Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 226 (всего у книги 345 страниц)

– Думал, что самый умный⁈ Думал, что все контролируешь⁈ Ты весь наш род под царский гнев подвел, щенок!

Магический пресс спал, и Николай судорожно втянул воздух.

– Ты о чем вообще? – прохрипел Распутин-младший, с трудом поднимаясь на ноги.

– Как, как, мать твою, у тебя хватило мозгов заставить Темникова взорвать офис Мирного⁈ Ты хоть понимаешь, что у парня не просто магии до дури, ее столько, что ни одни блокираторы не сработали⁈ Этот урод вошел на территорию, как к себе домой, раскидав всю охрану! Посмотри, что он сделал со мной! – Григорий показал забинтованные ладони, по которым медленно расползались алые пятна.

– Он не должен был узнать, – упрямо набычился Николай, и в следующее мгновение его припечатало к стене.

– Ты должен был ДУМАТЬ ГОЛОВОЙ! – орал глава рода, брызгая слюной. – А если мозгов нет, то спросить у меня! Что, считал, что самый умный? Никто не узнает о твоих типа интригах? Кретин! Вот, полюбуйся!

Картина, за которой в суперзашифрованном, вмурованном в бетон стены сейфе хранилась святая святых рода, распахнулась с такой силой, что хлопнула о стену. И вместо привычной двери с кодовым замком там зияла пустота, будто кто-то поработал горелкой, прорезая в металле дыру.

И тут до Николая, все еще припечатанного к стене, начал доходить весь масштаб трагедии.

– Знаешь, что это значит? – прошипел взбешенный Григорий Распутин. – Или твоих куриных мозгов хватает только на то, чтобы потасканным бабам юбки задирать?

Глава рода продолжал давить на сыночка, и Николай чувствовал, что ему не просто не хватает кислорода, у него начинают трещать ребра. Перед глазами расцветали белые узорчики, и лишь полыхающие магическим светом глаза отца не давали потерять фокус.

– Это значит, что ты весь род под топор палача подвел, выродок, – шипел Григорий Распутин. – Романов никого не пощадит, всех зачистит, будто никогда и не было. Но тебя, тебя, выродок, я убью сам…

Сложно сказать, повезло Николаю или нет, но в их беседу с отцом вмешалась третья сила.

Дверь в кабинет главы рода вылетела.

– Всем оставаться на своих местах, работает императорская гвардия!

Глава 13

Москва, кабинет владельца Акционерного Общества «Неевклид», Илья Алексеевич Лобачевский

– Александр просил отсрочку до конца недели на собеседование наших сотрудников, – по громкой связи говорил Андрей Лобачевский своему отцу. – Я пообещал, что команду придержим.

Лобачевский-старший недовольно скривился. Ох уж эта юная самодеятельность, все-то хочет сделать по белому да по-честному. И откуда только такая наивность берется, не мальчик ведь уже.

– Андрей, у них наверняка возникли, как это говорится, «непредвиденные обстоятельства» с финансами, – покровительственным тоном произнес Лобачевский-старший. – Взяли в аренду шикарный офис, обставили его, денежки-то и кончились. Там же руководители-то и смех и грех: сирота да девка.

– Отец, – раздраженно прервал излияние снисходительной желчи Андрей, – у ребят действительно проблема с помещением. Но не потому, что деньги на нем кончились, а потому что ночью его взорвали.

Лобачевский-старший, помешивающий в это время сахар в чашке с кофе, удивленно дзынькнул ложкой.

– Взорвали? – не скрываясь, удивился глава рода. – Ты уверен?

– Утром мне об этом сказал Александр, – уверенно заявил Андрей.

– Пф! Мало ли что он там тебе сказал… Наверняка ищут, что можно оставить в залог для корпоративного кредита…

– Я склонен ему верить, отец, – спокойно произнес наследник рода. – Но ты, думаю, можешь обратиться к боярину Нарышкину. Если ночью был взрыв в помещении Мирного, тот об этом наверняка знает.

– Поучи еще меня, – буркнул Лобачевский-старший. – В общем так, команду я для них целую неделю держать не буду.

– Отец, я дал слово.

– А надо было думать, прежде чем что-то обещаешь!

Андрей знал, что больше жажды наживы у его отца только страх потерять аристократическое лицо. Все же по меркам империи титулом они обзавелись недавно и все еще доказывали окружающим свое право на принадлежность к высшему социальному слою.

– Отец, это будет выглядеть как слабая позиция внутри рода, – заметил наследник.

Лобачевский-старший недовольно цокнул, вынужденно соглашаясь с доводом.

– Ладно, до конца недели, – нехотя произнес он. – Но с оплатой за простой!

– Отец!

– Вот именно, я – отец, глава рода. Пустишь контору по миру без меня своей наивной простотой!

Андрей помолчал, борясь с желанием вызвериться на отца или по старой привычке согласиться с его решением. Выбрать юноше не удалось, так что он нашел третий вариант:

– Поговорим об этом позже, а сейчас мне пора, – произнес наследник и нажал отбой.

– Мамкин делец, – буркнул Лобачевский-старший, возвращаясь к чтению увлекательных новостей про новейшие интегрированные платы.

В это же время телефон на столе зажужжал. Раз, второй, третий. Илья Алексеевич совсем по-плебейски матюгнулся и взял трубку, чтобы посмотреть, что же заставляет ее так неистово вибрировать.

А пролистав сообщения, почувствовал, как глаза лезут на лоб.

Взрыв на Хамовнической набережной…

Авария с участием наследника Темниковых…

Нападение на особняк Распутиных…

И, самое восхищающее и пугающее одновременно – арест Григория Распутина.

Давненько никого из аристократов под конвоем мордой в пол не увозили бравые гвардейцы императора.

Лобачевский-старший дураком не был, а потому, проникнувшись изобилием событий за ночь, решил все-таки удостовериться и черканул текстовое сообщение боярин Нарышкину.

«Виктор, здравствуй. Не будешь ли ты так любезен подсказать, господин Мирный как-то связан с произошедшим ночью? Встал вопрос о сохранении команды под его проекты»

Ответ пришел далеко не сразу.

Илья Алексеевич успел допить чай, погрузиться в очередную научную статью и даже подумать о том, не пора ли отобедать, когда, наконец, телефон прожужжал входящим сообщением от Нарышкина.

«Я бы сохранил»

Илья Алексеевич долго-долго пялился в это короткое предложение, затем отложил мобильник и ткнул в кнопку стационарного телефона. Его помощник секретарем не был, но некоторые, особые поручения Лобачевский-старший мог доверить только ему.

– Костик, а будь любезен, – заговорил Илья Алексеевич, – подбери какой-нибудь подарок от меня боярину Нарышкину. Нужно сказать ему очень и очень большое «спасибо».

Разговоры

– Вы слышали, Григория Распутина арестовали?

– Да вы что⁈

– Я слышал. Говорят, его увели заломанного, как какого-то простолюдина!

– Это дурной знак. Если гвардия не церемонилась, то и император не будет…

– Ну почему же сразу дурной? Знак прекрасный. Лучший, можно сказать, из всех знаков связанный с этой семьей.

– Отчего же?

– Оттого, друг мой, что все имущество Распутиных после усечения голов отойдет короне. А там, если правильно поговорить с Всеволодом Алексеевичем, то можно будет что-то и себе приобрести по бросовой цене.

– А и действительно, прекрасный знак. Мне всегда нравился их текстильный заводик в Покровском.

– Да, знаете, недурственное производство. Но я больше склоняюсь к посевным площадям, они так удачно граничат с моими.

– Господа, вы делите шкуру неубитого медведя. Смею напомнить, что у Григория есть сын. Даже если отца казнят, наследник рода уже совершеннолетний.

Один из собеседников недовольно цокнул:

– Да тот наследник недалеко от своего папаши ушел. Наверняка во всех делах замазан, а может, и свои делишки уже начал проворачивать. Если Григорий не сторгуется за жизнь сына, то и наследника ждет участь незавидная.

– Говорят, у Распутиных был компромат на половину влиятельнейших людей Российской империи. Если Григорий отдаст его императору, то, возможно, и сторгуется.

– Ну, вы как хотите, а я комплимент Всеволоду Алексеевичу от своего имени все-таки отправлю. Мне не сложно, а в дальнейшем может и пригодиться.

– И то верно.

– Дело говорите, да.

Императорский Московский Университет, Александр Мирный

– Алекс, у меня для тебя есть небольшой презент.

Иван заявился спустя три дня после моего визита к Распутину.

Я в этот момент сидел в общаге в своей комнате и превозмогал очередную сонную литературу по юриспруденции. И время от времени задавался вопросом, как я вообще опять оказался за партой. Иван же, отсутствовавший большую часть времени эти дни, явился с рожей такой довольной, что хотелось скормить ему лимон.

– А? – переспросил я, поднимая голову от параграфа про нечто, не отложившееся в моей голове.

– Собирайся, заводи свою ласточку, поехали, съездим в одно местечко, – скомандовал цесаревич.

– Если твой презент ходит на высоких шпильках и имеет почасовую оплату, то я сегодня не готов, – честно признался я, широко зевнув.

Иван в ответ закатил глаза:

– Ты иногда говоришь, как старый дед. Погнали, там нет девиц, зато есть то, что тебе точно надо, – продолжил он увещевания.

Пришлось вздохнуть и подняться на ноги. Все равно я был не способен сегодня грызть гранит науки.

– Пиджак нужен? – уточнил я.

При этом рассматривая гардероб, заметно пополнившийся не без участия Василисы.

– Форма одежды – неформальная! – все с тем же довольным настроем заявил Иван.

– Ла-а-адно… – протянул я, натягивая рубашку, джинсы и свитер.

Распихав ключи и документы по карманам куртки, я вышел вслед за цесаревичем из общаги. Тот едва ли не пританцовывал на ходу.

– Далеко ехать-то? – уточнил я.

– Да не, – отмахнулся наследник престола, – немного на юг по Большой Донской и налево на Черемушки.

Мы сели в мой уже порядком заскучавший за эти дни «Руссо-Балт», и машина рванула с места.

– Отлично водишь, где ты так успел научиться? – спросил Иван, подбирая музыку в моей магнитоле.

– Врожденная способность, – усмехнулся я в ответ, плавно ведя машину сквозь плотный вечерний поток. – Как там Григорий Васильевич?

– О… – протянул Иван, развалившись в пассажирском кресле. – Поет фальцетом, оправдывается изо всех сил. Но без шансов. За такие выходки даже в просвещенных Европах монархи сносят башку без сантиментов. А Он, – Иван указал пальцем в потолок, имея в виду отца-императора, – вообще кротостью характера не отличается. Семейная особенность, знаешь ли, монарший гнев.

– Что-то я тебя ни разу гневающимся не видел, – заметил я, не отрываясь от дороги.

– Я стараюсь работать над собой, – хмыкнул цесаревич. – Да и мои проблемы на фоне имперских – чепуха. Детский сад. Уровень для начинающих, можно двумя, максимум тремя звонками порешать. А когда у тебя в управлении огромная неоднородная территория, только демонстрация силы и монополия на насилие могут удержать разных там Распутиных от откровенной дичи.

– Тоже верно, – согласился я.

– Так, тут налево, – оживился Иван на одном из перекрестков.

Спохватился парень, надо сказать, поздновато. Мне пришлось подрезать все шесть полос, чтобы встать под стрелку.

– Хреновый из тебя навигатор, – пробурчал я, показывая конфигурацию из трех пальцев особенно активно бибикающей тачке с какой-то отделанной бабцой за рулем.

– Ой да ладно, – отмахнулся Иван. – Мне просто было интересно, как ты сориентируешься.

– Сейчас кто-то пешком пойдет, – пригрозил я.

Цесаревич заржал и дальше указывал дорогу уже безо всяких шуточек.

Ну и спустя еще пару светофоров я понял, что едем мы к местечку, где в моем мире стоял головной офис конторы, благодаря которой, согласно рекламе, мечты сбывались.

Только здесь вместо остроконечного скучного шпиля, с трудом напоминавшего пламя газовой горелки, стояла более впечатляющая конструкция. Здание походило на башню «Меркурий» из Москва-Сити в моем мире. Только было более приземистое и с более широким основанием. Выполненное в золотом стекле с эффектной подсветкой, оно буквально горело в осенней мрачной ночи.

Мы оставили машину на гостевой парковке, Иван вручил мне ключ-карту, и через турникеты на улице под чисто символической крышей мы попали на огромную, обнесенную глухим бетонным забором территорию.

Вокруг здания был разбит сад, сейчас имевший вид довольно ощипанный. Листья облетели, темные ели сливались с мраком осени, и только газон задорно зеленел под фонарями.

От турникетов ты попадал на широкую, выложенную брусчаткой дорожку и вынужден был идти под пронизывающим пустое пространство ветром прямо к парадному входу в здание.

На самом деле это было очень красиво и эффектно, производило более сильное впечатление, чем аналог строения в моем мире.

– Деловой центр «Аурум» рад приветствовать своего нового владельца, – сияя, точно свежеотчеканенный пятак, заявил Иван, когда мы прошли середину расстояния от поста охраны до золотого здания.

– А? – не понял я, застыв на месте.

Мы стояли в центре большого мощеного круга, от которого в разные стороны расходились широкие дорожки.

– Его Величество передает тебе пламенный привет и в качестве приятного комплимента за обнаруженные документы повелел вручить в собственность это скромное здание, в знак расположения дома Романовых, – с охотой пояснил цесаревич. – Ну и взамен утраченного офиса, конечно же.

Вашу мать, это ж сколько работы теперь…

Я стоял, запрокинув голову и рассматривая здание.

– Прям все? – с сомнением уточнил я, глядя на наследника престола.

– Все!

– Все целиком? Или, может, маленький кабинетик какой? – с надеждой спросил я.

– Все-е-е! – задорно ответил Иван, обводя рукой территорию. – И вообще, не обижай Его Величество такими предположениями. Все-таки у нас богатейшая страна в мире, можем позволить себе подарить одно симпатичное зданьице такому полезному поданному, который упорно отпирается от титула.

– Да уж, титул-то бы явно дешевле вышел, – хмыкнул я.

– Смотря какой, – пожал плечами Иван. – Княжескому полагается земля.

– Ну, этого добра у нас в стране навалом, – заметил я, думая, что такими темпами даже первую сессию не осилю. – Три шага от полярного круга и раздавай не хочу к каждому титулу.

– Алекс, – укоризненно посмотрел на меня цесаревич. – Ты действительно очень помог своей э-э-э… импровизацией.

– Передай Его Величеству, что рад быть полезен императорскому дому, – со всем возможным достоинством ответил я.

Продолжить мысль о том, что должен же кто-то нарушать закон в пользу власти, я не успел – из ниоткуда вдруг выскочили несколько автомобилей и понеслись на нас.

Да вашу мать.

Я оттолкнул Ивана руками с траектории автомобиля, а сам подпрыгнул, придав себе ускорение воздушным потоком и, сделав кульбит в воздухе над проносящимся подо мной автомобилем, приземлился в том же месте.

Таранящая нас тачка марки «Ягуар» дрифтанула на разворот, дымя шинами. Иван поднялся на ноги и кинул взгляд в сторону здания. Не успеем. А охрана на посту, небось, или куплена, или мертва – то-то ее на проходной не было.

В целом, одна машина – это не проблема.

Но за спиной раздался звук еще одного мотора.

– Я задержу их, – крикнул я Ивану, пытаясь держать в зоне видимости обе машины.

– Ну да, конечно, – процедил наследник трона.

– Твое Высочество, твою мать, не до понтов! – рявкнул я.

Кулаки Ивана вспыхнули магическим свечением.

– Никаких понтов. Зазря сдохнешь, и я не добегу, – парень смотрел на качающуюся на месте вторую машину, пока я держал в поле зрения первую. – А так еще есть шансы.

Ох, пацан, как же я не люблю геройствующих дебилов, кто бы знал…

Машины задымили шинами, готовясь рвануть на таран. Не вылезают, значит, на тачках антимагический обвес. Самое время было бы мне открыть магию Земли, но сосредоточиться времени не было. Ладно, как говорится, чем богаты…

Костяшки пальцев закололо магией в тот момент, когда обе вражеские машины сорвались с места в таран. Иван попытался атаковать автомобили в лоб, но его техники рассеивались, достигая переднего бампера.

На открытом пространстве дул сильный, промозглый осенний ветер.

Дул.

И дул.

И дул…

Машины неслись на нас со всей дури, и ветер подгонял их, торопил, словно желал побыстрее избавиться от мага, покорившего стихию. Но атакующие не чувствовали подвоха. Что могут противопоставить двое пацанов увешанным блокираторами тачкам?

И в какой-то момент, почти что рядом с нами, машины оторвало от земли и закрутило в мгновенно спустившемся с небес смерче. Я видел широко распахнутые от ужаса глаза Ивана, чувствовал невероятную мощь и гнев призванной стихии и раскручивал, раскручивал поднятые тачки, ломая пассажиров в фарш прямо внутри железных коробочек.

Может ли стихия подчиняться законам магии?

Как будто есть какая-то невидимая и недостижимая граница, после которой не работают ни блокираторы, ни техники. Есть только ты и чистая сила.

Удержу ли я ее?

Мир за стремительно вращающимся воздухом казался смазанным, нарисованным размытой серой акварелью со вспышками фонарей.

Где-то раздался грохот грома, техника Воздуха смешивалась с техникой Воды, перемалывая попавшие в ловушку автомобили, выдирая брусчатку, выкорчевывая деревья, вырывая искрящиеся фонари, сдирая газон целым ковром.

Совсем уже охренели, таранить тачками двух пацанов посреди столицы…

Я прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Вызванный мной торнадо исчез моментально, стоило лишь оборвать технику. Одно мгновение все собранные им предметы висели в воздухе на невероятной высоте, может быть, даже высоте шпиля здания. А в следующий момент весь этот мусор рухнул на землю, брызнув в стороны осколками и ошметками.

Я как-то уже привычно остановил летящие в нас со всех сторон запчасти, скользнул взглядом по кровавому крошеву внутри автомобилей с выбитыми стеклами и задумчиво спросил Ивана:

– Ну что, Твое Высочество, – глядя на наследника престола, уточнил я: – как думаешь, по чью душу послали смертничков – по мою или все же по твою?

Глава 14

– Ну что, Твое Высочество, как думаешь, по чью душу послали смертничков – по мою или все же по твою?

– Ну, судя по тому, что моя свита до сих пор не прискакала махать шашкой, очевидно, что по мою, – мрачно произнес Иван, набирая чей-то номер на телефоне.

Спустя полчаса пустынное пространство перед зданием было заполнено людьми в различных формах. Люди копошились по территории, беря все подряд на анализы, соскребывая и сколупывая все и отовсюду. Две основные улики, впрочем, не трогали, поскольку прокрученные в торнадо машины вызывали некоторые вопросики к транспортировке.

И над ровным гулом продуктивной людской работы раздался поистине богатырский рык Лютого:

– Мирный, мать твою, на кой хрен ты тут фарш устроил⁈ Как их теперь опознавать⁈

– По отпечаткам зубов? – предложил я.

– Каких, на хрен, зубов, – ничуть не подобрев, ответил тот, – которые по всему салону разбросаны⁈

– Надо было подождать, пока они нас на колеса намотают, чтобы вы по кровавому следу траекторию определили? – поинтересовался я максимально вежливым тоном.

Лютый застонал и, махнув на меня рукой, как на самый безнадежный случай в империи, отправился дальше рявкать уже на подчиненных. Мы с Иваном переглянулись, и парень со всей серьезностью сказал:

– Даже не знаю, что придумать в благодарность за этот раз, – признался он.

– Просто больше никуда не ходи со мной, – усмехнулся я.

– Ну нет уж, – оскалился цесаревич, – а то ты со скуки закиснешь.

Закиснешь с ними, как же.

Спустя еще полчаса явился Серов с видом настолько мрачным, что хотелось пошутить про похороны любимой тетушки. Хорошо, что не успел – повод был действительно серьезный.

От охраны цесаревича тоже получился фарш, только с именными жетонами.

– Здесь на перекрестке случилась жуткая авария, – проговорил Антон Васильевич, выразительно посмотрев на Ивана. – Восемь трупов. Ужасная трагедия.

Иван побледнел, но понимающе кивнул. Сопровождение цесаревича, которое всю дорогу вяло болталось у нас на хвосте, не просто сковали боем – их снесло несколько груженых фур, расплющив машины в неаппетитные блины.

А Серов, даже если до недавнего времени и не знал про то, кто же скрывается под документами боярича Новикова, что в целом довольно сомнительно, учитывая их тесную дружбу с Лютым, теперь точно догадался.

В таком деле, как говорится, знают двое – знает и свинья. А тут народа явно больше двух уже набралось. Так что не удивительно, что Иван становится более легкой мишенью.

– Мне нужно к отцу, – спокойно проговорил Иван, смотря Серову в глаза. – Если мы здесь закончили, я бы уехал.

– Вам есть что добавить от себя? – уточнил Антон Васильевич.

– Да что тут добавлять? – вздохнул я. – Ремонтировать надо.

– Мне одно непонятно, почему машины? – произнес наследник престола. – А не снайпер, например.

– Против лома нет приема, Иван, – усмехнулся я. – От пули можно закрыться. А от полутора тонн железа, увешанного по периметру блокираторами, да с некислым ускорением, ни один магический щит не спасет.

– В целом верно, – согласился Серов. – Мог бы спасти дар Земли, если бы вы просто закопали машины. Но…

Мужчина замолчал, не договорив. Собственно, тут и договаривать было не нужно – нападающие прекрасно знали, какие у нас стихии открыты. Хорошо подготовились, сработали чисто, почти идеально. И все бы у них получилось, но тут я такой красивый нарисовался и поломал все злодейские планы.

– Игорь, парней отпускаем? – спросил Серов Лютого, сидящего на корточках у машины.

Силовик кинул на нас красноречивый взгляд. Товарищ прапорщик в начале моей творческой карьеры обычно с такой рожей отправлял чистить зубной щеткой унитазы и красить газоны.

Но дрючить наследника престола за то, что из покушения он вышел без единой царапины, было бы идиотизмом. Так что Лютый лишь буркнул недовольное «отпускай» и вернулся к разглядыванию консервной банки, некогда бывшей дорогой машиной.

– Тебя подвезти? – спросил я Ивана, когда мы выходили с территории вроде бы моего делового центра.

– Я бы, конечно, лучше с тобой прокатился, но у меня новый конвой сопровождения, – ответил цесаревич, кивнув на три ничем не примечательные машины на гостевой парковке рядом с моим «Руссо-Балтом».

– Тогда до встречи.

Мы пожали руки и расселись по машинам. У меня еще был шанс немного поспать сегодня, и я был намерен им воспользоваться.

Императорский Московский Университет, Александр Мирный

Ночка была полна на впечатления, и я даже как-то забыл про бюрократическую сторону вопроса. Зато уважаемые люди не забыли.

Прямо на университетской парковке меня ждал немного заспанный, и оттого не слишком радостный Ефим, помощник Нарышкина.

– Ефим Константинович? – приподнял я брови, пиликая сигнализацией своего автомобиля.

Мужчина, едва я припарковался, вышел из своего ни много ни мало «Мерседеса» и направился ко мне. В руках у Панова находилась толстая кожаная папка на молнии.

– Доброй ночи, Александр, – поздоровался помощник боярина. – Я по поручению Виктора Сергеевича.

– Интригуете, – ответил я, демонстративно показав наручные часы.

– Виктор Сергеевич попросил передать вам это, – Ефим протянул папку, которую держал в руках.

Не знаю, что тут по местным этикетам, но по моей практике неизвестные бумажки стоит изучать в присутствии второй стороны. Так что я положил документы на теплый капот своего «Руссо-Балта» и вжикнул молнией.

Внутри лежали бумаги на деловой центр «Аурум» и прилежащую к нему территорию со всеми имеющимися характеристиками и описаниями. Я бегло просмотрел основную информацию по зданию.

Возведено оно было одним из великих князей Романовых. Великими князьями здесь именовались только члены правящей семьи, так что домик строили на совесть, и шанс найти тулуп в оконной раме стремился к нулю. Строили здание сначала для внутреннего пользования, планировав перевезти сюда каких-то государственных служащих, потом передумали и отдали в аренду разным компаниям поэтажно.

Из приятного – в комплекте к зданию шла управляющая компания, которая тоже теперь оказалась на моем балансе.

Из неприятного – расходы у здания были мама дорогая, и аренда покрывала это удовольствие тютелька в тютельку. Впрочем, я уверен, если провести аудит управляющей компании, наверняка можно было бы много интересного обнаружить. Но точно не деньги на ремонт раскуроченной мной же самим территории.

– А кто-нибудь подумал, как бедный студент будет эту махину содержать? – спросил я, подняв глаза от бумаг на Ефима.

Тот при слове «бедный студент» невольно дернул щекой, но в целом сдержался.

– Насколько мне объяснил Виктор Сергеевич, ночью на территории произошел некоторый инцидент… – начал он.

Ага, «инцидент».

– …и Виктор Сергеевич попросил передать на словах, что этот момент будет урегулирован администрацией государя, – закончил мысль Ефим.

– А больше Виктор Сергеевич ничего не просил передать? – с сомнением спросил я.

– Увы.

Ну, в целом все понятно. Отгрохала боковая ветвь Романовых себе суперпомпезный бизнес-центр, а кто-нибудь, кто умеет деньги считать, например, государь, отказался выдавать баблишко на содержание такой недешевой конструкции. Площади немного перепрофилировали, а потом и вовсе решили вручить особо отличившемуся пацану.

Видимо, в надежде, что тот его пустит с молотка обратно.

Но да хрен вам, господа великие комбинаторы, я этот домишко через год под самую крышу забью разработчиками и прочими хипстерами, которые будут помогать мне буквально из воздуха вытряхивать золотишко.

– Что ж, тогда прошу передать мою глубокую благодарность Виктору Сергеевичу, что похлопотал о бедном студенте, – кивнул я.

Панов еще раз дернул щекой, но мужественно воздержался от комментариев.

На том и разошлись. Он – в машину, я в здание общежития досыпать.

Ожидаемо, но утром Иван так и не появился ни в общежитии, ни в столовой. Я же мысленно пребывал в списке дел по поводу новой недвижимости и в разговоре за столом не участвовал, предпочитая слушать.

– Папа сказал, все Общество жаждет крови Распутиных, – проговорила Нарышкина, не особенно пытаясь снизить тон.

– Какое удивительное единодушие, – хмыкнул Нахимов.

– Это-то и пугает, – отозвался Ермаков. – Если Николай тут появится, его просто разорвут.

– И правильно сделают, – без какого-либо сожаления заявила Демидова. – Давно было пора эту падаль усечь на размножение. Пару веков как.

– Дарья, – укоризненным тоном произнес Ермаков, глядя на свою невесту.

– Что? – девушка вскинула идеально выщипанную бровку. – Все знают, что эта пакость совала свой поганый нос во все дела. Пыталась добывать компромат, а где не могла – старалась придумать. И все в рамках законов Российской империи! Уму непостижимо.

– Ну, теперь недолго осталось им княжить. А то, кто знает, может быть, и дышать, – не менее злорадно отозвался Лобачевский, от которого я вот вообще не ожидал никакой агрессии в принципе.

– Не торопились бы вы с выводами, – вздохнула Мария. – Если верить слухам, у Распутина столько на каждый род накопано и накоплено, что он легко сможет купить у государя уж если не свою жизнь, так хоть жизнь наследника.

Тут уж я, прямо сказать, не удержался:

– Или нет, – вставил я, не отрываясь от своей тарелки.

– Или нет, – эхом повторила Нарышкина.

Их хваленое Общество еще не знало, что откупаться Распутину нечем, но все бодро строили теории и заговоры.

– В любом случае Николай точно не арестован, – продолжила Нарышкина, – а значит, наверняка где-то прячется и вынашивает планы мести.

Я усмехнулся, почти что оскалился, но комментировать не стал.

Если младший Распутин высунет нос из своего укрытия, я отрублю его ему по самую глотку. И вряд ли кому-то придет в голову заступиться за опального княжича. А то, может быть, и наградят еще, кто этих абсолютных монархов знает.

– В любом случае наша горячая молодежь бурлит. Надо бы куда-то выплеснуть энергию, – произнес Тугарин, выразительно посмотрев на меня.

– Десять процентов от ставок в казну клуба, и вы можете устраивать любой мордобой, – легко согласился я.

– Вот это по-нашему! – сразу же широко заулыбался Алмаз. – А то, право слово, хочется размяться уже по-настоящему, а не на скучных тренировках!

При слове «тренировки» я прям почувствовал, как где-то Разумовский обещает вытрясти из меня всю душу при ближайшей встрече. С трудом протолкнув кофе сквозь глотку, я согласно покивал Тугарину.

– Да, хорошая идея, – оживился Ермаков.

И разговор перетек в русло составления турнирной таблицы.

Я же нагуглил в телефоне фотку «Аурума» и, пододвинув телефон Василисе, негромко произнес:

– Я нашел нам новый офис.

Задумчиво жевавшая бутерброд с сыром Корсакова округлила глаза:

– Алекс, здесь же аренда стоит бесконечно много! – громким шепотом ответила девушка.

– У меня скидка, – усмехнулся я.

– И большая? – нахмурилась девушка.

– Ну… Как владельцу.

Рядом закашлялся Лобачевский, который сидел слишком близко. Бедолаге даже при особом желании, которое он не факт, что испытывал, просто некуда было деваться – площадь стола не позволяла слишком отдалиться друг от друга.

Но, как прилично воспитанный аристократ, Андрей сделал вид, что подавился он чисто случайно. Слюнка не в то горло пошла.

Москва, Кремль, боярин Виктор Сергеевич Нарышкин

Входить в кабинет государя было страшновато. Когда Романовы гневаются, головы летят не только в переносном смысле. Могут еще летать предметы и люди, да и вообще все, на что упадет монарший взгляд.

До этого года, в принципе, Нарышкин считал, что у него непыльная работенка. Ну, бывали всякие неинтересные потерявшие берега леваки. Случались террористы. Но поймать их, собрать доказательную базу и посадить на кол было как два пальца, кхм, об асфальт.

Но за последние пару месяцев у боярина Нарышкина не только седины на голове прибавилось, но и сердце стало неприятно давить. Дмитрий Алексеевич часто гневался, и гневом этим можно было снести половину столицы, не то что какого-то там боярина.

– Какая падла охренела настолько, что решила на моего сына в моей столице напасть⁈

Император не орал, нет. Он шипел. Еще немного и, казалось, у Дмитрия Алексеевича Романова пойдет дым из носа, как у огнедышащего дракона в гневе.

– Наемники, государь, – склонив голову, ответил Нарышкин.

– «Наемники», – передразнил император. – Это все, что ты можешь мне сказать?

– Фарш не допросить, – мрачно ответил боярин. – Но судя по тому, что нам удалось собрать на месте – хорошие наемники, элитные. В международном розыске давненько числятся, успели понаследить на половине карты мира.

– Что, думаешь, покровители Распутина решили финальный аккорд сыграть? – задумчиво проговорил Дмитрий Романов, побарабанив по столешнице.

– Сложно сказать, – покачал головой Нарышкин. – Если найдем куратора, который засветит нам их последний контракт, можно будет ответить наверняка. Но это слишком широкая география. Я бы на месте этого человека сейчас копал себе бункер лет на сто.

Дмитрий Романов раздраженно рыкнул, и по комнате прокатилась волна силы.

– Государь, может быть, стоит вернуть Ивана в Кремль? – осторожно предложил Виктор Сергеевич.

– Что? – округлил глаза император. – Чтобы какая-то гнида потом радостно на всех углах рассказывала, что наследничек-то у Романовых ссыкло? Сбежал под мамкину юбку при первой же серьезной конфронтации?