Текст книги ""Фантастика 2025-190". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

На пальцах отсчитал от трёх до нуля и повесил Щит. В комнате стало непроглядно темно. Одновременно с этим, Ликвидатор снял наушники и отступил с ними в сторону, заодно ещё и их отключив. Арестант, судя по звуку резко вскочил с кресла и не удержал равновесия. Во всяком случае, я услышал скрип мебели и шлепок плоти по полу.

– Пришло время возмездия. – замогильным тоном протянул я из темноты.

– К-какого ещё возмездия? Кто здесь? – опешил мужчина.

– Возмездия за дела твои. – туманно уточнил я и создал парочку небольших некротических огоньков народе тех, что светятся из черепушек моих миньонов. Сделал я это в стороне и не зря. Дядька оказался боевитым. С голыми кулаками он бросился в атаку, вот только незадача – в том месте была стена. «Глаза» потухли едва носатый к ним приблизился. И появились в новом месте. Заодно, я зажёг ещё три пары в разных местах.

– Неправильный выбор. – снова разнёсся мой голос по помещению.

Немного магии и источник звука не обнаружить – кажется, что он звучит отовсюду. Фокус несложный, но это если умеешь. И почему-то его относят к магии иллюзий.

– Покажись. Где ты? – мужчина начал метаться по комнате, но всё, чего он добился – споткнулся о кресло и рухнул на пол.

– За твои деяния ты должен быть наказан вечной темнотой. Но я предлагаю тебе выбор.

– Какой такой выбор? – заинтересовался арестант. До этого он только сдавленно шипел и ругался. Ну и кулаками махал почём зря. Я в темноте видел достаточно неплохо, а Ликвидатор тем более. Так что уворачиваться от атак было достаточно легко. Главное – вовремя переключать светлячков, чтобы не засветиться раньше времени.

– Присягни Смерти, человек. Смерти и её посланцу в этом мире. – эка завернул, аж самому захотелось.

– Я верен только Императору! – пафосно заявил носатый, встав в позу.

– После всех твоих деяний? Тогда оставайся во мраке навечно. Ахахаха. – мда, над злодейским смехом надо будет поработать.

Вышло довольно фальшиво.

– Я, Фандорин Эраст Сидорович, присягаю на верность Смерти и посланнику её, покуда служба эта не будет идти во вред Российской Империи и Императору её.

– ТЫ БЫЛ УСЛЫШАН. ПРИМИ ЖЕ МОЙ ДАР. – пришлось поднапрячься, но фраза прозвучала как надо.

Ликвидатор помог уложить подопытного на пол и зафиксировал его в таком положении какой-то своей магией. Я же, в полной темноте провёл ритуал наделения. Пришлось повозиться немного дольше обычного – организм Эраста сопротивлялся некротике, но в результате всё прошло успешно. Развеяв затемнение, я торжественно заявил новоиспечённому некроманту.

– Встань и иди.

К моему удивлению, он напрочь проигнорировал мои слова. Пришлось применить воспитательный тычок под рёбра. Фандорин зашевелился, причмокивая губами и пробормотал.

– Ещё пять минуточек…

– Вставай лежебока. Упыри не кормлены и зомби пора выпустить попастись.

– Что? Какие упыри и зомби? – окончательно проснулся носатый.

– Добро пожаловать в мир живых, Эраст. Как ты себя чувствуешь?

– Так, будто меня пожевали выплюнули. А вы, собственно, кто?

– Князь, Аркадий Распутин. Некромант.

– Некромант? А… Я теперь тоже некромант? – Эраст недоумевающе покосился на собственный Кодекс, который он непроизвольно призвал.

– За свои преступления вы обязаны были понести наказание, Эраст Сидорович. Вместо ареста, вам вменяется борьба с драко-личами. Докажите делом, что вы патриот своей старны и раскаиваетесь в содеянном. – тоном государственного обвинителя заявил Ликвидатор.

– Приложу все силы! – гаркнул носатый.

– В таком случае, вы переходите в подчинение князя. Собирайтесь.

Эпилог

Фандорин был первым, кто вошёл в состав группы, впоследствии названной Корпус Драконоборцев. Под моим управлением он очистил сперва окрестности Питера, доведя средний уровень своих участников до того уровня, когда они могли противостоять ящерам в одиночку. После чего началась тотальная зачистка по всей Империи.

Драконоборцы не только боролись с главной мировой угрозой. Попутно они решали накопившиеся за многие годы другие задачи. Вроде того могильника у Аверина. Я его, кстати, упокоил целым каскадом печатей для развеивания некротики. Во всяком случае, так считал сам граф. На самом деле я просто сделал там насос и перенаправил всё в свой Зиккурат.

Таких неупокоенных мест по стране было превеликое множество. Где-то это были просто старые кладбища построенные без должного отведения излишков энергии. Где-то скотомогильники, бывшие помимо прочего, ещё и рассадниками всякой заразы. Сами по себе они не восставали, для этого нужен был высокоуровневый Разлом в мир мертвецов открывшийся в неподходящее время и в неподходящем месте. Редкость, конечно, но в масштабах Империи, такое случалось сплошь и рядом.

Собственно, после зачистки страны, они занялись соседями. Если поначалу местные власти пытались этому сопротивляться, в том числе и с применением армии, то со временем, моих людей встречали как освободителей. Ящеры не церемонились с людьми и буквально порабощали всех кого могли. Тех, кто сопротивлялся – уничтожали безо всякой жалости. Так что в первую очередь страдала армия. Во вторую – знать и сильные маги, что, в подавляющем случае было синонимами. Однако, даже среди них находились особенно изворотливые личности, которые присягали на верность новым Владыкам. Бороться с ними было тяжелее всего. Ведь против них не было Драконобоя. Из-за этого погибло множество славных ребят и девчат. К сожалению, одними из них оказались Митрофан с Зарёй.

Дома этим двоим не сиделось никогда, поэтому они занимались устранением лоялистов. Вдвоём. Это их и сгубило – засада устроенная восьмёркой магов из Британии оказалась фатальной для всех. В том месте и сейчас никак не зарастёт громадная выжженная воронка…

Гниль и Флавия ушли вместе с народом хомяков. Я даже не помню как это случилось. Просто в какой-то момент мне понадобилось их найти, а вместо живого поселения меня встретило заброшенное место и записка. Потеря кладовщика, впрочем, не слишком сказалась на работе аномальной зоны. Все процессы были отлажены, расширение не ожидалось, а с текучкой справлялись специально обученные скелеты.

Сахарок остался на своём месте генерального директора зоны добычи. Размеренная жизнь сделала его толстым и ленивым, несмотря на то, что он был мёртв. Видимо это была особая, кошачья магия. Впрочем, он всё равно иногда выбирался пограбить (зачеркни это слово) поискать трофеи. Но делал это так, скорее для развлечения, чем по необходимости. Тем более, что часто просил меня вернуть тот или иной предмет владельцу. Чаще всего это были безобидные безделушки, но однажды он притащил мне котёнка. Угольно чёрного цвета. На вопрос – откуда, прикидывался шлангом. В итоге, Уголёк, оказавшийся самым обычным котом, ну разве что прожившим лет триста, прожил в моём поместье на должности главного мышелова. Грызунов у меня отродясь не было, но этот пушистик умудрялся их где-то найти. Скорее всего у соседей.

Гоша всё же сорвался. С заклинания подчинения, а не то что вы подумали. Отожравшись на собратьях, он не только стал сильнее, но и вырос до такой степени, что перестал помещаться на крыше крепости в Жабино. Так что он последовал примеру Вики и Гнили, уйдя в один из чёрных разломов. Потом, правда, вернулся и пришлось его долго ремонтировать. Видать нарвался на кого-то посильнее. Но, едва поправился, как снова отправился обратно. Вернулся с победой. А потом начал проходить Разлом за Разломом – настолько ему это понравилось. Со временем, он даже нашёл последователей среди людей, что зачищали особо опасные локации. Орден Дракона, в отличие от Драконоборцев, существует и поныне. Многие некроманты из борцов, кстати, тоже присоединились к ним.

Они же помогли собрать Сплетение Стихий. Огненный и водный камни Гоша добыл лично – другие попросту бы не справились с их носителями. Пришлось подарить им эту, бесполезную для меня цацку. Ведь после завершения, камень стал хоть и выглядеть красиво, но вытянуть из него хоть каплю маны стало невозможно. Так, вычурное украшение.

Хлебодаров стал мэром Жабино. Да, эта деревенька со временем выросла в настоящий город, немного потеснив соседнюю Гатчину. Большая часть производств перекочевала в мою вотчину, благодаря мягкой налоговой политике и жёсткому контролю. В то время, как соседний город буквально расцвёл парками, едва не затмив Петергоф с его фонтанами.

Апостол Пётр вместе с корпусом Рыцарей так и продолжили службу в моей гвардии. У мертвецов не было особых потребностей, кроме периодических битв, что им с лихвой предоставляли Разломы.

Леонид вырос, возмужал и стал помогать нам с женой в борьбе с той самой напастью, что нависла угрозой над всем нашим миром. Нечто куда более худшее чем пробуждение Драко-личей. То, что даже Хранители смогли только сдерживать. В том числе, и мы с Катей. Когда драконья угроза перестала довлеть над миром, нам сделали предложение, от которого нельзя было отказаться.

Стоит отметить, что Лёня преуспел в борьбе со Скверной куда больше чем мы.

Но это совсем другая история.

p.s. Чернокнижница, упорно называющая себя Эльзой, действительно обрела бессмертие. Вот только она не учла, что оно было разработано некромантами для некромантов. Поэтому остаток вечности она провела в виде скелета первого уровня в одном заштатном подземелье. Способность восстанавливаться после «гибели» была высоко оценена создателями тренировочного полигона для молодых героев номер шесть.

Сергей Леонтьев
Отмеченный Тьмой-I. Рождение Жнеца

Пролог

Пролог

«Кто начинает идти уверенно, закончит сомнениями,

а тот, кто начинает свой путь в сомнениях, закончит его в уверенности»

(Джонатан Свифт)

Кому бы могло придти в голову, что обыкновенному менту из провинциального города выпадет такой «счастливый билет»? Я и не предполагал, насколько кардинально и круто способна поменяться жизнь человека волею случая. Буквально ещё вчера вёл производство по уголовным делам, а сегодня собираюсь вести в бой своё разношёрстое войско. Удивительно, согласитесь? Хотя стоит признаться, что всё произошедшее со мной и происходящее – удивительно. И это как минимум.

Я не являлся заядлым геймером хоть и любил компьютерные игры. Объём работы был такой, что отнимал фактически всё свободное время. Рабочий день мог длиться сутками, поэтому о каких-либо развлечениях и увлечениях речь не шла в принципе. Но всё изменилось буквально за один день. Мне представилась возможность стать участником экспериментального проекта Минобороны по изучению влияния виртуального мира на мозг человека. Изучатели, мать их…

Полагаю, на тот момент великие умы и представить не могли, насколько прогрессивными окажутся последствия. И насколько ошибочными окажутся предположения и прогнозы. Какую фатальную ошибку все они допустили.

Это оказалось куда серьёзней, чем первое испытание ядерного оружия 16 июля 1945 года. Авантюра вышла из-под контроля, да и не ненаходилась она под ним, как выяснилось. Сперва всё выглядело как красивая игрушка с элементами дичи. Затем же, происходящее стало больше напоминать красиво оформленную дичь. Ну а после… не до красоты стало, в общем.

Погружаясь в мир виртуальной реальности с целью развлечения и заработка, я и не думал, что стану причиной грядущего кабздеца. Истинная Тьма стала не просто моим божеством-покровителем, как и я стал не просто Её Жнецом, поглощающим души.

Каждый раз, перерождаясь после гибели, приходилось испытывать «фантомную» боль причины смерти. Ощущения были настолько яркими, что сознание буквально пребывало на грани безумия. Такова плата за фактическое бессмертие, и оно того стоило.

Каждое воскрешение требовало определённой мзды в виде тех самых поглощённым душ. И чем фатальнее была причина смерти, тем выше становились расходы. Души… уникальный ресурс, который по стечению обстоятельств стал мне доступен.

Самой смерти я не боялся. Она не являлась концом, но становилась поводом испытать боль агонии снова. И это было ни фига не прикольно, скажу я вам. И это требовало души. И чем больше этого ресурса, тем выше возможности и силы.

Совершенно любой «расходный» материал имел свою цену. Ценой же моего стала смерть носителя этой самой души. Причём именно от моих рук, можно и ног, не суть. То есть чтобы душу получить, нужно тело умертвить. Можно ли меня назвать после этого Злом? Не думаю.

Начнём с того, что сами понятия Добра и Зла крайне абстрактные, как и поступки, призванные служить их проявлениям. Мало того что они неразрывны меж собой, так ещё именно у людей с ними больше всего заморочек вышло. Вот натура – дай только ярлычок повесить для наглядности, вдруг не все поймут.

Сколотили две рамочки и давай отделять зёрна от плевел, распихивая «доброе» к Добру, а «злое» к Злу. Это как черепах от панциря отделять – ни к чему хорошему не приведёт, если самоцелью не являлось.

Я не отношусь ни к одному, ни к другому. Я вообще вне этого. Если отталкиваться от научных понятий и общепринятого восприятия мира, то мне не походили ни растительные, ни животные, ни духовные миры. Моё существование представляло собой данность. Аз есмь и точка.

Да, континуум оказался не совсем таким, каким его привыкли видеть и воспринимать люди. Он был одновременно проще и глубже. Сожалею ли я о чём-то? Хрен там! Это лучшее, что со мной происходило! Я словно и не жил до этого. Даже не существовал. Слово пребывал в заморозке или консервации. Словно только и ждал, когда меня пнут в бок и скажут: "Пробуждайся...".

А как надо мной все смеялись в начале? Упоротый персонаж, не тот Класс, рукожоп… Даже заставили самого поверить в подобную чушь на какое-то время. Но это осталось в прошлом. В другой жизни. Не моей, не настоящей. Я Жнец, несущий Истинную Тьму. Я тот, кому выпал сектор «Приз» на барабане Фортуны.

Игра оказалась не просто развлечением. Она вышла далеко за рамки восприятия реальности. И мне предстоит всё исправить. Причём сделать это, опираясь на те знания и умения, что находятся в моём скромном распоряжении. А лучше всего у меня получалось пожинать души…

Глава 1 – Выезд, изменивший жизнь.

«Ничего не бывает случайного, всё имеет первопричину»

(З. Фрейд)

Осень окончательно вступила в свои права. О чём свидетельствовали низкие, почти чёрные тучи, зависшие над городом ещё с ночи. На это указывали и крупные капли дождя, уныло стекающие по мутному стеклу единственного окна в помещении.

Сидя в потёртом кресле из китайского кожзаменителя, я рассматривал свой письменный стол и думал. Не о том, что этот неотъемлемый атрибут служебного кабинета вполне мог застать революцию «семнадцатого» года, а возможно и принять в ней непосредственное участие. Нет.

Я думал, в какой момент свернул не туда. Как вышло, что те радужные перспективы при выпуске из института, превратились в натуральную жопу? Тёмную, дурнопахнущую, без окон и дверей, с оттенком гнетущей безысходности. Хотя какие тут могут быть оттенки, в жопе-то?

А ведь как всё красиво начиналось! Напутственные слова, пожелания выпуска в том же составе, громкие и пламенные речи. Прям не поступление, а первомай настоящий. Реально, транспарантов и шариков не хватало. В процессе обучения розовый туман принялся рассеиваться, а мир вокруг приобретать всё более чёткие очертания.

Уже тогда стоило задуматься об ожидающих меня «перспективах» в действительности. Да что там, надо было сразу валить! Возможность сменить направление будущей сферы деятельности на первом курсе имеется у каждого. Возможность была, глаза зрячие тоже, а вот навыки пользования мозгом отсутствовали.

Началась первая практика, которая только шрифтом Брайля не дала понять, что будет всё не так, как на бумаге. Что многое из теории банально не работает, а если и работает, то совсем не так. Да и наставники прямо говорили, чтобы мы забыли всё, чему нас учили.

Удивительно, но даже уголовно-процессуальный кодекс мог трактоваться по-разному. Одни поступки действующих сотрудников вызывали истинное восхищение, другие же откровенное недоумение, это если мягко выразиться. Порой вообще возникал вопрос, почему эти «практики» до сих пор не там, куда с их лёгкой руки отправляются другие.

Потом реформа. Сама затея выглядела достаточно разумно, только её подвела реализация на местах. Руководящий состав остался практически не тронутым, зато по земле прошлись калёнными граблями основательно. Больше походило на избавление от «неугодных» и «неудобных», чем на что-то иное.

Такой подход побудил многих профессионалов своего дела принять «офицерское решение». Не без сожаления, но «старички» уходили, унося бесценный опыт, никому не переданный и, как оказалось, ненужный. И снова судьба давала шанс и знаки, но было поздно.

Получить должность опера в желаемом отделе г. Владивосток мне было не суждено. Все «вкусные» и перспективные места были заняты теми, чьи руки оказались волосатей. Но окончательно надежда умерла и розовые очки слетели, когда выяснилось, что вообще ни в одном отделе города нет вакансий оперуполномоченных.

В участковые хоть сегодня, но только не в розыск. Ко всему оказалось, что и съём жилья в начале службы просто непосильная ноша. Вот так диплом, офицерское звание и радужные перспективы поехали туда, где выходцу из детского дома предоставили угол – в г. Большой Камень. Жизнь окончательно окунула меня с головой в жижеобразные реалии этого несправедливого и жестокого мира.

Видимо, этого оказалось недостаточно, так как по приезду, в единственном городском отделе ставки оперов тоже были заняты. Так я и стал следователем. Руководство требовало показатели, а какой ценой и за счёт чего, их откровенно не волновало. Однако, первые несколько лет я даже наслаждался своей работой и ходил на неё с нескрываемым удовольствием. Даже смог добиться определённых успехов. Но вот дальнейшее прохождение службы угнетало сильнее с каждым днём. Возможно, полноценный отпуск исправил бы положение, но кто б мне его дал?

О, отпуск «на земле» – это отдельная вишенка на торте! Ты продолжаешь стабильно ходить на работу, разве что не с самого утра и заканчиваешь то, что «должен» был закончить. Многие процессуальные решения принимались должностными лицами, официально находящимися в отпуске, а уголовные дела смело направлялись в суд. Я в этом никогда не видел ничего «нормального», хотя наше руководство усердно утверждало обратное. Как говорится – взял мяч, давай пи… батрачь.

Проникся анекдотом на эту тему даже:

«Молодой лейтенант прибыл в воинскую часть после выпуска. Распределён в штаб. День работает с 8.00 до 23.00, неделю так работает. И тут замечает, что один майор не остаётся как все, а уходит ровно в 18.00. Решил поступить так же. Встал, оделся. Тут его останавливает ЗНШ (Заместитель начальника штаба):

– Вы куда это собираетесь, товарищ лейтенант?

– Домой, 18.00 уже!

– Ещё не отработаны планы, отчёты. Так что продолжайте работать.

– А чё майор уходит в 18.00?

– А майору можно... он в отпуске». – и смех и грех, как говорится.

Вот и сейчас, идущий за окном дождь только сгущал краски, оказывая психологическое давление на процессуальное лицо. То есть меня, что прямо запрещено законом! Попытки перевода ни к чему не привели, так как органы предварительного следствия не могли себе позволить отпускать «ценные кадры» налево и направо. Если честно, то не особо «ценные» и откровенно на хрен никому не нужные кадры, тоже не спешили переводить и увольнять. Почему? Да потому что та самая «очередь у забора», существовала только в воспалённом мозгу, при его наличии, всех, кто это говорили. Кадровый голод был жуткий, а именно полноценных специалистов и вовсе неутолимым. Держала только вынужденная необходимость выбрать нормальную пенсию.

Так, я и сидел в своём кабинете, утопая в кресле и предаваясь унынию. К чему особенно располагала мерзкая погода за окном. Никогда не понимал, что в ней увидели поэты. Ранняя согласен, красивая, но львиную долю сезона занимает такая вот серость. И если весной происходит оживление психически нездоровых, те словно просыпаются с природой от спячки, то осенью люди активнее интересуются загробной жизнью. В этот момент краем глаза уловил какое-то движение под дверью – в зазор забежал таракан. Достаточно упитанная особь. Замер, пошевелил усами и, видимо, осознав всю безнадёжность этого места, также шустро шмыгнул обратно. Падла. Я посмотрел на свисающую с потолка на проводе лампочку. Нет, Серов, отставить утопические мысли! У тебя и без того утопическая жизнь.

Никогда за всё это время так подробно не рассматривал поверхность своего стола. Это вам не «картон», клееный в Китае. Это, блин, советское ДСП! Не удивлюсь, если он и выстрел выдержит. Сколько бы раз ни пытался его самостоятельно сдвинуть, ни хрена не выходило. Нет, из меня что-то выходило, от напряжения, а от прикладываемых усилий нет. Лаковое покрытие было исчерчено трещинами, а местами и вовсе поотлетало. Однако оголившаяся древесина была заполирована до блеска за годы эксплуатации.

Вот кто-то накарябал какие-то цифры, и половины не разобрать уже. О, вот и буквы: «Вася – ху…» – неразборчиво как-то. Интересно, где раньше стоял этот стол? В школе? В институте? А возможно, где-то на предприятии, он был столом важного руководителя, который и вывел эту сакральную надпись? В нашей системе вообще считалось нормальным производить «обновление», за счёт получения списанного барахла от различного рода государственных предприятий и учреждений. Самое интересное, что от нас всё «непотребное» шло сразу на помойку. Сие обстоятельство приводил к определённым грустным выводам. В целом, по хрену, где стоял этот стол.

Сегодняшний день, помимо дрянной погоды, принёс включение меня в следственно-оперативную группу по массовому, мать его, убийству. Столь резонансный случай стоял на контроле в Москве, и это прямо указывало, что в своей квартире я появлюсь ой как нескоро. Туда включили коллегу Мишу Грунёва, который только пришёл из института и был крайне рад оказанной «чести». Конечно же, представителей уголовного розыска, куда без них. Что для Грунёва радость, то для Серова боль. Я знал, как это будет. На нас скинут все «левые» допросы и исполнение запросов куда только можно. При этом текущая работа никуда не денется и спрашивать будут уже с двух фронтов. Всё по классике.

Именно на этом событии стоит остановиться поподробнее, так как именно с него и началась вся история…

* * *

Тишину кабинета разорвал звонок служебного телефона. Учитывая суточное дежурство в свой чуть ли не единственный выходной, настроение опустилось на дно. Точнее, постучали снизу. Дежурный, не особо вдаваясь в подробности, которые ему и не были особо известны, сообщил про обнаружение сторожем нескольких трупов. Да, именно нескольких, то есть это уже больше двух. И дежурная машина уже ехала меня забирать. Ожидая возмущений и действуя на опережение, дежурный добавил, мол следственный комитет подъедет, но позже. Так что необходимо быстро выдвинуться, зафиксировать обстановку, обеспечить охрану места происшествия и по максимуму собрать предварительную информацию. Сука!

Начал собираться – дежурная папка, пара шариковых ручек, сохранил на компьютере обвинительное заключение и… собрался. Выйдя на улицу, увидел уже ожидавший меня «бобик». Крайне оперативно. Перекурить не вышло, поэтому сразу полез в салон. На вопрос о конкретике выезда был получен невнятный ответ про лютый писец. Так и поехали.

До места добрались сравнительно быстро. Территория некогда величественного предприятия, выглядела откровенно уныло. Бетонный забор, позабывший, что такое побелка или покраска, покосился, местами начал трескаться и осыпаться. Проржавевшие столбы фонарей уличного освещения раскорячились в разные стороны. Разбитый асфальт выглядел, как после бомбёжки. Дорожки, заросшие высокой травой, давали ясно понять, что нога человека здесь не ступала давно.

Несмотря на это, территория мало-мальски охранялась. Пусть и частично, но освещалась в ночное время, а высокий забор с просевшей местами «колючкой», пока всё же создавал серьёзную преграду для доступа посторонних. Как ни крути, а завод до сих пор относился к оборонной промышленности. На воротах КПП находился бичеватого вида сторож – неотъемлемая классика жанра.

– Ну, дядька, рассказывай, как вы до этого дошли? – опер попытался выглядеть непринуждённым, мол каждый день такое «дерьмо» разгребать приходится.

– А ты, начальник, за зря не ёрничай… Сейчас сам увидишь, как бы к вам вопросов потом не было, – крайне хмуро ответил тот.

Как бы то ни было, а сторож выглядел взволнованным. Говорит сбито, голосом просевший, руки подрагивают, пальцы не слушаются, но при этом трезвый. Открытие замка заняло некоторое время, так как ключи дважды падали в лужицу. Несмотря на моросящий дождь, сторож отказался сесть в машину и пошёл указывать место пешком. Через пару минут, мы остановились около одно из заброшенных зданий корпусных цехов. Такое производство просрали.

– Приехали! Вам туда, – махнул сторож в направлении ворот размером в три этажа, – С вами не пойду, сами всё увидите.

Несмотря на возмущения опера, тот был оставлен в машине для опроса «дядьки». В цех вошли только мы с экспертом. Практически у всех сотрудников была идиотская привычка лезть, куда не стоит и лапать, что не следует. Внутреннее пространство слабо освещалось светом из расположенных под самым потолком окон. Пришлось включать фонари, полученные нами за участие в межведомственной спартакиаде в прошлом году. Они относились к «тактическим» и обладали внушительными показателями яркости и дальности света. Однако куда именно идти стало понятно и без них – метрах в двадцати было что-то свалено в кучу. За несколько шагов мы остановились.

– Серёга, это полный кабздец…

Спорить было глупо, ведь такое видеть раньше не доводилось. Перед нами нахолодилось шесть тел без признаков жизни, но с явными признаками насильственной смерти. Взрослые и подросткового возраста. А вот это уже не полный, а полнейший кабздец! Братская могила, мать её, какая-то.

– Мля… да за трупы детей нас кверху мехом вывернут, причём по несколько раз, в пассивной и крайне извращённой форме…

– И это будет только прелюдия, – поддержал эксперт.

При более тщательном осмотре стали проявляться интересные подробности. Тела располагались в центре круга, радиусом около двух метров. Контур геометрической фигуры был идеальным, а его поверхность слишком чистой. Даже выделялась на пару оттенков. Идеальный чистый круг. При том что бетонный пол цеха был щедро засыпан разного рода мусором – камешки, осколки стекла, какие-то бумажки и т. п.

На этом странности только начинались. За пределами круга поверхность имела множество «трасс» свидетельствующих, что мусор разлетался от центра во все стороны равной интенсивностью. Как если бы кто-то сильно дунул сверху. Далее тела. Они были одеты в балахоны с капюшонами серого цвета из непонятной ткани, исчерченные странными символами или рунами. Тогда я не понимал между ними разницы.

На лице каждого застыла гримаса пережитого перед смертью ужаса, глаза оставались широко раскрытыми, а взгляд устремлён вверх. Я непроизвольно поднял голову и застыл. Под потолком, на некотором расстоянии его от поверхности, мерцал слабо-голубым светом непонятный символ, заключённый в периодически проявляющуюся пятиконечную звезду, обведённую кругом. Неоновая пентаграмма в воздухе!

На секунду почудилось, что оттуда кто-то посмотрел на меня. Руки машинально извлекли телефон и, дождавшись момента, когда символ с пентаграммой будут видны вместе, сделал пару снимков. Лишь затем повернулся к Сане, узнать его мнение. Тот сидел на корточках у тел и что-то внимательно рассматривал. Собираясь его окликнуть, посмотрел вверх, снова, но там уже ничего не было. Дичь какая-то. Два раза моргнул, зажмурился, опять посмотрел – ничего. В телефон решил даже не заглядывать. Ну, его на хер. Убрал мобильник в карман и подошёл к товарищу.

– Ну, и что скажешь, эксперт?

– Серёга, это бред какой-то… Ты понимаешь, что рационально объяснить природу произошедшего просто невозможно. Возьми этот «чистый круг»! Как это описать с технической точки зрения? Сюда клининговая фирма выезжала? Да и то, какая в жопу фирма!

– Да я хрен его знает, Саня! – начало приходить раздражение, вызванное осознанием произошедшей тут дичи и её размаху.

– Вот… А теперь сюда посмотри.

Под телами просматривались очертания круга, начерченного чем-то матово-чёрным. О том, что может быть изображено в центре, предпочёл не думать, но машинально нащупал в кармане телефон.

– М-да, на ритуал похоже. Блин, бредятина какая-то.

– Угу, только вопросов от этого меньше не становится, – сказал Саня и принялся осматривать трупы более тщательно.

– Ты бы близко к ним не лез. Дождись судмедэксперта с комитетскими, а то вони потом будет, сам же знаешь.

– Не учи отца е… сть тунца, так.

– А вообще, с одной стороны, всё не так уж и плохо, – поймав на себе недоумевающий взгляд товарища, поспешил продолжить, – Я к тому, что весь этот геморр целиком комитетский. Не хай они здесь разбираются, что к чему. Иметь в полный рост конкретно будут их.

– Это для тебя, как следака, есть плюсы очевидные. А мне, как эксперту, давать заключения по их запросам, а что писать исходя из увиденного, я вообще не представляю… Присмотрись к телам, ничего не смущает?

– Давай глянем, – выдохнул я, – Хм… Что за? Срань как-то! – работа с криминалистами научила смотреть под «правильным» углом, отсекать лишнее и выделять нужное.

– Ну, говори, что видишь?

– Ладно, в конце концов, не на экзамене… Судя по всему, они поубивали друг друга. Такое ощущение, что даже рвались друг другу.

– Рвались… Хорошее слово ты подобрал, кстати. У многих видны царапины на открытых частях тела. Под ногтями, готов поспорить, будут обнаружены фрагменты эпидермиса и волокон их одежды.

От ворот цеха послышался скрип тормозов и хлопки закрывающихся дверей. Вот и «компетентные» приехали. Не сговариваясь, мы вышли за пределы «чистого круга». То, что на нём не оставались следы обуви, заметили ещё в начале. Теперь эта дичь стала комитетским геморроем…

Как я и предполагал, мне и Грунёву накидали кучу мутных запросов. Точнее, делегировали полномочия по их составлению, отправке и контролю за исполнением в самые короткие сроки. Также перепало несколько крайне «левых» допросов свидетелей. Из серии опроса африканских жителей, про Снежного человека, который, чисто гипотетически, мог воровать у них яйца пингвинов во время празднования победы логики над разумом.

Досталось всем и каждому. Опера шерстили религиозные и не очень общества. Участковые носились по квартирам и частным домам с фотографиями убиенных, так личности обнаруженных оставались не установленными. Документов при них не оказалось, а взятые образцы следов рук не принесли результата. Заключение же геномной экспертизы к категории «быстрых» никогда не относилось.