лучший тактический ход – это напасть на меня со спины. Глаз на затылке, конечно, мне в этом мире не отсыпало, зато считать до семи я умел виртуозно. А еще имел в запасе уникальный опыт битья дебилов.

Пока мужик изображал нетопыря, я сделал шаг в сторону и немного подправил его траекторию, не слишком препятствуя полету. Веса атакующей туши хватило как раз, чтобы прыгун впечатался головой в стену и затих. Не насмерть, конечно, но сотрясение того, что у обычных людей считается мозгом, нетопырю было гарантировано.

Гопники кончились, и мы с Иваном переглянулись. Парень выглядел немного помятым и взъерошенным, но в глазах у боярича плескался чистый восторг. Зал был разнесен чуть менее чем полностью, и у меня нехорошо засосало под ложечкой от ценника, который нам сейчас выкатит хозяин.

Где-то сверху лестницы раздавался топот то ли подмоги, то ли полиции, то ли еще черт знает кого.

– Там вроде запасной выход, – сказал я, кивнув на дверцу за барной стойкой.

– Кто последний, тот и платит! – согласился Иван, и мы дали деру.

За барной стойкой в держащуюся на честном слове дверь, мимо душной кухни с забившимся по углам персоналом, вверх по узкой лестнице, явно оставшейся еще со времен постройки дома несколько веков назад… Холодный сентябрьский воздух ночной Москвы показался мне пьянящим.

Мы с Иваном пронеслись еще два квартала вдоль Садового кольца, прежде чем сбавить обороты. Дурь молодецкая начала выдыхаться где-то в районе Крымского моста. Внешне он мало чем походил на мост из моего мира, потому как здесь не случилось советской архитектуры. Это была помпезная ажурная конструкция, если можно считать ажурными литые многотонные завитушки. По центру сохранились трамвайные пути, и в ночи я различил веселое треньканье городского транспорта.

– Как мы их! – весело воскликнул Иван, смотря на меня глазами, полными восторга. – Как ты их!

– Да, неплохо размялись, – хмыкнул я. – Теперь главное, чтобы нам не выкатили счет.

– А, – отмахнулся боярич, – ерунда. Никто не станет пытаться предъявлять претензии в адрес благородных, когда сам же их и спровоцировал.

Я не стал уточнять, что из нас двоих благородный только он, просто потому что камер в зале не было. Видимо, хозяин заведения имел с помятых нами братков свой гешефт, но теперь ему придется утереться. Время было позднее, и по-хорошему стоило уже двигаться в сторону общежития.

Но тут Иван выпучил глаза от восторга и воскликнул:

– Ты посмотри! Посмотри!

И совершенно неаристократично ткнул пальцем в один из невзрачных домов за моей спиной. На стене дома периодически подсвечивался неоновый рисунок в виде фонаря. Красного фонаря.

Что я там говорил про пацаненка, выпущенного из домашней опеки?

– Нам туда надо, – категорично завил боярич. – Бордели в пределах Садового кольца – лучшие во всей Европе!

– Откуда такая осведомленность? – скептично спросил я.

– Новости читаю, – не моргнув глазом ответил пацан.

Новости он читает, ага. Но, в конце концов, дурь молодецкая тут не только у этого жизнерадостного мальчишки. Удивительное дело, но то ли восторг провинциального боярича был заразителен, то ли мое молодое тело требовало веселых приключений, но именно сегодня во втором часу ночи идея посетить проститутошную показалась мне максимально гениальной.

* * *

В общежитие мы в ту ночь так и не добрались. Точнее, добрались, но лишь чтобы привести себя в более-менее приличный вид и переодеться в форму. Несмотря на то что Императорский Московский Университет был гражданским, все маги, как и медики, были военнообязанные и призывались в период военных действий в первую очередь. А потому и форма студентов тоже была некоторым отражением военной: пиджак типа кителя со стоячим воротником, широкий пояс, отчаянно напоминавший портупею, классические брюки – и все темно-синего цвета. Раньше студенты носили еще и портфели типа кейсов, но, на мое счастье, пару лет назад в моду вошли рюкзаки, которые в моем мире именовались «городскими».

На самом деле суть формы была в визуальном сглаживании различий между сословиями. Несмотря на довольно жесткое разделение аристократов и простых смертных в некоторых аспектах жизни типа транспорта, в учебных заведениях смешанного типа старались сделать вид, что сословного общества не существует. С одной стороны, конечно, это было логично – хороший маг без титула ценнее какого-нибудь придурковатого княжича. Хорошего мага можно соблазнить государственной, а то, чем черт не шутит, и военной службой, а за особо выдающиеся заслуги пожаловать какой-нибудь необременительный титул. И это в разы полезнее благородного сынули богатенького папаши. Но с другой стороны, если поставить меня рядом с Иваном, сразу становилось понятно, какой пиджак шился у хорошего портного, а какой на выселках цивилизации. И мне казалось, что социальное разделение при таком сравнении еще больше должно было бы бросаться в глаза.

– Надеюсь, здесь есть кофе, – бормотал полдороги до столовой Новиков.

Хороший кофе – это было бы, конечно, прекрасно, но меня лично интересовала яичница, желательно на сале. Предвкушая каждый свой завтрак, мы шагнули сквозь стеклянные двери в довольно внушительный зал.

Внешне он напоминал столовую в ресторанах «ол инклюзив». Линии раздач располагались по периметру, столы укрыты белыми скатертями и в некоторых местах уже сдвинуты под большие компании, везде сновали студенты с подносами, и в целом в помещении витало ощущение суеты.

Но в общем хаосе броуновского движения при ближайшем рассмотрении можно было легко различить четкую стратификацию не только плебса и благородных, но и самих благородных. И это наталкивало на определенные мысли.

Мы с бояричем прошлись вдоль всей линии раздач, ни в чем себе не отказывая. Ну, я не отказывал себе в овсяной каше, щедро сдобренной фруктами, яичнице на сале с весьма симпатичными сосисками на гриле, бутербродах с бужениной и сладкой выпечкой. Иван же, как истинный аристократ, набрал всякой ерунды типа салатов, сыров и каких-то красивых, но совершенно бесполезных закусок, и теперь смотрел на меня с видом печальным, жуя свою траву.

– Что, невкусно тебе? – усмехнулся я, собирая хрустящей булочкой с тарелки яичный желток.

– Привычка – вторая натура, – вздохнул Иван.

Я хотел предложить ему сходить за приличной едой, но боковым зрением заметил, что к нам шел парень.

Он был старше нас, и в нем, как говорится, сразу видна была порода. Среднего роста, с широким разворотом плеч, темно-русыми курчавыми волосами, карими глазами, внимательным взглядом и тяжелой челюстью он разительно контрастировал с большинством утонченных аристократов. Здесь сразу было понятно, что в роду у парня потоптались русские богатыри.

– Привет, бойцы! – широко улыбнулся он. Блеснувший на пальце перстень, единственное разрешенное украшение по уставу университета, однозначно определял, что перед нами какой-то аристократ.

Расслабленно жующий салат Иван мгновенно подобрался. Еще мгновение напротив меня сидел пацан, страдающий после бурной ночи, а теперь уже знающий себе цену аристократ. Серые глаза чуть прищурились насмешливо, хищно. Я мысленно хмыкнул, ожидая очередную пикировку, но неожиданный гость меня приятно удивил.

– Видел вчера вашу дуэль, весьма впечатлен.

Иван кинул на меня короткий взгляд, и я кивнул, разрешая говорить за обоих. Мне в политику лезть было без надобности, а пацану может быть какое-то полезное знакомство.

– Благодарим, – вежливо ответил боярич.

– Особенно меня поразила ваша дуэль с Долгоруковым, – резко обернувшись ко мне, произнес парень.

– Не то чтобы я планировал развлекать высшее общество, – медленно проговорил я.

– Какое развлечение, что вы, – улыбка собеседника стала немного напоминать оскал, – но ведь всегда приятно, когда твоего идейного противника утыкают носом в землю.

– Технически он упал на спину, – усмехнулся я.

– Технически вы его пощадили, – ответил парень, смотря на меня внимательным взглядом.

Я не стал отвечать в зале, полном ушей. Сословное общество – дело такое. Одно неверное слово, и придется потом на дуэли ходить вместо завтрака, обеда и ужина. А я тут надеялся поучиться. Поэтому лишь вежливо улыбнулся, не совсем понимая, к чему идет этот разговор.

Иван вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание.

Наш собеседник моргнул, прекращая сканировать меня взглядом, и снова широко улыбнулся.

– Я, кажется, забыл представиться. Княжич Алексей Ермаков. Не хотите пересесть за наш стол? – парень указал в сторону того самого стола.

Князья Ермаковы здесь вели свой род от того самого Ермака и владели довольно приличной территорией в Западной Сибири. Как и все сибиряки, они были родом богатым, сильным, продолжавшим военную династию по мужской линии не для галочки и красивых эполетов, а ради реального боевого опыта. А еще князья Ермаковы были родом крайне правым.

Одного взгляда на стол, за который нас звали, хватило, чтобы понять: там сидели дети из семей Императорской фракции. Политика для начинающих, так сказать.

И меня только что туда пригласили по праву силы.

Глава 5

Надо отдать Ивану должное, перед тем, как согласиться менять дислокацию, он снова кинул на меня вопросительный взгляд. Наверное, сирота без рода и племени должен был быть в восторге от открывающихся перспектив. Ну или, наоборот, их испугаться. Но вот проблема, я-то в первой своей жизни вырос не в сословном обществе, и меня все эти регалии не трогали. Да, в моем мире тоже были богатые люди, которым дозволялось больше чем остальным, но и их время от времени осаждали. Так что в ответ я равнодушно пожал плечами, и мы пересели.

За столом собралась весьма интересная компания. Помимо княжича Ермакова тут имелась еще и уже знакомая мне Нарышкина. Нарышкины имели боярский титул и занимались внутренней государственной безопасностью. Насколько я знал, должность эта хоть и не была наследуемая, но передавалась в их роду уже несколько поколений. Впрочем, учитывая общую стабильность в государстве, нельзя было сказать, что Нарышкины работали плохо.

– Приветики, – улыбнулась рыжая бестия, стрельнув глазами в Ивана.

Девица явно нарывалась на приключения интимного характера, что аристократкам было несвойственно. Как ни странно, но целомудрие благородных женщин продолжало быть основной валютой в торговле между родами. Поудачнее продать дочь замуж было таким же обыденным делом, как и обучить наследника семейному бизнесу.

Новиков кивнул девушке с достоинством, а княжич Ермаков принялся представлять остальных присутствующих, из чего я сделал вывод о его лидерском положении в группе.

– Боярич Андрей Лобачевский, – произнес Ермаков, указывая на щуплого парня в очках.

Лобачевский был типичным ботаником, только стильным и при деньгах. И при влиятельных друзьях. На фоне Ермакова он выглядел вообще невнятно, но за толстыми стеклами очков прятался живой ум. Его род был одним из первых, кто почувствовал выгоду в вычислительной технике и начал активно инвестировать в это направление. Результат не заставил себя долго ждать, и всегда нищие, но породистые умники и умницы рода Лобачевских теперь купались в деньгах и кушали с золота.

– Княжич Кирилл Нахимов, – продолжил Ермаков наше знакомство.

Нахимовы были не только старым родом морских военных, но еще и владельцами весьма впечатляющего количества верфей, спускающих на воду исключительно боевые корабли. Их ультрасовременные военные суда нервировали вообще всех соседей, с которыми Российская империя имела границу по воде, и чуть меньше раздражали всех остальных государей, обладавших собственным флотом. Нахимовские корабли ходили и на воде, и под водой, и с некоторых пор даже по льду. Короче, род был действительно серьезный, и кивнувший мне представитель этой семьи выглядел весьма впечатляюще – очевидно, сказывалась семейная муштра с детства.

– Княжна Дарья Демидова, – Ермаков с нескрываемой нежностью посмотрел на девушку, что не оставляло сомнений о намерениях молодого человека.

Демидовы отличались весьма своенравным характером: сидели за Уралом на железе, не сильно любили Москву, почти не отсвечивали в политике, но тем не менее были одним из самых влиятельных родов в империи. А все потому, что Демидовы были как Нахимовы, только на суше – одни из главных оружейников страны: ковали танки, ракеты, самолеты, уверенно ползли в сторону космических спутников. Третий род, профилирующийся на военной промышленности, род князей Калашниковых, занимался индивидуальными средствами защиты и нападения. Знаменитые «калаши» были и здесь, но помимо неубиваемых автоматов дом Калашников выпускал пистолеты, бронежилеты, оптику и прочие полезные игрушки личного состава.

И юная княжна была достойным олицетворением своего рода – русая коса в кулак толщиной, синие хитрющие глаза и легкая усмешка женщины, знающей, что за ней стоит невероятная сила.

– А это наш Тугарин Змей, – закончил перечисление княжич Ермаков, кивая на огромного, реально огромного парня татарской наружности. – В мире известный как княжич Алмаз Юсупов.

Юсуповы сидели на татарской нефти в прямом смысле этого слова, так что могли заткнуть за пояс тех же Лобачевских, по меркам местных аристократов являвшихся чуть ли не нуворишами, ведь титул они получили сравнительно недавно – всего-то пару веков назад. И за что? За какие-то там научные достижения.

– Друзья, к нам согласились присоединиться боярич Иван Новиков и его товарищ Александр Мирный.

«Друзья» смотрели больше на меня, чем на боярича, но в их взгляде не было типичного интереса аристократа к плебсу. Скорее я видел… восхищение?

– Александр, мы в восхищении, – произнесла Демидова, – редко случается наблюдать столь увлекательные дуэли со столь фееричным завершением.

И девушка улыбнулась, но милой эту улыбку было назвать нельзя. Оскал хищной кошки, не меньше. Чувствуется, к Долгорукову тут у половины присутствующих были претензии.

– Последний раз Долгорукова по земле возюкал Тугарин, – мечтательно прикрыла глаза Нарышкина, – и это было прекрасно.

Татарин подмигнул рыжей боярышне и пробасил:

– Дениска у нас редко когда доводит свои пикировки до дуэли. Как правило, умудряется сгладить ситуацию словом или смазать чем посущественнее. Но и его при желании можно подловить.

Удивительное дело, даже мажоры не любят борзых мажоров. Или просто эти ребята адекватнее?

Вообще в этой Российской империи существовало четыре политические фракции.

Проправительственная – Императорская фракция, с частью представителей которых я сейчас сидел за одним столом. Здесь все было понятно, это в основном древние рода, связанные с военкой и тяжелой промышленностью.

Свободная фракция была либеральной, и у меня при упоминании об их творческой деятельности всегда зудело на подкорке. Было что-то в этих ребятах тревожное, нездоровое. У меня не имелось никакой информации, потому как цензура здесь работала не в пример лучше, чем в моем мире, и в Сеть мало что просачивалось. Но и того, что я находил случайно или намеренно, что проскальзывало в новостных заголовках, которые никак нельзя скрыть, хватало, чтобы понять – у этой либерды явно где-то спрятаны террористические ячейки. Но Нарышкины не зря ели свой хлеб, и никаких терактов за всю мою жизнь тут я не застал. А периодически горящие склады с чьим-то добром к делу не пришьешь с моим уровнем информированности.

Третьей фракцией обязательно должны были быть центристы и прочие неопределившиеся аристократы. Их было немного, но они были и, как правило, уравновешивали первые две фракции, если кого-то заносило. Эдакие неофициальные посредники между левыми и правыми.

И четвертая фракция состояла полностью из неблагородных, но очень богатых людей. Фракция промышленников включала в себя монополистов и просто удачных дельцов, которым в свое время по разным причинам не досталось приличного титула. А теперь вроде как отсутствие титула являлось обязательным для присутствия в этой фракции. Ведь промышленники радели за выгоду своих капиталов, а титулы зачастую создавали конфликт интересов.

– Волнуетесь перед распределением? – вдруг спросила Нарышкина, кокетливо хлопнув глазками Ивану.

– Распределение? – не понял я.

– Да, у всех первокурсников измеряют магический потенциал, – охотно пояснил Лобачевский, – и в соответствии с ним определяют наставников по магическим дисциплинам. Вот, например, я вошел в десятку лидеров в год своего поступления, а Алексей, – парень кивнул на Ермакова, – в тройку.

Княжич Ермаков сдержанно улыбнулся, принимая сказанное за комплимент, и мне осталось лишь кивнуть.

– Ясно, – ответил я.

Я мало интересовался магией, потому что мои карьерные амбиции лежали в другой плоскости. Но теперь, после того как я чуть не проломил грудину Долгорукову, мне было действительно интересно узнать результаты собственного замера. Есть подозрение, что там что-то выше среднего.

Остаток завтрака прошел в беседе, больше напоминавшей выжимку из «Великосветского сплетника». Юные аристократы обсуждали события прошедшего лета: кто куда ездил, кто где кутил, кого застали за компрометирующими делишками. Время от времени всплывали разговоры про бизнес и торговлю, но здесь мне очень не хватало контекста. Удивительно, но Иван тоже не спешил вливаться в диалог и преимущественно молчал, составляя мне компанию.

Впрочем, долго нам проводить время в приятной компании не удалось: пора было отправляться на местное тестирование магических способностей.

Ребята пожелали нам удачи, и все разошлись по своим парам. Мы же с Новиковым отправились на полигон.

Был в моем мире анекдот про то, как одна звездно-полосатая страна купила у отражения моей нынешней родины чертежи подводной лодки, построили и получили паровоз, и так несколько раз. Звонят в Россию-матушку и возмущаются: мол, наедалово какое-то, должна быть подводная лодка, а на деле паровоз. А наши им в ответ, что инструкцию надо до конца читать, там мелкими буковками как раз написано «полученное изделие доработать напильником».

Вот с магическим резервом и магическим потенциалом была примерно та же история. У тебя мог быть бездонный потенциал, но без напильника стать имбой было невозможно.

В этом мире была стихийная магия. Всего имелось десять стихий, и открывались они строго в определенной последовательности. Чем выше резерв и чем выше уровень обращения с собственным даром, тем больше стихий может открыть маг. Первая стихия открывалась после инициации, проводимой в магических учебных заведениях под строгим контролем разного рода специалистов. Вроде как считалось, что раннее открытие магического дара может навредить рассудку мага, так что с детишками перестали экспериментировать пару веков назад, и теперь во всем мире восемнадцать лет – это не только совершеннолетие, водительские права, возможность посещать злачные места, а в некоторых странах еще и голосовать. Восемнадцать лет – это время, когда наконец можно начинать колдовать.

Собственно, я думал, что уже сегодня можно будет начать практиковаться в магии, но оказалось, что перед этим придется пройти распределяющую каску.

Ладно, не каску.

Магический резерв измеряла некоторая конструкция, чем-то напоминавшая старый аналоговый измеритель силы удара на курортах Краснодарского края, только с рулем от велосипеда вместо пенька для удара молотом. Первокурсник брался за две ручки, выполненные из янтаря, отполированного до блеска тысячами адептов, и дальше артефакт шаманил сам.

Мы толпились без особого порядка полукругом возле измерительного прибора и наблюдали за испытанием. Проводившие процедуру педагоги не пытались упорядочить студентов и просто вызывали нас по списку. Причем список этот был и не по алфавиту, и не по факультетам, и не по сословиям, а по какой-то другой, своей логике.

Шкала измеряющего артефакта, выполненная, между прочим, из какого-то белого камня, внешне похожего на малахит, имела сотню делений с цифровыми отсечками на каждом десятке. Прошедших процедуру замера магического резерва студентов били на группы. Причем первая группа включала в себя резервы до 50 единиц, вторая от 51 до 60, третья от 61 до 70 и так далее. У каждой группы стоял свой педагог, будущий тренер. Так вот, больше всего студентов, естественно, было в группе до 50, и с каждым новым десятком количество учеников уменьшалось. Тренер группы от 91 единицы стоял в гордом одиночестве, хотя больше половины студентов уже прошли процедуру измерения магического резерва.

Я успел подумать, что печально быть педагогом без студентов, когда свет артефакта пробил 90 и с некоторым трудом докатился до 92 единиц.

Присутствующие дружно ахнули, потому что за артефакт держалась девушка. Невысокая, но фигуристая, с длинными светлыми, почти белесыми волосами, доходящими до поясницы, она стояла, запрокинув голову, и смотрела на цифру артефакта с приоткрытым ртом. Нежные, славянские черты лица были аккуратно и без фанатизма подчеркнуты макияжем, отчего зеленые глаза девчонки казались цвета морской волны.

– Василиса Корсакова, результат 92, первый разряд! – не без удивления констатировал вызывающий педагог.

Девушка, еще не веря в произошедшее, замедленно отцепилась от артефакта и неуверенно зашагала к одинокому, суровому и мрачному тренеру. Тот жизнерадостности от появления ученицы не прибавил, видимо, был не большим фанатом тренировки юных дев.

– Хороша, – негромко констатировал стоящий рядом Иван, без особого интереса наблюдая за распределением следующих студентов.

– Ага, – согласился я. – Но тебе нельзя, ты ж боярич. А мне – можно.

«Ты ж боярич» хмыкнул:

– Некоторые простолюдинки проблемнее аристократок будут. Может, она внебрачная дочь какого промышленника? На ней же не написано.

– Несущественные мелочи, – отмахнулся я.

Иван хотел сказать еще что-то воодушевляющее, но тут его вызвали. Парень зашагал к артефакту горделивой походкой, как и положено настоящему аристократу. Коснулся янтаря, мгновение, другое и…

Световой столб докатился до отметки в 95 единиц, заставив присутствующих завистливо замолчать, а потом не менее завистливо зашушукаться. А Новиков с таким самоуверенным видом, будто его совсем не удивил результат тестирования, присоединился к Василисе.

А еще он успел на ходу скорчить мне рожу в продолжение нашей беседы, за что я вынужден был из-под локтя показать ему кулак. На наше счастье, все внимание было приковано к продолжавшей сиять цифре 95, а потому эту дружескую пантомиму никто просто не заметил.

Но Новиков ушел, и я остался ждать в одиночестве. Студенты медленно заканчивались, в один момент у меня даже закралась мысль, а не потеряла ли мои документы местная канцелярия. Но нет, меня все же вызвали, и вызвали самым последним.

Вчерашняя дуэль придала моей персоне некоторую медийность, а потому народ смотрел с живым любопытством. Я на их месте тоже бы сгорал от нетерпения узнать о перспективах парня, уложившего аристократа на лопатки одной левой. Точнее, одной пяткой.

– Александр Мирный! – произнес мужчина, и я спокойно, без суеты подошел к артефакту.

По команде положил ладони на янтарные дуги, а затем окружающий мир немного смазало. Казалось, мне под самую кожу ладоней проникают тысячи и тысячи солнечных янтарных лучей, сливаясь с кровью, двигаясь в ритме сердца. В груди разлилось невероятное чувство эйфории, полного восторга. И оттого казалось, что в моих руках сосредоточена такая огромная, необъятная сила, что я могу обращать горы в пыль и поворачивать реки вспять.

Но я моргнул, и все пропало. И чувство восторга, и эйфория, и ощущение невероятной силы. Остались лишь ладони на янтаре, и странная, звенящая тишина. Преподаватель, который вообще-то должен был объявить мой результат и разряд, таращился на меня как на ожившего сказочного персонажа.

Я поднял взгляд, чтобы самому узнать результат тестирования, и в принципе понял, почему у окружающих возникла такая странная реакция.

Световой столб артефакта пробил сотню и терялся где-то высоко в небесах.