Текст книги ""Фантастика 2025-190". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Айрин вытянула из-за ворота тонкой шелковой блузки золотистый медальон. Камерон и раньше обратила внимание на то, как дорого и качественно одеты обе спасённые пассажирки. Шёлк подозрительно походил на натуральный, а порванные на лодыжке брюки из тонкой шерсти на Йошико сидели по фигуре настолько идеально, что скорее всего были пошиты на заказ.

Понятно, что жена и дочь видного ученого – может, даже старшего на станции – не будут ходить в униформе или обносках, как последний механик с нижних уровней. Но тем сложнее им теперь придется в жизни, учитывая, что Маркус предполагает начинать все с нуля. Поддержка поддержкой, но жизнь для этих двоих никогда уже не будет прежней.

Медальон щелкнул, открываясь и выпуская на волю небольшое, с ладонь размером, холо-фото. Мужчина с азиатскими чертами лица и упрямым подбородком сидел, держа на коленях девочку с розовыми бантиками в волосах. Ленты были пышнее головы и заслоняли руки стоящей позади них женщины, в которой угадывалась более молодая версия Йошико.

– Мне здесь три, – тепло улыбнулась Айрин. Она немного натянула цепочку, чтобы Камми могла получше рассмотреть семейную группу.

– У твоего отца знакомое лицо, – пробормотала механик, пристально рассматривая изображение. Ей не хотелось портить момент своими ассоциациями, но мужчина поразительно походил на врача, ставившего ей имплант. Видела она его мельком, все личные переговоры вёл дед, ее же интересовала только сама модель и ее возможности.

Помнится, специалиста, способного поставить не имевшийся в то время на рынке прибор, пришлось порядком поискать. Камерон вышла на него в сети через даже не третьи, а сто третьи руки, по рекомендации знакомых знакомых, и долго выясняла тонкости операции и возможности, которые перед ней откроются.

Слухи о том, что штекерами для прямого подключения к кораблю начнут оснащать пилотов, ходили уже несколько лет. Вживить подобный прибор механику военным почему-то не пришло в голову, а зря. Ведь чтобы чинить повреждения, их сначала нужно найти, а как лучше и быстрее это сделать, если не соединиться мысленно с кораблем?

Специалист поначалу отнекивался, отделываясь общими фразами, но Камми удалось его заинтересовать. О себе он особо не распространялся, озвучил только сумму, за которую готов был рискнуть карьерой. Камерон предстояло рисковать куда сильнее – в ее голову вставили опытный образец, пока еще не запущенный в массовое производство, и предугадать как личные реакции ее организма, так и возможные побочные эффекты никто не мог.

Но обошлось. Штекер прижился, соединение работало прекрасно, пожелавший остаться безымянным специалист увёз с собой весьма круглую сумму и Камми думать забыла о таинственном благодетеле.

До сегодняшнего дня.

– И я тебя уже где-то видела, – Айрин по-взрослому склонила голову набок, пристально разглядывая Камерон. – Кажется, у папы в каких-то документах. Ты прилетала когда-нибудь на Мальту?

– Нет, я вообще не вылетала со станции. Зато твой отец, наверное, много путешествовал?

Айрин кивнула, не отрывая пристального взгляда от лица Камми.

– Когда тебе поставили имплант? – девочка смотрела на нее изучающе, совершенно не по-детски, будто учёный, разглядывающий в микроскоп неведомый доселе вид бактерий.

– Три года назад, – не задумываясь ответила Камерон.

– Не может быть! – изумилась Айрин. – Отец выдал доступ к разработкам только военным, и то года полтора как. Кто тебе его вживлял?

– Думаю, что твой отец лично, – невесело усмехнулась Камерон.

Тесны все же миры, даже учитывая, что человечество успело расползтись по многочисленным галактикам, разделённым десятками парсеков. Все равно тесны.

– Вполне возможно, что именно к нему отправлялись твои данные, – вмешалась в ее мысли Мерилин. Искин бессовестно подслушивал все, происходящее на корабле, благо его многозадачность позволяла сортировать поступающую информацию с нескольких точек одновременно и не путаться в ней.

Не желая пугать ребенка разговором с пустотой, Камми только согласно кивнула. Скоро станет понятно, правы ли они в своих предположениях. Последнюю передачу им удалось заблокировать, но попытка все равно была произведена. Если же в следующий раз, когда подойдёт время связи, ее штекер не проявит активности – значит, они с Мерилин могут расслабиться. Принимающая сторона нейтрализована. Совсем.

В данной ситуации Камерон даже не знала как реагировать. С одной стороны, она чувствовала несомненное облегчение: от мысли, что кто-то уже три года копается в подноготной ее жизни, становилось не по себе. С другой – она освободилась за счет жизней тысяч людей, и, предоставь судьба ей выбор, возможно, Камми предпочла бы такой свободе трясти своим грязным бельём на публику и дальше.

Даже то, что ее вслепую использовали, как морскую свинку, для исследований, не вызвало ожидаемой бури эмоций. О чем-то подобном она и раньше догадывалась, но не хотела задумываться. Ей крупно повезло, что со штекером обошлось без каких-либо крупных проблем. Иначе кому предъявлять претензии? Разве что себе самой – за дурость.

Похоже, ей вживили финальный, готовый к выпуску вариант и тестировали таким образом на длительность рабочего состояния. Убедившись, что у нее штекер не отторгается уже год, его запустили в массовое производство.

Ну, как массовое… Пилотов с подобными штуками в голове по-прежнему, несмотря на прошедшие полтора года, можно было пересчитать по пальцам. Может, и одной руки. И ценились их услуги на вес золота.

Так что в случае, если ей повезет и она раздобудет где-то еще тысяч двести-триста кредиток, она может пойти учиться в лётную академию на Терре. Будет, как Вик, сидеть за штурвалом и почти каждый день видеть сказочную радугу Потока.

Хотя, сказать по правде, копаться в железках Камми нравилось куда больше, чем водить корабль. За прошедшие сутки у нее появилась возможность сравнить и подобной ответственности ей на себя брать не хотелось категорически.

16.

С трудом оторвавшись от голографического портрета, – увы, на станции подобные услуги стоили немалых денег, и у них с дедом сохранились только обычные, двухмерные снимки ее родителей – Камми перевела взгляд на то, что протягивал ей ребёнок.

– Думаю, отец имел в виду тебя, – пояснила Айрин, бережно стряхивая на раскрытую ладонь Камерон металлическую крошку. Характерная угловатость, как кусочек паззла, идеально подходила к одному из неровных краев штекера. Механик еще вместе с Мерилин раздумывала, зачем делать такую сложную форму для обычного разъема.

Оказывается, не такого уж и обычного.

– Отец просил извиниться, – продолжила девочка хрипловатым голосом. Воспоминания о недавно погибшем Тэку-старшем явно причиняли боль, но она держалась молодцом. – Если я когда-нибудь встречу девушку-механика со штекером, он просил отдать ей это. И передать, что она знает, что с этим делать. Ты же знаешь?

– Кажется, да, – Камерон как зачарованная уставилась на микроскопический блокиратор сигнала.

Теперь, даже если кто-то чудом получит доступ к записям, которые вёл Тэку, – все же некоторая информация, даже из строго засекреченных исследований, сохраняется в специальной сети для внутреннего пользования, и шанс подобный нужно учитывать – проникнуть ей в голову никто не сможет. Эта крохотная металлическая точка перекроет брешь в схеме, намертво закрывая доступ в штекер посторонним.

– Спасибо, – прошептала Камми, сама толком не зная, кому именно это говорит. Ребёнку на ее коленях или почившему полусумасшедшему исследователю, обладавшему тем не менее каким-то своим кодексом чести и совести.

– Поможете накрыть на стол? – от неожиданно раздавшегося над их головами голоса Йошико обе они подпрыгнули, и Айрин чуть не упала с приютивших ее колен. Медальон со щелчком захлопнулся, скрывая снимок.

– Да, конечно, мам, – девочка подскочила и засуетилась, отыскивая на не знакомой ей кухне приборы и тарелки. Камерон была признательна тактичной миссис Тэку, которая позволила им побеседовать с дочерью, не вмешиваясь в странный и не до конца ей понятный разговор.

Хотя, живя с мужем-ученым, она наверняка привыкла, на уровне интуиции, не мешать важным и непонятным разговорам.

Только вот обед должен быть по расписанию!

Или ужин.

Учитывая, сколько Камми спала, вполне мог бы быть и завтрак. Она на всякий случай глянула в коммуникатор на запястье – тот показывал восемь вечера по стандартным суткам. Все же ужин.

Йошико ловко орудовала половником, – все же где она все это находит? Камерон могла поклясться, что на кухне «Тиши» подобного непотребства отродясь не водилось, – переливая суп из кастрюли в изящную супницу.

– Я донесу, – вызвалась Камми. При всей своей хрупкости силы ей было не занимать, а еще они с Мерилин скачали себе программу боевого стиля, который практиковала Вик. Пришлось постараться, отыскивая его в сети, тем более в формате, пригодном для роботов, но результат того стоил. Теперь во время стоянок они вместе отрабатывали блоки и удары тай-дзе. У Мерилин в ее новом теле получалось куда грациознее, чем у Камерон, но девушка не теряла надежды. Опять же, хоть какая-то нагрузка на мышцы.

На «Тиши» она как механик иногда чувствовала себя лишней. Это, конечно, хорошо, что Мерилин не ломалась и не нуждалась в постоянных настройках, но отсутствие дела заставляло Камми остро ощущать свою ненужность. Иногда ей даже казалось, что ее тут держат чисто из жалости, что не добавляло ей хорошего настроения.

Подхватив супницу за рифленые ручки, девушка побрела по коридору по направлению к общему залу, осторожно ступая и внимательно глядя себе под ноги. По удачному стечению обстоятельств весь остальной экипаж уже собрался там, и никого по каютам вылавливать не пришлось.

Отметив, что кухня занята, и ощутив исходящие оттуда манящие ароматы, команда маялась в зале, ожидая, когда уже поспеет ужин. Объём кастрюли тоже не прошёл мимо их внимания, так что они совершенно справедливо рассудили, что кормить их будут всех, и уже подготовились. Когда и кто успел шмыгнуть в кладовую, Камми не заметила, но на общем столе, ошалевшим от такого поворота событий, – за ним уже несколько лет никто не собирался для того, чтобы собственно поесть, – красовалась корзинка с сухими хлебцами, небольшая ваза с модифицированными фруктами и какие-то еще мелкие закуски, которые успели за время ожидания порядком подъесть.

Появление Камерон с супницей, а за ней и Айрин с тарелками нарезки встретили с нескрываемым энтузиазмом.

– Привет, красотка! Супница тебе идет. Может, еще фартучек? – подмигнул ей сидевший на диване Маркус. Камми с трудом подавила желание надеть ему пресловутую супницу на голову вместе с горячим содержимым.

Удержали ее только голод и уважение к труду Йошико.

– Ты вообще берега потерял? – сухо одернул приятеля капитан. – Он тебе вообще-то жизнь спас.

Вик и Курт тоже наперебой зашикали на гостя, защищая механика. Джеремайя отмалчивался, вопросительно косясь на Камерон. Мол, не пора ли уже?

Девушка глубоко вдохнула. Пожалуй, и правда пора.

Нельзя сказать, что ситуация очень удачная для такого глобального признания, но следующего удобного момента можно ждать очень долго, все глубже увязая в паутине вранья.

Камми казалось, что всем заметны ее потеющие руки и бегающие глаза. Несмотря на свой бравый побег и всю жизнь, проведённую в чужой шкуре, врать и изворачиваться она не умела совершенно.

– Я – она. То есть женщина. Но это не даёт тебе права предлагать мне фартук! – наконец рявкнула она на Маркуса.

И осторожно покосилась на остальных – как они воспримут новость?

Права женщин после выхода человечества в космос претерпели несколько изменений. Сначала они уравнялись с мужчинами: в том плане, что команды для освоения новых планет набирали поровну, инженеров и техников обучали и нанимали, тоже невзирая на пол. А потом начались проблемы. И самой глобальной стала рождаемость.

Несмотря на развитие медицинского оборудования, вынашивать плод все равно – хотя бы часть срока – приходилось женщинам. А на новых, только что колонизированных планетах, где высокие технологии были недоступны, – так и подавно. И постепенно, незаметно, женщин снова задвинули туда, откуда они только недавно успели вырваться. В детскую и на кухню.

Нет, официально доступ к образованию и общественно-полезному труду им не перекрыли. У них по-прежнему имелись все равные права с мужчинами… Ну, за редким локальным исключением вроде станции ХХ-49.

Только вот брать на высокооплачиваемую работу замужних не хотели: «Вдруг родит?» А это отпуска, пособия, бесконечные больничные, потому что в садики приболевших детей брать не хотели, логично опасаясь эпидемий. Женатых мужчин с детьми, впрочем, тоже брали неохотно. По тем же причинам. Если только они не успели зарекомендовать себя уникальными специалистами до появления отпрысков.

Незамужних же не брали по принципу «А вдруг выйдет замуж?» И, опять же, родит.

И это в развитых центрах галактик, где существовали технологии, садики и биржа труда.

На отдельных же отсталых колониях, которых, к слову, было и в Ойкумене, и в Федерации подавляющее большинство, подобных вопросов вообще не стояло. Женщине дорога замуж и размножаться. Точка.

Ну, еще всякие низкооплачиваемые и достаточно легкие в плане образования должности вроде фермерш, швей-закройщиц, уборщиц и тому подобного. На позицию секретаря, например, куда больше шансов было попасть мужчине, чем женщине.

Единственный шанс был у тех, кто прошёл операцию стерилизации, но по понятным причинам решались на нее далеко не все. Да и правительство такие финты не поощряло – им прирост населения нужен, а тут производитель выбывает из строя. Непорядок.

В какой-то момент по Ойкумене прокатился бум государственных садов-интернатов. Туда сдавали детей работающие родители и забирали только на каникулы.

Потом это поколение выросло, и мало не показалось никому. Государство еще долго разгребало последствия неудачного социального эксперимента, вливая бюджетные деньги в психологов, реабилитационные центры и приюты. Больше подобных опытов на людях не ставили, раз и навсегда определив, что детям нужна семья и родственники: живое общение никогда не заменит роботов-нянек и заложенные в них программы.

Ну, и загнав женщин в демографическую ловушку заодно.

Некоторые планеты вроде родины Вик, Альтаира, путём разрешения полигамии решили вопрос с занятостью женщин в том числе. С детьми партнеры сидели по очереди, коллапса на рабочем месте не случалось – все счастливы. Но подобное решение не всем – особенно традиционно настроенной Ойкумене – показалось логичным.

Именно поэтому Камми, рассказав о себе всю правду, замерла в ожидании. А ну как посоветуют вернуться к плите и высадят на ближайшей планете, исполнять демографический долг? За время путешествия она поняла, что взгляды у обитателей «Тиши» на многие вопросы довольно-таки нетрадиционные, но, кто знает, может, это касается только своих?

И успела ли она стать своей за такой короткий срок?

Малкольм пожал плечами.

– Предлагаю одеть фартук на Маркуса. Ему пойдет.

По залу пронёсся цепочкой коллективный смешок.

Камерон неверяще переводила взгляд с одного лица на другое. Может, они не расслышали, в чем она только что призналась? Или приняли за шутку?

Подошедший как всегда незаметно Курт взъерошил ей волосы и фамильярно притянул под мышку.

– Ну и что, что ты девочка? У каждого свои недостатки. Но список борделей, которые я собирался тебе предложить посетить, придется пересмотреть. Не во все пускают женщин, – задумчиво добавил он.

На него зашикали: мол, тут ребёнок вообще-то.

– Суровая правда жизни, – развёл непробиваемый киборг руками и поспешил к столу, к источнику упоительного мясного аромата. Йошико как раз начала разливать суп по тарелкам, и все бросились занимать места поближе к супнице.

Единственной стоящей на месте оказалась Камми, все еще до конца не верящая, что на этом все. Ее страшная тайна рассекречена, и мир не обрушился на ее голову, и даже ругать ее никто не стал.

Хотя, судя по задумчивому взгляду капитана, который нет-нет да и останавливался на ней, серьёзного разговора все же не избежать.

Камерон ступила на капитанскую территорию с робостью и нерешительностью.

Когда мистер Осборн сказал заглянуть к нему после ужина, девушка сразу напряглась, решив, что ее собираются выгонять или как минимум устроить суровый разнос за враньё.

По дороге к каюте она успела несколько раз прогнать в голове разные варианты беседы и накрутить себя до состояния близкого к истерике, так что мирный вид Малкольма, перебирающего бумаги, застал ее врасплох. По его лицу ничего нельзя было прочитать, но гнева и отвращения там вроде бы не наблюдалось, и Камми осторожно выдохнула.

– Я собирался на Атене, пользуясь случаем, заказать тебе документы и уже отправил им данные. Пол придется править на месте, напомни уж, – небрежно кивнул ей капитан, когда Камми переступила порог его каюты.

Помещение несильно отличалась от того, что выделили ей: койка у стены, шкаф, выдвижной стол с табуреткой. Никакой роскоши, ковров и малейших признаков того, что здесь живет хозяин «Тиши». Все как у всех.

Камми потопталась у входа, не зная, что именно от нее ждут. Извинений? Вот уж ни за что! Как любой человек, она в первую очередь думала о себе, и никакой острой опасности тот факт, что она женщина, команде корабля не нёс. Даже неясно, что хуже: сбежавший от присяги рекрут или женщина, не желающая выходить замуж. По законам ХХ-49 наказание за первое было куда строже: месяц карцера, потом исправительные работы вместо службы.

Улизнувшую из-под венца невесту просто возвращали в лоно семьи безо всяких санкций.

Только Камми, честно сказать, предпочла бы карцер.

Однако некая неловкость все равно присутствовала: к ней отнеслись со всей душой, приняли на борт, а она врала им всем в лицо.

– Спасибо, – выдавила она наконец, имея в виду все сразу. И своё спасение со станции, и будущие документы, и то, что ее не собираются выкидывать с корабля на ближайшей планете.

Не собираются ведь?

– Мне… можно остаться? На «Тиши», в смысле.

Малкольм наконец поднял на нее глаза и очень серьезно, даже сосредоточенно оглядел, будто искал, в каком же месте она все-таки женщина? Камми даже покраснела немного от такого пристального внимания. Наконец его взгляд замер на ее лице.

– А ты этого хочешь? – хрипло спросил он.

– Мне тут нравится, – замялась Камерон. – Иногда, конечно, довольно опасно и страшновато, но астероид в любую точку может прилететь, так что безопасность – понятие растяжимое. Только я не уверена, что могу быть вам полезна. Иногда мне кажется, что меня держат на корабле просто из жалости.

– Не надо себя недооценивать, – хмыкнул Малкольм. – Ты расшевелила Курта, подружилась с Вик и Мерилин, не говоря уже о новом теле для искина. Мне бы такое даже в голову не пришло. Кроме тебя, никто не смог бы провернуть этот трюк с множественными прыжками, так что ты еще и спасла три жизни. Без тебя бы мы не справились, это факт.

Камерон молча краснела: столько похвалы разом она не слышала в свой адрес никогда. Да еще и смотрел на нее Малкольм как-то странно. Очень уж внимательно, с затаенным интересом. Девушка не знала, радоваться этому или пугаться. Поползновения в ее сторону Грега не вызывали никаких положительных эмоций. Однако если она представляла на месте татуированного борова капитана, то ситуация становилась весьма пикантной и даже в каком-то смысле привлекательной.

– В общем, я рад, что ты остаёшься, – заключил Мэл, осторожно улыбаясь Камми.

Главное теперь – не спугнуть. Все физиологические реакции тела, над которыми он недоумевал все эти недели, получили логическое разъяснение. Его влекло не к парню, а к девушке – все просто и закономерно. Телу виднее: оно сразу осознало то, что туповатый мозг не обработал до тех пор, пока ему не объяснили словами.

Джеремайя, пройдоха, удивленным не выглядел. Значит, знал… Конечно, он же врач. На прямой вопрос он бы ответил, но Мэлу и в голову не пришло спрашивать медика, какого пола их новый механик.

Насчёт пользы кораблю капитан совершенно не лукавил. Наоборот, он подумывал убедить Камми отправиться в лётную школу. Для таких, как она, с уже вживлённым штекером, наверняка есть какие-то бонусные программы, и не нужно будет копить энные суммы. Хотя ему и сбережений не жаль будет. Только спешить с этим предложением он не станет. Нужно крепче привязать талантливую и – что там! – привлекательную девушку к «Тиши». А лучше к нему самому.

От мысли, что с Камми их может связывать нечто большее, чем совместная служба и работа, в груди подозрительно теплело. Раньше капитан даже думать себе не позволял в этом направлении, считая тягу к механику неестественной. Зато теперь подобные фантазии грели душу и будоражили воображение с полным на то правом.