Текст книги ""Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП)"

Автор книги: Михаил Атаманов

Соавторы: Михаил Медведев,Надежда Сакаева,Кайла Стоун
сообщить о нарушении

Текущая страница: 291 (всего у книги 359 страниц)

Глава 13

Лиам

День сто пятый

Во второй половине дня Лиам осмотрел южный блокпост, расположенный перед мостом.

Каждую минуту он сканировал окрестности, прислушиваясь к любому неуместному звуку, любому странному движению или тени.

Солнце грело его голову и плечи. Бодрый ветерок шелестел ветвями деревьев. На нескольких ветвях появились первые почки, несколько зеленых веточек пробивались под пожухлой травой и пятнами грязного снега.

Южная часть города знавала лучшие времена. Пулевые отверстия усеивали автомобили, заглохшие на парковках. В кирпичных фасадах нескольких офисных зданий зияли дыры. Осколочные гранаты выбили окна в продуктовом магазине «Френдли», аптеке Винсона и пиццерии.

Хотя добровольцы убрали осколки разбитого стекла, расплавленный пластик и гильзы, весь квартал по-прежнему выглядел как зона боевых действий, пораженная снарядами.

Пока все находилось в норме – в новой норме.

Но это не значит, что так будет и дальше.

Слева от него Квинн стояла за баррикадой и изучала Старую 31-ю дорогу в бинокль. Уитни Блэр прижалась к ней – бледная, испуганная, с дробовиком в руках.

Джонас Маршалл проверял и перепроверял свою винтовку, прокладывая шагами линию через комья снега. При каждом удобном случае он подходил к Квинн. Как будто никто ничего не понимал.

Лиам сделал себе пометку присматривать за мальчишкой. С этими голубыми глазами и светлыми волосами он слишком красив для своего собственного блага.

Бишоп и несколько десятков горожан тоже дежурили. Большинство прятались в зданиях и сидели в окопах, их не было видно, только изредка из земли высовывался ствол винтовки. Другие команды занимались рытьем новых окопов.

Лиам приказал построить окоп с раздвоенным парапетом. Они утрамбовали две большие кучи грязи перед каждым окопом. Грунт обеспечивал значительную фронтальную защиту и в то же время позволял вести прямой огонь между двумя кучами и флангами.

Для взятия боевого окопа с лобовой и фронтальной защитой требовалось в три раза больше огневых средств, чем просто открытого.

Боевые окопы конечно не настолько невидимы, как Лиаму хотелось бы, но вполне пригодны. Они маскировали их от приборов ночного видения и всего, что имеет инфракрасные возможности для поиска тепловых сигнатур тела.

Закрытые боевые отверстия не позволят никому – ни дронам, ни людям – обнаружить тепло тела с помощью инфракрасных технологий. На случай, если у генерала есть несколько фокусов в рукаве.

Несколько минут назад Лиам связался с Рейносо на северном блокпосте. Группу реагирования они задействуют при первой необходимости.

Фолл-Крик пребывал в полной боевой готовности, но жизнь продолжалась.

Не так давно Ханна привозила обед из свежевяленого оленя, нескольких консервированных персиков и воды. Затем она отправилась планировать еще одну встречу с Дейвом, чтобы организовать доставку еды для сменяющихся групп безопасности.

Молли и Аннет составляли график работы добровольцев на местных фермах, пока Эвелин работала в медицинском пункте, а Тревис присматривал за двумя дюжинами детей.

Квинн испуганно вскрикнула.

– Что ты видишь? – спросил Лиам, его сердцебиение участилось.

Квинн протянула ему бинокль.

Встревоженный, он осмотрел местность. Движение посреди дороги. Вдалеке показалась фигура, направляющаяся к ним.

– Что нам делать? – пискнула Уитни. – Мне стрелять?

Лиам напрягся, потянулся к M4, но что-то остановило его руку.

– Жди и наблюдай. Держись за баррикадой.

Они следи за приближением фигуры. Размер и походка говорили о том, что это скорее мужчина, чем женщина. Он двигался отрывистыми, неловкими шагами.

– Он похож на зомби, – проговорила Квинн. – Пожалуйста, скажите, что наш апокалипсис не перешел на новый уровень ужаса.

– Это невозможно, – отозвался Джонас, но в его голосе звучал неподдельный страх.

– Неужели? – Квинн отшутилась. – В наши дни меня уже ничто не удивит.

– Это Альберт Эдлин, – произнес Бишоп. – Фермер. Он ранен.

В сорока ярдах от них Альберт Эдлин, прихрамывая, вышел из-за заглохшей синей «Тойоты». Чуть за семьдесят лет, с согнутой спиной и ссутуленными плечами, он шел в пыльном джинсовом комбинезоне, надетом под поношенную красную куртку.

Лиам узнал в нем одного из тех мужчин, которые набросились на него в гостинице «Фолл-Крик», обвинив в противостоянии с ополченцами.

Коринна Маршалл их тогда отчитала; Эдлин извинился после того, как Лиам урезонил его приятеля своевременным ударом.

На мгновение Лиам подумал о Робе Макферсоне, другом старике из другого города.

Альберт Эдлин подошел ближе. Он волочил левую ногу за собой, прижимая правую руку к груди. Что-то в этой куртке…

Лиам прищурился, ужас застыл в его венах.

Куртка не красного цвета. Она окрасилась кровью.

– Альфа-2 забирает старика, – передал Лиам по рации. – Обеспечьте прикрытие.

– Принято, – повторили несколько голосов.

– Давай за ним, – скомандовал Лиам Бишопу. – Мы тебя прикроем.

Бишоп жестом попросил Джонаса помочь ему. Парень перекинул винтовку через спину, когда они выбежали на дорогу и направились к Эдлину. Каждый взял его под руку. Они повернулись и наполовину несли, наполовину тащили старика за блокпост.

Лиам крутил головой, проверяя, нет ли угрозы, которую они не могли видеть. Он попросил Уитни и Майка Дункана присмотреть за Эдлином, хотя две дюжины пар глаз уже следили за дорогой.

Бишоп прислонил Альберта Эдлина к большой деревянной бочке. По обе стороны от него сгрудились Квинн и Джонас, их лица побелели от ужаса.

Эдлин делал неглубокие, хриплые вдохи. Из его груди вырвалось тревожное бульканье. Из раны под сломанной рукой сочилась кровь. Свежие синяки покрывали его морщинистое лицо.

Это не случайность. Его избили. Даже скорее, пытали.

– Ему нужно в больницу, – проговорил Джонас.

Бишоп опустился на колени рядом с Эдлином.

– Мы не можем его перемещать. Он уже потерял слишком много крови.

– Вызовите Ли и Эвелин! – рявкнул Лиам. – Приведите их сюда сейчас же!

Квинн кивнула, уже доставая рацию.

– Почему наши разведчики не предупредили нас? – спросил Джонас. – Они должны были его увидеть.

– Он свернул с дороги Динс Хилл, – сообразила Уитни. – Его ферма находится на Динс-Хилл, на Рейндж-роуд. Разведчики находятся дальше, на Старой 31-й дороге. Он оказался между нами и ними.

Лиам достал свежие бинты и марлевый кровоостанавливающий пластырь из аптечки в рюкзаке и передал их Бишопу.

Расстегнув молнию на куртке Эдлина и распахнув его комбинезон, Бишоп занялся ранами фермера.

– Кто это с тобой сделал?

– Этот проклятый… генерал. – Из потрескавшихся губ Эдлина сочилась кровь. – Он послал своих головорезов… они убили Венди… они убили мою жену.

Лицо Лиама вспыхнуло. Страшная, низменная ярость захлестнула его.

– Как, черт возьми, они проникли за периметр?

– Ферма Эдлина находится за чертой города, – пояснил Бишоп. – В стороне от основных дорог. Мы не можем следить за всем.

Как бы Лиам ни ненавидел это, Бишоп прав. Десятки усадеб и ферм раскинулись за пределами самого Фолл-Крика. Территория слишком велика, чтобы ее охранять.

Аннет послала своих подростков предупредить всех и предложить им перебраться в город, пока они не справятся с этой новой угрозой.

Фермеры оказались упрямцами; никто из них не пришел. Ни Хэдли, ни Крогер-Майеры, ни Моррисоны, ни Чак Уоллес с его сотни акров виноградников.

Для подготовки к весенней посадке предстояло сделать слишком много. Если они не начнут работу на фермах, то к моменту сбора урожая все будут голодать.

В их словах был смысл.

– Он отправил меня… как послание… – пробормотал Эдлин.

– Тебе не стоит говорить, – посоветовал Бишоп. – Побереги свои силы.

Эдлин уныло покачал головой.

– Я должен… последнее, что я должен сделать. – С огромным усилием он поднял голову и встретился взглядом с Лиамом. – Он здесь ради тебя.

Лиам застыл.

– В каком смысле? – спросила Квинн в тревоге.

– Генерал просил передать тебе… передать, что он пощадит Фолл-Крик. Но он хочет, чтобы ты… – Он сделал паузу, хрипя, борясь за кислород. – Двадцать четыре часа. Он даст нам двадцать четыре часа, чтобы выдать тебя. Привезти тебя в гостиницу «Булевард». Если мы этого не сделаем, он пришлет гвардию… пятьсот человек, дюжину бронемашин, пулеметы… у него есть «Черный ястреб» с ракетами…

С нарастающим ужасом Лиам представил себе последнюю позицию Фолл-Крика – его друзей за их жалкими укреплениями, запертых и беспомощных, когда с неба с грохотом обрушится залп нацеленной артиллерии. Их уничтожат за минуту или меньше.

Квинн выпрямилась и резко вдохнула. Она уставилась на Лиама; кровь отхлынула от ее лица.

– Твою мать…

– Генерал сказал, что мы стали террористами… что мы выступили против собственного правительства… – Эдлин выкашлял полный рот крови. Она потекла по его подбородку и забрызгала исхудалые щеки. – Что ты убил его дочь.

Уитни испуганно всхлипнула. Лиам не мог оторвать глаз от Альберта Эдлина.

– Что еще он сказал?

Избитое, сморщенное лицо Эдлина исказилось. Он поднял дрожащую левую руку, ухватился за лацкан куртки Лиама и притянул его ближе. От него воняло медной кровью, кислым потом и приближающейся смертью.

Лезвие страха вонзилось Лиаму между ребер.

Он не отстранился.

– Расскажи мне все.

– Они выстрелили моей жене между глаз. – Его слова звучали отрывисто и хрипло. Но его глаза – его воспаленные глаза – вспыхнули горем и яростью. И ненавистью. – Они застрелили ее, Коулман. Из-за тебя. Он сравняет Фолл-Крик с землей… и всех, кто в нем живет… из-за тебя.

Обессиленный, Эдлин привалился к ограждению. Его иссохшая рука безвольно упала на бок. Бледные веки дрогнули и закрылись.

Пошатнувшись, Лиам опустился на землю.

Послание генерала прозвучало ясно и громко. Если Синклер мог пытать старого фермера, значит, он способен на все.

Они столкнулись с врагом, у которого гораздо больше людей и огневой мощи. Этот человек, этот безликий враг, хуже, чем Розамонд.

Розамонд была известной величиной. Генерал же, напротив…

Он только что сделал этот конфликт очень, очень личным.

Ужас, как камень, поселился в животе Лиама.

Это его вина. Вместо того чтобы защищать людей, которых любил, он поставил их под прицел. Он всего лишь один человек. Вся его подготовка, навыки и опыт меркли на фоне целой армии.

Лиам не мог их защитить.

Он не мог спасти Ханну.

Послышался гул далекого двигателя. Несколько членов команды охраны обернулись лицом к городу, наполовину подняв оружие, нервы натянуты, напряжение на пределе.

Это оказался один из своих.

Эвелин подъехала к ним, припарковалась за стойкой для мотоциклов и спрыгнула с квадроцикла.

Она помчалась к заграждению с медицинской сумкой в руках.

– Что случилось?

– Слишком поздно, – убито простонала Квинн. – Он мертв.

Глава 14

Ханна

День сто пятый

– Это то место, да? – спросила Ханна Лиама.

– Да, оно похоже на пещеру, но не совсем, – ответил он.

Лиам и Ханна пришли в «Соляную пещеру», укромное местечко на северной окраине города, сразу за гостиницей вдоль реки, в пределах нового периметра безопасности.

Снаружи полная луна заливала все серебристым светом. Холодный туман стелился между зданиями и деревьями, окутывая мир зловещей белой дымкой.

Внутри два керосиновых фонаря освещали мерцающим оранжевым светом комнату размером двенадцать на двенадцать, оформленную как пещера. Стены имели темный цвет и фактурную отделку со встроенными скамейками.

В фальшивом камине в углу лежало несколько кусков соли размером с кирпич. На каждой стене висели подвесные светильники в форме глобуса – их лампочки давно погасли. Пол покрывали шесть дюймов крупной, розоватой соли.

Оружие Лиама стояло у стены фальшивой пещеры рядом с его рюкзаком. Ханна держала под рукой свой надежный «Ругер». Перес стояла на страже снаружи на случай неприятностей.

Новости быстро распространялись по сети связи, которую Дейв и Джамал создали вместе. Уже через несколько часов каждый житель Фолл-Крика знал об ужасном убийстве Альберта и Венди Эдлин.

Угроза со стороны Генерала нависла над городом, как надвигающийся ураган, зловещие грозовые тучи сулили насилие.

Ханна чувствовала, как секунды и минуты тикают, словно бомба замедленного действия. До истечения срока ультиматума оставалось всего четырнадцать часов. Город должен дать свой ответ на требование Генерала.

Совет соберется завтра утром, чтобы принять окончательное решение.

После смерти Эдлина они с Лиамом почти не виделись. Лиам допрашивал разведчиков, собирая все сведения, которые только мог получить, а затем часами укреплял оборонительные линии и работал со снайперами.

Ханна тоже работала сверхурочно, с Шарлоттой в переноске, она встречалась с членами Совета и различными общественными группами, чтобы успокоить людей и объяснить, что произошло.

Горожане испытывали тревогу, смятение и ужас. Ханна не могла их винить.

Наконец наступила ночь, и жители города вернулись в свои дома, освещенные свечами.

Майло и Шарлотта спали под присмотром Молли, поэтому Ханна попросила Лиама встретиться с ней вечером. Его нужно разговорить, но она не хотела давить на Лиама, пока он не будет готов. Он все расскажет на своих условиях.

Ханна глубоко вздохнула.

– Нам нужно больше, чем пули, чтобы выжить. Я знаю, с чем мы столкнулись, но мы не можем позволить себе перестать планировать будущее. Даже сейчас.

Лиам оперся на лопату и уставился на соляные курганы так, словно они могли его укусить.

– Я понятия не имел, что это за место. Думал, просто магазин, где продают лавовые лампы.

Хотя в маленьком магазине продавались лампы с гималайской солью, эфирные масла и соли для ванн, его главной особенностью была «соляная комната», где покупатели вдыхали целебный аэрозольный воздух и погружали ноги в соль, как на песчаном пляже.

– Ты когда-нибудь слышал фразу «на вес соли»? – спросила Ханна.

– Возможно, слышал. Но никогда не думал, что это значит.

– Во времена Древнего Рима соль была настолько ценным товаром, что ее использовали в качестве валюты. Рабы покупались и продавались с помощью соли. Солдатам платили солью. Как и тогда, соль скоро будет пользоваться большим спросом. Мы успеваем раньше, чем это осознают все остальные.

– Ты вычитала это в одной из книг Молли.

– Да, – согласилась Ханна. – Но Эвелин, использовавшая солевой раствор для промывания твоих ран, напомнила мне об этом. У соли так много применений. Она подавляет бактерии в ранах, что становится все более важным в условиях нехватки антибиотиков. Организм нуждается в натрии, чтобы функционировать. Нам нужна соль, чтобы сохранить мясо и рыбу без холодильника.

– Почему-то соль никогда не стоит на первом месте в обычных списках выживания людей. Мы настолько привыкли к ее обыденности, что трудно представить, что люди могут умереть без нее. Но кто производит соль? Что мы будем делать, когда в нашей кладовой закончится контейнер?

Лиам нащупал ногой небольшой бугор.

– Это не похоже на соль.

– Розовая гималайская соль ценится за свои полезные и целебные свойства, но мы можем использовать ее и как обычную соль.

Лиам скорчил гримасу.

– Люди суют в нее босые ноги, знаешь ли.

– Нищие не выбирают. Ты видишь еще горы соли, лежащие поблизости?

– Туше. – Лиам воткнул лопату в соль и высыпал груз в сверхпрочный мусорный мешок. – Не пересоли.

Ханна закатила глаза.

– Правда?

Он пожал плечами.

– Юмор – не моя сильная сторона.

Ее губы дернулись.

– Очевидно.

Щеки Лиама покраснели, он жестом обвел комнату.

– Итак, каков план на все это?

– Мы поделим её между собой, продадим небольшие порции на Дне торговли и оставим хотя бы половину для продовольственной кладовой в церкви Кроссвей, чтобы распределять по мере необходимости. Завтра утром я попрошу детей и пожилых людей разделить ее по небольшим герметичным контейнерам.

– Это хорошее дело, им нужно чем-то заниматься.

– Если мы все будем сидеть и думать о том, что нас ждет, то сойдем с ума. Я знаю, что так и будет.

Несколько минут они работали в тишине. Лиам ничего не говорил. Ханна не давила на него. Его плечи были напряжены, все тело дрожало от напряжения.

Когда мусорный мешок потяжелел, они завязали верх и подняли его в тачку, затем принялись за второй.

Мышцы и сухожилия в больной руке Ханны разболелись. Ей стоило невероятных усилий обхватить своими искривленными пальцами ручку лопаты. Ее рука никогда не станет нормальной, но с помощью крови, пота и слез она смогла заставить сломанные части согнуться по ее воле.

Они наполнили еще три мешка, сложили их в тачку и оттащили к квадрациклу. Потом выгрузили мешки в прицеп к яблочно-красному «Хонда Фортракс» 1988 года выпуска. Этот полноприводный вездеход принадлежал Рэю Шульцу, но они взяли его в пользование.

Как только прицеп заполниться, они отвезут его обратно к Молли, чтобы разгрузить и вернуться для второго захода.

Лиам стоял вполоборота к Ханне, его взгляд не отрывался от соли.

– Я должен это сделать. Я должен сдаться.

Ханна замерла. Она уставилась на его спину.

– Нет.

– Город должен выдать меня.

– Они тебя не выдадут.

– Они должны.

– Может и так, но не выдадут.

Он ничего не сказал.

– Лиам.

Он повернулся к ней лицом, его взгляд был мрачным.

– Ты невероятно веришь в людей.

– В мире есть плохое. Но есть и хорошее. Я верю в это добро.

Тени от керосиновых фонарей колебались по линиям его сурового лица. Даже при слабом свете Лиам выглядел изможденным. Тени под глазами. Напряжение и беспокойство в каждой складке лица.

– Они верят в тебя тоже.

Его широкие плечи опустились, как будто тело начало прогибаться.

– У генерала пятьсот солдат. Я всего лишь один человек. Я не какой-то супергерой.

– Теперь ты один из нас. Они не отдадут тебя, даже, чтобы спасти себя.

Его лицо скривилось. В глазах появилось отчаяние. Его стоическая твердость пошатнулась.

– Я не могу спасти этот город, Ханна. – Голос Лиама надломился. – Я не могу.

Он нес на своих плечах тяжесть всего мира. Какая невероятная ноша – нести, не сломавшись.

Ее грудь сжалась, сердце наполнилось состраданием.

– Мы не просим тебя об этом, – прошептала Ханна. – Не в одиночку. Не самому.

Его адамово яблоко напряглось.

– Если я сдамся…

– Даже если ты сдашься, нет никакой гарантии, что он не уничтожит город, как только убьет тебя. Мы все участвовали в свержении Розамонд. И кроме того, есть «Винтер Хейвен». Уверена, он уже положил на него глаз.

– Я знаю, – сказал Лиам. – Я знаю.

Между ними воцарилось молчание. Что они могут сделать? Вопрос повис в воздухе, так и не прозвучав.

Затем Лиам сказал:

– Мы можем уехать.

Глава 15

Ханна

День сто пятый

Ханна уставилась на Лиама, пораженная.

– Что?

Лиам прислонил лопату к тачке и развел руки, ладонями наружу, как бы сдаваясь неизбежному.

– Мы в тупике. Ты знаешь это.

Ее дыхание сбилось. Комната резко стала слишком маленькой, стены пещеры смыкались.

Она знала это. Конечно, знала.

И все же, когда Лиам произнес вслух, это стало более реальным.

Он сделал шаг к ней. На его лице отразилась боль, черты, которые она так любила, исказились в страданиях.

– Мы не можем победить этих людей. Мы строим хижины из грязи, чтобы противостоять цунами. Как луки и стрелы против танков. То, что мы можем сделать – то, что мы сделали – этого недостаточно. Этого не хватит.

– Что ты пытаешься сказать?

Лиам закрыл глаза на мгновение, затем открыл. В его походке чувствовалась большая усталость, в лице мелькнуло что-то похожее на поражение.

– У меня есть два грузовика с полными баками дизельного топлива и двумя канистрами биотоплива, плюс еды и воды на три дня.

Она удивленно моргнула.

– У тебя… есть?

– У меня остались запасы на два дня после прибытия в Фолл-Крик. Я пополнял их по мере возможности. – Его лицо ожесточилось. – У меня подготовлен путь отхода. Если ничего не получится, я смогу вывезти тебя и детей.

Ханна уставилась на Лиама, потеряв дар речи.

– Мы можем вырваться из сети генерала и отправиться на север, обойти Гранд-Рапидс, Каламазу, любые города, держаться более узких дорог и добраться до Верхнего полуострова.

– Верхний полуостров, – повторила она с нарастающим ужасом.

– Твой брат прав. Там гораздо меньше людей. Много земли для хорошей охоты и садоводства, больше озер для рыбалки и пресной воды.

Ее сердце забилось быстрее. Во рту пересохло.

– Ты хочешь уехать.

– Я не хочу. – Лиам покачал головой. Он поднял и опустил руки, в его взгляде появилось что-то растерянное и уязвимое. – Я боюсь, что мы должны это сделать. Ты и я, Тревис и Эвелин, Майло, дети. И Призрак.

Он сделал паузу, словно проверяя собственную решимость.

– Путешествие будет опасным, но мы сможем проехать окольными путями. У нас будет пара стрелков и много оружия и патронов.

– Мы остановимся в моем домике недалеко от Траверс-Сити и пополним запасы провизии. Он находится в стороне от дороги и, скорее всего, не раскрыт. Мы можем взять с собой еще полугодовой запас еды, семян, инструментов и других необходимых вещей, чтобы добраться до дома Оливера. – Мы можем это сделать, Ханна. Это сработает.

Перед ее глазами мелькали картины. Воссоединение с братом. Дом ее родителей в лесу на тридцати акрах, окруженный лесом и озерами. Сараи и пристройки, козы и куры, изгороди для лошадей и коров. Цветущие сады за курятником, пресноводный ручей, протекающий через весь участок.

Дом ее родителей стоял на вершине холма в конце десятимильной грунтовой дороги, уединенный и защищенный.

Они могли быть в безопасности. Ее дети могли быть в безопасности.

Они могли устроить там свою жизнь, она и Лиам. Жизнь вместе.

Ее глаза блестели от обещания того, чего она так отчаянно хотела.

– А Квинн и Молли?

Лиам напрягся. Он опустил взгляд, не в силах скрыть неприкрытую боль в своих глазах – или стыд.

– Места нет. У нас нет ни машин, ни топлива.

– Они – семья.

Его рот истончился в бескровную линию.

– А Бишоп?

Он беззвучно покачал головой.

– Бишоп нам как брат. Рейносо и Перес. Дейв и Аннет. Как мы можем их бросить?

– Если мы останемся, я не могу обещать твою безопасность. Ни Майло, ни Шарлотты. – Он поморщился, словно слова горчили у него на языке, словно произносить их вслух противно, противоречит всему, что Лиам отстаивал.

Ее голос смягчился.

– Ты никогда не сможешь.

Он выглядел измученным, его суровое лицо казалось серым в мерцающем свете, глаза запали.

– Мне… мне так жаль.

Ханна боролась с желанием броситься к нему в объятия. Прижать его к себе и облегчить страдания.

– Это наши люди.

– Я знаю. – Его голос хрипел от сдерживаемых эмоций – разочарования, сожаления, страха. – Поверь мне, я знаю. Но это не отменяет того факта, что оставаться глупо. С тактической точки зрения, наш лучший шанс выжить – отступить. Бежать.

Искушение слишком сильное, чтобы устоять. Обещание безопасности, свободы. Жизни.

Обещание, которого на самом деле не существовало.

Никто не мог обещать никому безопасность, даже до Коллапса. Люди умирали в авариях и автокатастрофах, от инфарктов и инсультов. Люди воровали, обманывали и убивали.

Сейчас все намного хуже. Они выживали на острие ножа. Никакой защиты. Нет места для ошибок или самообмана.

Больше безопасности или меньше безопасности. Вот и все.

И даже если бы существовала абсолютная безопасность, смогла бы она покинуть свою общину, свой дом, даже ради спасения своих детей?

Ханна чувствовала себя раздираемой на части. В противоречии до глубины души. Ее дети были ее сердцем и душой. Но и Фолл-Крик тоже. Люди здесь, община, которую они создали, – она любила их не меньше.

Квинн для нее как дочь; Молли – бабушка, которой у Ханны никогда не было. Бишоп значил для нее больше, чем можно выразить словами. Дейв и Аннет стали ее близкими друзьями.

Она любила это место, этих людей так же сильно, как себя.

Если она сбежит с Лиамом и детьми, то обречет своих друзей на верную смерть. Обрекая себя на жизнь с коварным, неизбывным чувством вины до конца своих дней.

Если она останется сражаться, то подвергнет своих детей невероятной опасности. Лиам так или иначе может погибнуть. Они все могут погибнуть. Скорее всего, так и будет.

Будешь проклят, если сделаешь, и будешь проклят, если не сделаешь.

Ханна пошарила рукой в кармане куртки, нащупывая «Ругер» 45-го калибра на бедре. Она всегда носила свою огромную серебряную пряжку, чтобы иметь возможность передергивать затвор одной рукой.

«Ругер» подарила ей добрая и сильная женщина по имени Сиси. Женщина, приютившая незнакомцев, любезно накормившая и укрывшая перед лицом смертельной опасности.

Глупое решение, но в то же время милосердное, необычайно благородное.

Акт доброты стоил Сиси жизни. Но он спас жизнь Ханны.

Она посмотрела на пистолет, почувствовала его гладкую, успокаивающую тяжесть. Ее скрюченные пальцы сомкнулись на рукоятке. Ее искривленная рука – сломанная и не один раз в сыром тюремном подвале. Когда-то она вызывала стыд и ужас, но теперь нет.

Ее шрамы больше не символ слабости, а скорее ее силы.

Ханна подняла голову.

– Я не сделаю этого. Я не уйду.

Лиам ничего не сказал, только смотрел на нее острыми, пронзительными серо-голубыми глазами.

– Пайк не был аномалией вселенной, – объяснила свой ответ Ханна. – Есть и другие, подобные ему. Нелюди. Те, кто питается страхом, страданием и разрушением. Это волки, которых выпустил ЭМИ. И они идут за нами. Они придут за всем хорошим в этом мире.

– Я знаю.

Она пожертвовала слишком многим, чтобы вернуться в это место, построить дом для себя и своих детей. Сейчас она не собиралась убегать. Она не побежит.

Ханна выбрала любовь. Она выбрала общество. Она выбрала милосердие.

– Это наши люди. Я не отвернусь от них. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти всех, кого смогу, а не только себя или свою семью.

Лиам покорно вздохнул.

– Не могу сказать, что я удивлен.

Она убрала руку с пистолета.

– Прости.

– Никогда не извиняйся за то, кто ты есть, – хрипло произнес он.

Ханна покраснела.

– Мало просто выжить. Я хочу большего. Нам нужно больше. Я хочу справедливости. Мира. Свободы. Не только для себя, но и для других.

– Только и всего, да?

Она тепло улыбнулась ему.

– Я все еще хочу этого. Я все еще верю в это.

– Я знаю, что веришь.

Она сделала шаг ближе. Их разделяло меньше фута. От Лиама пахло чистым потом, деревом и чем-то мускусным и земляным. Ее сердце заколотилось в груди. В животе завязался узел.

Слова застряли у нее в горле. Она боялась произнести их вслух, превратить их в реальность, но ей нужно знать.

– Ты уедешь?

– Куда?

– В свою хижину. – Она сглотнула. – Ты возьмешь Бруксов и ЭлДжея?

Лиам наклонил голову, сложное выражение пересекло его черты, его глаза остались темными и непроницаемыми.

– Нет.

Облегчение захлестнуло Ханну, настолько сильное, что у нее подкосились ноги.

– Ты уверен? Я не хочу, чтобы ты принимал решение из-за меня…

– Ханна. – Лиам положил свою ладонь на ее искалеченную руку. Он крепко обхватил ее сильными, мозолистыми пальцами. Когда-то она бы вздрогнула, но не сейчас. Он мог бы раздробить ее кости так же легко, как раздавить яйцо. Но он этого не сделал. Она знала, что он никогда этого не сделает.

Что-то смягчилось в его взгляде. Это суровое лицо, эти свирепые глаза. Ханна не могла отвести взгляд.

Лиам сказал:

– Если ты останешься, то и я тоже.