Текст книги ""Фантастика 2025-190". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Андрей Схемов,Артём Потапов,Олег Ковальчук,Сергей Леонтьев,Нинель Мягкова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 199 (всего у книги 348 страниц)

7.

Путь и способ отхода Камми давно уже проработала до мелочей.

В вентиляцию она попала прямо из мастерской. Повезло, что выросла такой доходягой, мысленно похвалила себя девушка, пробираясь по узкому лазу и ногой подволакивая за собой рюкзак.

Путь ее лежал в распределительный шкаф около служебной лестницы.

Передвигаться по открытому пространству она не рисковала. Грег вполне мог выставить патрули, зная, что до призыва остались считанные часы. Он прекрасно понимал, что «отличный специалист» совершенно не желает вступать в ряды ополчения и предпримет для избежания оного самые отчаянные шаги.

Поэтому никаких прогулок по улицам сектора. Запрут просто из вредности в камере предварительного заключения и выпустят только утром, на торжественное построение.

Хорошо еще, в баре арестовать ее не догадался. Или скорее побоялся. Все же посторонние люди, свидетели. Мало ли с кем они знакомство водят. По капитану сразу видно: бывший военный, а они бывшими не бывают. Тут сослуживец, здесь однокашник, там из соседнего батальона знакомый, с которым в одном окопе отсиживались.

И выбиваются они потом на хорошие должности довольно часто. Скорее редкость, когда бывший боец водит торговую «рыбку», пусть даже оснащённую сверхмощным и суперновым искином.

Кстати, может, это у него прикрытие такое? А на самом деле он работает на разведку или шпионит на Федерацию?

Ползти пришлось долго, и мысли в голове девушки успели перебродить, скиснуть и отвергнуться организмом. Какое ей, право слово, дело, чем зарабатывает мистер Осборн? Ей главное со станции свалить вовремя.

Не один раз Камми поблагодарила про себя деда, который гонял ее с тренировками, и сетевые курсы по физподготовке. Шахты вентиляции оказались скользкими и совершенно не приспособленными для ползания по ним приличных девушек. Дважды она чуть не сорвалась, чудом избежав вращающегося винта. Двигаться приходилось не только горизонтально – трубы извивались, складываясь в замысловатый лабиринт, периодически ныряли вниз, чтобы доставить воздух к какому-нибудь важному узлу сектора, или вверх, уходя дальше, к двигателям.

Туда ей точно не надо. Дозу излучения, которую можно получить, проползая мимо станционных моторов, вылечит потом не каждая регекамера.

Выбравшись из люка и приладив на место решетку, Камми прильнула к высоким и узким щелям в вентиляционном шкафу и осмотрелась. Вроде никого – можно вылезать.

Конечно, быстрее всего было бы подняться на лифте, только вот взламывать его систему наблюдения и управления пришлось бы несколько часов, которых у нее не было. А лезть в шахту сверхскоростного подъемника… Она сбежать хочет, а не самоубиться!

Так что оставались аварийные лестницы.

Открыть изнутри шкаф было довольно просто. Камми не пыталась заметать за собой следы, чтобы ее путь потом не отследили. Даже лучше, если потом кто-то проверит и убедится, что она все же убралась со станции: у деда будет меньше проблем.

А вот каким именно кораблем она улетит, лучше все же скрыть. Чтобы потом неприятностей не было уже у приютившего ее капитана. Все же укрывание нелегалов уголовно наказуемо. Какими бы идиотскими ни были правила на станциях, подчиняться им обязаны все. И гости в том числе.

Поэтому девушка просто поддела крышку электронного замка и не особо церемонясь замкнула два нужных проводка. Заискрило, язычок щелкнул, поджимаясь, и она поспешно разъединила дымящийся пластик. Не хватало еще пожар устроить – на сигнал точно ополченцев понабежит.

Камми нацепила рюкзак и полезла вверх по ненадежным ступенькам. Утром ей повезло, что поливалку нужно было завезти на пятый уровень. Сейчас весь путь придется преодолевать на своих четырёх.

А до полуночи оставалось всего-то полтора часа.

Кому-то покажется, что это бездна времени, но ступеньки приходилось проверять по несколько раз, и многие участки преодолевать, раскорячившись по-крабьи, между перекладинами, на чистой физической силе, потому что прогнившие пластины грозили провалиться даже под ее птичьим весом. Кроме того, открытие люков и нейтрализация сигнализации тоже отнимали драгоценные минуты. А ведь проворачивать это приходилось в каждом секторе дважды: на входе и выходе. Ближе к десятому уровню Камерон двигалась уже на чистом упрямстве.

Собственно, оно единственное у нее оставалось еще чистым. Руки скользили от налипшей ржавчины и масла, которым она промазывала петли люков, чтобы те не скрипели, в волосы насыпалась труха со ступенек, про одежду, вычистившую почти всю вентиляционную систему не самого стерильного двадцать четвёртого, и говорить не приходится. Красота неописуемая. Можно не бояться попасться на глаза охране – они точно испугаются.

Только бы стрельбу сразу на поражение не открыли.

Но Камерон повезло, и ополчение бдило вполглаза, как и всегда, не обращая внимания на периодические помехи в камерах с аварийных лестниц. Приборчик на ее поясе работал безотказно, нарушая работу всех приборов на расстоянии от трёх метров.

Главное, не забыть его выключить, когда придёт пора садиться на корабль. Повредить он Мерилин не повредит, а обидеться за попытку искин может запросто.

К моменту, когда Камми добралась до третьего уровня, у нее дрожали ноги, руки и, кажется, все тело. Дважды она чуть не сорвалась, только чудом удержавшись за хрустнувшую перекладину ободранными ладонями. Кровь смешивалась со ржавчиной, застывая липкими бурыми потеками и мешая сгибать пальцы, но девушка упорно продолжала карабкаться наверх, тем более, что последние два комплекта люков ею уже были обработаны и открыты днем ранее.

Преодолев лестницу на третий уровень, она не стала открывать дверь, ведущую в сектор: камеры в этом месте располагались довольно высоко – дальности действия глушилки не хватит. Даже если ее не задержат прямо сейчас, то потом смогут проследить, куда она направилась и на каком транспорте улетела.

Подставлять капитана Осборна в ее планы не входило, поэтому Камми с сожалением покосилась на нормальную дверь, перекинула рюкзак со спины на ногу, обмотав ту лямкой в несколько раз, и сноровисто отвинтила решетку в стене.

Пора снова в вентиляцию.

Шахты на третьем оказались, как ни странно, еще грязнее, чем на двадцать четвёртом. Наверное, из-за дополнительного загрязнения от флаеров и заправляющихся кораблей, с которых в процессе капает и падает всякое разное, налипшее в космосе…

Несколько развилок Камми пришлось проходить дважды: возвращаться ползком, ступнями вперед, и огибать непролазные ходы. Кое-где наросла странно выглядящая плесень. Хоть девушка часто и бывала на Пятом, где выращивали самые разнообразные продукты, но такого синевато-фиолетового страха она там не видела. Что-то инопланетное и вполне возможно, ядовитое.

Лучше уж перебдеть, чем бесславно сгинуть в вентиляции в паре метров от спасения.

Не раз и не два Камерон замирала, вжавшись в стенку шахты и вежливо пропуская волосатую кейтенскую гусеницу в полметра длиной. Гады расплодились на станции лет пять назад, когда один из торговцев завёз их контрабандой, но плохо закрыл при досмотре. Три штуки сбежали, но на беду поселенцев одна из них оказалась самкой, готовой к кладке. Она и отложила. Да так, что потом вентиляцию выжигали дважды в день сверху донизу, а эта ползучая нечисть все равно умудрялась прятаться и снова плодиться.

Предупредить бы руководство о том, что популяция вновь выходит из-под контроля, но увы, Камми сейчас не до того – пусть сами разбираются. Как раз начнут ее искать и неминуемо наткнутся на расплодившихся гадов. Гнездо, наверное, где-то выше – они любят тёплые темные места с сильными потоками воздуха. А самые активные воздухоочистители на первом и втором уровне.

Девушка скривила губы в невеселой усмешке.

Есть все-таки в жизни справедливость. Пусть у богачей там, наверху, жизнь и комфортнее, зато им приходится невольно дышать гусеничными шерстинками.

Главное, ей самой сейчас не надышаться. С одного раза, конечно, вряд ли что-то будет серьезное, но если кейтанских гусениц нюхать регулярно, то от туберкулеза до рака лёгких – все что угодно можно получить. Вылечат, ясное дело, но какой ценой!

Тысяч пять кредиток за один сеанс терапии, не меньше.

Подгоняя себя подобными веселыми мыслями, Камми достаточно быстро пробралась через запутанный лабиринт труб к посадочному полю.

Времени оставалось в обрез, но алиби доброму капитану нужно было непременно. Поэтому она решительно свернула из прямого тоннеля, ведущего к месту парковки «Тиши», влево, к информационному узлу.

Крохотная комнатка, больше похожая на шкаф, обладала, по счастью, довольно крупным вентиляционным выходом. Все же рядом со скоплением проводов нужен нормальный ток воздуха, чтобы покрытие не гнило и не перегревалось.

В распределительный шкаф Камми протискивалась боком. Решетка, прикрывавшая трубу, из которой она выползла, располагалась у самого пола, но, извиваясь припадочным червяком, девушка всё-таки приняла вертикальное положение. За ее спиной предательски поскрипывали запертые, но расшатанные дверцы, а спереди скопление разноцветных проводов утыкалось прямо в лицо. Распластавшись по счетчикам и трубам, чтобы не тревожить петли и не привлекать ненужного внимания к неприлично стонущему шкафу, Камми на ощупь вытащила из рюкзака собственноручно собранный прибор.

Острый щуп проткнул защитную оболочку провода видеонаблюдения, как нож – дефицитный натуральный сыр. Камми скосила глаза на крохотный экранчик. Диспетчерская. Не то. Вытащила щуп и снова воткнула, но уже в соседний провод. Склад конфискованного имущества. Кто-то шарит по ящикам, хотя в такое позднее время никого в хранилищах быть не должно.

Не ее дело. Дальше.

На пятом проводе ей повезло. Посадочная площадка была спокойна и пустынна: не считая «Тиши» и двух патрульных шлюпов, кораблей не было. Пользуясь моментом затишья, Камми поставила прибор на запись. Минута, другая… Хватит. Можно замыкать.

Щелкнули клеммы, подвешивая миниатюрное устройство на проколотый шнур. Жаль оставлять малыша, но другого выхода нет. Таймер запущен, у нее есть десять минут. На всякий случай с запасом. Потом видео отключится, чтобы не вызывать подозрений. Ведь если диспетчер не увидит на экране взлетающий – по документам и аудиосвязи – звездолёт, он точно заподозрит неладное.

Погладив на прощание прибор и тяжело вздохнув, Камми полезла обратно в вентиляцию. Вперёд ногами упаковаться оказалось еще тяжелее, но она справилась.

Малькольм Осборн ждал странноватого паренька с нижних уровней с удивлявшим его самого нетерпением.

И зачем, спрашивается, он вообще в это полез? Капитан всячески избегал привлекать внимание к и без того не особо бросающейся в глаза «рыбке» по той банальной причине, что перевозила его команда далеко не всегда только то, что значилось в их декларации. И пристальный интерес власть имущих, которого не избежать, если на борту поймают дезертира, будет ну очень некстати.

К тому же, не то чтобы ему так уж нужен был механик на борту – Мерилин вполне справлялась с самодиагностикой, а он прекрасно чинил и поправлял то, что она указывала починить и поправить, но тощего парня с замшелой окраины почему-то было жаль и хотелось бедняге хоть чем-то помочь.

Непохоже на обычного циничного капитана, как выразился по этому поводу искин.

И даже благодарность за найденный сломанный болт не объясняла готовности Мэла рискнуть добрым именем «Тиши» ради первого встречного талантливого технаря. Как не объясняла она и странного поведения искина, впрочем.

Вот кто бы ему объяснил, зачем Мерилин рекомендовала им именно этот бар аж в двадцать четвёртом секторе?

Капитан не первый раз спрашивал совета бортового компьютера, потому что в скоростном анализе данных, даже таких своеобразных как качество алкоголя в разных заведениях и общей атмосферы вкупе с безопасностью, искину не было равных. Поэтому, стоило Мерилин подключиться к местной сети, как она уже знала с точностью до миллиграмма, насколько разбавят выпивку в ближайшем баре и какова вероятность угодить в драку или банально попасть в засаду любителей дармовщинки на данной станции, ранжируя по уровням.

Как ни странно, именно «У Джо» оказался в зеленой зоне на ХХ-49.

Единственный бар на все уровни.

Тут бы Малькольму насторожиться, но он так привык доверять искину, что ему даже не пришло в голову сомневаться в ее беспристрастности.

А оказывается, искин просто считал какую-то важную информацию из мозга проверявшего инженера и действовал, по его словам, «в интересах корабля и команды».

Подначку со стороны Курта, предположившего, что скорее Мерилин действовала в собственных интересах, компьютер гордо проигнорировал. Но не отверг.

Малкольма самостоятельность его искина напрягала редко. Даже хорошо, что у Мерилин на все есть своё веское мнение. Она негласно считалась пятым членом их небольшой, но сплоченной команды. Но чтобы компьютер действовал исподтишка, обманом, манипулировал непосредственным начальством ради какого-то паренька с окраины?

Уже одним этим Камерон Стил вызвал живейший интерес со стороны всех обитателей «рыбки». Даже не собственной личностью, а странным отношением к нему компьютера.

Малкольм, грешным делом, подумал даже, не посчитала ли Мерилин Стила за «своего», учитывая его вставку в мозг? То есть не человеком, а киборгом. Капитан с дрожью в спине вспомнил, как извивающаяся игла входила практически в мозг парню, и брезгливо пожал плечами.

У каждого свои причуды.

Довезу до ближайшей приличной станции, пристрою кому-нибудь из старых знакомых, решил Мэл. Хороший специалист с подобным редким имплантом на дороге не валяется.

В который раз за последний час он выглянул в приоткрытый зев трапа, чтобы проверить, не идёт ли пацан.

Пацан шёл.

Точнее, выбирался из люка, покрытого вездесущим голубоватым космическим мхом, метрах в десяти от «Тиши». Грязный, с ободранной щекой, глаза блестят сумасшедшинкой.

Мэл с удвоенной силой засомневался, правильно ли поступает, забирая мальчишку с собой. Вдруг он буйный? Почему просто не дойти до корабля, как все нормальные люди?

Камерон счистил налипшую на штаны и ботинки массу – нужно будет его через нейтрализатор прогнать, дока озадачить. Растёт гадость с поэтическим названием «Этерния» с поистине космической скоростью, и если сразу все не продезинфицировать, то потом они упарятся отскабливать нарастающие за минуты слои мха.

Потопав и убрав все, готовое отвалиться, парень приблизился к кораблю и, заметив, что Малкольм готовится задраивать люк, предупреждающе поднял руку.

– Не убирайте пока трап, камера зациклена. Через минут пять запись пойдет нормально, тогда можно.

И все встало на свои места. Пацан не просто нормальный, он еще и сообразительный. Отвёл подозрения от «Тиши», обеспечил им алиби.

Может, и себе оставлю, прикинул Мэл. Приличными технарями, способные на коленке обезвредить видеонаблюдение на станции, не разбрасываются.

Камми протопала по трапу, оставляя грязные попахивающие следы. Обернулась, оценила ущерб и виновато втянула голову в плечи.

Вентиляционные трубы под стоянкой оказались далеко не такими чистыми, как в жилых секторах, хотя и те не блистали стерильностью. Многие сливали отработанное масло, отходы и компост прямо тут, на стоянке, не заморачиваясь. Подумаешь – выделяющаяся при взлете энергия уничтожит всю грязь.

Только вот не учитывали, что плиты неидеально подогнаны. И в щели просачивается. Всякое.

– Я помою, – пропищала она.

– Иди уж, недоразумение. К врачу и на дезинфекцию. Твоя каюта вторая от лестницы слева.

– К врачу? – вышло как-то совсем задушенно. Камми судорожно соображала, как именно она могла себя выдать, чтобы заслужить сразу врачебную проверку.

Мэл мазнул пальцами по ее щеке и продемонстрировал ей кроваво-грязные разводы.

– А! Я, наверное, о провода ободрался, когда видео зацикливал, – просветлела Камми. – Ничего страшного, промою, само заживет.

– Приказ капитана не обсуждается, – чуть повысил голос Мэл. Этого было достаточно, чтобы Камми испуганно втянула голову в плечи, а капитан почувствовал себя последней скотиной, обижающей ребёнка.

8.

Хоть она и обстучала ботинки и потрясла, как могла, одежду, с нее все равно капало, сыпалось и отваливалось пластами. Камерон виновато покосилась на капитана, но тот был занят трапом и внимания на нее особого не обращал.

Зато обратила Мерилин. Бесцеремонно подключившись к ее мозгу по уже проложенной связи, прокомментировала:

– Наследила тут. Я за тобой уборщика пошлю, топай быстрее к доку, пока меня всю этернией не заразила.

Камми послушно прибавила шагу, ориентируясь как по памяти, так и по зажигающимся с ее приближением бирюзовым огонькам. Искин вёл ее самой короткой дорогой, и, пусть он действовал в собственных интересах, – гигиена в таком случае прежде всего – девушка была ему благодарна. Ей и самой хотелось как можно скорее избавиться от налипшего и набившегося под одежду мусора.

Коридор вёл мимо бесстыдно распахнутых дверей кают. Такое чувство, что здесь не было понятия «личная жизнь». Кто угодно мог заглянуть и увидеть, например, как стройная темноволосая красавица с точеными чертами лица и выразительной фигурой, обтянутой униформой как второй кожей, гоняет по комнате коротко стриженого гиганта, одетого в одни брюки.

Оба они были уже знакомы Камерон. Шатенку она видела мельком, когда приходила чинить Мерилин, а бугай, Курт, помог ей дотащить до дому деда. Кто бы мог подумать, что они в отношениях? Более разных людей ещё стоит поискать. Такой красотке подошёл бы какой-нибудь богатей, владелец частных яхт и планет, а не киборг с имиджем головореза.

Только сейчас, когда верхняя часть мужчины была обнажена, она разглядела торчащие из-под кожи провода и бугрящиеся перекаты экзомускулатуры. Так вот почему он интересовался ее способностями к ремонту имплантов! Он из модифицированных, причём с куда более высоким процентом техники в организме, чем у самой Камерон. Похоже, как и капитан, из военных. Там, на передовой, людей чинят как могут: во время боевых действий некогда ждать месяцами, пока отрастет поврежденная конечность. Присобачили механическую замену – и вперед, обратно на баррикады. А позже – рана застарелая, не каждый медик возьмётся восстанавливать настоящую руку. Проще оставить как есть.

В нейропротезах и имплантах девушка разбиралась, и разбиралась неплохо, но вот когда их приходила пора соединять с телом – тут возникала проблема. С медициной она была знакома слабо, поэтому вживлять подобные системы не решилась бы. Но если у Курта барахлит только механическая часть – она вполне может ему помочь.

Камми поневоле замедлила шаг, увлечённая разворачивающейся сценой. Она не задумывалась, что подглядывает за чьей-то семейной ссорой. Для неё все выглядело будто кадры из видеотеки с эффектом присутствия.

Женщина воинственно размахивала пухлой подушкой в цветочек.

– Сколько раз я тебе говорила, не смазывай оружие на кровати! Масло потом не отстирывается!

Бугай хохотал, играючи уворачиваясь от несуразного снаряда, в конце концов извернулся и задвинул за собой дверь в ванную. Подушка ударилась о металлическую преграду и сползла на пол.

Женщина, все еще чертыхаясь, подобрала, кое-как отряхнула особо пострадавшие цветочки и, взяв несчастное изделие синтетической промышленности подмышку, принялась заново стелить кровать.

Разобравшийся с люком и теперь незаметно наблюдавший за разборкой из-за плеча Камми капитан громко прочистил горло. Девушка от неожиданности подпрыгнула и смутилась, будто ее застукали за чем-то неприличным.

– Это наш пилот и ее муж, – пояснил Малкольм.

– Они всегда… так? – Камми неопределенно покрутила в воздухе рукой, обрисовывая ситуацию.

– Чаще всего, – капитан тяжело вздохнул. От семейных разборок на борту он, похоже, подустал.

У Камми зародилась робкая надежда. Если он терпит подобные выходки от пилота, тем более женщины, может, он и от девушки-механика без диплома и рекомендаций не откажется?

Ее приняли на борт, это уже прекрасно, но дальше-то что? Высадят на другой захолустной станции со своими странными законами и все – крутись как можешь. И кто знает, может ей родной ХХ-49 раем на том фоне покажется…

А тут вроде и люди адекватные в команде, и искин интересный – будет с кем пообщаться. Было бы неплохо задержаться на «рыбке» подольше.

Все еще довольно улыбаясь собственным мыслям, Камми переступила порог медицинского отсека, и радостное выражение лица сползло с нее, как некачественная голограмма.

Как и прочая начинка странноватого корабля, обстановка и здесь не соответствовала обложке. Регенерационная капсула последнего поколения, вертикальный сканер, прикрытая в данный момент изолирующим куполом полноценная операционная, экран для визуализации во всю стену.

Худой, стильно, хоть и чуть старомодно одетый молодой мужчина поднялся из эргономичного кресла при их появлении.

– Это и есть тот самый Камерон? – он протянул было руку для приветствия, но быстро ее отдернул, оценив вид механика. – Где тебя носило, спрашивается? А ну быстро в нейтрализатор!

– А одежда? – Камерон в панике вцепилась в изгвазданный рюкзак, прикрываясь им как щитом. Если ей сейчас прикажут раздеться – все пропало. Они еще не стартовали – высадят как пить дать.

– Целиком полезай, – отмахнулся врач, поспешно возвращаясь к своему рабочему столу и щёлкая поочередно разными рычажками. Закрытая вертикальная кабина нейтрализатора загорелась синим, готовясь дезинфицировать и обрабатывать.

– В рюкзаке техника, – пальцы Камми еще сильнее стиснули жесткую ткань. Если надо, она, конечно, утилизирует все что на ней, – жизнь важнее – но планшет и некоторые лично ею созданные разработки было жаль.

– Не переживай, ничего не пострадает. Ни ты, ни твоя аппаратура, – врач закончил с настройками и гостеприимно открыл для нее дверцу прибора. – Ты иди, Мэл, мы без тебя разберёмся.

Капитан кивнул, развернулся и вышел, оставляя Камерон наедине с медиком.

Дезинфекция заняла не больше минуты. Девушка закрыла глаза, согласно инструкции, но все равно отмечала ритмичное убаюкивающее скольжение синеватой полосы света вверх и вниз. С устройством нейтрализатора она была знакома не понаслышке, сама не раз собирала подобные конструкции на станции. Мох и прочие радости жизни процветали не только на верхних уровнях. Без надлежащего контроля двадцать четвёртый сектор был бы уже давно заполонен флорой и фауной. Так что разоблачения она не боялась – это же не телесный сканер, а всего лишь уничтожающий вредоносные бактерии и споры прибор.

Эдакий энергетический спирт.

Когда дверь открылась, она вывалилась наружу, едва успев удержаться в последний момент за проем. В организме наступил откат от стресса, и, почувствовав себя в безопасности, Камерон задремала стоя.

– Вот теперь можно и познакомиться, – усмехнулся врач. – Джеремайя Энцо, к вашим услугам.

Девушка уверенно потрясла протянутую руку.

– Камерон Стил. Очень приятно.

Она присела на табурет, который заготовил для нее медик, и приготовилась терпеть обработку. Заразу на ней и в ней убил нейтрализатор, но царапины еще нужно было протереть и заклеить регенерационным гелем.

Джеремайя, не торопясь, распаковал новый тюбик, выложил на стол зловеще поблескивающие инструменты вроде зажима и пинцета, потому что в некоторых местах заметил занозы. После чего повернулся к пациенту.

– Ну, девочка, и как же тебя угораздило?

Камми подняла непонимающий взгляд на человека, раскусившего ее маскарад за неполные двадцать секунд общения.

– Дорогая моя, я потомственный врач, – хмыкнул Джеремайя в ответ на ее изумление. – Отсутствие кадыка на горле и некоторые анатомические особенности лица либо организуются хирургически, – но не в вашей периферии, да и зачем? – либо означают принадлежность к женскому полу. Третьего не дано, а я пока еще не ослеп.

– Не говорите капитану, – только и смогла выдавить ошарашенная Камми.

– Врать не буду, – твердо заявил медик, набулькивая что-то из матовой металлической бутылочки на ватный тампон, – но если не спросит прямо, то сам сообщать не побегу. Половая принадлежность, в конце концов, личное дело каждого, а я на то и врач, чтобы хранить личные дела пациентов в тайне.

– Спасибо, – и на этом, мысленно добавила про себя девушка. То, что ее маскарад раскусят так быстро, не входило в ее планы. Теперь она заперта на борту с тремя мужчинами, и что с ней будет дальше, зависит исключительно от их прихоти.

Словно подтверждая ее мрачные мысли, пол под ее ногами дрогнул, а стены тихо завибрировали. Началась отстыковка. Еще полчаса займут манёвры около станции, а там Поток и свобода.

Или плен и последующие ужасы.

С виду-то капитан и остальные вполне приличные, да и бугай вроде женат, но за свою жизнь Камерон успела насмотреться разного. Как в реале, на станции, так и в сети. И самые страшные убийцы и психопаты обычно притворялись мирными безобидными людьми.

Ведь на корабль с искином не только попасть невозможно. С него и убежать никак не удастся.

Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, Джеремайя приложил остро пахнущий ватный комочек к царапине на щеке Камми. Та дернулась, зашипела, но у врача реакция была наработана годами практики. И не таких пациентов обрабатывал.

Продержав положенные пять секунд, он убрал побуревший от крови и грязи тампон и ловким движением провёл гелем полоску. Через пару часов от царапины и следа не останется. Врач удовлетворенно кивнул и перешёл к соседней занозе. Она в щеке оказалась не одна, и пришлось повозиться, сначала вытаскивая их, а потом проверяя, не осталась ли какая внутри.

Не бедствует капитан и на команде не экономит, мелькнула у Камми мысль. «Регенерин» – не самое дешевое средство от порезов. Его применяют на войне: стягивать и заживлять раны куда серьезнее, чем ее мелкие царапины. Готовность врача потратить ценный ресурс на неизвестно откуда взявшуюся девицу, к тому же врущую капитану в лицо, ее порядком озадачила. То ли они здесь доверчивые до непуганности, то ли привыкли доверять капитану настолько, что даже не подвергают его слова и малейшему сомнению. Сказал принять в команду и позаботиться – примут и позаботятся. Не задумываясь.

Джеремайя, проследив всю гамму чувств на ее лице с немалым интересом, понимающе усмехнулся.

– Капитан – неплохой физиономист. Если он говорит, что берет тебя на борт, значит, видит в тебе приличного человека. Ты уж не подведи.

Камми собралась было вскинуться и начать доказывать, какая она вся напрочь приличная, но наткнулась на смеющийся взгляд врача и передумала. Что ему доказывать, он и сам все видит. Даже больше, чем хотелось бы.

Обработка всей видимой поверхности кожи девушки растянулась минут на десять. Корабль периодически потряхивало, сила тяжести то увеличивалась, то уменьшалась – они проходили через шлюз, ведущий в открытый космос.

Наконец, Джеремайя отвернулся, побрякивая чем-то на столе и всем видом показывая, что обработка пациента окончена.

– Думаю, тебе стоит пройти в рубку. Оттуда открывается потрясающий вид на Поток, – посоветовал он. Камерон замялась.

– Это точно удобно? Я там никому не помешаю? – она хотела добавить еще, ничего ли не запачкает, но вовремя вспомнила, что всю грязь с нее недавно удалили, и она вполне официально может считать себя чище всего корабля вместе взятого.

– Кресел на всех хватит, тебя там даже не заметят, – пожал плечами врач, и довольная Камми поспешила в рубку.

Пропускать уникальное зрелище настоящего, первого в ее жизни полноценного вхождения в Поток она не собиралась.

Сначала все же пришлось забежать в свою новую каюту и оставить там рюкзак.

– Личным вещам на мостике не место, – заявила в ее голове Мерилин. И спорить с ней Камерон не стала.

Вообще искин явно весьма вольно чувствовал себя в обществе девушки. Подключался к ее импланту когда вздумается, заговаривал в самый неподходящий момент, заставляя подпрыгивать на месте от неожиданности. Камми привыкла к собственному внутреннему голосу, даже иногда разговаривала сама с собой во время ремонта мелких вещей – ей это помогало сосредоточиться. Но она никогда не думала, что личностей в ее голове может стать больше на одного наглого искина.

Выключать соединение и выгонять Мерилин не хотелось. И не потому, что девушка боялась разоблачения – раз уж ее не выдали до сих пор, искин и дальше будет молчать – просто в этой отчаянной жажде общения со стороны компьютера она видела то же, что и в зеркале – одиночество. И заблокировать дорвавшуюся до полноценного собеседника Мерилин ей не хватало решимости и совести.

Ей было жаль искин. Как бы шизофренично это ни звучало. Поэтому пусть себе топчется у нее в голове, главное, чтобы никаких тайн не обнародовала.

– Да не буду я тебя выдавать. Хотя, девяносто девять процентов вероятности, что всем на мне плевать, какого ты пола, – фыркнула в голове Камми подслушивающая Мерилин. – Но если для тебя это так важно, то я нема, как вакуумная бомба.

Девушка потрясла головой, отгоняя слишком живые картинки, сопровождавшие сие поэтическое сравнение. Оружие массового поражения, разносящее все на многие сотни километров, а после схлопывающее пространство, оставляя после себя миниатюрную чёрную дыру, – к счастью, недолговечную – срабатывало бесшумно и практически мгновенно. Запрещено оно было по всем межмировым конвенциям, но все равно периодически всплывало в каком-нибудь затянувшемся конфликте.

Если бомбу употребляли на планете – от нее оставались одни обломки. Если на корабле – то и осколков не найти было.

Романтизм искина, судя по всему, был заимствован от команды. Минимум двое бывших вояк – у них точно была бурная жизнь до комиссования. И юмор соответствующий.

Выделенная Камерон каюта оказалась раза в два больше ее каморки на станции. Кроме металлической откидной койки с пристегнутым к ней в нескольких местах матрасом, комната могла похвастаться вмонтированным в стену шкафом, откидными столом и стулом в комплект, и собственной ванной.

– Продолжительный горячий душ только на станциях, в остальное время не больше пяти минут в день. Холодная вода в умывальнике – еще пять минут, дополнительно, – прокомментировала Мерилин. – Использованное потом идет на фильтрацию и в гидропонику. Употребляется не больше пяти кругов. Пить не рекомендую, для того отдельный кран на кухне.

– Я попала в рай, – пробормотала Камми, чем заслужила самодовольный смешок искина. Все положительные отзывы о внутреннем устройстве корабля Мерилин считала комплиментами себе лично. В чем-то она, конечно, была права. Настоящий водный душ, да еще и не сто раз отфильтрованной и заново поданной воды, а всего пять – это же роскошь, которая по карману только верхним уровням любой станции. А тут всего лишь «рыбка».