Текст книги ""Фантастика 2025-190". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Андрей Схемов,Артём Потапов,Олег Ковальчук,Сергей Леонтьев,Нинель Мягкова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 278 (всего у книги 348 страниц)

Глава 25
Корень

– Отработали, так отработали. Зачёт, бойцы, – похвалил нас Порохов, стоило нам двинуться в направлении к осколку.

Наверное, он понимал, что ребятам нужна поддержка, всё же это был непростой бой. Да и не закончилось еще ничего. Осколка у нас нет. Да и не ясно, не объявится ли еще какой-нибудь защитник.

– Молодец, даже я почувствовала, как ты долбанул этого козла, – толкнула меня Ольга плечом. Она поравнялась со мной. – Я сначала переживала, что ты меня не увидишь, или не поймёшь моего намёка. Краса-авчик!

– Нашла кого хвалить, – улыбнулся я. – Я глазам не поверил когда тебя там увидел. Круто придумала, обойти его со спины.

– Все молодцы! – присоединился к ней Борис. – Анна Степановна, если бы не вы, мы бы точно не справились.

Мы согласно покивали, всё же Анна сработала круто и решительно.

– Ты лучше, электрик, скажи откуда свет взялся? – задал я волнующий меня вопрос. Борис ведь единственный, кто ещё не справился со своими способностями. Если не учитывать «Пороха».

– Да как-то само оно пришло, – положил «Мех» руку себе на грудь. – Почувствовал, как щиплет что-то вот тут, внутри. Попробовал вздохнуть… ну знаете, когда в груди покалывает, и дышать больно. А я через боль вдохнул, и в меня тут же энергия хлынула, – он вдруг хохотнул и залихватски подмигнул Ольге, – видимо, это энергия моего сердца рвалась наружу.

– Хороший у тебя мотор в груди, правильный. Если свет выключат, будешь лучше любого дизельного генератора, – усмехнулся «Порох», накидывая хомуты на руки и ноги «Чеху». – И на рыбалку тебя брать можно.

– Рыбалку я люблю, – ухмыльнулся Мех.

– Да, ребята молодцы, круто вы с ним справились, – заявил Фёдор, и мне показалось что в его голосе послышались обиженные нотки. Мы про него совсем забыли в суете. Больше внимания уделяли Ольге. А он хоть и железный, но тоже ведь принял нехилый удар в свою стальную грудь.

– А что за тебя, железный человек, волноваться? – рассмеялась Ольга. – Тебя только ядерным оружием пробить можно.

– И то вряд ли, – поддержал шутку Порохов, продолжая контролировать обстановку. В такие моменты он обычно нас одёргивает, чтобы не болтали, но сейчас не спешил требовать тишины, давая нам выговориться. Мы как раз приближались к здоровенной дыре образовавшейся от падения осколка. Оглянувшись на нас, командир бодрым тоном произнёс: – Ну что, пойдём засунем осколок в свинцовую коробку?

Подойдя к краю кратера, мы увидели кусок черного вулканического стекла. По крайней мере, он больше всего походил именно на обсидиан. Размером он был примерно как шар для боулинга. При этом, лежал на каком-то оранжевом постаменте. Я не сразу понял что это. Табуретку, что ли под него подставили? Но потом до меня дошло, что это были такие же оранжевые отростки, какие были в голове той собаки и внутри башни, что стояла в доме культуры. Вот только они были гораздо массивнее. Похоже это не постамент, а что-то вроде корня. Будто это не кусок метеорита, а проросшее семя какого-то дерева. Вот поганец, уже успел корни пустить на нашей планете.

– Вот и он! – прокомментировал Борис, когда мы встали на краю кратера. – Кто сорвёт этот запретный плод? Может, «Ключ»?

– А кто же ещё? Мой костюм экранирован… – сказал было Фёдор, но прервался, так как Порохов внезапно сорвался с места, прыгнул в кратер и потянулся руками к осколку. – Командир, нет! Не трогай его! Это опасно!

Фёдор даже бросился вслед за Пороховым, но не успел остановить его. Командир прикоснулся ладонями к осколку, а затем запрокинул голову вверх, открыв при этом рот, будто собираясь закричать. Мне показалось, что его глаза засветились жёлтым, а зрачки вовсе исчезли.

Наконец Фёдор подбежал к нему и отбросил от осколка. Командир потерял равновесие и будто безвольная кукла свалился на обугленную землю.

– Да какого ты творишь, «Порох»⁈ – «Ключ» бросился риподнял его тело. – Я же сказал, что нельзя. От него излучение идёт, мама не горюй.

– Не гунди, – слабо отозвался «Порох», уже придя в себя. – Что произошло?

– Ты зачем к осколку побежал?

– Сам не понимаю, почему побежал, почувствовал что мне туда очень нужно, – ответил Порохов. Кажется, обошлось. Я уж было решил, что мы потеряли командира. Он вдруг попытался приподняться, но Разводной ему не дал. – Чёрт! Не теряй время. Мне кажется, что он меня зовёт.

Подоспел Борис и помог отвести Порохова подальше от осколка. Держась за голову, командир поднялся на ноги и послушно отошёл к краю кратера. Кажется, у него началась сильная мигрень.

– Что это было? Ничего не хочешь нам рассказать? – Тоже подошла к Порохову Ольга, видимо опасалась что тот снова бросится к осколку.

– Хочу, – посмотрел тот на неё. – И поверьте, вы охренеете от моего рассказа, – затем он взглянул на Анну. – Анна Степановна, у вас есть что-нибудь от головы.

– Есть, – хмуро ответила та, и принялась копаться в аптечке. Однако не удержалась от колкости. – Вон, топор у Фёдора. От любой головы спасает.

– Вроде же всё обошлось, – «Порох» лишь поморщился. – Сам не знаю что на меня нашло. Но я такое увидел… только таблетушку бы мне для начала.

Анна принялась лечить командира, а Фёдор тем временем приблизился к осколку, скинул с себя свинцовый куб и открыл его.

– Итак, – внимательно глядя на осколок, проговорил Фёдор. Похоже, он начал записывать процесс упаковки космического тела. – Объект излучает огромное количество энергии неизвестной природы. Для протокола. Я смог выделить это излучение в отдельную группу и на основе этого оптимизировал датчики. Теперь я могу определять присутствие аномальной зоны. Таким образом, если экранирование свинцового контейнера сработает, я смогу понять, сохранилось ли опасное излучение или нет, после помещения объекта в контейнер.

Мы на всякий случай отошли чуть подальше.

– Пробую взять объект в руки, – продолжал Фёдор. – Делаю пробное прикосновение кончиком перчатки. Никакого воздействия не ощущаю. Изменения поля внутри костюма тоже не наблюдается. Пробую прикоснуться ладонью. Изменений по-прежнему нет. Делаю вывод, что свинцовая оболочка экзоскелета «Изделие №181023» успешно блокирует излучение космического объекта. Приступаю к его изоляции.

«Ключ» ухватился за осколок обеими руками, но оторвать его от оранжевых корней не получилось.

– Осколок не поддаётся, – заключил 'Фёдор.

– Попробуй колуном, – предложил я. – Мне кажется, нужно отрубить эти корни.

Учёный с недоверием посмотрел на меня. Затем перевёл взгляд на своё колун, который лежал рядом на земле.

– Пробую вариант, предложенный Ларионовым Максимом Александровичем, – взяв колун в руки, озвучил свои намерения Фёдор. – Постараюсь обрубить корни.

Фёдор молодецки размахнулся. Раздался гулкий удар. Затем второй. Третий.

Колун вонзился в корень. Металл острия принялся стремительно краснеть. Видимо нагревался. «Ключ» его тут же выдернул и повторил попытку. От каждого следующего удара оружие в руках учёного разогревалось всё сильнее. Как будто он не корень перерубал, а высоковольтный провод.

– Есть! – заорал Фёдор, когда корень, наконец, поддался и осколок упал на землю. – Воздействие на корень тяжёлым острым предметом оказалось успешным. Объект отделён, – он осмотрел свой топор. – Наблюдаю странное поведение металлической части моего инструмента. По неизвестной причине она раскалилась до температуры плавления. Вижу отчётливые следы деформации…

Лезвие колуна вдруг потеряло красный цвет, и стало выглядеть как прежде, будто ничего не случилось. Фёдор с изумлением посмотрел на своё оружие.

– Ну нихрена себе, – сделал он наконец экспертное заключение.

Нормально так учёный эксперименты делает под запись.

– Инструмент охладился до прежней температуры. Процесс охлажения занял примерно пять секунд. Объяснить причину этого не могу, – с опаской отложив колун в сторону он переключился на осколок. – Придётся подвергнуть инструмент экспертизе после завершения миссии. А сейчас приступаю к консервации космического объекта.

Щёлк. Крышка свинцового куба закрылась. «Ключ» закрутил поворотный механизм до упора и отошёл на метр.

Повисла тишина.

Каждый из нас боялся произнести хоть слово, будто осколок сейчас выпрыгнет из ящика как чёртик из табакерки.

– Наблюдаю быстрое падение активности зоны, – вдруг раздался востороженный голос Фёдора. – 45 процентов, 37, 31, 26, 13, 6, 4, 1… 0. Вредоносная зона исчезла. Экранирование контейнера полностью нивелирует излучение космического объекта.

После слов Фёдора тучи над нашими головами начали рассеиваться. Послышалось отдалённое пение птиц. Хмурая осенняя атмосфера, что окружала нас во время нахождения в зоне, стала сменяться яркими летними оттенками.

Я сам не заметил, как моё лицо расплылось в улыбке.

Сердце заколотилось от радости. Остальные ребята тоже улыбались.

– Не то, чтобы я сомневался в нас, – довольно проговорил Борис. – Но мы справились.

– А вот я на подобный исход не рассчитывал, – в отличии от «Меха», в голосе Порохова прозвучала задумчивость. Он вышел вперёд и встал перед нами. – Признаюсь вам честно, я думал нас перебьют при первом же столкновении с противником. Или мы сами друг друга перестреляем. Вот смотрю на вас и понять не могу, почему отряд из неподготовленных гражданских действовал так чётко и выполнял все команды? Каким образом никто из вас не впал в панику? Ни один не сказал, что страшно. Ни один не захотел бросить всё и вернуться назад.

– Походу, мы прирождённые бойцы… – решил кинуть шуточку Борис.

– Помочи, «Мех»! – тут же осадил его «Порох». – К чему я это? Так не бывает. Я за свою жизнь часто выходил в поле и много чего повидал. Даже натренированных бойцов, которые годами готовились к подобным миссиям, на первом задании мандраж пробирает. Порой я сам, магазин в автомат с первого раза вставить не мог. Но вы проявили себя как настоящие бойцы. Я горжусь вами!

Мне показалось, что по щеке Анны, которая стояла рядом скользнула слезинка. Но точно убедиться в этом я не успел, потому что она неудобно повернула голову.

– Если в следующий раз мне предложат на выбор пойти в зону с профессиональными военными или с вами, я даже думать не буду… – его голос слегка дрогнул. Он глубоко вздохнул и помолчал с полминуты. Словно по заказу, в этот момент на всех нас упал солнечный свет. Затем командир довольным голосом продолжил. – Отличная работа, бойцы. А теперь домой!

Вот это речь. И ведь он прав. Я и сам несколько раз за миссию удивлялся стойкости нашей команды. Даже женская половина вела себя сдержано. Напротив, девушки часто показывали класс.

Можно подумать, что это адреналин или повышенное чувство ответственности. Но «Порох» сейчас это сказал, и для меня стало очевидно, насколько технично и слажено работал наш отряд. Вряд ли это чудеса проведённого на базе боевого слаживания.

На наших рациях загорелся зелёный датчик, в наушнике сразу же зашипело.

– Приём! База, приём! Младший лейтенант Порохов на связи. Приём! – командир тут же решил проверить связь с командованием. – Так точно, товарищ майор, миссия выполнена. Осколок обезврежен, зона безопасна. Запрашиваем эвакуацию. Так точно! Нет, здесь приземлиться негде. Будем ждать возле школы, там есть отличная площадка. Десять минут. Принято. Ждём, – затем он с улыбкой посмотрел на нас. – Ну что, отряд, по кОням?

Сказать, что настроение у нас было приподнятое, ничего не сказать. Фёдор закинул на плечо Чехова и мы двинулись прочь от этого проклятого места. Хотя, мы ведь же уже сняли это проклятие.

Где-то вдалеке уже был слышен шум вертолёта. За нами летит родненький. Но был ещё один странный шум. Точнее гул. Как будто… футбольные фанаты освистывают команду противников.

– Вы это слышите? – спросил я у товарищей?

– Что, «Инженер», опять услышал что-то скрытое от нас? – усмехнулся Борис.

– Да нет, – поддержала меня Ольга. – Я тоже слышу какой-то гул.

А затем в наших наушниках во весь голос заорал майор Кудрин:

– Отряд! Слышите меня? Порохов, приём!

– Слышу, товарищ майор!

– Убирайтесь оттуда нахрен. Быстро, быстро!

– Что случилось?

– Вертолётчики докладывают: все твари в округе прут в вашу сторону.

Олег Ковальчук. Андрей Смехов
Симбиоз 2. Реакция

Глава 1
Простая жизнь

Я открыл глаза и судорожно втянул воздух. Я будто рухнул в собственное тело с высоты сотни метров. Так бывает когда во сне ощущаешь падение.

Сердце колотилось и явно желало куда-то сбежать.

Подняться с кровати оказалось непростой задачей, я еле оторвал себя от простыни. Всё-таки события прошедшего воскресенья давали о себе знать. Ноги гудели, руки не сгибались. Я даже всерьёз подумал о том, чтобы вообще не идти на работу. Оказалось, что я проснулся за минуту до того, как зазвенел будильник. И стоило ему только пиликнуть, как я по уже устоявшейся привычке сбросил его на пол телекинезом.

Правда, я хотел его отключить, но перестарался. В итоге электронные и не в меру громкие часы разбились вдребезги о твёрдый пол. Но переживать об этом мне сейчас точно не хотелось. Как-нибудь потом разберусь. А будильник… думаю, он уже парень большой, сам как-нибудь справится. Мне сейчас точно не до его проблем.

Однако как оказалось, чувство долга и ответственности во мне сильнее, чем чувство жалости к себе.

Я с кряхтеньем поднялся на ноги и поплёлся на кухню. Там я привычно включил кофейник, затем слегка попятился и заглянул в комнату, чтобы убедиться, что я встал весь полностью и моё тело сейчас снова не лежит в кровати.

Убедившись, что всё в порядке, я сладко потянулся и зевнул, затем направился в ванную, где умылся холодной водой. Зубную щётку притянул к себе телекинезом, при этом опрокинув пластиковый стаканчик в раковину. Всё же способность еще тренировать и тренировать. Чтобы хоть как то отвлечься, появлиась идея попробовать позаниматься оттачиванием навыков. Например, при помощи ментальных рук выдавить зубную пасту на щётку, но, вспомнив о судьбе будильника, решил не рисковать. Зубную пасту не так-то просто оттереть от потолка.

Параллельно заглянул в новостные каналы, и едва сдержался чтобы их не закрыть. Интернет пестрел такими предположениями, что волосы шевелились на голове. Какие там петухи, псы и металлические башни с человеческими головами?

Оказывается нас захватывают пришельцы. Причём не из космоса, а из ада. А путь туда пролил тот самый астероид, вскрыв земную кору. И это самая невинная версия. Было там и про рептилоидов, и про бомбардировку, и про попытку властей очистить сибирь от жителей, чтобы продать потом земли китайцам. В общем истерия и безумие в народе процветали.

В итоге, новости я пока закрыл. Меня и так до сих пор била нервная дрожь после увиденного… Сна? Галлюцинации? Всё-таки, та женщина, которая исчезла прямо передо мной, заставила понервничать. Добавлять себе ещё поводов для переживаний не хотелось. Но нервы нервами, а понедельник и необходимость идти на работу никто не отменял.

В итоге я, обнаружив, что рискую опоздать, быстро мобилизовался, влил в себя залпом чашку кофе, запрыгнул в повседневную одежду инженера-строителя – в клетчатую рубашку и коричневые брюки и, подхватив свой рюкзак, направился на выход.

Офис находился не так далеко от моего дома и порой я добирался туда пешком, но если опаздывал, такси всегда спасало. Благо, работало оно быстро, и путь, который я обычно преодолевал за двадцать пять минут пешком, на такси сокращался до пяти-семи минут.

Доехав до офисного здания, я пулей ворвался в главный вход, добежал до лифтов и полетел наверх навстречу новой рабочей неделе. Я усилием воли отгонял от себя воспоминания о вчерашнем дне.

Без двух минут девять забежал в свой кабинет и на скорую включил компьютер.

Иннокентий Павлович любил, когда люди приходят на работу за десять минут, и всё, что больше, считалось опозданием. Надеюсь, я не попался ему на глаза.

Так, чего-то не хватает. Мне бы сейчас кофе выпить, – стоило только подумать, как тут же раздался звонок офисного телефона.

Я снял трубку. На том конце был мой начальник Иннокентий Павлович. Всё же не миновало?

– Доброе утро. Максим, чего ты ко мне в кабинет не заходишь? Я тебя с раннего утра жду.

– С раннего утра? – удивился я. – Сейчас буду, – пробормотал я, пытаясь сообразить, что могло потребоваться от меня начальнику.

Если уж честно, я напрочь забыл о том, что было в прошлую пятницу. Все события выходных вытеснили, казалось, десять лет моей трудовой практики на ниве инженерной деятельности.

Похватав какие-то бумаги и распечатанный отчёт, который составлял в пятницу вечером, я направился к начальнику Иннокентию Павловичу.

Признаюсь честно, встать я – встал, даже душ принял и кофе выпил, но, судя по всему, так и не проснулся. На автомате прошёл по коридору, поздоровался с Леной, которая отчего-то даже не ответила и демонстративно отвернулась.

Зашёл в кабинет начальнику.

Повисла долгая пауза.

Иннокентий Павлович внимательно смотрел на меня. Я смотрел на него в ответ.

Пауза явно затягивалась.

Наконец-то Иннокентий Павлович нарушил тишину.

– Ну как дела? Как выходные прошли? – спросил он у меня.

Ох, и что ему ответить?

– Насыщенно, – прочистив горло ответил я.

– Даже не сомневаюсь, – настороженно щурясь на меня, ответил мой начальник. – По отчёту твоему пришёл ответ.

– Как, уже? – удивился я. – Мы же его только в пятницу составляли.

– Я решил на выходных поработать. Позвонил паре людей, чтобы ускорили процессы. В общем, турбину починят в срочном порядке, – по-прежнему настороженно, с явным напряжением, читаемым на лице, ответил Иннокентий Павлович.

– Замечательно, – растерянно обрадовался я.

Похоже, я даже в рабочий процесс стал включаться от неожиданности. Раньше такие дела решались месяцами, а то и годами. А тут на тебе. За пару дней всё решилось, да ещё и за выходные. Почувствовал себя не бесполезным. Значит хорошо выполнил свою работу.

Иннокентий Павлович снова замолчал, в упор глядя на меня.

Что он так пялится? Я даже оглядел себя. Может, с одеждой что-то не так? Наверное, кофе пролил утром? Или умыться забыл?

Как бы ненароком провёл рукой по подбородку. Хоть я и был рассеянным с утра, но побриться не забыл. Может, не причесался?

Наконец-то Иннокентий Павлович выдохнул и, будто решившись на что-то, произнёс:

– Не знаю, в что ты там вляпался, Ларионов. Надеюсь, больше эти люди ко мне приходить не будут, – сделав ударение на последнем слове, произнёс он.

– Какие люди? – удивился я.

Иннокентий Павлович напрягся ещё сильнее. Хотя куда ещё больше? Его глаза сощурились так, что он стал похож на очень массивного и внушительного китайца.

– Присядь, – наконец произнёс он, указывая на кресло напротив себя.

Ничего не понимая, я уселся напротив него.

Иннокентий Павлович вынул из стоящего рядом принтера лист бумаги формата А4 и принялся выводить что-то на нём ручкой.

Быстро написав послание, он протянул листок мне.

Я опустил глаза и прочитал следующее:

«Максим, если тебе нужна помощь, например, покинуть срочно страну, моргни три раза. Я помогу».

Я так удивился, что перечитал сообщение ещё три раза. Затем недоумённо посмотрел на начальника. Тот хмуро продолжал смотреть на меня в ответ, при этом напряжённо следил за моими глазами, казалось, сам боялся моргнуть, чтобы не пропустить, если вдруг я начну яростно мигать.

Пауза затягивалась, и тут я не выдержал.

– Да не буду я моргать! – наконец, воскликнул я. – Всё хорошо, правда. Лучше вы объясните, что происходит. Я совершенно ничего не понимаю.

– То есть как? – нахмурился он. – Ты не в курсе?

– Да абсолютно. Вообще не понимаю, о чём вы говорите, – честно ответил я.

Иннокентий Павлович взял листок, затем сложил его в четыре раза, немного подумав, порвал, выбросил в корзину для бумаг и долго на неё смотрел, видимо, решал, не стоит ли сжечь свою записку.

Затем произнёс:

– Да ко мне тут из госбезопасности ребятки приходили, интересовались тобой, – начал он, следя за моей реакцией.

Ну а для меня стало всё понятно. Всё же я ещё не пришёл в себя. Совсем ничего не соображаю. Видимо, это как раз то, о чём говорил министр безопасности Кожин. Что нам постараются сохранить гражданскую жизнь, и чтобы служба на государство никак не отразилась на нашей частной жизни. Вот, видимо, с начальником и решили провести беседу. Мне думалось, государственная машина штука неповоротливая, а тут вон как быстро всё сделали.

– Значит, интересовались тобой, – продолжал тем временем Иннокентий Павлович. – Я сначала отрицал, что знаю тебя. Сказал, что не видел такого, не помню. Потом опомнился, смекнул, что перебарщиваю. Ну и сказал, что ты у меня работаешь. Дал тебе хорошую характеристику, что инженер ты достойный. Работу свою знаешь, ответственный. Ну и всё как надо.

– Так, – протянул я. – И что дальше было?

– Мне сказали, что ты можешь исчезнуть, – после слова «исчезнуть» он сделал большую паузу, снова посмотрев на меня. – Ещё сказали, что иногда тебя будут привлекать, – снова долгая пауза, и за мной наблюдет. – к особо важной государственной работе. В общем, просили тебя в эти дни не дёргать, но зарплату платить. Обещали, что такие пропуски будут компенсироваться из государственного бюджета. А я при этом не должен создавать тебе никаких проблем и препятствий. А если вдруг ты пропадёшь, всячески тебя прикрывать. Как я понимаю, дальше эти командировки, настоящие, имею в виду, я должен буду согласовывать с… – Он закашлялся. – Блин, вот уж не думал, что на старость лет у меня появится куратор из ФСБ. – покачал он головой. – Так, во что ты там вляпался, Ларионов?

Слушал я его рассказ и не знал, как себя вести и как реагировать. Наш начальник не тот человек, с которым можно шутить, но тут я не удержался.

– Боюсь, Иннокентий Павлович, если я вам расскажу, мне придётся вас убить, – ответил я без тени улыбки.

Он долго смотрел на меня в ответ. Сначала я его выражение лица транслировало нечто вроде «Ну попробуй, рыпнись. Я сам тебя прямо на месте положу и замочу». Потом до него начало что-то доходить. Он мотнул головой, хмыкнул, а потом начал ржать.

– Ну, Ларионов. Шутник, блин!

Я тоже не удержался, и рассмеялся в ответ.

Наконец, отсмеявшись, он спросил:

– Выпить хочешь?

Я помотал головой, не на работе ведь, да ещё и утром.

– Так, не расскажешь, что там у тебя?

– Не расскажу, не могу, – ответил я.

– Ну смотри. Если помощь нужна будет, предложение в силе, – произнёс он.

– Спасибо вам большое. Очень польщён, – кивнул я.

– Ладно, Ларионов, – начальник не удержался и достал небольшую бутылку коньяка Hennessy VSOP. Налил себе в коньячный бокал и опрокинул залпом. – Иди, работай. И это, лучше не шути больше. Не получается у тебя это.

– Хорошо, – кивнул я и покинул его кабинет.

Я направился было на рабочее место, но тут встретился глазами с Леной, секретаршей. Та сидела на прежнем месте, и как только я вышел, старательно сделала вид, что меня совершенно не замечает. Видимо, с утра я был совсем рассеянный, потому что не сразу обратил на это внимание, зато сейчас до меня вдруг всё дошло. Вот я баран… Я же договаривался с ней на выходные встретиться, а потом, ничего не объяснив, просто её продинамил.

А сейчас пошёл мимо неё и лишь сухо поздоровался.

Представляю, что она там про себя думает, и какими словами меня обзывает.

Нет, не подумайте, я не подкаблучник и под женщин никогда не стелился. Но ошибки всегда признавал. И здесь я напортачил.

А чувство слабого пола лучше беречь. А то мало ли, что она мне в следующий раз в кофе подсыплет, и потом ведь не признается же.

Я ускорил шаг и направился не в свой кабинет, а к выходу, туда, где лифты.

На молчаливый вопрос Борьки – инженера-проектировщика слаботочных систем, ответил:

– Я на перекур.

Он посмотрел на меня удивлённым взглядом.

– Так ты же не куришь. Когда начал?

Я лишь усмехнулся и забежал в раскрывшийся лифт, услышав вслед: «На всех этот метеорит повлиял, на всех!»

Спустившись на первый этаж бизнес-центра, пробежался по небольшим магазинчикам, которых было в достатке. В одном купил конфеты, в соседнем цветочном присмотрел красивый букет и тут же побежал обратно в офис.

Благо на пути никто не встретился. Не хотелось бы сейчас объяснять, что это я тут разбегался, то курить несусь, то с цветами возвращаюсь.

Я вышел из дверей лифта и побежал по каменному полу в сторону кабинета Иннокентия Павловича. Надеюсь, он сейчас никуда не намылится, а то неловко выйдет.

Так увлёкся, что не заметил жёлтую табличку, свидетельствующую о том, что пол мокрый. А в следующий миг, уже летел лицом вперёд. Букет, который я сжимал в руках, попал аккурат в ведро, оставленное уборщицей.

Ну, прекрасно!

А самое забавное, что произошло это как раз перед открытой дверью в приёмную Иннокентия Павловича, и весь мой полет был прекрасно виден Лене.

Я, негромко ругнувшись, кое-как принял сидячее положение. Да, букету кранты. Хоть конфеты остались целы.

Краем взгляда заметил, что Лена ошарашенно смотрит на меня. Потом подскочила и подбежала к выходу.

– Максим Александрович, что с вами? Вам, может, помощь нужна? – удивлённо спросила она.

– Спасибо, Лена. Уж как-нибудь сам разберусь, – обречённо ответил я, принимая вертикальное положение, а затем протянул ей конфеты. – Это тебе. Букет… – я посмотрел на ведро с торчащим из него веником. – Тоже тебе, но его до тебя не донёс.

– Ой, спасибо! Как приятно! – глаза её расширились, а щёки покрылись румянцем. – Как неловко, спасибо большое!

Она с сожалением посмотрела на цветы, торчащие вверх черенками из ведра.

– Сейчас попробую достать, – произнесла она.

Я хотел было отговорить, но она меня опередила и вынула из ведра букет, с которого струями потекла вода.

Цветы выглядели, мягко говоря, жалко. Однако Лена, как настоящая женщина, посмотрела на меня с улыбкой и сказала:

– Какая красота!

Врёт же и не краснеет, но всё равно приятно.

– Лен, прости, что не смог с тобой встретиться, – произнёс я негромко. – У меня было очень важное дело. Настолько, что я даже не мог тебе объяснить, в чём дело. Да и вряд ли смогу. Там такое, лучше не спрашивать. Но вину свою признаю и готов её загладить.

– Какое важное дело? – любопытно спросила Лена, оглядывая цветы и дожидаясь, пока с них стечёт вода.

– Прости, не могу сказать, – немного помявшись, ответил я.

Девушка снова нахмурилась.

– Понятно всё, – ответила она.

Видно было, что она снова на грани того, чтобы обидеться, но отойти от меня не могла просто потому, что вода с цветов натекла бы на пол, а букет она выпускать из рук явно не собиралась.

– Лена, ну прости. Дай мне ещё один шанс. Обещаю организовать самое интересное свидание в твоей жизни.

Лена сделала задумчивый вид, будто бы решала мою судьбу. Затем ответила:

– Не надо лучшее в жизни. Давай лучше вечером поужинаем после работы.

– Замётано, – ответил я. – Как раз есть хорошее кафе поблизости.

– Но я настаиваю, с тебя история о том, что за дело у тебя было на выходных. Я же от любопытства лопну.

Я тяжело выдохнул, придётся что-то сочинять. Наконец она потрясла цветы над ведром и произнесла:

– Надо бы поставить их… – она снова посмотрела на в ведро и едва не рассмеялась, – в воду, а то завянут ведь.

– Ага, и осыпятся, – кивнул я.

– Подержи пока цветочки, помоги мне, я сейчас вазу достану.

Она направилась в кабинет. Удивительно, но пока мы говорили, никто даже не подслушивал и рядом никого не было. Неужели такое везение? Обычно у всех сотрудников ушки на макушке. О любых мелочах знают и потом месяц обсасывают у кого что произошло. Небось, кто-то сейчас подслушивает, затаив дыхание за стенкой, а потом начнут слухи распускать о том, что у нас с Леной романтические отношения прямо на рабочем месте. Ох, ну что поделать, как-нибудь решим этот вопрос. Тем более, что у меня теперь иммунитет от гос безопасности.

Убедившись, что с цветов стекла вода, я направился за Леной следом. Пока та копалась, отчего-то долго разыскивая вазу, решил спросить хоть что-то, чтобы поддержать беседу.

– Как у тебя выходные прошли? – спросил первое, что пришло в голову.

Девушка аж перестала разыскивать посудину и оглянулась на меня. Посмотрела оценивающим взглядом, затем ответила:

– Скучно, Ларионов, скучно, – она, выражая своё недовольство, поджала губы, затем снова продолжила поиски. – Хотя, кстати, ты слышал про астероид? – спросила она.

– Астероид? – сделал я удивлённый вид. – Что-то слышал, так, краем уха. А что там с ним?

– Ты что, Максим? Все интернет-каналы только об этом и пишут. Говорят, в Сибири начался конец света, и оттуда идут демоны. Глупость, конечно. Но об этом пишут все. И, более того, поговаривают, что жители Сибири и вовсе пропали. Правда, по телевизору эти все новости глушат, но шила в мешке не утаишь. Как будто ничего серьёзного не произошло. У нас все как на иголках, с утра вон в офисе обсуждают. Это просто ты опоздал сегодня.

Она снова с вызовом посмотрела на меня, будто отчитывала.

– Ну, про астероид – изучу. Про опоздание – будем исправляться.

– Ладно, – она наконец взяла у меня из рук букет и вставила его в высокую стеклянную вазу. – Иди уже работай. У меня тоже работы полно. Давай вечером встретимся и всё обсудим. И это… Тебе кофе принести?

– Конечно, – ответил я, расплывшись в улыбке и пошёл к своему кабинету.

Вроде всё неплохо складывается. Эта шутливая перепалка и вся ситуация с Леной как-то помогли отвлечься от того, что было вчера. Я ненароком подумал, что после всего случившегося просто не смогу снова вернуться к мирной жизни. А нет, вроде хорошо. Вон и письма на рабочую почту пришли с какими-то задачами. С Леной вот пообщался. На свидание вечером с ней сходим. А там, глядишь, и как-то иначе вечер повернётся.

Я потянулся с улыбкой. Тело неслабо ломило, но я на это не обращал внимания.

В этот момент у меня зазвонил мобильник. Нахмурившись, взглянул на экран. Номер скрыт. Опять какие-нибудь спамеры. Но трубку всё-таки поднял, у меня такая должность, что нельзя пропускать даже скрытые звонки.

– Слушаю вас, – ответил я.

– Максим Александрович? – раздался в трубке густой бас. – Майор Перепёлкин, госбезопасность. Вас срочно вызывают на базу.

– На базу? – не сразу сообразил я. – Какую ещё базу?

– Вы и сами знаете на какую, – устало вздохнул Перепёлкин, – не по телефону.

– Когда и как я туда поеду? – округлил я глаза. – Там же всё закрыто. И машины у меня нет.

– Машина уже стоит возле вашего офисного здания. – невозмутимо пробубнил Перепёлкин. – Спускайтесь немедленно, вас ждут.

– То есть как это, немедленно? – возмутился я. – А что я начальнику скажу?

– Он уже в курсе. Пожалуйста поспешите. Это вопрос, не терпящий отлагательств. Лишние вещи с собой не берите, вас всем обеспечат. Скорее всего, поездка затянется на несколько дней.

– Это ещё что за новости?