Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 242 (всего у книги 345 страниц)

Глава 16

Москва, Анна Румянцева

– Как тебе вечер? – спросил Кирилл, выруливая с подземной парковки императорской высотки.

Девушка промолчала, рассматривая город за окном автомобиля. Следы мятежа исчезли так же стремительно, как и появились. Чистые улицы, вымытые едва ли не с шампунем, заново остекленные выбитые окна и витрины, свежие воткнутые столбы. Был бы приказ – расстелили бы новый газон прямо поверх сугробов.

– Анна? – вновь обратился к боярышне княжич.

С тех пор, как Кирилл забрал девушку из ее родового дома, Румянцева жила в одном из московских особняков князей Нахимовых. Так, конечно, было не принято, но репутация Румянцевой и без того была основательно потрепана, а безопасность младшеньких Анна ставила выше собственной гордости.

Да и, казалось бы, что ей с той репутации?

– Все хорошо, Кирилл, правда, – произнесла боярышня. – Василиса очень милая девочка. Немного наивная, но хваткая, как настоящая дочь купца. Княжна Демидова держалась холодно, но вежливо. Боярышня Нарышкина сама может похвастаться не слишком чистой историей до помолвки, и выступала медиатором. Ты хочешь узнать что-то конкретное?

Нахимов ответил не сразу.

Машина плавно катилась по городу, и чувствовалось, что княжич наслаждается процессом. Это был не тот спортивный автомобиль, который Анна привыкла видеть на Ходынке, а тяжелая машина представительского класса. Сразу видно, что у хозяина есть деньги, власть, влияние и в принципе жизнь удалась.

Светофор на перекрестке заморгал желтым и переключился на красный цвет. Княжич медленно подкатился к стоп-линии и повернулся к Румянцевой.

– Да, хочу узнать кое-что конкретное, – произнес юноша, пристально рассматривая свою пассажирку.

Анна внутренне напряглась – она знала этот взгляд у мужчин. Взгляд, когда они мысленно подводят черту, решая, как будут относиться к ней, какое место в пищевой цепочке ей отведут. Но когда Кирилл произнес следующую фразу, боярышне показалось, что она ослышалась.

Вообще все, что до этого она знала о мире и его иерархии, оказалось где-то на помойке. Потому что Румянцева думала, что никогда уже в своей жизни не услышит такие слова.

– Хочу убедиться, что мои друзья хорошо приняли мою невесту, – озвучил Кирилл. – Ты же выйдешь за меня?

На торпеду автомобиля легла маленькая коробочка с прехорошеньким помолвочным колечком.

Светофор переключился на зеленый, и сзади кто-то нетерпеливо нажал на клаксон. Княжич даже бровью не повел, лишь включил аварийку и продолжил молча смотреть на Анну.

Ждать ее ответа.

Москва, Главный военный клинический госпиталь имени Бурденко

– Может, все-таки перевезем тебя в Кремль? – осторожно спросила императрица, поглаживая тыльную сторону ладони у супруга.

– Ой, не начинай, а, – раздраженно цокнул государь.

Дмитрий Алексеевич проявлял просто чудеса несговорчивости для человека с полным магическим истощением. Не иначе как легендарная романовская упертость взыграла, иного объяснения Ольга Анатольевна такому поведению придумать просто не могла.

Ну в самом деле, зачем Его Величеству лежать в простой больничке, когда целое крыло Кремля готово облизывать его со всех стороны 24 часа в сутки семь дней в неделю?

Госпиталь Бурденко не был плохим, он был отличным, рассчитанным на настоящие боевые ранения. Но, как и всякое казенное заведение, имел вид несколько обшарпанный. Да и контингент тут находился разный. В одиночных палатах, конечно, лежали аристократы и высшие офицерские чины, но если спуститься на пару этажей вниз, посетитель попадал почти что в настоящую казарму.

– Ладно, – вздохнула женщина, решив про себя, что к одному и тому же вопросу можно подойти с разных сторон. – Я тут изо всех сил внушаю народу оптимизм. Езжу по больницам, заведениям, которым досталось от погромов.

– Тебе надо сидеть в палатах и вязать пинеточки, – нахмурился Дмитрий Алексеевич.

– Надо, – печально вздохнула Ольга Анатольевна. – Но пока никто не знает, я могу еще покататься.

– Мне это не нравится, – продолжил хмурить брови император.

– А мне не нравится, что ты здесь, так далеко от меня, – парировала супруга.

– Боже, женщина… – застонал Дмитрий Алексеевич, поняв, что хитрее и изворотливее женщины может быть только беременная женщина.

– Ну что?! – надула губки императрица. – Я там совершенно одна… Мне, может быть, страшно…

– Тебя охраняют самые верные бойцы.

– Гвардейцы тоже были нашими самыми верными бойцами, – покачала головой Ольга Анатольевна. – Но, как оказалось, далеко не все.

– Не все, – эхом повторил государь. – Однако верных больше, родная. Верных всегда больше.

– Так ты вернешься в Кремль? – состроив печальную мордашку, уточнила императрица.

– Я не могу, – вздохнул мужчина. – Во-первых, защитник из меня сейчас аховый. Во-вторых, это будет неправильно воспринято обществом, а нам сейчас никак нельзя лишаться поддержки простого населения. И в-третьих… Ты – сначала императрица, а потом уже жена, мать и беременная женщина. Соберись. Иначе сожрут.

Ольга прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, изо всех сил держась, чтобы не разрыдаться. Эти дурацкие гормоны просто кошмарно сказывались на ее выдержке!

За дверью послышался шум, прервав тяжелую беседу и отвлекая императрицу от личных переживаний.

– Не больше одного посетителя! – верещал лечащий врач Его Величества. – Никакой работы!

Собеседник ответил что-то негромко, но явно очень внушающее, потому что доктор еще раз что-то невнятно пискнул, и затем дверь, наконец, распахнулась, являя чете Романовых высокого, тощего врача, с самым недовольным видом пятящегося от наследника престола.

– Ваше Величество, вы меня извините, но как ваш лечащий врач, я категорически запрещаю вам вставать и тем более работать! – предпринял последнюю попытку доктор. – Такое истощение! Просто чудо, что вы не погибли!

– Его Величество не будет вставать и работать, – спокойно проговорил цесаревич. – Но он же может дать своему любимому сыну пару советов?

Лечащий врач поджал губы, но что он мог сделать с этими Романовыми?

– И не вставать! – повторил мужчина и вышел, закрыв за собой дверь.

– Отец, матушка, – цесаревич склонил голову, приветствуя родителей, а потому не заметил той гордости, что мелькнула в глазах у императора.

К Дмитрию Романову вошел не юноша и не сын, к нему вошел наследник престола Российской Империи. И это вызывало естественную отеческую гордость и, что греха таить, успокаивало мужчину и немного примиряло с собственной вынужденной слабостью.

– Садись, – государь кивнул на свободный гостевой стул. – Рассказывай, что за советы тебе нужны. А заодно, чем увенчались поиски моего любезного брата.

Брата, которого Дмитрий Романов готов был убить, если бы у него тогда оставалась хоть капля магии.

Императорский Московский Университет, Александр Мирный

После того, как я попал под прицел камер всех телеканалов, а мое лицо оказалось на страницах всех газет, я на себе прочувствовал жизнь рок-звезды. Парни хотели пожать мне руку, угостить сигареткой или бокалом чего поинтереснее, девиц не останавливал статус «помолвлен», они готовы были бросать в меня не только чепчики, но и кое-что не менее кружевное.

Но это простолюдины.

Аристократы вели себя сдержаннее, гораздо сдержаннее. Возможно, тут играло роль воспитание, возможно, мои личные контакты с Ермаковым и, как ни странно, Меншиковым. А возможно, они все просто затаились, ожидая, какое же решение примет по мне император.

По-хорошему ведь меня надо отблагодарить, я же вроде как спаситель Его Величества. Тут, конечно, умные люди понимают, что «спасение» – слишком сильное слово для транспортировки тяжело раненного императора, но пара найденных трупов мародеров в здании не оставила никаких сомнений в вопросе моего геройства у общественности.

Однако отблагодарить-то можно по-разному, это ж Романовы. Машины уже дарили, здание дарили. Учитывая тенденцию, имелся ненулевой шанс обзавестись частным самолетом.

Но все это не имело абсолютно никакого значения, когда я вышел на тренировочный полигон университета. Едва я поднял глаза на Разумовского, сразу понял – с площадки буду отползать.

– Что, герой, говорят, ты Землю открыл? – нехорошо прищурился тренер.

– Есть такое, – не стал отрицать я.

– Получается, сколько стихий? – уточнил он. – Пять?

– Четыре.

– Четыре… – протянул Разумовский. – Ну-ка напомни.

– Вода, Воздух, Земля, Огонь, – отчитался я.

– Что осталось, помнишь?

– Дерево, Электричество, Металл.

– Свет, Тьма, Эфир, – уверенным тоном добавил тренер.

– Ну, это уже из области фантастики, – не согласился я.

– Верно, – усмехнулся Дмитрий Евгеньевич. – Итак, тебе осталось Дерево, чтобы закрыть минимальный набор современного мага. С учетом того, что учишься ты всего лишь полгода, твои результаты уже впечатляют. Сразу должен сказать, как только освоишь Дерево, отправишься к Оле на допрос с пристрастьем и этими ее… датчиками.

Я кивнул, машинально отметив про себя это «к Оле». Не «к Ольге Кирилловне» и не «к Ольге Мегеровне», а «к Оле». Кажется, тренер сообразил, что ляпнул лишнего, а потому решил по-быстренькому замять этот момент.

– Но неравнодушные люди пожаловались мне, что ты у нас можешь творить только две техники одновременно, – заговорил Разумовский. – Что крайне печальный результат для человека твоего разряда.

Эти «неравнодушные люди» могли бы сами попробовать откопаться из-под земли, а потом скакать сайгаком по исторической брусчатке в поисках приключений. Но наверняка Лютый руководствовался своими доводами. Например, что я весь из себя такой прекрасный ценный кадр и меня нужно максимально приблизить к состоянию идеального бойца.

– А сколько, по-вашему, одновременно техник должен быть способен исполнить маг первого разряда? – живо заинтересовался я.

То есть две техники – печально. Значит, технически я должен мочь больше. А больше это сколько – три? Четыре?

– Максимальное количество, что я видел за свою практику – пять, – ответил тренер. – Можешь при случае поинтересоваться у Игоря, но, полагаю, он тоже не видел больше.

Я присвистнул. Мне и две техники-то казалось много, а пять – вообще запредельно. Попытался представить, зачем мне бы потребовалось пять рук одновременно. Вышло с некоторым трудом, но, если предположить, что я выступаю не против очередного отряда наемников, а против армии, пять техник это уже и не так чтобы много.

– Догадываешься, чем будешь заниматься сегодня, да? – спросил Разумовский.

– Угу, – тяжело вздохнул я.

– А я? – пискнула Василиса, решившись прервать наш содержательный диалог.

– А ты, Корсакова, сейчас будешь догонять своего жениха, – объявил тренер. – Точнее, пытаться догнать.

Василиса кинула на меня растерянный взгляд, пришлось ободряюще улыбнуться невесте.

– Мирный, задача на сегодня: держишь огненный шар на одной ладони, ледяной – на другой, вокруг себя поднимаешь воздушный щит, а под ногами пытаешься воспроизвести какую-нибудь каменную кладку, – выдал указание Разумовский.

– Сразу четыре? – возмутился я.

– По одной на каждую стихию, – невозмутимо ответил тренер, как будто это так просто. – А ты, Корсакова, сейчас будешь пыжиться над Воздухом. Все, работаем.

Работали мы скверно. То есть Василиса, конечно, Воздух открыла, но при этом еще и Водой облила всех: и меня, и тренера, и даже соседнюю тренирующуюся группу. В условиях зимы эффект был, прямо скажем, не очень. Но Дмитрий Евгеньевич сочувствием к ближнему не отличался, а потому, высушив нас огненной техникой самостоятельно, чтобы я не спалил ни себя, ни Корсакову, оставил нас тренироваться дальше. Даже наши жалкие мяуканья на тему, что там вообще-то пары идут, не сильно впечатляли мужчину.

– Ты все равно ходишь туда через раз со своими приключениями, – заявил Разумовский, – а ей полезно иногда прогуливать.

Короче, когда мы закончили, время уже подползало к девяти вечера. Тренер недовольно покривился, но все-таки отпустил нас и то, исключительно потому что дальше «сегодня толка не будет». О том, что и завтра мы тоже вряд ли покажем олимпийский результат, Разумовский корректно промолчал.

Я его в этот момент немного ненавидел, конечно, но так-то мужик был прав. Кто знает, какая завтра история приключится. Учитывая все происходящее, не исключено, что мне придется одновременно защищаться, отбиваться, тащить раненого и пританцовывать на ходу.

Жизнь непредсказуема.

Но имелся небольшой шанс, что завтра господин Разумовский сам не выйдет на дистанцию. Потому что в кабинете мужчину ждал небольшой презентик от меня лично в виде трех ящиков лучшего коньяка, какой я только смог найти в столице.

В конце концов, именно его изнуряющие тренировки спасли жизнь мне и Василисе.

Глава 17

Бойцовский клуб, Афина

Когда в городе начались беспорядки, Афина находилась в клубе. Она и еще несколько бойцов, по разным причинам оказавшихся здесь. Девушка хотела забаррикадироваться и ждать счастливого спасения, но мужчины отсиживаться не желали. Одолжив на складе обмундирование охраны клуба, бойцы вышли на улицу, чтобы почти целый день откидывать жадный до легкой добычи праздношатающийся народ.

Проблема заключалась в том, что среди этого народа, мечтающего поживиться за счет заведения Александра Мирного, было слишком много вчерашних участников боев. Тех, кого новый хозяин отпустил на все четыре стороны, вернув расписки, но отлучив от кормушки. И понятное дело, некоторые из них жаждали взять реванш.

Весь день Афина сидела за камерами наружного наблюдения, кусала костяшки пальцев, и пыталась вспомнить хоть одну молитву, которая могла бы помочь в такой кошмарной ситуации.

А к ночи в город вошли отборные императорские войска, и разогнали то, что не успели разогнать аристократы.

Девушка выдохнула, пустила уставших бойцов переночевать в клуб, взяла в баре бутылку вискаря и, запершись в своем кабинете, приняла общую анестезию, чтобы хоть как-то вырубиться. А на утро ее растолкал Александр, отправил домой проспаться, и ее через пару дней жизнь вошла в обычное русло, словно ничего и не было.

Людям вообще свойственно быстро забывать шокирующие факты, просто потому что сверху очень скоро накладываются новые, более актуальные.

Единственное, что отличало эти недели от предыдущих – Александр приостановил ведение боев. Мирный считал, что стоит подождать, пока количество плохого адреналина у посетителей снизится. Афина, честно говоря, думала наоборот – людям нужно было сливать куда-то неизрасходованную ненависть, так почему бы и не в ставки их клуба? Но хозяину было виднее, и управляющая не стала с ним спорить.

Тем более что Мирный оплачивал все дни достойно, а бойцам, защищавшим клуб, выписал такие премиальные, что они сами охренели. Ну и Афине, конечно, кое-что перепало. Как раз достаточно, чтобы закрыть последний платеж по новенькой квартире в очень приличном районе.

И вот в один из скучных рабочих дней, вместо боев и шумных посетителей, Афина сидела в клубе и составляла расписание боев, которое еще неизвестно когда случится. Компанию ей составлял Паук – мужчине тоже было скучно. Но поскольку свои деньги он уже давно забрал и даже немного потратил, а дома все как-то потихоньку налаживалось, то маялся от страшного безделья и желания принести пользу своему благодетелю.

В дверь постучали как раз в тот момент, когда Афина с Пауком спорили о том, как лучше расставить бойцов, чтобы после долгого перерыва гости не заскучали.

Девушка удивилась внезапному визиту, но разрешила войти, и на пороге нарисовался мужчина, которого Александр называл Лютым. Афина не была уверена, это фамилия или прозвище, но никогда не уточняла. С этим самым Лютым она и общалась-то всего ничего – пару раз о бойцах, пару раз о боях, пару раз о какой-то ерунде, случайно сталкиваясь рядом с Мирным во время работы клуба.

Лютый был одним из многих гостей, но почему-то всегда привлекал взгляд Афины к себе. То ли дело было в той спокойной агрессивной уверенности, которой обладают люди, которые привыкли по-настоящему убивать. То ли в его взгляде, таком колючем и печальном одновременно. То ли в седине, которая так ему шла.

В общем, мужчина был интересный, но их с Афиной миры в обычной жизни вряд ли бы пересеклись.

– Добрый день, – кивнул Лютый Афине, а заодно просканировав Паука взглядом профессионального военного.

– Ну, я пошел, – быстро сориентировался боец, поднимаясь на ноги. – Но я бы на твоем месте поменял вторую и третью пару места.

– Ты не на моем месте, – огрызнулась Афина, которой надоело с ним спорить еще полчаса назад.

Мужчины обменялись кивками, и Паук прикрыл за собой дверь.

– Чем могу помочь? – глядя на посетителя, уточнила управляющая. – Александра сегодня не будет.

– Я знаю, – кивнул Лютый, – я пришел к тебе.

Девушка даже удивиться не успела, потому как гость почти без перехода продолжил:

– Как на счет ужина?

Императорский Московский Университет, Александр Мирный

После случившегося в столице, расписание в университете несколько перекроили. Теперь магическая подготовка вышла на безоговорочное первое место. Задвинули некоторые предметы, перенесли на другие семестры и курсы какие-то общеобразовательные лекции, выкинули часть зачетов. Все вдруг резко вспомнили, что наш университет – не кузница мажоров, а вообще-то высшее магическое заведение, выпускающее военнообязанных специалистов.

Говорят, новый ректор хотел провести изменения плавно за пару лет, но сверху дали разнарядку и ускорение.

Так что теперь большую часть времени мы проводили на полигоне, на радость Разумовскому, который с видом довольного кота обещал ускорить наши результаты, даже если мы не очень этого хотим.

Я не был против, но оперировать четырьмя стихиями разом было сложно. При этом каждый день Дмитрий Евгеньевич менял назначение стихии, например, сегодня защита Воздух, атака Огонь, завтра щит поднимать нужно из Земли, а атаковать Водой.

Короче, гонял нас тренер в хвост и гриву. Ну как «нас»? Я пытался жонглировать четырьмя техниками, в том время как Василиса смотрела на меня восхищенно, а Иван с видом глубокой задумчивости. Я в какой-то момент даже заподозрил Разумовского в пристрастности. Как знал, что надо больше коньяка отгружать!

– А чего это мы прохлаждаемся? – поинтересовался Дмитрий Евгеньевич, отошедший от нас перекинуться парой слов с другим тренером.

– Мы не прохлаждаемся, мы восхищаемся, – тут же отозвался Иван.

– Надо не восхищаться, а работать, – раздраженно проговорил тренер. – Иначе никогда не догоните Мирного.

– «Догоните», – фыркнул Новиков, даже не пытаясь скрыть эмоций.

– Не понял? – с нескрываемым вызовом переспросил Разумовский.

– Вряд ли нам когда-нибудь светит добиться тех же результатов, как у Алекса, – покачал головой мой сосед по комнате.

Я даже не знаю, что больше вывело из себя тренера: то ли сама фраза, то ли тон, то ли то, что произнес ее наследник престола. Но тренер как с цепи сорвался.

– Новиков, это ты сейчас хочешь сказать, что раз кому-то что-то дается легче, чем тебе, это повод опустить руки и забить… кхм, – Разумовский резко замолчал, затем покосился на Василису и продолжил: – И забить?

Тут такой себе вопрос, конечно, что мне это все давалось легче, но было у меня подозрение, что Ивана просто заездила государственная машина, а тренер топтался на остатках жизненных сил парня. Вот и сорвало кран.

– Знаешь, сколько историй я могу рассказать о том, как погибали дураки, которые считали, что им нет причин развивать магию? – продолжил давить Разумовский. – И погибали не потому что бесталанны, а потому что где-то поленились на полигоне, пропустили тренировку или нашли повод меньше заниматься магией. И в тот момент, когда надо было проявить свой максимум, выложиться на полную, им не хватало чуть-чуть. И не дара, нет, а навыков. Хочешь в ряды этих глупых смертников?

– Нет, – процедил Иван недовольно.

– Тогда булки сжал и вперед, оттачивать мастерство, открывать стихии и нагонять Мирного. Вы у меня с полигона выползать будете, обленившаяся молодежь! – припечатал Разумовский.

Не знаю, как на счет обленившийся молодежи, а я вот точно готов был отсюда отползать. Но тренер так задорно распекал моих товарищей, что я аж заслушался.

Заслушался, и как-то сам не заметил, что на автомате жонглирую четырьмя стихиями.

Москва, Главный военный клинический госпиталь имени Бурденко

– Ваше Величество, и последний вопрос на сегодня, – произнес боярин Нарышкин после двух часов продолжительных обсуждений рабочих моментов.

– «Последний» был уже час назад, Витя, – раздраженно произнес Дмитрий Романов.

Государь был не в большом восторге, что приходится лежать, обложившись подушками, и маяться без дела. То есть, конечно, где мог, он раздавал устные указания, но некоторые вопросы просто невозможно было решать удаленно.

Некоторые вопросы надо было ставить в неприличную позу, задавать их уважаемым людям, и наблюдать за реакцией вживую, чтобы шансов отвертеться от ответственности ни у кого не возникало. А заниматься жесткой политикой, утопая в пуховых перинах, было довольно проблематично.

– Точно последний, Ваше Величество, – не моргнув глазом на недовольство императора, заверил боярин. – Вопрос по Александру Мирному.

– А с этим-то что не так? – мрачно уточнил государь, подспудно ожидая какой-нибудь подлянки в виде отчета контрразведки или других компрометирующих делах и связях.

Нарышкин кашлянул и произнес:

– Одарить бы…

Государь недовольно цокнул.

Парень взлетал слишком высоко и слишком быстро. Дмитрия Романова беспокоили такие молодые да ранние в окружении наследника. С другой стороны, вопросов к Мирному не было. Ну разве что восхитительная способность решать проблемы кардинальным, летальным способом. Но это Его Величество относил скорее к плюсам, чем к минусам.

– Ты продолжай, продолжай, – протянул Дмитрий Алексеевич, повелительно махнув рукой. – Ты же не просто так вдруг про парня сам вспомнил и мне напомнить решил?

– Шепотки нехорошие пошли, государь, что парень проявил себя как верный поданный, а его затирают, – пояснил Нарышкин. – Награда должна найти своего героя, иначе люди не поймут.

– Справедливо, – согласился Его Величество, – но парень же бегает от титула, как черт от ладана!

– Я подумывал о заводиках-пароходиках, но не поймут… – боярин замолчал.

– Не поймут, – согласился государь. – Ну, будем считать, добегался.

– Так я готовлю документы на жалование титула?

– Готовь, – благосклонно разрешил император. – И землицу поищи какую-нибудь приличную, и обязательно с годным управляющим. Чтоб парень не отвлекался от своих прямых обязанностей.

– В Саратовской области есть кусочек, как раз для боярина подойдет, – ответил Нарышкин, который предусмотрительно уже все подготовил.

– А нужно, чтобы подошло для князя, – усмехнулся Дмитрий Алексеевич.

Деловой центр «Аурум», Александр Мирный

Василиса носилась по зданию, раздавая мотивирующих и стимулирующих ускорений в преддверии очередного крупного обновления. Моя невеста, кажется, обрела суперспособность впихивать в стуки больше времени, чем положено – по крайней мере, выглядела Корсакова очень бодрой, а сотрудники от нее выли разве что не в голосину.

Я же посвятил время бумажкам. Внутренний аудит никто не отменял и если я не хочу завтра проснуться с каким-нибудь неприятным балансом у конторы, нужно не просто держать руку на пульсе, нужно во все вникать.

На фоне отчетов о первых трех месяцах работы «В Курсе», предложение Лобачевских вызывало, мягко говоря, недоумение. Они где-то там высвободили ресурсы и готов были щедро сгрузить нам все доступные руки. Мало того, что боярич предлагал на базе моей фирмы организовать стажерскую программу, так он еще и хотел потом изымать людей к себе!

Я что-то не понял, в какой момент согласился работать нянечкой в детском садике? Но для отказа нужно было найти какие-нибудь вежливые слова. Потому как партнеров по бизнесу нельзя посылать по общеизвестному адресу.

– Что там? – спросила Василиса, присаживаясь на подлокотник моего кресла.

– Да Лобачевский креативит, – поморщился я, показывая входящее письмо.

Корсакова пробежалась глазами по тексту и покачала головой:

– Ну, он же явно это не со зла, – произнесла Василиса уверенным голосом. – Просто пробует все доступные ему варианты.

– Ты так тонко чувствуешь мужскую натуру! – громко восхитился я.

Девушка посмотрела на меня с подозрением:

– Что ты хочешь? – спросила она.

– Напиши ему ответ, а? – протянул я, глядя на невесту с мольбой во взгляде. – Вежливый какой-нибудь, сладко-сахарный. А то я за себя не ручаюсь.

Василиса еще раз пробежалась глазами по письму и, задумавшись на мгновение, произнесла:

– Ссориться с Лобачевскими нам, кончено, сейчас не с руки… – протянула моя невеста. – Но и Андрей наверняка не до конца понимает, во что ввязывается.

– Думаешь?

– Конечно. И вот возникла у меня мысль, – произнесла Корсакова, но ей пришлось прерваться на поцелуй.

– Мысль, – подсказал я, спустя пару минут.

– А?

– Мысль у тебя возникла.

– Да… – рассеянно произнесла Василиса. – Точно…

Черт, кажется, я вывел из строя самого ценного сотрудника.

– Так вот, о чем это я? – спохватилась Корсакова.

– О Лобачевском и его ясельках.

– Да! – оживилась Василиса. – Давай скажем, что мы можем принимать по стажерской программе, ну не знаю, 1 % от общего количества уже имеющихся сотрудников компании. И при условии, что, если они успешно пройдут стажерскую программу, мы берем их на работу себе.

– Я вообще против разводить тут детский сад, – покачал я головой в ответ.

– А рано или поздно, но все равно придется, – вздохнула Василиса. – Если Строгановы продолжат пылесосить рынок, то свободных людей внятной квалификации просто не останется. А мы, наверное, будем расти… И штат наш будет расти еще быстрее.

– Ладно, составь просто абстрактный общий ответ-отказ, – попросил я девушку. – И, кстати…

Я переключил окно в компьютере, показывая ей разворот утренней газеты на одном из сайтов. Один из скромных заголовков с печалью уведомлял, что компания Сергея Строгонова, собиравшаяся выпустить главный конкурент «В Курсе», скоропостижно покидает нашу гостеприимную столицу.

Быстро же он сломался. Или папенька помог?