Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 185 (всего у книги 345 страниц)

И как одно с другим сочетается?

– Что-то непредвиденное?

– Протокол, сэр.

Так-так-так. Палуба и моё личное участие? Мало мне одного интригана было, теперь ещё и интриганка завелась? Хотя, адъютанта раскрутить на ответы куда проще, чем Васю. Потому что ей я могу приказать, ага. Но не стану.

– Скоро буду.

Получив моё официальное согласие, мужичок в сюртучке, похоже, обрадовался и тут же скинул, по словам Жорика, все необходимые данные для регистрации нового обитателя базы, так что беспокоиться пока было не о чем, кроме…

Примерно на середине пути до меня все-таки дошло, что хоть гостья ожидается и опальная, леди она быть от этого не перестает, а наше железное корыто годится для чего угодно, только не для комфортного проживания. И хотя никакого виш-листа вроде бы предъявлено не было, определенные стандарты на этот счет наверняка есть, и их нужно обеспечить. Раз уж назвался груздем, надо соответствовать. Главная трудность, конечно, в том, что правила, которые я должен выполнить, скорее всего, неписаные. К Васе подкатывать бесполезно, значит, придется искать нового советчика. Вот только среди кого?

– Масса комендант!

А он здесь зачем? Только не говорите, что…

Смешно, но я до последнего не верил в эту реальность. Даже после явления квартирмейстера, оккупировавшего один из отсеков для своих дизайнерских занятий. И даже теперь, глядя на хищные обводы транспорта, похожего на ската, все ещё не верю. Даже видя, как опускаются сходни, по которым начинают маршировать вниз…

Они одинаковые. Одного роста, одних пропорций, в совершенно идентичном обмундировании, по крайней мере, на мой половинный взгляд. Но страннее то, что одинаковы и все движения. Не просто синхронны, а будто шагает ко мне навстречу один и тот же человек, только продублированный до дюжины.

Дюжины?

Рука сама потянулась к козырьку.

Не знаю, что именно я собирался увидеть, но почувствовал знакомое сходство ещё до того, как левый глаз заработал в своем новом качестве. А уже потом– испугался.

Они были точно такие же. В аналогичных доспехах, только не серых, а черных, словно поглощающих свет. Но повадки и все остальное…

– Вам нехорошо, сэр?

Мне неприятно. Очень. И воспоминания ожили, мягко говоря, болезненные. До тошноты. Которой особенно способствовали пульсирующие радужные разводы, тянущиеся от очередных однояйцовых близнецов к сходням и далее, внутрь корабля-ската.

Нет, ну его к черту, мой недоглаз. Спрячу от греха подальше.

– Адъютант, эти люди…

– Это не люди, сэр.

А кто? Солдатики? Какие-то они далеко не игрушечные. Шеренга, на ходу раздваивающаяся и замирающая стенками импровизированного коридора, к которому направляется…

– И она– тоже не человек?

– Она– их командир, сэр.

Будем считать это ответом "да". А с виду вполне себе нормальная. Не очень выдающихся форм, зато явно очень молодая. Потому что пытается выглядеть сурово. Стриженая не длиннее адъютанта, только не блондинка, а наоборот. И загорелая. Можно сказать, прожарившаяся на солнце или что там у них ходит в небе. Сосредоточенная, аж жуть. Такое впечатление, ушла в себя чуть менее, чем полностью, и перед собой не видит ни…

Как и обо что он споткнулся, я не разглядел. Пятый в правом ряду, занимающий свое место. Казалось бы, какая проблема? Бывает со всяким. Но эта осечка вызвала практически цепную реакцию, в народе чаще называющуюся эффектом домино. Ну да, когда костяшки падают по очереди от легкого щелчка по первой из них.

Конечно, до собственно падения дело не дошло, но покосились и покорежились все солдатики изрядно, разрушив красоту строя и хладнокровие девушки.

– Да чтобы я… Ещё раз… Да этой… Офисной моли… Доверить инвентаризацию… Да только через мой труп!

В возмущенных паузах она выдыхала слова, совсем не подходящие женщине любого возраста. Было бы куда как органичнее, если бы что-то подобное изрек хоть тот же Гриша, но он всего лишь подошел, положил ладонь на плечо расстроенной девушке и ласково сказал:

– Все нормально, Ари.

Дарья, значит? Так и запишем.

– Масса капитан!

– Господин квартирмейстер.

Рядом друг с другом они уже не выглядели такими громоздкими, как по одиночке, зато общее впечатление спокойного дружелюбия только усилилось. И они называют себя пиратами? Бред какой-то. Два добрых дядюшки, ни дать, ни взять. Племянница, правда, чуток подкачала, но ей простительно: девица молодая, впечатлительная, смутилась, наверное, попав в непривычное общество, вот и…

Все ведь не так, на самом деле, да? Что мне транслируют мои переводчики? Благожелательность? Она и должна присутствовать. Наемный работник прибыл к новому работодателю с расчетом на долгое и плодотворное сотрудничество. Кислых мин и хмурых рож тут и быть не может. Хотя бы внешне. А внутри может прятаться очень даже разное. Жаль, что в деле я Гришу так пока и не наблюдал. Может, если бы он успел добраться до тех серых кузнечиков, явилось бы истинное лицо жестокого и кровожадного пирата?

Ага, как же. Скорее всего, в последний путь он отправил бы противников, оставаясь настолько же невозмутимым, что и всегда. Интересно, это у него врожденное свойство или старательно натренированное? Наверное, все же первое. Не представляю себе, как можно привыкнуть держать лицо, если куча твоих предков не занималась этим с самого рождения, под чутким присмотром мамушек, нянюшек и гувернеров.

Был у нас в классе такой парень. Саша Трубецкой. Поскольку остальные двадцать шесть одноклассников по малолетству и происхождению развитым интеллектом обременены не были, получал он в свой адрес много всяких неприятных высказываний, самыми безобидными из которых были смешки над фамилией. Но любые нападки Сашок встречал и выдерживал стойко, что твой оловянный солдатик. Ни разу не опустился до того, чтобы ответить в том же тоне. В драках, конечно, почти всегда оказывался проигравшим, но только потому, что никого и никогда даже не попытался ударить нечестно, в запрещенные места и все такое. И выглядел всегда так, будто отправляется на королевский прием, хотя носил вроде бы то же китайское барахло с близлежащего рынка. Это уже намного позже, случайно оказавшись у родителей на работе и наткнувшись на альбом с гравюрами века, кажется, девятнадцатого, и увидев хорошо знакомое лицо на одном из листов, я начал понимать, как ходят и как сдают. Но к тому времени Саша от нас уже перевелся в другую школу, а потом, говорят, и вовсе уехал куда-то в лучшую жизнь. Так вот, при всей непохожести прошлых и нынешних обстоятельств…

– А ты был совершенно прав, мой друг,– оторвавшись от рукопожатия и переведя взгляд в сторону меня и адъютанта, вдруг сказал Гриша.– Красивая белая женщина, вне всякого сомнения.

Дорого бы я дал за то, чтобы видеть в этот момент лицо блондинки. И вообще, чтобы видеть, а не догадываться о смене эмоций окружающих меня людей и нелюдей. Например, точно знать, почему едва отзвучало невинное замечание пиратского капитана, Дашины солдатики опять нервно дернулись из стороны в сторону. Правда, на этот раз не попадали костяшками, и то хлеб.

Я думал, что Гриша снова пожурит или подбодрит свою, э, коллегу-подчиненную, но он незамедлительно направился прямо ко мне. Остановился ровно в трех шагах и деликатно осведомился:

– Разрешите приступить к несению службы, сир?

Вот как так у него получается? Куча же народу вокруг, а полное ощущение того, что нас с ним здесь только двое во всем обозримом пространстве. И это не подхалимаж никакой, не игра на публику, а что-то совсем другое. А уж его "сир"… Мурашки по коже чуть не побежали. От странной интимности ситуации, ага. Понимаю теперь, почему его та клумба терпела и не отпускала. Когда на тебя смотрят так, будто живут одними и только твоими приказами…

Кстати, о приказах. Он же что-то спрашивал. А, точно!

– Приступайте.

Часть 3

– Куда направляемся?

Верить, что Васиной обиды или чем он удумал страдать в этот раз, хватит надолго, я даже не старался. Хотя на палубу он вроде бы действительно не заявлялся. Но тут скорее виновато присутствие адъютанта, с которой у моего лохматого медбрата то ли недопонимание, то ли другие проблемы личного характера.

– Я? Взглянуть, как устроился новый гость. А ты– не знаю. Куда хочешь.

– Назначил нового фаворита, да, Лерыч?

Был бы он моим соседом по двору, и знали бы мы друг друга со школьной скамьи, я бы решил: бесится. Наверное, правильнее бы сказать– ревнует, но такое слово лучше подходит для тёрок между возлюбленными, а у нас с Васей взаимоотношения скорее по типу "и вместе плохо, и врозь никак".

– Если и так, то что?

– Да ничего. Твоё дело. Личное.

Если бы было только моим, ты бы тут стенку не подпирал.

Ну почему просто не взять и не сказать, в чем дело? Есть какие-то сомнения и подозрения, так выкладывай! Знаешь же, что выслушаю до последнего слова. И знаешь, что поверю. Хотя бы на время. До того момента, пока не воткнусь лбом в очередное противоречие.

– Он тебе не нравится?

– Мне с ним детей не крестить.

Тогда какого черта? Хочешь меня предупредить? Защитить? Было бы, от кого.

– Формально, он спас мне жизнь. И не только мне.

– Выполняя святой долг вассала.

– Это умаляет отвагу его поступка?

Вася закинул голову назад, явно стукнувшись затылком о переборку. Надеюсь, что больно.

– Тупишь, Лерыч. Только привычно или нарочно, вот в чем вопрос.

Да просто так. К примеру, чтобы от тебя добиться хоть крупицы Гришиной искренности. Не знаю, на кой ляд мне это вдруг понадобилось, но почему бы и нет?

– А ты злишься. Как будто он лавры у тебя стащил.

Вася оторвался от стены, резко выпрямившись. Хотя, с ним всегда так: смена позиций проходит молниеносно.

– Какие ещё лавры?

– Победителя.

– Я не жадный. Всегда готов поделиться.

И как прикажете это понимать?

– Тогда в чем проблема?

– Да нет никакой проблемы. Пока.

Загадочность ему все-таки не идет. Блеф там, уловки, подколки и подначки– это да, это Васино. А игра в угадайку– нет. Бесит. И как его по прежнему месту работы начальство терпело?

– Если хочешь что-то сказать, говори. Только прямо.

Пауза была длинной. Такой, что я почти перестал надеяться на ответ.

– Ты бы хоть поинтересовался для порядка, кто он такой и откуда. А то снова ошибешься.

– Снова?

– Как со мной.

Он развернулся и вразвалочку отправился к ближайшему повороту коридора, бормоча на ходу что-то вроде:

– Не затем величал я себя паладином…

Тьфу. На ровном месте испортил все настроение. Хотел внушить подозрения? Спасибо, я уже. Давным-давно. С того момента, как начал задумываться о причинах и следствиях.

И ни в чем я не ошибался, вот уж фиг вам. Ни на Васин счет, ни на Гришин. Нельзя ошибиться, когда ни на что не рассчитываешь.

Но спросить– спрошу. Есть повод, и очень серьезный.

– Можно войти?

– В любое время, сир.

Створки раздвинулись, и я чуть было не решил, что ошибся дверью. Потому что там, за ней, должен был быть стандартный отсек, ну разве что малость благоустроенный, а на самом деле…

Даже зная, как и из чего это наворотил четырехрукий квартирмейстер, все равно не грех было удивиться. В очередной раз. Вот уж действительно, "мы воплотим в реальность любой ваш каприз". Хотя с диковинной мебелью и перегородками всевозможных форм ладно, ещё можно смириться, но занавески-то откуда такие? И… Занавески ли это вообще?

Много-много мелких иссиня-зеленых и бело-золотых листочков, порхающих в вертикальной плоскости этакими импрессионистскими панно. Здесь, там, поодаль. И кажется, они ко всему прочему ещё и пахнут. Ну точно! Соль и йод, как от водорослей. А ещё они мокрые, и от них на пальцах остается…

Понять, в чем вымазался, я не успел: длинное щупальце, бодро свесившееся с Гришиного плеча, шершаво прошлось по ладони, стирая странную слизь, и тут же подтянулось обратно.

– Не шали, Пузырёк,– широкая ладонь шутя хлопнула по голове осьминога, заставляя пары глаз зажмуриться, хотя явно блаженно, а не испуганно.

Нет, он точно из этих. Из бывших, что называется. Потому что даже в балахоне, напоминающем растянутую вязаную кофту, выглядит ровно так же, как и в том мундире, по прибытии. Подтянуто и с достоинством. Но тем лучше, значит, я пришел точно по адресу.

– Прошу простить моего питомца, сир. Он просто не мог удержаться.

От чего? Моя рука показалась ему вкусной?

– Это его любимое лакомство.

Гриша запустил собственные пальцы в ближайшее панно, поболтал ими, словно что-то наматывая, и едва успел вытащить обратно, как попал в настоящий кокон щупалец. Правда, одно почему-то все равно потянулось ко мне.

– Вы ему нравитесь, сир.

Открытие, можно подумать. У меня в голове вообще медузы сидят и на жизнь не жалуются, так чем осьминог хуже? И там, и тут морепродукты. Правда, при нормальном положении вещей нужно, чтобы это они мне нравились, а не наоборот.

– Надеюсь, я не помешал вам распаковываться и обустраиваться?

– Усилиями моего квартирмейстера это заняло совсем немного времени, сир. Вам не о чем беспокоиться.

– Всего, э, достаточно?

– Не хватает только приказов, сир. Но я полагаю, они появятся. В надлежащее время.

– Сказать по правде, товарищ Рихе…

Нет, мне не стыдно. Я, конечно, не Вася с его богатым жизненным опытом, но смущаться тоже уже почти перестал. Я просто подбираю слова.

– Да, сир?

– Понятия не имею, что с вами делать. То есть, представляю себе, что вы и ваша команда можете, но как все это использовать… Я никудышный сюзерен, если вы ещё не поняли.

– Не имеет никакого значения, что вы думаете о самом себе, сир. Свои мысли нельзя вложить в чужие головы.

Это он меня так успокаивает? Надо признать, у него получается. Скажи точно то же самое адъютант или даже Вася, я бы начал спорить, хотя бы мысленно. А Гришу хочется слушать и слушать, неважно, что он ещё вздумает заяв…

Гипнотизер он, что ли, профессиональный? То, что не мозгоправ, это ясно, мозгоправа натурального я видел. Даже в родственных отношениях состою с недавних пор. Но талант налицо, ага. Хотелось бы верить, что не криминальный.

– Товарищ Рихе, мне нужно кое о чем вас спросить. Но для начала– попросить. Если, конечно, такую просьбу вообще можно исполнить.

– К вашим услугам, сир.

– Вы не могли бы, э… слегка убавить мощность вашего сигнала?

– Сир?

– Нет, я ни в коем случае не против. Мне нравится, правда. Это очень приятно. Но полагаю, оно же не обязательно должно быть все время, да?

– Вы удивительны, сир. Просто невероятны.

Э нет, вот так делать не надо! Ещё пара делений по шкале, и я паду, окончательно сраженный этим его обаянием. Да, мне будет хорошо, просто замечательно, но потом, когда срок контракта подойдет к концу, боюсь, вести я себя начну ничуть не лучше той необъятной клумбы.

– Товарищ Рихе!

Он не сделал ничего, кроме как щелкнул по одному из щупалец, свисающему на грудь, и все же что-то случилось. Как будто солнце за тучку зашло.

– Я должен принести свои самые искренние извинения, сир. С моей стороны это было слишком дерзко. Но я, как и мой питомец, иногда просто не могу удержаться.

Господи, да о чем он говорит?

– И вы вправе поставить меня на одну ступень с безмозглым животным, если пожелаете, сир.

Так. Ничего не понимаю, хотя, кажется, вот-вот пойму.

Животное. Природа. Бессознательное. Инстинкты.

– Хотите сказать, что это ваше, э… свойство– врожденное?

– Проявление генетической матрицы моих предков. Одно из. Я могу подавлять его, если требуется, но вынужден делать перерывы между курсами терапии.

А терапия– это участие осьминога, да? Помнится, мне он какие-то транквилизаторы точно скармливал, прямо через кожу.

– И сейчас как раз…

– Сейчас я вполне могу снова начать прием препаратов. Благодаря достаточно продолжительной вынужденной паузе, которую подарили мне вы, сир.

Значит, клумба его выгнала, как он и хотел? Только причем тут я? А, ладно, проехали. На повестке дня есть более важная тема.

– Скажите, товарищ Рихе, я правильно понял, что ваша семья, э… имеет древнее и уважаемое происхождение?

– Да, так вполне допустимо считать.

– Тогда вы должны мне помочь в одном деле.

– Все, что вам будет угодно, сир.

– Скоро сюда прибудет леди. И я должен её принять так, как полагается. Так, как это принято тут, у вас. Но даже не знаю, откуда начинать.

– Все очень просто, сир. Леди тоже люди. И они не чужды двух основных принципов человеческого существования, на фоне которых благополучно теряется все остальное.

– И что же это за принципы?

– Хлеб и зрелища, сир. Хлеб и зрелища.

* * *

Как говорится, человек привыкает ко всему. Вот и я уже почти привык получать вместо ответов аллюзии, аллегории и прочую дребедень, отражающую реальность очень кривым зеркалом. Но факт того, что в поисках смысла каждый раз приходится копать на кучу этажей вглубь, вымораживал мозг по-прежнему.

Хлеб и зрелища, говорите? Если бы прибывающая дама была девушкой… То есть, моей девушкой, к гадалкам бы ходить не пришлось. Увлечь и развлечь– вот и вся забота. Причем, вторая часть мероприятий, когда успешно выполнена первая, становится делом вообще пустяшным и зачастую даже не обязательным. Но это не наш случай.

Можно быть уверенным, что местные обычаи впрямую соответствуют традициям древнего Рима? Да ни за что. С другой стороны, такой вариант нельзя исключать, если уж медузки выбрали именно его. А где истина? В среднем арифметическом? Как показывает опыт, правило золотой середины здесь тоже работает только иногда и с грехом пополам. И что же делать?

Переложить ответственность на другие плечи, конечно. По принципу: я не я, и шляпа не моя. Благо начальник порта легко повелся на дежурные комплименты и рьяно пообещал посодействовать. Как человек сведущий, приближенный, не лишенный и далее со всеми остановками. На этом вопрос со зрелищами я посчитал закрытым. Что же касается хлеба…

– Сначала заставил утку выносить, потом сказки на ночь читать, а теперь хочешь ещё и к плите поставить? Я бы сказал, Лерыч, что ты вконец оборзел, да только что с коменданта взять?

– Но ты же умеешь готовить?

Вопрос риторический, прямо скажем: из посудины, куда Вася время от времени запускает руку за новой порцией снеди, пахнет просто одуряюще. Как от киоска с шавермой. И вкус наверняка куда лучше, чем у приснопамятного земного фастфуда. Хотя, пока не угощают, могу только догадываться. И глотать слюни.

– Да если б мне за каждое свое умение по гривеннику брать…

"Вася обиженный" значительно противнее всех прочих своих ипостасей. Особенно когда одновременно строит из себя оскорбленную невинность и поминутно декларирует, что он тут даже не гость, а вынужденный поселенец безо всяких прав. Периодически хочется в такие моменты взять его за шиворот и выставить вон. Хоть в открытый космос, хоть куда, только сразу и насовсем. Без объяснений, сожалений, замаливания грехов и вообще любых моральных терзаний. Не сомневаюсь, что на моем месте другой комендант так бы и сделал. Но вот в чем штука: с другим комендантом этот лохматый испытатель крепости чужих нервов явно вел бы себя иначе.

Вообще, больше всего похоже, что он столбит территорию. Пытается, по крайней мере. Зачем? За тем же, зачем обычно и ставят заборы. Отвоевывает пространство. Может, личное, может ещё какое. Агрессор хренов… Нет чтобы прийти и прямо попросить, я бы не отказал. Целый отсек бы пожертвовал. И даже поклялся бы сам туда– ни ногой. Мне не трудно. А вот предлагать первым не буду. Не хочу заново слушать лекцию о могущественных самодурах, вовсю измывающихся над бедными, несчастными, нуждающимися и… Тьфу. Ну его нафиг.

– Я оплачу твои услуги. Только скажи, как.

– Услуги? Оплата? Значит, вот куда мы на самом деле шли все это время?

Тупик. Полнейший. И то ему не так, и это не эдак. Но шляться следом за мной прекращать почему-то не собирается. Наверное, лелеет надежду довести меня до белого каления, чисто из научного интереса. В местном-то обществе истерики, по всей видимости, давно не практикуются.

Хотя, Дарья вон, намедни, была очень близка к чему-то подобному. Сейчас, конечно, успокоилась и гоняет своих солдатиков по полю без малейшей запинки. А Гриша за процессом наблюдает. Благосклонно, что называется.

Система странная, зато эффективная, да. Дюжина условно живых биомеханических объектов, каждый из которых напрямую управляется единственным оператором. Не знаю, как смуглянка ухитряется распараллеливать свой собственный мозг, видимо, за счет все того же второго контура, но справляется хорошо. А если учесть, что в нужный момент отдельно взятые солдатики могут действовать как единое целое, воображение просто взрывается. Моё уж точно. И все-таки… Есть страх, ага.

Думаю, это нормально. В конце концов, бежали мы не от призраков, а от вполне реальной угрозы. На тот момент. И демоническая слаженность действий меня лично пугать продолжает до сих пор. Даже в исполнении Дарьиного ансамбля песни и пляски, который вроде бы теперь целиком и полностью на моей стороне.

Куда ни плюнь здесь, повсюду, получается, ячейки. С единоличным и единственным начальником. А каждая ячейка обязательно входит в какую-то другую, и так может быть много-много раз. При строго вертикальном управлении. Правильно это или нет, понятия не имею. Но если живут, здравствуют, в ус не дуют, так и на здоровье. Почему бы и нет? С их системой связи вертикаль может быть протянута хоть через всю вселенную: прохождение приказа займет считанные мгновения. Ну, если не брать в расчет время, необходимое собственно для принятия решений.

– Что скажете, сир?

Лучше бы, конечно, Гриша не отвлекался от созерцания физзарядки своей маленькой армии, потому что сказать мне ему в ответ совершенно нечего. Хвалить как-то вроде не за что, ругать– тоже, а оценку выставлять совсем не с руки. Сравнивать не с чем, ага.

Хотя, фиг его интересует моё сиюминутное мнение. Он на запах соперника идет.

– Э, замечательно.

– Если сир пожелает…

То эта группа синхронного плавания без воды сменит репертуар? Да мне как-то без разницы. Верю, что могут и умеют они многое. Вернее, боцман умеет, а они тщательно исполняют.

– Думаю, нет надобности отвлекаться от программы тренировок. Я всего лишь заглянул полюбопытствовать.

– Все, что пожелаете, сир. В любое время.

Обаяние свое Гриша не выпускает, но оно и ни к чему: загривком могу взвесить фунт презрения, который копится в той стороне, куда отступил Вася. Капитана это, похоже, развлекает, лохматого держит в тонусе, значит, и мне не мешало бы…

– Разрешите обратиться, сэр?

Вроде и не сильно шумит Дарьина команда на временно оккупированной ими игровой площадки, а адъютант все равно перемещается практически бесшумно и незаметно. Для меня, правда, потому что Гриша встал в стойку ещё до того, как прозвучало первое слово блондинки.

– Да, конечно, обращайтесь.

– Инспекция периметра обороны завершена, сэр. Результаты удовлетворительные.

Значит, все в норме. Кроме межличностных отношений обитателей базы, но тут, видимо, поделать ничего нельзя.

– График мероприятия по модернизации будет готов в ближайшее время, сэр.

Уж не знаю, радоваться этому или огорчаться. Она-то свое дело делает исправно, но если что-то надо менять или улучшать, нужны и средства. Соответствующие. А где их взять? Снова привлекать начальника порта? Не так уж он мне и обязан, чтобы удовлетворять любой каприз. Других надо искать или создавать. Обязанных, ага.

– В настоящее время все технические устройства функционируют в штатном режиме.

Она тоже любит время от времени уколоть. Не то чтобы побольнее сделать, скорее проверить, трепыхаюсь ещё или окончательно задрал лапки кверху. "Технические устройства", да? То есть, все за исключением меня. Понять, удручает это блондинку или наоборот, невозможно. Зато Гришин взгляд, уж не знаю, какого выражения, для неё явно раздражающий фактор. В смысле, она на него реагирует. Замечает уж точно.

– Возможно, сир все-таки пожелает?

– М?

– Я должен представить вашему вниманию все возможности моих подчиненных. А демонстрация будет удручающе неполной без имитации взаимодействия с противником.

– Вы собираетесь…

– С вашего позволения, сир, я лично возьму на себя этот труд.

Стелется передо мной, а смотрит, мягко говоря в другую сторону. Красивая белая женщина, ага. Которая…

– Я могу идти, сэр?

Конечно, можешь. Только как минимум одному из присутствующих этого бы очень не хотелось.

– Если вас не затруднит, адъютант, задержитесь на пару минут. Думаю, вы сможете оценить подготовку сотрудников товарища Рихе намного лучше меня. А я бы не отказался от экспертного мнения.

– Слушаюсь, сэр.

Она в самом деле уступает только моему приказу или нарочно притворяется неприступной? Гришин интерес очевиден, тем более, Дарья вмиг стала мрачнее тучи, то есть, ещё смуглее, чем казалось до этого, а если вспомнить, что в романтических историях прекрасные дамы как раз норовят искать предмет обожания среди очень даже нехороших парней…

– Позёр.

Вот умеет Вася держать тон, этого у него не отнять. Вроде сказал коротко, почти выплюнул, да ещё тихо-тихо, но, без сомнения, услышали все, кому эта реплика предназначалась. И стойко проигнорировали, конечно.

– Разрешите начинать, сир?

– Да, пожалуйста.

На площадке, среди подтянутых и одетых в доспехи с головы до ног солдатиков, Гриша в своей домашней кофте и расслабленном состоянии выглядел чудовищно инородным предметом. Впрочем, как выяснилось чуть позже, его лига действительно была совсем другой. На кучу порядков выше, чем у кукольного воинства.

Он налетали, как саранча. В буквальном смысле: я не видел ничего, кроме вихря смазанных движений, пока не сдался и не подключил к процессу левый глаз. С ним дело пошло веселее.

Налетали и отскакивали назад, отраженные, черт его знает чем. Наверное, все-таки полем, потому что моё комбинированное зрение воспринимало его разлитым в пространстве киселем. Причем очень подвижным, с великим множеством щупалец, которые успешно парировали любую атаку чуть ли не ещё до её начала.

Видимо, в этом и состояла личная Гришина фишка. Втянуть противника в бой, заставить приблизиться, дать увязнуть, а потом брать голыми руками. Реально, голыми: в отличие от солдатиков бывший пиратский капитан не стал вооружаться палкой вроде тех, которыми на этом же поле в более "мирные" времена гоняли световые шары. Да и руками он физически никого не касался, разве что иногда словно направлял движением кисти острия своего невидимого орудия.

На то, чтобы справиться с Дарьиным отрядом, Грише понадобилось несколько минут. В реальных условиях он явно бы не устраивал цирк ни одной лишней секунды, но тут, желая покрасоваться…

Впечатлилась ли блондинка, установить было трудно, но точно смотрела внимательно все время представления: меня её поведение занимало больше, чем этот марлезонский балет. С точки зрения все того же научного интереса: ухаживание, как оно есть, ага. В принципе, способ, выбранный Гришей, новизной не блистал даже у меня дома, но хотелось бы взглянуть и на ответные па со стороны дамы. В которые я, правда, не особо верил. Все же, адъютант у меня– кремень.

– Пешек пинать по доске– эка невидаль?

А вот кое у кого другого ли с нервами беда, то ли…

– Языком трепать тоже легче легкого.

Этого следовало ожидать. Странность во всем происходящем только одна: Грише с Васей вроде бы делить совершенно нечего. Бороться за мои симпатии уж точно смешно. Разные они потому что. И люди, и моё отношение к ним. С самой первой встречи.

– Да тут и ладони мозолить нечем.

– Так любят говорить все бездельники.

– И все трусы предпочитают делу слова.

Ого, пошел натуральный обмен любезностями. Ну ладно, Вася со своим природным стилем жизни, но Гриша, как более старший и вообще ответственный товарищ, он-то почему лезет в ту же бутылку? Только потому, что красивая белая женщина все ещё тут и уходить, похоже, не собирается?

– Я сказал все, что хотел.

– Я тоже.

Ну и? Сцепитесь прямо тут, между зрительскими креслами или все-таки соблюдете приличия?

– Сир, позволите обратиться?

– Да, я слушаю.

– Поскольку связывающие меня обязательства не предполагают свободы действий в отдельных случаях, вынужден официально испросить ваше разрешение на урегулирование возникшей конфликтной ситуации.

То есть, я должен дать благословение на драку, что ли?

– Товарищ Рихе…

– Со своей стороны обещаю, что сделаю все усилия, чтобы свести возможный ущерб к допустимому минимуму.

Если покалечу, то только чуть-чуть, да? Хотя, вспоминая Васины силовые упражнения, ещё нужно хорошенько подумать, кто тут кого способен уделать.

– Вы дадите такое разрешение, сир?

– У псов завидная жизнь, даже решать за себя и то не надо.

А я-то думал, что он дуется исключительно на меня. Выходит, что нет, причина другая. И это, пожалуй, могло бы радовать, если бы…

– Сир?

Выдержка у Гриши отменная: и бровью не повел на Васин выпад. Но тот если хотел нарваться, то исполнил свое желание, в том числе и в моих глазах. Надо вам было померяться силами? Вон, спортплощадка в наличии, гоняйте мяч хоть до посинения, по правилам, как культурные люди. А они… Эх.

– Я не против того, чтобы вы выяснили свои отношения.

– Без ограничений, сир?

Да не знаю я, как их ограничивать. Потому и пытаться не буду.

– Как вам хочется, так и делайте.

Гриша отвесил поклон и равнодушно предложил своему новому противнику:

– Извольте пройти на поле, сударь.

– Да я-то пройду, ноги уж застоялись. Только все по чесноку должно быть, без допингов всяких и прочего.

– Разумеется, сударь.

Гриша снял с плеч своего питомца и протянул мне:

– Присмотрите за Пузырьком, сир?

Все равно больше некому. Тем более, он только в первые секунды кажется холодным, а потом словно набирается тепла от того тела, к которому прижимается.

– И за хавкой присмотри тоже.

Так, теперь у меня заняты все руки, какие есть. А вот у осьминога щупальца свободны, и он сразу же потянулся ими к Васиному ведерку.

– Э… Боюсь, что насчет еды…

– А, ладно,– махнул рукой Вася.– Для детей и животных не жалко.

Тем временем Гриша разоблачаться не перестал: снял свою кофту, а следом и подобие рубашки, что была под ней, оказавшись по пояс голым.

– Товарищ Рихе, я надеюсь на ваше благоразумие.

– Не беспокойтесь, сир, я всего лишь следую общепринятым правилам.

Вася фыркнул, но повторил его маневр, как могу догадываться, очень даже охотно, потому что ему, прямо скажем, стесняться своей фигуры тоже не приходилось. Мускулатура, конечно, заметно отличалась объемами и акцентами, но пожалуй, без одежды оба дуэлянта выглядели куда более близкими друг к другу по весовой категории, чем одетыми. И это должно было успокаивать. Вроде бы. А на самом деле…

Во-первых, они вооружились. Каждый– парой палок из спортивного инвентаря.

Во-вторых, не состоялось никаких наскоков, налетов и вообще активных физических упражнений: с минуту или больше эти два петуха просто стояли, видимо, изучая противника на энергетическом уровне. Я тоже глянул, в прямом смысле– одним глазком, и тут меня снова кольнуло нехорошее то ли предчувствие, то ли воспоминание. Наверное, потому, что контура обоих тоже, что называется, стояли.