Текст книги ""Фантастика 2025-190". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Андрей Схемов,Артём Потапов,Олег Ковальчук,Сергей Леонтьев,Нинель Мягкова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 348 страниц)

– Откуда? Меня тогда тут даже не было, – это была истинная правда, а возникшие подозрения, пока являлись догадками. Да, небеспочвенными, но требующими проверки и осмысления. Потом уже будет можно принимать эту версию за рабочую и ставить во главу стола.

– Не обманывай меня! Прошу, ответь! Ты ведь так точно описал это чувство, словно сам его испытывал, – вот демонюга догадливая.

– Ла’Амия, это единственное, что приходит на ум по твоему описанию восприятия, – сказал я как можно уверенней, глядя ей прямо в её ярко-изумрудные глаза, которые так и мани…, – Но определённо, поступивших так с тобой, необходимо найти.

– Найти и разорвать! – вспыхнула она, – Вот только те, поди уже сдохли, и род их прервался, – закончила сникшим голосом.

– Ну… не уверен.

– Не поняла?

– В том смысле, что, вероятнее всего, это были действия какой-то устоявшейся и довольно сильной группы, которые, как правило, существуют веками. Ордена, например.

– Ордены… а ведь это действительно возможно, – проговорила Ла’Амия задумчиво, глаза её горели пламенем жажды, неутолимой жажды мести, – Только как узнать какой?

– Есть разные способы, если честно. И многие из них мне неплохо знакомы. Это, конечно, займёт время, но оно стоит.

– Ты хочешь помочь мне отомстить? – неуверенно спросила Ла’Амия, – Но почему? Я же пыталась тебя убить? – спрашивая, она прекрасно догадывалась почему. Лукавая бестия!

– Знаешь, на твоём месте сложно представить иной реакции. А мы оба, как никак, имеем отношение к Тьме. Значит, должны помогать друг другу, не чужие ведь. Даже родные где-то…

На последних словах по телу демонессы пробежала дрожь. Слабая, но не ускользнувшая от моего глаза. Припыли…

«Мама, знакомься. Это Ла’Амия – демон Тьмы и Ужаса. Не бойся, сейчас она примет человеческий облик, и мы будем жить долго и счастливо. А соседи (Что мешают спать) мало и ужасно».

– Постой, а что ты мне говорила, когда я свалился к тебе?

– Я была не в себе, сказала же! – эмоционально ответила она.

– Не понял? А, я не об этом. Про Хранителей каких-то.

– М-м, это… Первое время, сверху спускался Хранитель. Представитель непонятного древнего вида существ, защищённый аурой Силы. Он вставал в центр, смотрел на ту «тряпку», что ты забрал, потом зачем-то гладил цепь и снова воспарял обратно. Его аура не была такой сильной, и если бы он задержался, то пал от моих лап… рук. Думаю, ему прекрасно известно об этом.

– Что за Хранители такие?

– Никто толком о них ничего не знает. Откуда пришли, когда появились, где обитали. Очень древний и закрытый… Орден! У них был Орден Хранителей! Вот кого надо искать! – воскликнула она и снова её глаза наполнились яростью. В такие мгновения она выглядела ещё желанней и влекло к ней сильнее. Бред какой-то.

– Ну вот и первая зацепка… Что-нибудь было у него при себе примечательного?

– Что у него может быть? Как всегда в своих тряпках!

– Может, на шее что-то висело? – подталкивал я.

– На шее..? А ведь точно! Вспомнила, какой-то шнурок был! Но подвязка всегда была скрыта тряпьём и что там висело… Подожди, ты думаешь, на шее у того ублюдка был ключ?! – главное, грамотно подтолкнуть ход мыслей.

– Не исключаю…

– Знать бы сейчас где эта гнида!

– Там, – я указал не определённого вверх, – Только очень давно не живой, а потому бесполезный. Да и малость не целый уже, м-да, – добавил, вспомнив, как неловко получилось с трупом.

– А ключ?! Морр, у него должен был остаться ключ! – Ла’Амия вскочила с кресла и заметалась, – Ты осмотрел его?

– Да, но его, увы, уже не было. Только этот шнурок, – ответил, извлекая его.

Ла’Амия быстро подошла, взяла за одни конец и принялась внимательно осматривать.

– Да, это именно тот самый, что был всегда на нём. Проклятые крысы! – вскричала она, – Я вас всех изведу! Всё ваше племя! Слышите?! – как она была прекрасна в гневе.

– Ла’Амия, прошу, успокойся и объясни толком, при чём тут проклятые крысы? Хотя в целом согласен, – я ещё не забыл, как здесь очутился, но злился значительно меньше.

– Как? На концах шнурка следы от зубов этих тварей. А они, смею тебя уверить, тащат в свои норы всё, что блестит и плохо лежит не хуже ворон. Это они перегрызли шнурок и унесли ключ. Точно тебе говорю! – она не находила себе места.

– Крысы говоришь? Ну это не так плохо, а, возможно, очень даже хорошо! – сказал я, заметно повеселев.

– Что? О чём ты? Я не понимаю? Тут столько ходов и щелей, что вовек не сыщешь!

– А искать и не придётся. Скажи, ты можешь меня подкинуть вверх? Обратно?

– Спрашиваешь ещё, в тебе весу-то. А зачем?

– Ты свободу хочешь или нет?

Некоторое время она просто смотрела на меня и молчала. Причём достаточно долго, чтобы начать волноваться.

– Ла’Амия?

– Ты… ты, правда, можешь помочь? Ты поможешь… мне? Я буду свободной? Вновь? Как раньше?!

– Думаю, что у меня очень неплохие шансы на это, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы эти шансы реализовать. Вот это, я тебе точно могу обещать.

– Пойдём же! – она стремительно направилась к месту моего приземления.

Встав под дырой в своде пещеры, она присела и свела ладони вместе для опоры. Когда я уже начал заносить ногу, она меня остановила:

– Стой. Ты ведь вернёшься? Пообещай, что вернёшься! Даже если ничего не выйдет. Просто, чтобы хотя бы об этом сказать. Ты ведь не оставишь меня здесь? Одну?

Её лицо было так близко, а приоткрытые губы влекли к себе так, что я не выдержал.

– Клянусь, я Тебя не брошу, – ответил, выделяя каждое слово, глядя ей прямо в ярко-изумрудные глаза и… поцеловал.

– Я буду ждать тебя, Морр! Хоть целую вечность! Только вернись!

* * *

Последние слова доносились уже снизу, так как меня стремительно несло вверх. Силы у Ла’Амии оказалось более чем достаточно. Только навыки не позволили стать размазанных об потолок тоннеля. Итак, значит, крысы? Я поднёс к лицу «босяцкий подгон» от Нумиаза IV. Ага, и как это работает? Подышал на него, потёр пальцем, как лампу Алладина – ни фига. Ладушки, зайдём с другой стороны.

– Выходи, крыса провожатая! – крикнул я.

Мой голос стремительно разлетелся эхом по всем ответвлениям и ходам. Блин, ведь должен быть какой-то способ привлечь к себе внимание? И, как назло, рядом не пробегало ни одного пасюка. Пока решал, что и как делать дальше, со спины послышался уже знакомый шорох, создаваемый трением костяных наростов на крысином хвосте.

– Ну, здравствуй, любитель сталкивать людей на съедение монстрам, – поприветствовал я, вышедшего ко мне крысопотама, – Мне нужна твоя помощь в одном очень важном деле. Видишь этот шнурок? На нём должен был…

Договорить не успел, поскольку из пасти животного к моим ногам выпал... трёхгранный ключ! Затем крыс посмотрел на меня, на ключ, снова на меня и свернул кольцом хвост.

– А, ну Ок, так Ок. Хорошо, спасибо!

Крыс повторил все эти действия вновь. Так-так-так. Животина явно пыталась что-то сказать.

– Прости, я не силён в крысином языке…, – проговорил, обречённо выдохнув. Понимал, что мне, идиоту, пытаются сказать чём-то важном.

Крыс тяжело вздохнул и начал разворачиваться. Под его взглядом я снова ощутил себя тупым говном.

– Ну, подожди! Давай ещё раз покажешь?

Но крыс даже не обернулся, продолжая уходить, пока не исчез за поворотом.

– Ну и что это значило? – спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Потупив минуту и плюнув на тщетные попытки разобраться в произошедшем немом кино, нагнулся за ключом. Однако, стоило только к нему прикоснуться, как меня пробило таким электрическим разрядом, что аж откинуло метра на полтора, а ключ улетел в провал. Какого?! Надо срочно иммунитет к электричеству вырабатывать... Оклемавшись, прыгнул следом.

– Морр! Ты вернулся! – взвизгнула Ла’Амия и заключила в свои объятия так, что вышибла воздух из лёгких.

– От..пу…сти, – наконец смог я выговорить, – Задушишь ведь! Что с тобой? Меня-то не было минут десять от силы.

– Ты не бросил меня! – радостно воскликнула она.

– Как сказал одни мой знакомый: «Слово давши, держи». Я же тебе обещал, забыла уже?

– Да-да, я помню! Но, ты вернулся! И ключ нашёл! Вон он валяется, – кивнула она в сторону, – Только даже подойти к нему не могу… сука, – заключила демонесса.

– В том-то и проблема, что и у меня взять его не получается. Потому он там и валяется… сука.

– И как же быть?

– Честно, пока не знаю. Будем думать…

Чем только я в него уже не тыкал: камешками, косточками, носком ботинка, всё одно – ключ никак не шёл в руки, а тело ныло от разрядов этого незаземлённого куска сраного металла. «Близок локоть, да не укусишь» – вспоминалась поговорка.

– Должен же быть какой-то выход! – Ла’Амия не унималась.

– Определённо есть, надо только найти. И ведь крыса явно непросто так пыталась что-то сказать…

– Она с тобой говорила?! – замерла демонесса.

– Если бы! Только хвост кольцом крутила, да на меня с ключом смотрела, м-да.

– При чём тут кольцо?

– Какое кольцо?

– Так, ты же сам, только что, сказал: крутила кольцом хвост. Кольцо тебе показывала, получается. Вот и спрашиваю зачем? При чём тут кольцо?

– Кольцо показывала… Кольцо! Перстень!

– В данном случае, вообще по херу, – пробурчала она, – Что то, что это. Суть не меняется!

– Да нет же! Вот тут-то как раз ты и ошибаешься! – я извлёк перстень Хранителя.

– Это же перстень Хранителя! Откуда он у тебя?

– С его трупа. Прихватил на всякий случай и сдаётся мне, это тот самый случай, Ла’Амия.

Я надел перстень на свободный палец и зажмурился. Однако электрическим разрядом не пробило, палец не оторвало, да и сел он как надо. Сам поджался под размер. Отлично! Ну, пробуем? Ключ с щелчком открыл замок, который с лязгом грохнулся на каменный пол пещеры. Тут же цепь вспыхнула алым светом, и ошейник с кольцом из белого металла разлетелся в стороны мелкими песчинками. Всё.

* * *

Ла’Амия, до конца не веря в произошедшее, медленно и отрешённо ощупывала каждый сантиметр кожи, десятилетиями скрытый оковами.

– Я... Я снова свободна!

Не принимая демонического облика, расправила крылья (Ни фига себе, не знал, что она может так) и совершила круг под сводом, подняв тучу пыли и мелкого мусора.

– Ты смог! У тебя получилось!

Она резко приземлилась напротив и приблизилась, сделав шаг. Её руки обхватили мою талию и прижали к себе, а крылья закрыли куполом. Запахло ночной свежестью и можжевелом после грозы. Температура начала стремительно повышаться.

– А теперь, давай начистоту, – голос её был нежен, переходящий на шёпот, – Ты ведь чувствуешь то же, что и я к тебе?

– Я не знаю, что ты чувствуешь. Ты мне не говорила, – я растерялся, мысли спутались, а самообладание где-то загуляло, шлёндра...

– Тогда скажу я, – Ла’Амия отступила и, положив руки на мои плечи, посмотрела в глаза, – Тебя тянет ко мне, как горизонт притягивает заходящее солнце. Тебя влечёт, словно мотылька на единственный источник света в ночи. Ты желаешь меня, как жаждут наступления сумерек, после дневного палящего солнца… Мне продолжать? Или это в достаточной мере описывает происходящее? – Тьма, какой у неё голос…

– Нет! – видели бы вы её удивлённое лицо, в этот момент, – Это даже вполовину, не описывает того, что я испытываю к тебе, – наконец, эта «сопля» внутри меня собралась и взяла себя в руки!

– Милый…, – она притянула к себе и жадно поцеловала, опьяняя и напрочь отключая сознание от реальности.

Спустя какое-то абсолютно неопределённое время, не выпуская из своих объятий, Ла’Амия с заметным усилием прервала поцелуй (Не понимаю, вот зачем останавливаться-то?).

– Этому должно быть какое-то объяснение. Как считаешь? Ведь так не бывает. Ты человек, а я демон…

И тут меня осенило. Ну, конечно же! И как сразу не догадался?!

– Вообще-то, бывает. То есть, было как минимум раз…

– Ты о чём, я не понимаю, – её глаза бегло рассматривали моё лицо, волосы, глаза, губы… словно не могла насмотреться.

– Это, как его… я не совсем человек, – жаркие объятия и такая плотная близость крайне мешали сконцентрироваться.

– Не поняла? – обстоятельный осмотр прервался, и она взглянула в глаза, – Объясни.

– В моих жилах течёт какая-то древняя демоническая кровь. Выходит, я плод любви человека и Демона. По крайней мере это логично.

– Ах, вот оно в чём дело! Это очень многое объясняет, и это просто замечательная новость! – она вновь прильнула к моим губам, и мы слились в длинном поцелуе.

Время словно замерло, а пещера начала расширяться, стирая границы реальности, пока не осталось ничего, кроме двух тел, находящихся в объятиях друг друга и парящих в пустоте. Где-то там, далеко, холодными огнями вспыхивали и гасли звёзды, взрывались и зарождались новые. Но всё это происходило словно за большим, толстым стеклом. Где-то настолько далеко, что не имело никакого значения. А затем мы «слились». Дополнили друг друга, став одним целым. Это было восхитительно, даже не знаю, как такое вообще словами передать можно. Ла’Амия остановилась первой и не скажу, что был рад этому.

– Милый, ты понимаешь, что это значит? Произошедшее только что?

– Так ничего такого пока и не произошло, – ответил я, пытаясь унять всплеск гормонального вулкана страстей.

– О нет, ты мой спаситель. Ты… короче, милый, теперь, ты только Мой! Понимаешь?

– Кажется, понимаю. Был ничей, сейчас чей-то. Конкретно твой. Что тут ещё понимать? Но знаешь, что я тебе на это отвечу? – замялся на секунду, – Я теперь сам тебя никуда не отпущу! Ты только моя, Ла’Амия.

– О-о-о, миилыый… это лучшее, что мне доводилось слышать!

Она заключила меня в свои горячие и страстные объятия.

– Есть только один паскудный нюанс… – начал было я.

– У тебя имеются незаконченные дела. Да, милый? – она посмотрела так, что скажи прямо сейчас, чтобы всё бросал и слал к чёрту саму Истинную Тьму, так и поступил бы.

– В общем-то, да. Не скажу, что рад этому, но факт остаётся фактом. И бросить их никак нельзя.

– Ты тоже должен знать кое-что… – начала было она.

– Что не можешь вечно стоять у плиты и ждать меня дома с готовым ужином? – рассмеялся я, – А ещё есть свои обязательства и после многовекового заточения, тебе просто катастрофически требуется размяться? Я это понимаю.

– Я. Тебя. Никому. Не отдам! – подытожила она, чеканя каждое слово, – Даже не мечтай. И всегда буду рядом. Ведь ты спас меня, как-никак! – зашлась она звонким смехом, – Если вдруг я тебе понадоблюсь, просто позови. Ну а если понадобишься ты… я призову тебя! Если ты не против, ну или сама примчусь. Договорились, милый?

– А то… милая.

– Мм-м-м, как же приятно это слышать, – она плотно прижалась всем телом, – Тогда, до скорой встречи? И она будет очень скорой… Ведь мы не закончили. Правда, милый? – спросила она, посмотрев в район… того самого «гормонального напряжения».

– Да! – слишком резко вырвалось у меня, что вызвало очередную порцию прекрасного, звонкого смеха.

– Значит, не прощаемся!

Ла’Амия взмыла вверх столь стремительно, что меня аж шатнуло. Исчезла во мраке, оставив меня во взволнованном одиночестве.

«Внимание! Вы…».

Ой, сгинь к херам, не до тебя. Некоторое время стоял, не двигаясь, продолжая ощущать свежесть ночи и аромат можжевела после грозы. Я был опустошён. Словно вырвали с мясом часть души, лишив дальнейшего смысла жизни. Стоило приложить неимоверные усилия, чтобы не сорваться и позвать Ла’Амию обратно.

Даже неоднократно набирал воздуха для этого, но каждый раз останавливал этот порыв. Всё-таки место и прям неподходящее, тем более для «незаконченных дел». К тому же требовалось побыть в «гордом» одиночестве и привести мысли в порядок, а возможно даже поспать. И это место вполне соответствовало требованиям – темно, тепло и мухи не кусают.

«Радость, поздравление, похвала» – Стикс напомнил о себе. «О, спасибо, дружище. Только до сих пор не могу прийти в себя, слишком всё быстро произошло».

Заметив всё ещё продолжающие топорщиться штаны, принялся усердно отжиматься, чередуя с прыжками из приседа. Активная кардионагрузка принесла результат и привела к спаду «нижнего напряжения». Отчасти стало легче.

Ладно, что мы имеем? Мысли категорически отказывались укладываться по местам, продолжая свой бешеный пляс. Да, Ла’Амия раздраконила всё, что только можно было раздраконить. Внезапно накатила усталость. Стоило завалиться на трон и прикрыть глаза, как меня моментально утянуло в мир грёз. И снилась мне моя демонесса, мой личный Демон…

Глава 10 – Нет ничего святого в Святой Инквизиции.

«Пророки старались не поднимать меча, кроме как против порочных людей, развращающих общество »

(Рухолла М.Х.)

– Как он? – хмуро спросил один из жрецов.

– Крайне плох. Однако, думаю, что выкарабкается. Очень у него жажда к жизни сильная, – проговорил, не оборачиваясь к вошедшему в комнату, лекарь.

В ответ жрец молча кивнул и вышел. Стоять над душой врачевателя и видеть обугленное тело Самония, самого верного и рьяного почитателя служителей Света, самого острого и беспощадного «меча» их ордена, было невмоготу. Да и заняться чем было. Видимо, прошли спокойные времена.

Предстояло выслушать отчёт о произошедшем в Вудлене и Первуме, провести самую тщательную проверку и выяснить, кто посмел не то чтобы покоситься в сторону Инквизиции, а напасть, причём настолько дерзко. Ордену был нанесён уж очень сильный и серьёзный удар. Она не просто лишилась верных подданных и владений, она утратила свои позиции в княжестве Вудлен. Позиции, которые с таким трудом были заняты.

Сколько потрачено сил и средств, чтобы подмять под себя всю здешнюю аристократию. Ведь и от местного князя почти избавились. Тот был одной ногой в могиле, считай. Теперь же, если верить данным разведки, резво идёт на поправку. Стерпеть подобное невозможно!

Все, кто имеет или имел хоть малейшее отношение к произошедшему, должны быть и будут наказаны. И кара эта будет жёсткой! Никто не смеет подвергать сомнениям силу и власть Святой Инквизиции. Данное публичное нападение просто обязано повлечь за собой такие же публичные ответные меры. Прольются реки крови, а крики с мольбами о пощаде виновных и причастных должны врезаться в память всего населения княжества.

С каждым следующим шагом, с очередной мыслью о случившемся, жрец закипал всё сильнее. Поднявшись по лестнице, он задержался, прежде чем открыть двери и войти в помещение Совещательной комнаты. Требовалось отдышаться. Не от отдышки, нет, а от переполнявшей злости. Негоже проявлять эмоции при таком статусе. Более или менее успокоившись, он вошёл, толкнув двери, уже сосредоточенным и почти полностью спокойным.

– Жрец Трегор! – поприветствовали его члены Совета, – Мы ждём только вас. Докладчики прибыли и готовы отчитаться. Начинаем?

– Да, давайте приступать, – ответил жрец, занимая своё место по главе Совета, – Мы готовы, докладывайте! – крикнул он томящимся в ожидании членам ордена.

И они приступили. Каждая новая порция информации ввергала в шок всех присутствующих. Оказывается, в княжестве Вудлен были уничтожены практически все последователи и члены Святой Инквизиции. От храма буквально ничего не осталось, а дом Ирдэна вообще полностью уничтожен. Причём вместе со своим хозяином, подававшим такие большие надежды.

А началось всё с того, что из замка наместника непостижимым образом пропало уникальнейшее и оставшееся в единственном экземпляре создание, которое практически свело в могилу Фенсира, столь нерешительного и мягкотелого правителя. При том что о существовании той сущности знали единицы, а о месте его нахождения в замке и того меньше. Однако несмотря ни на что, кому удалось её выкрасть. Уже одного этого было достаточно, чтобы вырезать и сжечь всех участников столь дерзкой кражи вместе с их семьями. Но спросить, как такое стало возможным, не у кого – все погибли.

Волею судьбы или тонко спланированной акции, все агенты при дворе были задействованы Самонием для поимки какого-то выскочки. Что он так в него вцепился? И опять же – не спросишь, зараза. По крайней мере, сейчас.

Трегору уже доводилось слышать, о появлении неких «неубиенных». Мол, после смерти их тела исчезают, а потом они возникают вновь. Но лично он считал это байками. Данную информацию никто не проверял, поскольку не возникало острой необходимости. Так же, как нет её и сейчас.

Вторым интересным фактом являлся сам способ уничтожения – действие неизвестной магии не просто разрушило строения, оно их начисто дезинтегрировало. Вот подобного видеть ранее никому не доводилось. И ладно бы просто магия, так ведь уму непостижимым образом увязались в одно целое Огонь, Свет и… Тьма!

Если с огнём ещё более или менее состыковывалось, то вот действие Света и Тьмы одновременно стало в тупик весь Совет. Это, как если бы кто-то соединил Воду и Огонь – такое даже представить трудно, а водворить в жизнь вообще невозможно. Подобные загадки, не поддающиеся объяснению, и бесили больше всего.

Также, досталось и храму Огня в Вудлене. В частности, жрецу и верному союзнику Инквизиции Мастеру Масте, тело которого какой-то изверг покромсал на куски и насадил на алтарь, прихватив при этом камень Силы. Крайне редкий и магический предмет, между прочим. Но и это не всё.

По непроверенной информации и не выясненным причина влияние бога-покровителя ослабло. Что необходимо совершить, чтобы это стало возможным? Кража камня Силы Огня сюда не подходило. Тут требовалось иное вмешательство. Кому под силу оказывать влияние на связь божества с миром? Откуда взялась эта напасть? Вопросов становилось всё больше, а ответов и объяснения происходящему пока не было.

Но самое немыслимое ждало впереди. Согласно собранных сведениям абсолютно все описанные события увязывались всего с одним человеком! Непонятным и никому не известным монахом, хрен пойми откуда взявшемся. Именно тем, чей зад по лесам так усердно гонял Самоний. Чёрт возьми! Инквизитора требовалось ставить на ноги как можно быстрее!

Так ведь и действовал этот «приблудный монах», судя по всему, один! Просто немыслимо! Агентам не удалось найти никаких его связей хоть с кем-то. Чуть ли не единственным, с кем состоялся полноценный контакт, являлся лавочник одного из селений. Да и то, какая тут связь? Торговая? И всё. После всего, что этот босяк в рясе вычудил, словно под землю провалился! Вот ведь действительно монах – сегодня здесь, а завтра там. Как хер в рукомойнике.

Из тех жалких крупиц информации, что удалось собрать, выходило, что этот «шакал в балахоне» появился из ниоткуда. Внезапно возник, прошёлся ураганом по княжеству Вудлен, отсветив на Стальных хребтах, и испарился. Ни в одном ближайшем или известном городе либо поселении пока не объявился. Имелось предположение, что следующим вероятным его пунктом станут Скалистые берега, но подтверждения тому пока не было.

Напрягало в данной истории и то, что у этого «скотолюба в мантии» имелся неизвестный Покровитель. Поскольку иначе объяснить такие «достижения» просто не получалось. Тут явно не обошлось без божественного вмешательства, но чьего именно выяснить не удалось. Никто так и не смог определить направление его магии, хоть большинство склонялось к Тьме. Блин, всратые ребусы и загадки, не зря Трегор их не любил с детства.

Со слов агентов, этот «обсос в тряпье» в одиночку умудрился расправиться с двумя матёрыми хищниками, что длительное время терроризировали окрестности Новачей и успели схарчить немало далеко не слабых воинов. Вот как? Как такое стало возможным без соответствующего и сильного Покровительства?

Затем, слава Свету, он таки попадает в руки Инквизитора. Казалось бы, вот и сказочке конец. Но нет, снова вмешивается сучий случай и один старый мудак, иначе и не скажешь, под знамёнами Святой Инквизиции совершает Скверну! И это на глазах почитателей! Надо, кстати, решить, как с тем мудилой поступить. Ведь именно из-за него этот «обрыгыш в обносках» смог сбежать. И не сгорел же в Очищающем пламени, скотина такая.

Хер с ним. Дальше–больше! Самонию удаётся напасть на след беглеца, но снова всё идёт через адову жопу. Буквально в последний момент это «недоразумение из монастыря» уходит от погони. И как! В лапах хрен пойми откуда взявшейся Рух. Снова совпадение? Нет, это уже настоящая закономерность получается. Поскольку тупорылая птица даже добычу сожрать не смогла. Одному только Свету известно, как он стался жив, и как эта тварь пернатая его упустила.

След монаха обрывается на Стальных хребтах, где спустя некоторое время дают о себе знать богами забытые Стальные бороды. И как не передохли за такое время? Затем этот «плод запретной любви» внезапно появляется в Вудлене и снова попадает в руки Святой Инквизиции! Да только «руки» оказались корявыми, а головы, что при них, недоразвитые. Иначе не объяснить повторный побег этого «слизня сортирного». И ведь откуда умудрился вырваться? Из подвалов Инквизиции! Это вообще противоречило логике и здравому смыслу!

Тем двум нагулянным портовой девкой дегенератам ещё сказочно повезло, что сдохли. Сейчас бы они жалели могут дышать и молили бы о смерти. И вот уже после этого, видимо, терпению этого «паломника трактирного» приходит конец. Никто не ожидал, что хвост, за который так усердно тянули, развернётся оскаленной мордой кровожадного монстра. Недаром толкуют, что берлогу зимой лучше обойти стороной.

Тот «несчастный и загнанный юноша», как говорят Сёстры провидицы, те ещё маромойки, наносит ответный удар. И какой! Два его выпада начисто стирают с лица земли поместье Ирдэна с казармами Первуме и практически всё представительство Инквизиции в Вудлене, прихватив на тот чуть ли не всех сподвижников Света.

Причём делает это настолько изящно и тонко, что никто из «мирного» населения не пострадал, сука! Горожане ещё и довольны остались. Не показывают, но когда одни остаются, ручонки свои потирают, мерзко хихикая. Знаем, донесли уже. И теперь эта «опухоль венерическая» чуть ли не народным героем стала!

И ведь действия его именно, как ответный удар выглядят. Не начни Инквизиция охоту за ним, так и не было ничего. Трегор понимал это также прекрасно, как знал поговорку про говно, которое не воняет, пока палкой не тронешь. А ещё, ему было не понаслышке известно, что какого бы мелкого клопа ты ни давил, вонять тот будет «по-взрослому»…

* * *

Вот и выходило по всему, что Святая Инквизиция сама же и напросилась. А в народе как повелось? Кто первый начал, тот и не прав. Тому и рта открывать не следует, если зубов после этого в нём поубавилось. Но признавать свою неправоту и ошибку было непозволительно. Никто не может усомниться в исключительности Святой Инквизиции! Тем более, скалиться. Когда собака показывает клыки – её бьют. Когда же она кусает – умерщвляют. Так было, так есть и так будет!

Но кто бы мог предположить, что подобный Армагеддон способен учинить всего один человек? Так и ладно бы, но монах?! Эти недомаги–недовоины разве на такое способны? А подозрения в приверженности к Тьме? Где монахи и она? Что их вообще связать могло вместе?

Ближайшие земли «тёмных» находились за Неспокойным морем, что достаточно далеко. Да и неслышно о них уже довольно давно, а в княжестве Вудлен, так и вообще забыли, когда последний раз видели выходцев с тех краёв. Живыми так тем более. Столько постов, границ, гарнизонов, принятых мер и нигде не был замечен. Как?

Не менее мутная ситуация произошла в тренировочном лагере под Новачами, где эта «отрыжка тьмы» вообще впервые себя проявила на обучении. Из всего следовало, что периметр имел чары Света. Соответственно, ни одно создание мира Тьмы и её почитателей просто физически не могло преодолеть «барьер». Это противоречило логике, здравому смыслу, да и вообще всем законам. И снова загадки…

Когда докладчики закончили, в совещательной комнате на несколько минут воцарилась гробовая тишина. Каждому требовалось переварить данную информацию, да и подумать было над чем. Членам Совета о том, как услышанное вообще возможно, а докладчикам, что неплохо бы уже свалить отсюда, упиться в ближайшем трактире и предаться утехам со жрицами любви.

– У вас всё? – наконец спросил Трегор сухо.

– Да, ваша милость. Если появятся дополнительные сведения, члены Совета будут уведомлены незамедлительно. Есть только один вопрос, требующий вашего уточнения, информацию подвергать проверки?

– Нет. Всё, что будет, сразу сообщать нам. Раз у вас всё, можете быть свободны.

Докладчики отвесили лёгкий поклон и вышли из комнаты. Снова повисла гнетущая тишина, порядком затянувшаяся.

– Ну, что скажете? – обратился Трегор к членам совета.

– Однозначно надо нанести «визит вежливости» на какую только способен орден, – откликнулся Бертор, второй жрец и член Совета.

– Надо выяснить, кто этот монах и откуда он взялся, – добавил Камин, третий.

– Не верю. Ну не верю я, что это всё дело рук одного–единственного человека, – подал голос Тулиар, четвёртый.

– Неплохо бы начать с обстоятельств пропажи из замка наместника «порождения тьмы», – внёс свою лепту Зивар, пятый.

– Полагаю, начать надо с Новачей, – выразил мысль Вектор, шестой член Совета.

– Если действия монаха относительно сил Инквизиции ещё как-то вписываются в общую картину, то вот с храмом Огня ситуация непонятная. Смею предположить о наличии взаимосвязи, – закончил Зентор, седьмой жрец.

– Совет высказался, – резюмировал Трегор, являющейся первым и Главным жрецом, главой Совета, а также Суда семерых, – Подведём итог: у нас появился противник. Неисключено, что не один и весьма сильный. Надо выяснить, кто стоит за ним, кто помогает и какому богу тот поклоняется. Для этого необходимо поймать эту «бешеную собаку», но сперва желательно выяснить, что известно Самонию.

– Кстати, как он? – вмешался Бертор.

– Плох, но выживет. По крайней мере, так утверждает лекарь.

– Как ему вообще удалось выжить?

– Полагаю, присутствующие в состоянии дать ответ на этот вопрос самостоятельно, – сказал Трегор и выжидающе посмотрел на перебившего его Бертора.

– Но заклинание под запретом, да и откуда оно ему известно? – изумился Зивар, высказав общее мнение.

– Хочу напомнить, что Самоний – наша единственная возможность пролить хоть какой-то свет на случившееся. Понять, с чем нам предстоит столкнуться. Да, заклинание «Колыбель скорби» официально запрещено, и его применение карается смертью, но! Прошу заметить – это магия Света и, насколько мне известно, младенцев в наших рядах, отродясь не было.

Члены Совета замолчали. Спорить было бессмысленно, все понимали, что это была крайняя и вынужденная мера. «Колыбель скорби» действительно являлось заклинанием магии Света и суть заключалась в том, что применяющий его мог избежать смерти, какой бы она ни была. Правда, при одном условии – необходима жертва, и чем она моложе, тем эффективнее результат.

Младенец, мог подарить совсем дряхлому старику ещё много лет жизни, при этом омолодив его. Следовательно, Самоний принёс в жертву далеко не одного своего соратника, раз смог выжить. Предшествующие события являлись фактически началом войны, а на войне, как известно, все средства хороши. И что ещё немало важно – победителей не судят.