Текст книги ""Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП)"

Автор книги: Михаил Атаманов

Соавторы: Михаил Медведев,Надежда Сакаева,Кайла Стоун
сообщить о нарушении

Текущая страница: 197 (всего у книги 359 страниц)

Глава 30

Ноа

День четвертый

Ноа и Майло последовали за Бишопом внутрь, в большую комнату. Сотни мешков, коробок и банок с едой заполняли металлические стеллажи от пола до потолка. Каждый сантиметр свободного пространства оказался заставлен припасами.

Рядом с боковой дверью находилась перегородка с отверстием, похожим на окно, через которое два волонтера распределяли продукты – по несколько пакетов еды на каждого человека, включая детей.

– Вау, – воскликнул Ноа. – Я под впечатлением.

Бишоп усмехнулся.

– У нас есть еще три комнаты, еще более забитые, чем эта.

Ноа знал, что церковь Кроссвей предоставляет самый большой продовольственный склад в округе, но он не понимал, насколько большой.

– Как вы…?

Бишоп пожал плечами, но в его глазах светилась гордость.

– Не надо ставить мне это в заслугу. Это страсть Дафны. Это она так усердно работала все эти годы – собирала вещи, организовывала волонтеров, заставляла меня выделять все большую и большую часть бюджета на нужды общества. Она всегда говорила, что правительство не будет многого стоить, если что-то пойдет не так на самом деле. Ну, тебе не обязательно выслушивать это от меня. Она здесь.

Дафна повернулась со своего места у окна. Она запихнула по банке спагетти, тунца, зеленой фасоли и две коробки спиральных макарон в пластиковый пакет для покупок.

– Рада снова тебя видеть, Ноа. И я тебя, Майло.

– Привет, мисс Дафна, – сказал Майло.

– И я тебя, Дафна. Вижу, ты держишь Бишопа в узде.

– Всегда. – Дафна передала полный пакет через прилавок пожилой супружеской паре с Ближнего Востока, которым было около семидесяти лет. – Держите, мистер и миссис Амари. Следите за тем, чтобы оставаться в тепле. И помните, что вы можете прийти в церковь вечером, если вам нужно.

Ноа удивленно поднял брови.

– Еще одно молитвенное собрание?

Бишоп криво усмехнулся. Он был одет в свою обычную гавайскую рубашку, поношенную кожаную куртку и джинсы. Единственным признанием жестокой погоды был серый шарф «Детройт Лайонз», обмотанный вокруг толстой шеи.

Он всегда говорил, что ему не нужна шапка, что его волос достаточно, чтобы голова оставалась в тепле. Даже в старших классах он часто приходил в школу в шортах и футболке в разгар зимы. Он отличался от остального человечества своим метаболизмом.

Они дружили с первого года учебы, когда оба, вместе с Джулианом Синклером, попали в старшую школу. Джулиан и Бишоп никогда не ладили, но ради Ноа терпели друг друга.

Аттикус Бишоп был сложен как полузащитник, на позиции которого он и играл. На поле он слыл монстром, но за его пределами оставался одним из самых добрых и мягких людей, которых Ноа когда-либо знал.

В армии он несколько лет служил капелланом, а затем вернулся домой, чтобы служить своей церкви и обществу с той же преданностью и неустанной энергией, с которой он служил футболу и своей стране.

– У нас есть большой генератор, который мы купили на аукционе несколько лет назад после того, как шторм отключил электричество на пять дней, – поделился Бишоп. – В любом случае, Дафна говорит, что отапливать пустую церковь будет преступлением. И ты знаешь, я никогда с ней не спорю.

– Это правда! – отозвалась Дафна с усмешкой в голосе. – И пусть он не пытается убедить тебя в обратном.

Дафна была пухленькой и фигуристой, с широкой лучезарной улыбкой, искренним смехом и теплой смуглой кожей, которая, казалось, светилась. Как и ее муж, она излучала заразительную энергию и обладала природной способностью пробуждать лучшее в других.

– Этого запаса хватит надолго тебе и твоей семье.

– Вот моя семья. – Бишоп жестом показал на добровольцев, собирающих еду, затем на очередь людей снаружи. – Мы открываем церковь на закате каждую ночь и впускаем всех, кому нужно безопасное, теплое место для ночлега. Прошлой ночью к нам пришло почти тридцать человек. Мы приняли несколько семей с маленькими детьми на неопределенный срок.

– Как скоро у вас все закончится?

– Три или четыре недели, минимум. Мы поступили умно, во всяком случае, Дафна, и запаслись дизельным топливом. Слава богу, генератор старый. Я слышал, что некоторые из более новых моделей тоже не работают.

– Да, не работают. Во всех новых моделях генераторов стоят компьютерные чипы. Они тоже сгорели, как и все остальное. Солнечные батареи Майеров и Рика Рейнольда также не работают. Наверное, потому что они были подключены к сети, когда она отключилась. – Ноа смахнул тающий снег со лба. – Однако большая часть «Винтер Хейвена» все еще пользуется солнечной энергией.

– Рад за них, – проговорил Бишоп, и, в отличие от остальных жителей города, он говорил искренне. – Есть еще какие-нибудь новости? Например, что случилось, и кто это с нами сделал?

– Пока никаких новостей, – ответил Ноа. – Тина Ганди возилась с радиоприемником Дейва, и вчера он заработал. Правительство пока ничего не сообщает. В основном это слухи и домыслы. Большинство людей на радио, похоже, согласны с тем, что это ЭМИ-атака, и она затронула большую часть страны.

– Мы узнали, что Национальная гвардия охраняет границы штата. Они работают над расчисткой дорог и восстановлением линий снабжения. На основных автомагистралях, ведущих в крупные города и из них, установлены контрольно-пропускные пункты.

– Ну, это уже что-то, во всяком случае. А что насчет Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям? Губернатор?

Шеф Бриггс предоставил им отчет этим утром.

– Мы установили контакт с офисом губернатора. Но мы не смогли установить радиосвязь, нам пришлось отправить туда наших ребят. Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям работает над распределением помощи, но логистика затруднена. В первую очередь они сосредоточены на густонаселенных центрах, а затем добираются до сельских городов и деревень. Губернатор не сказал нам, сколько времени пройдет до прибытия помощи. Я сомневаюсь, что он вообще знает.

– Губернатор сказал, что есть сообщения о грабежах и угонах вдоль всех основных автомагистралей. В городах много грабежей, ограблений и бандитских разборок. Наши офицеры попали в засаду на обратном пути по шоссе I-94. Их держали на мушке, забрав оружие и снегоходы. Вот почему им потребовалось так много времени, чтобы вернуться.

– Слава Богу, они в порядке, – рассудительно заметил Бишоп. – Как дела в городе? Вы закончили перепись?

Ноа поднял брови.

Бишоп махнул рукой.

– Люди болтают. Это все, о чем я слышал в последние несколько дней.

– Мы просто хотим знать, кто здесь находится, чтобы проверить их и убедиться, что у всех все в порядке. – Он колебался. – Розамонд думает, что если мы объединим некоторые из наших ресурсов, то сможем помочь большему количеству людей.

– Хм, – отозвался Бишоп, его голос не выдавал его чувств по этому вопросу.

Майло потянул Ноа за куртку.

– Папа, а как же Юнипер и Хлоя?

Ноа взглянул на Дафну.

– Я хотел спросить, не могла бы ты присмотреть за Майло днем, когда я на дежурстве. Я знаю, что прошу многого, но…

Дафна не колебалась.

– Конечно! Девочки будут в восторге.

– У меня в сумке соленые закуски, «Педиалит» и лекарства для Майло.

– У нас здесь есть еще несколько электролитных напитков, – сказала Дафни. – Я найду их для тебя.

Ноа благодарно улыбнулся.

– Ты не представляешь, как много это для меня значит.

– Я отведу тебя к девочкам. – Бишоп с улыбкой посмотрел на Майло. – Ты был очень терпелив, молодой человек. Пойдем.

Ноа и Майло последовали за ним по узкому коридору во вторую комнату, где горстка добровольцев в пальто и сапогах сортировала на столах припасы. Освещение обеспечивали три фонаря на батарейках, расставленные по комнате.

Генератор использовался только для обогрева, а термостат установили на отметку около шестнадцати градусов. Единственное окно завесили одеялом, закрепленным со всех сторон клейкой лентой, чтобы теплый воздух оставался внутри, а холодный – снаружи.

– Девочки где-то здесь. . Они пересчитывают и разделяют консервированные овощи и фрукты. Захватывающе, я знаю. Но почти уверен, что они заодно строят замки из банок из-под супа вон там, в углу, когда думают, что никто не смотрит.

Маленькая девочка лет шести выскочила из-за стены из банок со стручковой фасолью, кукурузой и оливками высотой в три фута. Кожа у Хлои имела приятный коричневый оттенок, как у ее матери, и она так же приветливо улыбалась. Пластиковые зажимы-бабочки в ее косах звенели, когда она исполнила забавный танец.

– Майло! – радостно прокричала она.

Девятилетняя дочь Бишопа, Юнипер, высунула голову из-за угла одной из полок. Она выглядела сорванцом с грязью под ногтями, одетая в джинсовый комбинезон под синей полосатой курткой, ее жилистые черные волосы были стянуты в два пучка.

– Давай играй! – Юнипер посмотрела на своего отца. – Я имею в виду, работать очень усердно без перерывов!

Бишоп и Ноа усмехнулись. Бишоп сунул руку в карман куртки и достал открытый пакет с зефиром. Он бросил его девочкам, и они, визжа от смеха, поймали его и спрятались за стеной из банок.

Майло вопросительно посмотрел на Ноа, его темные глаза умоляли.

– Можно?

Ноа присел перед ним на корточки.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Папа. – Майло сморщил нос. – Я чувствую себя отлично!

– Тогда вперед, приятель.

Юнипер и Хлоя обе были милыми, энергичными маленькими девочками, полными заливистого смеха и визгов восторга. Они втянули торжественного, серьезного Майло в свою орбиту, танцевали и болтали с ним, пока он тоже не стал улыбаться и хихикать.

Сердце Ноа наполнилось теплом. С болью он подумал об их холодном, тихом, слишком пустом доме. Дом опустел и затих задолго до отключения электричества.

Майло нужно больше таких моментов. Больше шансов просто побыть ребенком без груза их общего горя, всегда лежащего на его маленьких плечах.

Оставив детей радостно играть, Ноа и Бишоп прошли по коридорам, через фойе и вошли в церковь.

Она была большой, но просто обставленной, с двумя рядами деревянных скамей и широким центральным проходом, ведущим к помосту. Простая деревянная кафедра стояла перед крестом в натуральную величину, который висел на задней стене.

Солнечные фонари, разбросанные повсюду, освещали помещение. Несколько пропановых обогревателей согревали большое помещение. Все витражные окна закрывали одеяла, прибитые или приклеенные к стенам.

Полдюжины семей ютились на скамьях. Мать возилась с коляской, убаюкивая своего ребенка. В противоположном углу стоял отец с крошечным свертком на груди, пытаясь заглушить жалобный плач младенца.

– Как я мог отказать им? – тихо сказал Бишоп. – Это наше служение. Наше призвание. Подобно Иосифу и его хранилищам в Египте, мы готовились к такому времени, как это.

– Почему-то меня это не удивляет, – Ноа прочистил горло, поправил свою куртку поверх униформы. Именно этой части визита он боялся. – Итак… ты знаешь, что Розамонд открыла приют в средней школе. Они просят местных жителей, у которых есть немного больше, чем у других, пожертвовать немного вещей. Пока не прибудет Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям, и мы не решим, что делать дальше.

Бишоп скрестил свои огромные руки на груди. Он ничего не сказал, просто ждал.

Лицо Ноа запылало.

– Мы надеялись, что ты захочешь объединиться с нами.

– Мы?

Ноа неловко переступил с ноги на ногу.

– Мы должны справляться с этим вместе, Бишоп. Все мы.

Бишоп оставался настроен скептически.

– Это наше служение. Не могу сказать, что мне нравится идея, когда кто-то другой решает, кто что получит.

Ноа вздохнул. Это именно то, о чем он переживал. Бишоп всегда был упрямым, самодостаточным парнем. Ему нравилось вести дела по-своему.

Как и Розамонд.

– Какая разница, кто дает, лишь бы люди не голодали и не замерзали до смерти?

Бишоп устремил свой темный, уверенный взгляд на Ноа.

– Я мог бы передать то же самое ей.

Ноа открыл рот, но ничего не сказал. У него не нашлось ответа на это. Во всяком случае, хорошего.

– Все просто. – Бишоп сжал челюсть. – Пусть суперинтендант делает свое дело, а мы будем делать свое.

Ноа в свою очередь проронил:

– Надеюсь, все будет так просто.

Он не знал почему, но в глубине души у него зародилось странное чувство тревоги.

Ничто уже не казалось простым.

Глава 31

Квинн

День пятый

Квинн в ужасе уставилась на красный квадрацикл, припаркованный у обочины дороги, ведущей к церкви Кроссвей. Ее пронзил страх.

Рэй и Октавия здесь. После того, как они с бабушкой выгнали их вчера из бабушкиного дома, они, должно быть, решили, что церковь – более легкая добыча.

Это плохо. Очень плохо.

Бабушка попросила ее отнести несколько пакетов с продуктами и консервы. По словам бабушки, нужно соблюдать осторожность и не сообщать соседям, сколько у них еды, но это не значит, что нельзя помогать обществу.

Пожертвования через продовольственный склад Кроссвей позволяли им делать добро и при этом не терять своих запасов.

Квинн припарковала «Оранж Джулиус» прямо посреди дороги перед церковью. Кто мог ее остановить?

Она оставила пакеты на пассажирском сиденье. Квинн слишком волновалась о том, что могут сделать Рэй и Октавия, чтобы беспокоиться о консервированном горошке.

Она закрыла «Джулиус», положила ключи в карман и поспешила к зданию. Квинн уже бывала здесь раньше. Бабушка и дедушка таскали ее на несколько служб. Она сама не очень-то любила церковь.

Под сапогами хрустел твердый снежный наст. Стальное серое небо низко и зловеще нависло над деревьями. Холодный воздух щипал щеки и уши.

В воздухе все еще висел запах выхлопных газов. Должно быть, они только что приехали.

Длинная, неровная очередь из примерно ста человек растянулась по заснеженной парковке. Семьи с детьми, пожилые пары, одинокие люди – все держали в руках пустые пакеты или картонные коробки, ожидая, когда их наполнят.

Впереди мелькнул клубок темных волос Октавии и ее грязно-желтая куртка. Рэй шел рядом с ней. Они протискивались сквозь толпу, чтобы пробиться к началу очереди.

– Эй! Вам нужно встать в очередь, как все остальные! – крикнул мужчина, когда Октавия протиснулась мимо него.

Октавия даже не потрудилась обернуться.

– Отвали. Мы голодны.

– А ты думаешь, мы нет?

Октавия проигнорировала мужчину и жалобный ропот позади нее. Она дошла до передней части очереди, перегнулась через стойку и вырвала пакет из рук добровольца.

Рэй встал рядом с ней и схватил другой. Он навис над вторым добровольцем – кореянкой средних лет, которая заметно отпрянула от него.

Квинн ускорила шаг. Она прошла вперед к началу очереди.

– Октавия! Что ты делаешь?

Октавия проигнорировала ее. Она заглянула в пакет и усмехнулась.

– Это ерунда. Это исчезнет меньше чем через день. Где остальное?

– Только один пакет на человека, – сказала кореянка. Она нервно переводила взгляд с Октавии на Рэя. – Вы можете вернуться завтра, чтобы взять еще…

– Потребовался почти час, чтобы добраться сюда! – Октавия врала. – И у нас практически закончился бензин. Завтра мы не пойдем в этот поход. Черт, нет. Дайте нам больше припасов.

– Простите, мэм…

– Вон из очереди! – крикнул мужчина.

– Отходите!

– Давайте! Пропустите следующего человека!

– Мы не уйдем, – процедил Рэй сквозь стиснутые зубы, – пока не получим то, что нам причитается.

Он трясущейся рукой вытер рот тыльной стороной ладони. Его руки дрожали. Все его тело дергалось и пульсировало. Он был под кайфом – метамфетамин или крэк.

Горячий стыд залил щеки Квинн. Она схватила мать за руку.

– Тебе ничего не должны. Просто уходи уже!

Октавия отпихнула ее.

– Не лезь в это, малявка!

– В чем здесь проблема? – Жена пастора – пухлая черная женщина – подошла к окну кладовой и положила руку на плечо добровольца, мягко оттеснив ее с линии огня. Квинн узнала ее, но не помнила имени.

Женщина доброжелательно улыбнулась Рэю и Октавии.

– Мы выдаем понемногу каждый день, чтобы наших запасов хватило надолго, и мы могли помочь как можно большему количеству из вас. Надеюсь, вы сами понимаете, как обменивать то, что у вас есть, чтобы получить то, что вам нужно, добываете это охотой или используете свои пятьдесят долларов в продуктовом магазине. Это лишь дополнение, чтобы помочь вам выжить. Мы надеемся, что вы стараетесь найти надежный вариант на будущее.

– Ты слышала ее, – повторила Квинн более решительно. – Уходи. Сейчас же.

Октавия повернулась и злобно толкнула Квинн.

– Я сказала, оставь меня в покое!

Квинн потеряла равновесие и упала на снег. Не столько больно, сколько неприятно. В ушах звенело от жалостливого ропота толпы. Щеки горели.

Она ненавидела их жалость. Презирала ее. Не хотела ни унции ее. Бедная маленькая Квинн, проблемная девочка без отца и с ужасной наркоманкой в качестве матери.

К черту их. Пошли они все.

Квинн резко поднялась на ноги, повернулась к ожидающей толпе и подняла обе руки. Она показала им средний палец – на обеих руках.

Она ожидала осуждающих и оскорбленных взглядов. Самодовольного цоканья языком и качания головой.

Но Квинн не ожидала удивленных и потрясенных возгласов, лиц, искаженных внезапным страхом. Что-то неладно.

Квинн обернулась.

Рэй вытащил пистолет. Она видела его сотни раз – 9-миллиметровый «Смит и Вессон». Рэй направил его на жену пастора.

– Никому не двигаться, или я стреляю, – прорычал он.

Испуганные, два добровольца вскрикнули и пригнулись.

Половина толпы разбежалась с криками и воплями. Другая половина застыла на месте. Потрясенные, они не двигались. Матери и отцы оттеснили своих детей за спины, но они боялись бросить вызов Рэю, побежать, чтобы привлечь внимание Рэя и самим получить пулю.

Жена пастора попятилась назад, но не пригнулась и не струсила.

– Это неправильно, – сказала она дрожащим голосом. – Вы не должны этого делать.

Страх пронзил Квинн. Ее сердце заколотилось в груди. Она хотела повернуться и убежать, или спрятаться, как все остальные.

Она не стала. Ее ноги напоминали вареные спагетти, но ей удалось устоять на месте.

– Октавия! Останови его!

Октавия сделала вид, что ее дочери не существует. Ее исхудавшее лицо ожесточилось. Она протянула свободную руку к Дафне.

– Отдай мне эту чертову еду! – рыкнула Октавия. – Или я скажу ему, чтобы он тебя пристрелил.

Жена пастора быстро согласилась. Она протянула три наполненных пластиковых пакета, Октавия схватила их и жадно прижала к груди.

Рэй выразительно помахал пистолетом.

– Мы берем то, что хотим. Никто нас не остановит.

– Я остановлю вас, – произнес знакомый голос.

Глава 32

Квинн

День пятый

Квинн перевела взгляд немного вправо, не желая отводить глаза от Рэя и пистолета. Боковая дверь открылась бесшумно, никем не замеченная.

Ноа Шеридан стоял в дверном проеме, расставив ноги, табельный пистолет был снят с предохранителя и держался двуручным хватом, дуло было направлено на Рэя.

Она не знала, почувствовать ли облегчение или еще больший ужас. Сердце колотилось в груди, Квинн смотрела на Ноа на Рэя и обратно на Ноа. Они находились на расстоянии около двадцати пяти футов друг от друга, Квинн стояла к ним обоими лицом.

Безумные, выпученные глаза Рэя бешено вращались.

– Не двигайся! Не двигайся, или я стреляю!

Никто не пошевелился. В воздухе висело напряжение.

Воспоминание пронзило Квинн – она и Ноа, неуверенно цепляющиеся за трос в тридцати футах над землей. Страх, холод, снег и бесконечная темнота. Как они вместе спустились вниз.

Ноа умен и опытен. Он говорил с ней так, будто она настоящий человек, будто ценил ее мнение, а не так, как большинство взрослых – большинство полицейских – обращаются с угрюмыми, развязными подростками.

Она рада, что он здесь.

Ноа вышел из дверного проема. Он не сводил взгляда с Рэя.

– Опусти оружие, Рэй Шульц. Все остальные, пожалуйста, медленно и спокойно пройдите к задней части парковки и аккуратно обойдите здание церкви. Рэй, мне нужно, чтобы ты убрал это.

Квинн не могла знать, послушалась ли толпа. По ее мнению, они могли раствориться в воздухе или самовозгореться.

Ее пульс стучал в ушах. Во рту пересохло. Она стала видеть, как в туннеле. Ее фокус сузился до маленькой точки.

Она видела только Рэя с пистолетом и Октавию рядом с ним. И Ноа, его оружие наставлено на Рэя. И, косвенно на ее мать.

Неважно, насколько сильно она презирала свою мать, Квинн не хотела ее смерти. Ее уши наполнились тупым жужжанием. Время, казалось, остановилось, все стало размытым и замедленным.

Рэй отказался опустить оружие. Он отступил вглубь парковки, не сводя пистолета с жены пастора.

– Нет, я так не думаю. Октавия, подгони квадроцикл. Мы уходим.

Октавия попятилась, ее лицо напряглось от странной смеси страха, ликования, жадности и сомнения. Она прижимала пакеты к своей костлявой груди. Ее длинные черные волосы прилипли к потрескавшимся и покрасневшим щекам. Глаза остекленели и налились кровью.

– Мама! – Квинн закричала, пораженная.

Октавия вела себя так, будто не слышала ее. Может быть, и не могла. Может быть, она слишком далеко. А может быть, ей на самом деле совершенно наплевать на дочь.

Это не удивило Квинн. Но все равно причиняло боль. Как удар в самое сердце.

– Не двигайся, Октавия, – предупредил Ноа. – Все закончится не так, как ты думаешь.

– Все закончится именно так, как я хочу, – прорычал Рэй. – Ты собираешься стрелять в присутствии всех этих гражданских? Ничего у тебя не получится, офицер.

– Нет необходимости в насилии, – громко, четко и твердо проговорила жена пастора. – Мы дали вам все, что нужно.

Рэй фыркнул.

– Какая смешная шутка, обхохочешься.

– Веришь или нет, но мы хотим вам помочь. Почему бы тебе не убрать оружие? Оно тебе не нужно. Мы можем поговорить.

– Именно твой дружок-коп держит свою пушку направленной на мою голову. Почему бы не сказать ему, чтобы он опустил ее первым!

– Ты знаешь, что я не могу этого сделать, – ровно ответил Ноа. – Но Дафна права. Ты еще не зашел слишком далеко. Просто убери этот чертов пистолет, и мы сможем все уладить. Все напуганы. Все голодны. Мы понимаем, что ты боишься.

Глаза Рэя выпучились, обезумев от ненависти и злобы. Царапина, которую она оставила на его щеке, была того же оттенка пульсирующего красного, что и все лицо.

– Тебе не запугать меня, Шеридан.

Рэй повернулся к Дафне.

– Думаешь, что ты лучше меня, да? Ты и твоя самодовольная кучка тупых овец!

– Нет! – возразила Дафна. – Мы здесь, чтобы помочь тебе…

Рэй поднял пистолет.

Люди закричали. Звук стал тихим и далеким.

Вдруг краем глаза Квинн заметила движение.

Это произошло в одно мгновение. Огромная темная полоса метнулась сбоку и налетела на Рэя. Рэй хрюкнул и тяжело рухнул, завалившись набок.

Пистолет вылетел из его рук. И упал на снег в нескольких ярдах от него.

Мужчина схватил Рэя, перевернул его на живот и ударил коленом в спину, фактически подчинив его себе менее чем за секунду. Крупный чернокожий парень с афрокосичками и в кожаной куртке. Пастор церкви Кроссвей.

– Слезь с меня! – закричал Рэй.

– И не подумаю, – ответил Бишоп, тяжело дыша.

Ноа бросился вперед, убрал пистолет в кобуру и достал пару наручников. Он встал на колени рядом с Рэем и завел его руки за спину.

– Рэй Шульц, вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание…

В двух ярдах позади него Октавия нагнулась за «Смит и Вессоном». Она подняла его и повернулась к Ноа и Бишопу, выражение чистой ненависти исказило ее лицо.

– Ноа! – закричала Квинн.

Ноа вскочил на ноги и крутанулся на месте. Быстрым движением он достал из своего пояса небольшое странное оружие – электрошокер, направил его на Октавию и нажал на кнопку спуска.

Октавия вздрогнула. Она дёрнулась, задрожала и упала боком на снег. Она корчилась и стонала. Оружие выскользнуло из ее пальцев.

Ноа подобрал его и засунул в карман куртки.

Квинн просто смотрела на свою мать, корчащуюся на снегу, с кислым привкусом в горле. Ее желудок распирало от унижения, мерзкого, извивающегося стыда.

Она не хотела верить, что это происходит. Не хотела верить, что ее мать сделает что-то настолько невероятно глупое. И все же, она сделала. Глупой была Квинн.

Бишоп закончил надевать на Рэя наручники – Рэй ругался и сыпал оскорблениями, а Ноа достал второй комплект и надел их на хрупкие запястья Октавии.

– Ты покойник, Бишоп! – кричал Рэй. – Ты слышишь меня? Я убью тебя!

Бишоп проигнорировал его. Он стоял и счищал снег с джинсов и гавайской рубашки. Как он не замерз до смерти, Квинн не понимала.

Добровольцы столпились за стойкой, плача и обнимая друг друга. Разошедшаяся толпа медленно возвращалась по трое и по четверо, неохотно, все еще ошеломленная и настороженная. Они смотрели и показывали на Рэя, распростертого на снегу, как связанная свинья.

Он ругался и проклинал их, бросая оскорбления и угрозы, выплевывая грязный снег, который так и норовил попасть ему в рот. Октавия только стонала.

Охваченная тоской, Квинн отвернулась от них обоих.

– Теперь вы в безопасности, друзья, – сказал Ноа. – Опасность миновала.

Почему-то от этих слов ей не стало легче.