Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Соавторы: Вероника Иванова,Андрей Максимушкин,Лина Тимофеева,Катерина Дэй,Владимир Кощеев,Игорь Макичев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 238 (всего у книги 345 страниц)

Собственно, больше шока, чем явление Ивана, у присутствующих вызывала лишь моя морда лица рядом с наследником трона. Ермаков, возглавляющий правое крыло всей молодежи, сначала неверяще проморгался, когда меня увидел – видать, думал, что после сета огненной воды ему померещилось.

– Всем шампанского за мой счет! – с ходу скомандовал цесаревич, и народ радостно загудел, приветствуя щедрость наследника престола.

Сам Иван схватил за плечи меня и княжича, после чего требовательно спросил:

– Так, кого зовем? Балеринок или актрисок?

– Ваше Высочество, я помолвлен, – покачал головой Ермаков, не сводя с наследника престола взгляда.

– А ты, мой верный соратник? – Иван сперва повернул голову ко мне, а потом спохватился: – А, черт, и ты ведь тоже, сам же содействовал. Тьфу, скучные вы люди…

При этом цесаревич состроил настолько скорбное лицо, что даже мне захотелось его пожалеть. Впрочем, долго играть расстроенного я ему не дал.

– Не завидуйте, Ваше Высочество, – хмыкнул я в ответ. – Но, мне кажется, я видел где-то в зале боярышню Шереметьеву.

– Серьезно? – оживился погрустневший Иван.

– Да, княжич Пирогов пригласил ее с собой, – подтвердил Ермаков.

– О-о-о, медики пить умеют, – резюмировал наследник престола и отправился на поиски собутыльников.

А едва Иван потерялся в толпе молодых людей, которая уже приняла на грудь достаточно, чтобы перед ним не расступаться, но недостаточно, чтобы не узнать, Ермаков повернулся ко мне.

Вместо ответа на так и не произнесенный вопрос, я достал ксиву и показал княжичу.

– Это дорогого стоит… – ошарашенно проговорил Ермаков, кивком давая понять, что документы он прочел и их можно убирать. – Ты высоко взлетел, Алекс. И я очень рад, что ты на нашей, правильной стороне. Но, надеюсь, ты понимаешь, что даже среди имперцев есть разные действующие силы? И я тебя как друга прошу: будь осторожен.

«Если бы я не был осторожен, меня бы уже тут не стояло», – мрачно подумал я, но все же поблагодарил за беспокойство.

Иван Дмитриевич изволил отдыхать до утра. Пил он больше для вида, конечно, активно напаивая окружающих до поросячьего визга, но в целом посидели неплохо, и в Кремль цесаревич ехал весьма довольный итогами прошедшего дня.

Парень откинулся на спинку сидения и пялился в потолок.

– А может, ты и прав насчет Шереметьевой, – вдруг произнес Иван. – Такая она… Ничего.

– Ничего, Твое Высочество, это пустое место, – усмехнувшись, заметил я. – Должно быть хоть что-то, иначе как брак удержится?

– Тоже верно, – вздохнул наследник престола и больше эту тему не развивал.

Мы отконвоировали Его Высочество до самых покоев, получили положительную оценку своим действиям и разъехались по домам.

Я пересел в собственный автомобиль и отправился в общежитие университета. Пока ехал, понял, что надо поинтересоваться у Василисы статусом ремонта в квартире. Было у меня нехорошее ощущение, что пора перебираться к Кремлю поближе, а то в дни, когда наследник престола изволит выходить в люди, кататься через полгорода, чтобы поспать – удовольствие ниже среднего.

Пока ехал, наколотил Корсаковой сообщение на эту тему.

Удивительное дело, ответ моей невесты не заставил себя ждать. Правда, прислала она модное голосовое сообщение в тестовой среде «В Курсе». Если еще работает, придется выпороть. Время – пятый час утра…

Кинув машину на стоянке при университете, я медленно пошел в сторону жилых корпусов, слушая на ходу монолог невесты о том, что вот уже почти сейчас можно будет въехать.

Пока шел, понял, что не помню, закрыл ли тачку. Возвращаться было откровенно лень, спать хотелось безумно, да и вряд ли кто-нибудь бы угнал мою ласточку, но, как говорится, то ли черт дернул, то ли ангел подтолкнул.

Асфальт передо мной, ровно в том месте, где я только что должен был бы наступить, если бы не остановился, брызнул ошметками.

Нет, ну совсем охренели, дважды в день пытаться меня пристрелить!

Глава 9

Любой магией на территории университета можно было пользоваться только в пределах полигона, и стрелок об этом знал.

Собственно, да кто угодно об этом знал.

Я поднял вокруг себя не щит, а воздушную сферу, развернулся и вскинул голову в сторону, откуда стреляли. Ну, давай, давай, я же тут как на ладони. Тебе хватит одного выстрела.

Мне хватит одного выстрела.

Выла университетская сирена, прохладный женский голос повторял из всех динамиков: «Несанкционированное применение магии».

Усталость и сонливость сняло как рукой. По венам катился чистый адреналин, и накрывало давно забытое ощущение бешенства. Еще с той, прошлой жизни, горящее, доминирующее желание вырвать кому-нибудь кадык.

За эту жизнь я еще никогда не был так зол.

Мне повезло – снайпер был самонадеян. Ну еще бы, что может быть проще, чем подстрелить мальчишку?

Следующая пуля застряла в щите точно напротив моего лба.

Самонадеян и чертовски хорош.

И я сорвался с места. Воздух подсказал траекторию движения пули, и я обратил воду в мельчайшие льдинки, сформировав линию по оставленному следу, заставив отражать весь доступный свет.

Получилось красиво, жаль только, что любоваться некогда.

Влево, вправо, влево.

Пули выбивают крошки из асфальта, но стрелок не успевает.

Вправо, влево, влево, вправо.

Челночный бег под огнем, давно не было, да?

Реальность немного плыла, затягивая меня туда, откуда половина не вернулась. Я злился, и это мешало контролю. Ладони горели, а адреналин в венах начал сменяться чем-то жгучим, словно вместо крови покатилась лава с пузырьками. Она плескалась внутри в поисках выхода.

Я не для того переродился, чтобы какая-то гнида пристрелила меня на парковке в самом начале пути.

Стена из красного кирпича, огораживающая территорию университета, могла бы стать укрытием от снайпера, но не сегодня. Я даже не стал задерживаться и на полном ходу перемахнул через ограждение, лишь коснувшись кирпичей двумя пальцами.

Приземлился на ноги и мягко спружинил. Кирпич брызнул осколками над моим правым плечом.

Это последняя пуля, если только здесь не делают магазины для винтовок на сотню патронов. След от выстрела утыкался в распахнутое окно последнего этажа дома по другую сторону Донского проспекта.

До нужного мне здания предстояло преодолеть восемь полос и довольно оживленное движение в городе, который и в этом мире никогда не спит. Ветер услужливо донес звуки торопливых сборов.

Ну нет, гаденыш, ты от меня так просто не уйдешь.

Я не стал ждать разрыва в потоке, я вообще не был настроен на промедление. Рывок, и за спиной словно крылья раскрылись, реакцию выкрутили на максимум, а ощущение мира расширилось до невообразимых пределов.

Я буквально чувствовал все возможное движение на много, много сотен метров вокруг себя. Летящая птица, движущиеся автомобили, бутылка, гонимая ветром – я знал, где будет находиться любой предмет в следующую секунду. И этого знания хватило, чтобы пересечь огромную магистраль на одном выдохе.

А затем прыжок вверх, усиленный стихией Воздуха, и я перемахиваю через раскрытое окно.

Ну, здравствуй, голубчик. Далеко ли ты собрался?

Стрелок уже был в полушаге от входной двери, когда я влетел в окно. Но вот незадача, стоило ему коснуться ручки, как проем покрыл толстенный слой льда. Мужчина развернулся ко мне, отточенным движением выдергивая пистолет из-за спины, и открыл огонь. Но все его пули завязли в моем щите, а затем посыпались на пол бесполезным горохом.

Мужик смотрел на меня не то с восхищением, не то с ужасом. Погоди, это я еще не подошел.

Стрелок нужен был мне живым, но это совсем не значит, что целым.

Я спокойно шел на снайпера. А тот разжал пальцы с кейсом с винтовкой и выхватил армейский нож, готовясь к рукопашке. Ему под сорок, он в хорошей форме, опытен, явно многое повидал.

Единственный его минус в том, что выбрал в противники меня. Рука с ножом натыкается на блок. Увод, захват, хруст.

Наемник не вопил, лишь резко выдохнул сквозь зубы. Затем враг попытался отпрыгнуть, но я ударил каблуком туфли в коленную чашечку.

Вот тут снайпер уже не смог сдержаться и завыл.

Рано, рано… Еще половина конечностей работает.

Сложно отбиваться одной не ведущей рукой, но он попытался. Впрочем, попытка окончилась громким хрустом. А коленную чашечку второй ноги я просто присовокупил для симметрии.

Я за шкирку швырнул снайпера на кресло в чужой прихожей и сказал:

– У тебя ровно один вариант: ты рассказываешь мне все, что я хочу знать.

Снайпер если и был испуган, то больше его сейчас, разумеется, занимали поломанные конечности. Боль притупляет многое.

– Ты меня понял?! – обратился я к калеке, чуть повышая голос.

– Я не говорю по-русски, – ответил стрелок на немецком языке.

Это было проблемно, потому что немецкий я знал на уровне «Красотка, принеси еще пива». Впрочем, это надо было еще проверить.

– Уверен? – спросил я, поднимая его выроненный нож с пола и крутанув его в пальцах.

– Я не говорю по-русски, – повторил мужик, и на этот раз в его интонациях начали проскальзывать истеричные нотки. – Не говорю по-русски!

Во входную дверь кто-то постучал уверенно и требовательно. Впрочем, интрига держалась недолго:

– Мирный, открой дверь! – донесся до меня голос Лютого.

Я даже голову не повернул, продолжая гипнотизировать снайпера взглядом. Тот сжался в кресле, насколько позволяли травмы, и боялся лишний раз пикнуть.

– Мирный, мать твою, открой эту гребаную дверь!

В моем льду даже трещинки не было, хотя колотили с той стороны усердно.

– Интересно, если начать отрубать тебе по пальцу, ты не вспомнишь русский язык? – медленно проговорил я, сделав еще шаг к снайперу.

Но тот лишь повторял, словно молитву, одну и ту же фразу. «Я не говорю по-русски, я не говорю по-русски, я не говорю по-русски…»

– Мирный, у меня есть переводчик! – рявкнул Лютый. – Дверь, твою мать, открой!

Я глубоко вздохнул.

– Ладно, – произнес я, убирая нож. – Считай, что тебе сегодня чертовски повезло, мужик.

Лед на двери не осыпался – истаял легким паром, а в следующее мгновение в небольшую квартирку набились силовики, которым особенно-то и нечего было делать.

Кремль, малая рабочая гостиная, Дмитрий Алексеевич Романов

– Ну, Витя, расскажи мне, какого хрена в моей столице дважды за сутки работали снайперы? Не мои снайперы, Витя, – нехорошим тоном процедил император, глядя на своего подчиненного. – И почему эти не мои снайперы стреляли там, где был мой сын?

Его Величество изволил пить утренний кофий со всякими безумно вредными сладостями. Императора нельзя было назвать гедонистом, но вкусно поесть он все же любил. В основном, конечно же, по той прозаической причине, что поесть ему удавалось раз, максимум два в сутки – а потом дела, дела, дела государственные.

Но иногда они начинались прямо во время еды.

Боярин, явившийся утром на доклад сам, нервно сглотнул:

– Покушение было не на цесаревича, Ваше Высочество, а на Александра Мирного, – проговорил Нарышкин. – Его расценивают как защитника наследника трона и пытаются убрать, чтобы добраться до Ивана Дмитриевича.

Император не ответил – мужчина с задумчивым видом размешивал сахар в изящной чашечке полупрозрачного фарфора.

– На Мирного, говоришь? – замедленно переспросил государь. – То есть телохранители уже не котируются, а вот необученный первокурсник – это прям непревзойденная защита?

– Тот, кто наблюдает за покушениями, мог легко сделать такой вывод, – нехотя произнес боярин. – Первого снайпера допросить не удалось по причине его моментальной кончины от рук Александра Мирного. Второго парень немного поломал, но оставил нам живым…

Император хмыкнул и сделал разрешающий жест. Боярин Нарышкин мысленно перекрестился и присоединился к Его Величеству за кофием.

– Мы допросили снайпера с помощью переводчика с Лубянки, – продолжил доклад боярин, – и в результате выяснили не так много на самом деле. Нанимателя арестованный не знает, его дело не вопросы задавать, а стрелять, в кого скажут. Известен снайперу только капитан наемников, но тот никогда не покидает Швейцарии. Еще арестованный любезно поделился тем фактом, что вместе с ним и уже погибшим стрелком в Российскую Империю перебросили некоторое количество снайперов. Он говорит о десятке, но цифра недостоверна, проверить пока не можем.

Нарышкин взял паузу, а Дмитрий Алексеевич взял из вазочки конфетку в шуршащей обертке и начал с шумом ее разворачивать. Император мог бы позволить себе любые сладости, приготовленные вручную, но эти ореховые конфетки лучше всего готовились на производстве.

Боярин за действом наблюдал, дыша через раз. Он знал, что император, как любой Романов, обладает весьма тяжелым характером, и обманываться миролюбивым шуршанием фантика нельзя. А государь же в этом время обдумывал произошедшее.

– Где сейчас парень? – наконец спросил государь.

– В общежитии университета, отдыхает.

– А снайпер?

– У Лютого в лазарете казематов.

– Логично… – государь глотнул кофе из чашечки и посмотрел на боярина тяжелым взглядом: – Есть что предложить, Витя?

– Мы можем привлечь князя Голицына, – кивнул тот. – У него есть связи с некоторыми небольшими швейцарскими аристократическими родами. Как всякие порядочные европейцы, они с радостью передадут нам в руки искомого человека за небольшую плату.

– Мысль интересная, – согласился император. – Но Голицына не привлекай, это разрушит его сценический образ. Князю за посредничество нужно будет что-нибудь предложить. Что-нибудь не очень бросающееся в глаза, но интересное роду Голицыных. Мысль уловил?

– Да, Ваше Величество, – склонил голову Нарышкин.

– И Мирному сообрази какой-нибудь пардончик, – распорядился Дмитрий Алексеевич. – Все-таки его затянуло в жернова событий, в которых он ни черта не понимает. Что там у него есть из полезного, сайтик? Мне Ленок все уши прожужжала этим «В Курсе»… Так вот пусть министр финансов освободит эту конторку от налогов лет на пять. Хватит для разгона.

Хорошо было бы дать пацану титул, Дмитрий Алексеевич даже землицу присмотрел под это дело. Но повод пока маловат. Должно было быть что-то более резонансное, чтобы все завистники заткнулись разом, не начав кусать мальчишку.

Вот только не хотелось бы, конечно, чтоб этот повод случился.

Императорский Московский Университет, Александр Мирный

Утром я был практически рок-звездой. Обо мне писали таблоиды, на меня с интересом пялились девицы и с завистью парни. И только Василиса Корсакова смотрела с праведным гневом.

– Алекс! Захват снайперов?! Зачем так рисковать жизнью?! На это же есть военные! – воскликнула девушка, едва я опустился за наш стол на завтрак.

Вместо ответа я приобнял Василису за плечи и звонко поцеловал в губы:

– Цыц, женщина, – велел я с улыбкой. – Голос она еще на меня повышать будет. Скажи спасибо, что в «Аурум» не приехал тебя пинками домой гнать.

Девушка сначала вспыхнула от смущения, потом от возмущения, затем растерянно буркнула:

– Я чуть инфаркт не получила утром, когда увидела новости…

– Не читай газет, – усмехнулся я, чуть не ляпнув «советских».

– Да как же не читать?! – снова начала заводиться Корсакова.

– Очень просто, – вклинился в наш разговор подошедший боярич Новиков.

На лице моего соседа по комнате имелись все признаки попойки. И он даже не делал попыток их скрыть.

– Спрашивай у первоисточника, – посоветовал Иван. – Так вот, Алекс, говорят, тебя видели с самим цесаревичем? Что ты скажешь в свое оправдание?

Весь наш стол смотрел с таким любопытством, что его можно было потыкать руками. А мне хотелось потыкать Ивана для проверки на предмет наличия совести.

С другой стороны, столовая, само собой, лучшее место, чтобы рассказать свою версию событий, которую подслушивает половина зала, а то и весь. А потом и разнесут по всей столице.

– Ну, знаешь, – протянул я, мрачно посмотрев на Ивана, – так получилось, что я поучаствовал в некоторых военных мероприятиях и приглянулся Его Высочеству.

– И-и-и? – наследный поросенок аж вперед подался, ожидая красочного рассказа о себе любимом.

– И все, – отрезал я, не без удовольствия обламывая Новикову его игру.

– Как это все?! – искренне возмутился Иван. – Я сюда на… Э-э-э, я зачем вставал в такую срань?

– Кто тебя знает, может быть, у тебя бессонница, – хмыкнул я, приступая к завтраку.

– Лучше расскажите, что вы знаете про боярышню Шереметьеву, – вдруг подала голос княжна Демидова, переводя диалог за столом на новую тему. – Говорят, Его Высочество общался с ней в баре, но она настолько быстро улизнула от нас, что я сомневаюсь.

– Что-то я раньше не замечал в тебе тяги к сплетням, – недовольно произнес Ермаков.

– Какие ж это сплетни? – возмутилась Нарышкина, поддерживая подругу. – Это, может быть, твоя будущая императрица! Она медик и привел ее Пирогов…

– Да? – оживился Иван. – А он ей кто: брат, сват?

– Не думаю, – покачала головой Демидова. – Он просто ответственный имперец. Решил взять девчонку под крыло, а то бы ее после того танца с цесаревичем сожрали бы.

– Хм-м-м, – задумчиво протянул Иван.

И вот мне лично было интересно, это «хм-м-м» относится к приглянувшейся ему боярышне или к инициативному Пирогову? В любом случае что-то мне подсказывало, что Иван не задумывался о том, что один танец с ним может сильно сказаться на жизни Шереметьевой, да еще и не в лучшую сторону.

Повисшую на мгновение паузу нарушила Нарышкина:

– А когда вы, собственно, пригласите нас на новоселье? – обернувшись ко мне, спросила Мария. – Василиса говорила, там уже почти все готово.

Я вопросительно посмотрел на невесту, и та уверенно кивнула:

– Остались мелочи типа ложек, сервизов, текстиля… – после чего Корсакова повернулась ко мне с предложением: – Можем, кстати, заехать сегодня и посмотреть вживую, как там обстоят дела.

– Хорошо, – легко согласился я. – Если мне не придется выбирать ложки, сервиз, текстиль.

От этих слов все присутствующие девушки демонстративно закатили глаза, и лишь Тугарин громко рассмеялся:

– Главное, чтобы мебель в доме была, – заявил Юсупов. – А то, знаете ли, без мебели ужасно неудобно.

– Алмаз! – ахнула Дарья.

Василиса покраснела, Нарышкина совсем по-девчачьи захихикала, а я показал товарищу кулак. Даром что княжич.

– Вгонять мою невесту в краску – это только моя прерогатива, – пояснил я.

– Алекс! – возмутилась Василиса.

Но нашу милую перебранку прервал боярич Лобачевский.

– Утречко, – поздоровался Андрей, останавливаясь у нашего стола.

– Ты что-то подозрительно бодро выглядишь после вчерашнего, – попенял ему Ермаков таким тоном, как будто уличил в смертном грехе.

– Как говорит мой отец, «не умеешь пить – не пей», – парировал Лобачевский, опускаясь на свое место. – Вот я и не пью.

Тут я не удержался, каюсь:

– Из маленькой посуды?

За столом снова зазвучал смех. И только сидящая рядом со мной Василиса не разделила общего приподнятого настроения. Девушка вцепилась в мою руку и побледнела.

– Что случилось? – негромко спросил я, склонившись к невесте.

Вместо ответа она продемонстрировала мне экран телефона. Текстовое сообщение от контакта «Брат» гласило:

«Отцу стало хуже. Приезжай попрощаться»

Глава 10

У особняка рода Корсаковых стояла скорая. Немногочисленная прислуга была отлично вышколена, а потому профессионально игнорировала происходящее.

Этикет-с.

Мы беспрепятственно вошли в здание, поднялись на жилой этаж и только там столкнулись с братом Василисы.

Матвею было около двадцати пяти, и он выглядел немного взъерошенным и потерянным. В таком возрасте стать главой хоть и не аристократического, но рода – удовольствие ниже среднего. И пускай скрывать эмоции у парня не выходило никак, он пытался сохранять лицо. В таком возрасте тяжело терять родителей, даже если ты знаешь, что их время стремительно утекает. А если с этой смертью на тебя ложится неподъемный груз ответственности за семью, сложно стоять с прямой спиной.

– Успела? – вместо слов приветствия спросила Василиса.

Матвей кивнул, и они оба посмотрели на дверь спальни, из которой как раз вышел нотариус. Девушка растерянно посмотрела на брата, обернулась на меня и перевела взгляд на дверь.

Страшно, маленькая? Смерть – это всегда страшно, но она все-таки естественная часть жизни.

Я взял холодную ладошку Василисы в руку и повел ее в спальню.

На огромной кровати полусидел умирающий мужчина. Пожалуй, я бы его не узнал – так сильно смерть отпечаталась на его лице. Он посмотрел на нас неожиданно ясным, спокойным взором и тихо произнес:

– Василиса, оставь нас.

Девушка, стоящая рядом со мной и, кажется, боявшаяся даже дышать, вздрогнула, медленно кивнула и вышла. Корсаков-старший смотрел на меня и некоторое время молчал. Может быть, хотел произвести пугающий эффект, но я видал смерть и пострашнее курильщика на пуховых подушках, так что…

– Я не дурак и понимаю, что Василиса выполнит условия нашего договора еще раньше, чем закончится отведенное ей время, – заговорил он. – Я умираю и могу позволить себе быть честным. Так вот, ты мне не нравишься. И если бы я не был болен, черта с два моя девочка бы осталась с тобой. Но меня рядом не будет, и Матвей не сможет ею управлять.

Мужчина закашлялся, раздраженно вытер кровь с губ белоснежным рукавом рубашки вместо оставленного прислугой платка, и устало откинулся на подушки.

– У меня много имущества, но выходит так, что самое ценное я оставляю тебе. Я не могу тебе приказать, и уже не в том состоянии, чтобы давить, – продолжил он. – Поэтому я просто прошу тебя – сбереги мою девочку.

Я выдержал тяжелый взгляд умирающего человека и спокойно произнес:

– Даю слово.

Москва, ресторан «Охотник», Виктор Сергеевич Нарышкин

Князь Голицын от многих прочих левых и правых отличался тем, что при всем своем широком круге общения ни с кем не поддерживал тесных связей. В основном потому, что слишком близкие контакты мешали работе мужчины. И речь не про Министерство иностранных дел. Будучи членом Свободной фракции, князь Голицын работал… На императора.

– Его Величество благодарит тебя за содействие, – проговорил боярин Нарышкин, придвигая к Голицыну тонкую папку с гербом дома Романовых.

Беседа проходила за деловым обедом, так что князь, работавший ложкой над каким-то супешником из дичи, лишь кивнул в ответ. Нарышкин тоже занялся едой – свободного времени у таких занятых мужчин было мало, и тратить его на светскую болтовню хотелось в последнюю очередь.

– Что-то известно по стрелкам? – между переменой блюд спросил Голицын. – А то наше любимое высшее общество уже вовсю муссирует тему моего непосредственного участия в покушении на цесаревича.

– Известно, – кивнул Нарышкин. – Но ничего такого, чем бы я мог тебя порадовать.

Голицын недовольно цокнул.

– Я Петру, конечно, сделал внушение, но сам понимаешь, там бесполезно… – произнес князь с плохо скрываемым разочарованием. – Весь в мать пошел. Тюфяк и тряпка.

– Был бы ты чаще в Российской Империи, может быть, что путное и вышло, – усмехнулся Нарышкин. – На родовой характер нельзя нанять репетитора.

– То-то твоя дочурка дала всем прикурить, когда узнала о помолвке, – оскалился Голицын.

– Ну, дать – дала, но сделала, как сказали. Важен результат, – пожал плечами Нарышкин.

– Результат, – недовольно протянул князь. – Вот у Меншикова тоже результат. Может быть, тебе уже донесли, что он хочет изменить наследника в завещании?

– Попробовать может, – пожал плечами Нарышкин. – А на деле… У нас такой ужасный документооборот, ты же знаешь.

Голицын хмыкнул:

– Смотри сам, я тебя предупредил, – сказал он.

Боярин благодарно кивнул в ответ.

– А что скажешь про Мирного? – вдруг спросил Голицын.

– Скажу, что далеко пойдет пацан, – произнес Нарышкин. – Талантливый, но без приглашения никуда не лезет.

– Говорят, цесаревич создал свой потешный полк и поставил этого безродного им командовать, – заметил князь.

– Потешный отдел, – поправил собеседника Нарышкин. – Но да, все так.

– Не боишься, что со временем ваш род подвинут? Все-таки у пацана широкие полномочия возникли, – уточнил Голицын.

– Не боюсь, – усмехнулся боярин. – Одно дело командовать отрядом, другое – отвечать перед самодержцем за всех идиотов в стране. Это немного разный уровень ответственности, и пацан это прекрасно понимает. Хотел бы Мирный грести в сторону власти, уже б давно работал в моей структуре и пытался бы пролезть наверх.

– А он? – приподняв бровь, спросил князь.

– Соскакивал изо всех сил, – пожал плечами Нарышкин.

Голицын посмеялся:

– Сколько веревочке не вейся, система тебя все равно затянет…

– Все так, – покивал Нарышкин.

Они не были товарищами, не были коллегами в прямом смысле этого слова, но были людьми, преследовавшими одну цель – сохранить Российскую Империю единой и сильной для собственных детей и внуков.

Особняк бояр Румянцевых, Кирилл Нахимов

Добиться внимания выбранной девушки оказалось гораздо сложнее, чем княжич рассчитывал. Анна Румянцева держала дистанцию практически профессионально, хотя границы вежливости не нарушала. И, удивительное дело, это добавляло азарта.

Они никогда не встречались специально, Кириллу приходилось немало потрудиться над каждой случайной встречей. Она не принимала подарки, Кирилл искал способы порадовать ее, не используя избитые цветы и конфеты. Она взвалила на себя слишком многое, и Нахимову ужасно хотелось ей помочь.

Так сильно хотелось, что сегодня княжич просто наплевал на все законы приличия и снова явился без приглашения. Удивительное дело, но двор оказался почищен, хоть и плохонько, а в самом доме как будто кипела жизнь.

Впрочем, это было не совсем точное определение. Не жизнь кипела – бурлил скандал.

– Я заплатила вам за замену системы отопления! – распалялась Румянцева, стоя перед высоким, крепким мужчиной лет сорока.

«Бригадир», – решил про себя Нахимов и оказался прав.

– Мы и заменили то, на что хватило денег, – произнес мужчина.

– Вы ничего не заменили! – возразила разгневанная девушка.

– Ну помилуйте, боярышня, мы поменяли прокладки на вентилях, покрасили батареи…

– А должны были продуть батареи и заменить котел! Когда его поставят?

– Какой котел? Вы знаете, сколько он стоит? На него никак не хватит выделенных вами средств, – с невозмутимым видом парировал мужик.

– Ты что, думаешь, если я – баба, меня можно вот так нагло дурить? – прошипела взбешенная Румянцева.

Но бригадира это не проняло. Он склонился к ней и так же негромко проговорил:

– Я думаю, что ты девчонка без денег, связей и протекции и слишком много о себе возомнила, как и всякая аристократишка, – ответил он.

Тут невольно подслушивающий этот разговор Нахимов понял, что испытывает безотчетное желание убивать. Убивать долго и мучительно.

– А я думаю, нужно вызвать полицию, – произнес княжич, входя в дом. – Анна, вызовете наряд? Господин – вор и мошенник, таким не место среди добрых людей.

– Очень дельное предложение, – отозвалась Румянцева и, вздернув свой хорошенький носик, вышла в соседнюю комнату.

Нахимов же подошел к бригадиру и без долгих рассусоливаний и объяснений, без предупреждения и почти без замаха пробил мужику в грудину. Тот, несмотря на впечатляющую комплекцию, мгновенно сложился у ног Кирилла.

– Деньги должны быть у вашей заказчицы через час, – склонившись к лежащему на полу бригадиру, негромко произнес княжич. – Ты меня понял? Иначе полиция тебя не арестовывать будет, а труп забирать.

– Понял, – просипел мужчина и не то на карачках, не то ползком сбежал из дома.

Кирилл вздохнул и, обернувшись, понял, что Румянцева стоит в дверном проеме и смотрит на него каким-то другим, новым взглядом.

– Спасибо, княжич, – тихо проговорила девушка, мигом растеряв всю свою злость и командный тон.

– Ерунда, – отмахнулся Кирилл. – Но, кажется, вы теперь остались без ремонтной бригады. Может быть, я могу предложить своих проверенных людей?

Румянцева чуть замялась, но все же кивнула:

– Можете, княжич.

– Просто Кирилл.

– Кирилл… – повторила девушка и едва заметно улыбнулась уголками рта.

И для княжича Нахимова эта даже не улыбка, а намек на нее, казался невероятной победой.

Первым прорывом ее ледяной обороны.

Москва, месяц спустя, Александр Мирный

Я знал получше прочих, что самое действенное лекарство от скорби – работа. А потому после похорон Корсакова-старшего запряг Василису по полной программе. Девчонка училась днем, работала по вечерам, а на выходных занималась обустройством нашей квартиры. Мне, конечно, приходилось проявлять особое геройство и выбирать «Вот эти вот вазочки вместо тех, потому что тут два разных фарфора, ты что, не видишь?», но результат в целом того стоил.

– В выходные ждем вас на новоселье! – радостно произнесла Василиса, плюхнувшись за наш стол на завтраке.

– Ура! – воскликнула Нарышкина. – Вечеринка!

– Новоселье, Мария, – строгим тоном поправила подругу Демидова, но взгляд Дарьи выдавал непреодолимое желание оттопыриться без лишних глаз.

– Простите, новоселье, – поправилась боярышня.

– Новоселье – это прекрасно, – широко улыбнулся Алмаз. – У меня дома завалялась одна трофейная бутылка, наконец-то будет повод ее распечатать.

Демидова закатила глаза:

– Алмаз, на новоселье традиционно дарят что-нибудь полезное дому…

– Вот я и говорю – бутылка, – кивнул в ответ Тугарин. – Очень полезное!

Присутствующие заулыбались, а Нарышкина обратилась к Василисе:

– Если есть какие-то пожелания, можешь прислать мне список, чтобы мы не мучились с выбором.

– Свободное время подарите, – отшутилась моя невеста, – а остальное мы уже купили.

Девушек этот ответ не устроил, и они принялись обсуждать, что же лучше всего подарить нам на новоселье, а моя невеста парировала все предложения фразой «уже купили». Наверное, они бы долго перебирали всю номенклатуру местных икей для небедных, как Нахимов внезапно подал голос:

– Вы не возражаете, если я приду с девушкой? – спросил Кирилл.

Весь стол уставился на него с удивлением. Можно даже сказать, слегка шокировано.

– Я сейчас озвучу, наверное, общий вопрос, – произнес Лобачевский, суетливо поправив очки на носу. – Кто она?

– Анна Румянцева, – легко ответил Нахимов. – Надеюсь, ни у кого с ней нет конфликтов?

Присутствующие отрицательно покачали головами, а Ермаков спросил, смотря на друга очень внимательным взглядом:

– Кто она тебе?

Кирилл выдержал пристальный взгляд друга и ответил так естественно, словно такие новости от него можно было услышать по сто раз на дню:

– Надеюсь, моя будущая невеста.

Что и говорить, бедный княжич оказался в центре всеобщего внимания, мгновенно сместив фокус от нашего новоселья. И только Василиса смотрела на меня такими выпученными глазами, словно случилась какая-то катастрофа.

И точно.

– Алекс, это катастрофа! – заявила моя невеста, едва мы отделились от компании.

– Что конкретно? – осторожно уточнил я.

– Кирилл с девушкой! – таким тоном, как будто мне от этого должно было стать понятнее, пояснила Василиса.