Текст книги ""Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП)"

Автор книги: Михаил Атаманов

Соавторы: Михаил Медведев,Надежда Сакаева,Кайла Стоун
сообщить о нарушении

Текущая страница: 264 (всего у книги 359 страниц)

Глава 61

Квинн

День пятьдесят пятый

Взгляд Розамонд скользнул мимо Ханны и Квинн и остановился на Ноа. На ее лице отразилось облегчение.

– Шеф Шеридан! Слава богу! Они пытаются меня убить!

– За всем этим стоит она, Ноа! – воскликнула Квинн. – За всем!

Ноа Шеридан был в полицейской форме и держал в обеих руках по пистолету. Он выглядел разбитым, с впалыми щеками и изможденным лицом. Серые тени залегли под его налитыми кровью глазами, как синяки. От него разило алкоголем.

– Я слышал ее. Я все слышал.

Напряжение в груди Квинн ослабло. Ноа услышал правду. Он наконец-то все исправит.

Он снова станет тем самым Ноа, которого она знала. Ее другом. Хорошим полицейским. Героем.

– Я просто сказала то, что они хотели услышать! – заявила Розамонд. – Это все ложь! Я пыталась спасти свою жизнь! Они запутались во всем этом хаосе, шеф Шеридан. Они не знают, что говорят!

Ноа вышел на середину гаража, крутанулся на пятках и встал лицом Квинн и Ханне. Он заговорил низким, ровным голосом.

– Опустите оружие.

Квинн моргнул.

– Что?

Ханна застыла на месте.

– Ноа. Что ты творишь?

– Опустите оружие!

Неприятное чувство поселилось в животе Квинн, как глыба льда.

– Это Розамонд, а не мы…

Ноа направил свой «Глок» на Квинн.

– Я больше не буду повторять.

Квинн покраснела и в недоумении уставилась на Ноа. Такого не могло случиться. Это не может быть реальностью. Только не Ноа.

Земля накренилась, словно проваливаясь под ее ногами. Она хотела верить в него. Несмотря на все доказательства, несмотря на предупреждения. Ей нужно верить.

Она верила в Ноа на подъемнике, в парня, который спустился по тросу в разгар снежной бури, чтобы их спасти. В Ноа, который пришел на помощь в церкви. Ноа, который принял ее в свою маленькую семью с распростертыми объятиями, и относился к ней так, словно она не просто жалкий ребенок наркоманки, словно она кто-то значимый.

Тот Ноа был настоящим. Квинн не хотела верить, что все это лишь иллюзия. И не могла. Но какая бы часть Ноа ни проявляла его как героя, он позволил этому хорошему, правильному в себе исчезнуть.

Он отказался от себя так же точно, как только что отказался от нее.

Горячие гневные слезы навернулись ей на глаза.

– Как ты мог?

Что-то во взгляде Ноа мелькнуло и погасло. Он не смотрел на нее.

– Сейчас же!

Все в ней боролось против этого, но Квинн подчинилась. Она присела и положила AR-15, отстегнула «Беретту» и положила ее на бетонный пол.

Ханна сделала то же самое со своим дробовиком.

Ноа подошел ближе и отбросил их в сторону. Металл заскрежетал о бетон. AR-15 и дробовик Ханны проскочили под машиной. «Беретта» скользнула по лестнице, прислоненной к стене.

Ноа показал пистолетом.

– В дом. Сейчас же.

– Ноа…

– Вперед!

Розамонд, прихрамывая, вышла через боковую дверь. Ханна последовала за ней, Квинн следом, Ноа шел сзади, направив оружие им в спины.

Квинн моргнула от резкого яркого света. В доме горела каждая лампочка. От этого заболели глаза.

Ноа направил их в центр гостиной с полами из бразильского дерева, сводчатыми потолками и хрустальными люстрами. Все витиевато, элегантно и роскошно.

Особняк суперинтенданта изобиловал всевозможными вещами: на бархатных диванах и мягких креслах лежали пакеты с продуктами, в каждом углу стояли стопки картонных коробок. Некоторые из них имели этикетки: пайки, пакеты с рисом и фасолью, средства первой помощи, стиральный порошок.

На просторной кухне продукты покрывали каждый сантиметр мраморных столешниц: коробки и пакеты, наполненные банками с фасолью, супами всех видов и упаковками макарон. Остров загромождали ящики с туалетными принадлежностями – шампунями и кондиционерами, мылом, зубной пастой и щетками, туалетной бумагой.

Квинн почувствовала тошноту. Столько излишеств и расточительности. Розамонд не могла потратить все это, даже за несколько лет. Ей одной столько не нужно. Она копила все это по одной причине – потому что могла.

Ноа, казалось, не замечал ничего неладного. Может быть, он уже знал.

С раздражением он повернулся к Ханне.

– «Ругер» тоже. Я знаю, что он у тебя в кармане.

Ханна бросила на него тяжелый взгляд.

– Зачем ты это делаешь?

Ноа взмахнул «Глоком».

– Давай!

Ханна колебалась, затем выдохнула и вынула пистолет. Она опустила его на пол.

Ноа отбросил его ногой. «Ругер» скользнул по деревянным доскам и упал рядом с журнальным столиком, на стеклянной столешнице которого лежали солнечные батареи, большинство из них все еще оставались в упаковке.

Руки Квинн безвольно повисли по бокам. Она чувствовала себя уязвимой и незащищенной. Ей нравился твердый, надежный вес АР-15 в ее руках. Благодаря ему она чувствовала себя увереннее.

Даже без него Квинн не была совсем беззащитной. Она сунула правую руку в карман, пальцы коснулись скотча, скрепляющего один из ее дротиков.

Ноа забыл о рогатке.

– Очень вовремя. – Розамонд ковыляла вперед, протягивая руку к Ноа. – Саттер предал нас. Нам нужен новый план. Нам нужно…

– ЗАТКНИСЬ! – Ноа развернулся и направил свой табельный пистолет в лицо Розамонд. – Не двигайся!

Розамонд остановилась рядом с журнальным столиком, в двух футах от Ноа. По ее лицу пробежала сложная гамма эмоций.

– Ноа. Это я. Эти… монстры напали на меня в моем собственном доме.

– Ты – монстр! – закричала Квинн. – Ты хуже, чем все они! Хуже, чем Рэй Шульц, хуже, чем моя мать, хуже, чем Джулиан.

– Я никогда никому не причиняла вреда! Я никогда ни на кого не поднимала руку! Я невиновна!

– Тела, которые мы находили. – Ноа уставился на Розамонд так, как будто никогда не видел ее раньше. – Наркоманы и бездомные. Тот, которого нашли у реки утром в день ЭМИ. У него были сломаны кости на руках. Это сделал Пайк.

Розамонд посмотрела на него. Ее подбородок выступал вперед, агрессивно, вызывающе.

– Ханна права. Ты знала, кто он. С самого начала. Все это время.

В груди Квинн зародилось зернышко надежды. Возможно, это просто ловушка. Ноа играл с Розамонд так же уверенно, как она пыталась играть с ним. В конце концов, он справится. Он должен.

Розамонд сжала наманикюренные пальцы в кулаки.

– Не будь таким праведником, Ноа. Не пытайся сказать мне, что ты не знал о Никеле Картере. Джулиан ведь застрелил его у тебя на глазах? И Билли Картера тоже. Два хладнокровных убийства. Не припомню, чтобы ты сообщал о них, сдав своего лучшего друга?

Ноа замялся.

– Это другое.

– От чего же? – выплюнула Розамонд. – Вы, люди, со своим самодовольным негодованием, пытаетесь всем навязать свою мораль! Я сделала то, что сделала, ради своих сыновей! Все, что я делала, было ради них! Чем вы отличаетесь?

Ноа открыл рот, но на мгновение замолчал. Отчаяние, борющееся с яростью, исказило его черты.

– Хватит, – прошептал он. – Хватит.

Его палец переместился со спусковой скобы на курок.

Глава 62

Квинн

День пятьдесят пятый

Сердце Квинн бешено колотилось о ребра. Казалось, что оно вот-вот выскочит из груди. Почему Ноа еще не пристрелил ее? Чего он ждал?

Розамонд подняла руки, протянув ладони в мольбе, пытаясь остановить его.

– Ноа, я бы никогда! Ты не можешь им верить…

– Ты сожгла мой дом. Ты спалила его с моим сыном внутри. – Его голос дрожал. Пистолет вздрагивал в его руках.

Глаза Розамонд расширились. На ее лице мелькнула неуверенность, а затем вспышка настоящего страха.

– Это не я! Это сделал Саттер! Он сжег запасы в распределительном центре. Он хотел отомстить тебе. Он всегда ненавидел тебя – ты знаешь это! Я ничего об этом не знала, клянусь. Ты знаешь, как сильно я люблю Майло! Я бы никогда этого не сделала! Никогда, Ноа. Я клянусь!

– Не верь ей! – воскликнула Квинн. – Она врет!

– Прекрати, Квинн! – отрезал Ноа.

– Ты обещал мне, что разберешься со всеми монстрами, – с упреком и отчаянием в голосе проговорила Квинн. – Ты помнишь? Тем вечером в церкви после резни. Ты обещал мне. Вот последняя. Она прямо здесь…!

– Замолчи! – рявкнул Ноа. – Просто помолчи!

В одно мгновение выражение лица Розамонд превратилось из покорного в исполненное искренней доброжелательности. Ее глаза расширились и заблестели. Подбородок дрогнул, и по щеке потекла слеза.

– Любая мать любит своих детей, Ноа. Я не могу отрицать, что защищала их. Ты был лучшим из моих мальчиков. Я любила тебя как сына. Я люблю тебя.

Ноа дико затряс головой.

– Нет! Не говори так. Остановись!

Она не прекратила.

– Я любила их слишком сильно. Я признаю это. Может быть, мне следовало поступить иначе, но я делала это из любви. Я любила их, как люблю тебя!

– Ты обещал! – закричала Квинн. – Пристрели ее!

Розамонд протянула руку, всего в нескольких дюймах от лица Ноа. Она вдруг стала мягкой, заботливой, по-матерински обожающей.

– Ты любил меня больше всех. Не думай, что я этого не видела. Не думай, что я не знаю, каким верным ты был. Насколько преданным. Скольким ты пожертвовал, чтобы защитить семью – всех нас.

– В ней нет любви, Ноа, – поморщилась Ханна. – Она не знает значения этого слова.

Розамонд погладила его по щеке.

– Не предавай меня. Ты был единственным, кто любил меня по-настоящему. Мой истинный сын.

Лицо Ноа исказилось.

– Мой сын мертв. Майло мертв.

– Ноа, он не… – начала Ханна.

– Я люблю тебя! – Розамонд повысила голос. – Я единственная, кто все еще любит тебя. Я единственная, кто рядом с тобой. Я – все, что у тебя осталось!

– Ноа… – попробовала Ханна снова, но Ноа не стал ее слушать.

– Я дала тебе все! Я спасала тебя! Я сделала все для этого города! Все, что я когда-либо делала, только ради тебя!

Плечи Ноа затряслись. Он вдруг стал выглядеть слабым, потерявшим опору. Глаза смотрели безучастно и пусто.

Ужасный тонущий страх наполнил Квинн.

Она в ужасе смотрела, как Ноа опускает пистолет. Его палец соскользнул со спускового крючка.

Розамонд протянула Ноа руку. Он подошел к ней, наклонился и горько заплакал.

Розамонд обняла его одной рукой. Она прижала Ноа к себе и посмотрела через его плечо на Ханну, в ее взгляде мелькнуло что-то расчетливое и хищное. В ее глазах не отражалось никакой человечности. Вообще ничего.

Слезы прекратились. Она улыбнулась, быстрая жесткая улыбка сверкнула, как лезвие ножа.

Казалось, все события произошли одновременно.

Розамонд расположила Ноа так, чтобы он стоял к ним спиной, прикрывая ее своим телом. Квинн уловила движение. Свободной рукой Розамонд потянулась к чему-то – блеснул металл.

– Ханна! – предупреждающе закричала Квинн.

Бум! Из ниоткуда раздался выстрел. Ноа отшатнулся назад.

Ханна бросилась в сторону, чтобы достать лежащий в нескольких футах «Ругер».

Ужас пронзил Квинн. Она выхватила из кармана рогатку и флешетту, натягивая ремни у щеки. Инстинкт взял верх, ее движения ускорились и приобрели силу.

Розамонд оттолкнула Ноа в сторону, в ее руке был револьвер. Она подняла и направила его на Ханну.

Ханна упала на пол, потянулась за пистолетом, пытаясь его схватить.

У Квинн остался только один выход, единственный шанс. Она выпустила флешетту. Одновременно Розамонд выстрелила второй раз. Бум!

Громовой выстрел отдался в ушах. Квинн не видела, попала ли она в цель. В ужасе ее взгляд метнулся к Ханне, ища кровь, рану.

Ее внутренности заледенели. Сердце гулко стучало в груди. Она опоздала. Квинн знала это.

Ханна, лежала скрючившись на полу, держа пистолет в руках. Невредимая.

Пуля пробила стену позади нее без вреда для здоровья.

Квинн повернулась к суперинтенданту.

Торжествующая улыбка Розамонд дрогнула. Она сползла с ее губ, мышцы лица ослабли. Револьвер упал на пол.

Розамонд вскинула, трепещущие, как птичьи крылья руки к своей шее. Кровь сочилась из-под шестидюймового гвоздя, застрявшего глубоко в ее горле.

Задыхающийся, булькающий звук вырвался из ее губ. Ее дыхание прервалось, когда кровь заполнила дыхательные пути. Глаза расширились от ужаса и отчаяния. Она открывала и закрывала рот, как рыба в поисках кислорода.

Ноа упал назад, наполовину привалившись к дивану. Он не сделал ни одного движения, чтобы помочь ей. Он вообще не шевелился.

Розамонд опустилась на колени посреди своей роскошной гостиной, окруженной изобилием, щедростью, льющейся из каждого уголка, каждой коробки и ящика.

Ее лицо исказилось в гримасе агонии. Кожа потеряла цвет, кровь пузырилась на ее белых губах. Грудная клетка беззвучно вздымалась.

Ханна поднялась на ноги. Она вскинула 45-й калибр, как бы решая, стоит ли избавлять Розамонд от страданий.

– Нет, – прошептала Квинн.

Но Ханна так решила.

– Мы – не они, – сказала она. – Мы не монстры.

Она подняла «Ругер», подперла приклад искалеченной рукой и выстрелила. Тело Розамонд дернулось и упало набок, затем затихло.

Розамонд Синклер была мертва.

Глава 63

Ноа

День пятьдесят пятый

Ноа смотрел на тело Розамонд.

Она мертва. Розамонд мертва.

Он облокотился на край дивана, всего в нескольких футах от ее трупа. Он не мог собраться с мыслями. Мысли приходили медленно и вяло.

Он попытался встать, но обнаружил, что не может пошевелиться. Его ноги и руки превратились в камень. Он чувствовал холод, безумный холод. И боль. Боль, пульсирующую где-то глубоко в его теле.

Ноа опустил взгляд и посмотрел на себя. С удивлением он обнаружил, что в его куртке над животом есть дыра. Он почувствовал влагу под рубашкой. Теплая, влажная струйка.

«Розамонд, – смутно подумал он. – Розамонд выстрелила в меня».

– Ноа? – позвала Ханна, в ее голосе звучала тревога и неуверенность.

Он медленно поднял глаза, так медленно, и встретил взгляды Квинн и Ханны. Они смотрели на него, как на незнакомца. Как будто он враг.

Впрочем, разве нет? Он подвел их обеих. Подвел Майло. Розамонд Синклер в конечном итоге оказалась чудовищем. Хладнокровной убийцей. Волком в овечьей шкуре.

Даже зная ужасную правду, он все равно не мог поверить. Он не нажал на курок. И в конце, когда она коварно выстрелила в него, Ноа испытал шок.

Он соскользнул с дивана и упал на колени. Провел руками по животу, почувствовал, как влага просачивается сквозь куртку, расползается, растекается. Его руки стали красными от крови.

– Ноа! – потрясенно воскликнула Квинн. – Ты ранен!

– В меня стреляли.

Боль охватила его, словно огромная рука вывернула внутренности, разрывая и раздирая кишки. Он попятился назад, чуть не упав, но Ханна подоспела, осторожно положила его на пол и опустилась на колени рядом с ним.

Она схватила брошенное одеяло, свернула его в клубок и прижала к его животу, крикнув Квинн, чтобы та искала бинты, что-нибудь, чтобы остановить кровотечение.

Ноа уставился в ярко-белый потолок, дыша быстро и неглубоко. Его руки стали скользкими, повсюду была кровь. Он не мог остановить ее, не мог держать кровь в себе.

– Ноа, – проговорила Ханна как будто с большого расстояния. – Майло не умер. Он в коме.

Он едва мог расслышать ее из-за рева в ушах. Ханна могла быть за океаном. Она могла быть на другой планете.

Ее слова проникали в растущий туман в его сознании. Майло… жив. Но едва.

– Он может не выжить, – прошептала она, ее голос срывался, – но ты должен знать – он не умер.

Майло заплатил страшную цену за его высокомерие. С тем же успехом Ноа мог сам устроить пожар и убить своего собственного сына.

Даже если Майло выживет, Ноа никогда не сможет простить себя. Никогда.

Вред Майло единственное, с чем Ноа не мог смириться. Единственное, с чем он не мог жить.

Майло пострадал по его вине. Все это произошло по его вине. Из-за его сомнений, бездействия, нежелания видеть уродливую правду. Он предпочитал вместо этого принимать красивую ложь – пока она не разрушила то, что он любил больше всего.

Внутри него нарастало раскаяние. Ноа думал, что защищает их. Но это он открыл дверь и пригласил волка внутрь. Он стоял в стороне, пока зверь пожирал все, что имело значение.

Только сейчас, когда уже слишком поздно, Ноа понял, как ошибался.

– Слишком поздно, – задыхался он. – Слишком… поздно…

– Мы позвоним Ли, – пообещала Ханна. – Мы вызовем помощь. Просто держись.

Держаться не получалось. Ноа чувствовал, как мир ускользает от него. Все становилось холодным. Его разум раскалывался на мелкие кусочки. Ноа чувствовал, как разрушается, распадается.

Зима застыла у двери. Холод распространялся внутри него, хищный и безжалостный. Непроглядная тьма окружала его, подкрадываясь все ближе.

Странно, но он не чувствовал паники. Только печальную и ужасную покорность.

Ноа протянул дрожащую руку. Ханна обхватила ее своими руками.

Он хотел верить, что лучше, чем есть на самом деле. Вместо этого он оказался маленьким, испуганным и слабым. Ему хотелось, быть хорошим человеком. Убежденным и смелым мужчиной. Все могло бы сложиться по-другому.

Ноа открыл рот, но из него не вырвалось ни звука. Мокрота забила его горло. Слова тонули в крови. Он больше не мог говорить, даже если бы захотел сказать что-то стоящее.

Он жаждал отпущения грехов. Но отпущения не случилось.

И тогда он увидел это, почувствовал его – холодный поток тьмы, поднимающийся ему навстречу.

Глава 64

Ханна

День пятьдесят пятый

Горе обрушилось на Ханну, как приливная волна. От его силы у нее перехватило дыхание.

На мгновение, всего на мгновение, мир остановился в своем вращении, вся мрачная земля затаила дыхание. Все конечности Ноа застыли в ужасной неподвижности. Тело, и ничего больше. Ни дыхания, ни жизни.

В нем не осталось ничего от ее мужа. Вообще ничего.

Он больше не напоминал ее Ноа. Манекен, одетый в ту же одежду, с теми же темно-каштановыми волосами, с тем же красивым лицом, которое она так хорошо знала.

Кровь испачкала его одежду, руки. Под его торсом образовалась алая лужа. Ее собственные руки тоже покрылись его кровью.

Ханна взяла Ноа за руку. Обручальное кольцо исчезло с его безымянного пальца, осталась только полоска белой плоти, чтобы отметить его существование.

Она не могла оторвать взгляд от голого пальца.

Его больше нет. Ее мужа. Отца ее сына. Он ушел навсегда.

Неважно, что произошло между ними, кем он стал. Несмотря на его худший выбор, Ханна все еще дорожила им.

Она никогда не хотела смерти Ноа. Никогда не желала этого. Ни разу.

– Ноа! – Квинн подбежала и упала на колени перед ним. – Ноа, ответь мне!

Он не ответил. И никогда больше не ответит.

Квинн раскачивалась взад и вперед, качая головой, ее плечи дрожали. Слезы текли по ее щекам.

– Нет! Нет, нет, нет, нет, нет!

Она стучала кулаками по груди Ноа, разъяренная, опустошенная, убитая горем.

– Почему ты доверял ей? Почему? Теперь ты мертв! Почему ты ей поверил!

– Квинн, – мягко позвала Ханна.

Квинн бестолково билась, ее руки были в крови.

– Ты позволил ей убить себя! Ты позволил ей. Ты сделал это, ты сделал…

Ханна неуверенно поднялась на ноги и двинулась вокруг тела Ноа к Квинн.

Квинн захлебнулась криком.

– Он знал! Он знал, кто она, но все равно обнял ее, а она просто, она выстрелила в него… Я пыталась, я не успела…

– Розамонд сделала это. Ноа тоже. Не ты. Понимаешь?

– Если бы я попыталась связаться с ним еще раз. Предупредить его. Если бы я просто…

Ханна схватила Квинн за плечи.

– Ты ничего не могла сделать. Мы все пытались достучаться до него, предупредить. Ты, я, Бишоп. Даже Лиам.

– Он же должен был быть одним из хороших парней. Он мог бы быть… Он должен был быть…

– Я знаю, – согласилась Ханна, яркая вспышка гнева прорезала ее печаль. – Знаю.

Розамонд могла выстрелить наудачу, но Ноа добровольно угодил в ее ловушку. Ноа позволил ей заманить его, подманить, как рыбу, извивающуюся на крючке. Даже в конце. Даже зная горькую правду.

Он предал Квинн так же уверенно, как если бы сам нажал на курок. Он предал Майло. Он бросил их, оставив в руках осколки их собственных разбитых сердец.

Ханна не знала, сможет ли простить его за это.

– У Ноа всегда был выбор. Он пытался притвориться, что у него его нет, но обманывал себя. Это его вина. Никто кроме него не виноват. Он сам выбрал путь, который привел к этому. Как и Розамонд.

Квинн уставился на нее с недоумением и болью в сердце.

– Ты все сделала правильно. Ты сделала все, что могла.

Наконец, она кивнула.

– Иди сюда. – Ханна заключила Квинн в свои объятия. Квинн уткнулась в Ханну, все ее тело дрожало, пока она всхлипывала, как ребенок.

Ханна погладила ее по спине своей больной рукой. Она прижалась щекой к макушке Квинн и вдохнула ее запах. Квинн пахла медью, кровью, потом и порохом. Она пахла как солдат.

Сердце воина билось в ней, но она все еще ребенок: одинокая сирота, которая мечтала только о том, чтобы ее любили.

Ноа подвел ее, но Ханна никогда этого не сделает. Она умрет, прежде чем причинит боль этой прекрасной девушке.

Она не знала, сколько времени простояла на коленях, держа Квинн. Постепенно темнота за окнами рассеялась. Не раздавалось никаких звуков, кроме тихого плача Квинн. Через некоторое время затих и он.

Ханна подняла голову и прислушалась. Спорадическая стрельба прекратилась. Снаружи наступило тихое утро.

Квинн отстранилась, вытирая глаза. Она сделала несколько судорожных вдохов и успокоилась. Кровь залила ее лицо, руки, одежду. Чужая кровь.

С Квинн все будет в порядке. Она сильная. Ее окружали люди, которые заботились о ней.

Этого должно быть достаточно.

Сердце Ханны тянуло ее в другом направлении, напоминая о мире за пределами этого дома, помимо этих тел, всей этой смерти.

Она нужна своему сыну. Дочери, псу. Лиам должен вот-вот вернуться. Она должна быть рядом с ними, со всеми ними.

Ханна приподнялась и протянула руку Квинн.

– Нам нужно идти.

Они встали на ноги. Ханна обхватила плечо Квинн и притянула ее к себе. Вместе они вышли через парадную дверь, повернулись спиной к дому Синклеров и шагнули в новый день.

Утро выдалось безоблачным. Солнце выглянуло из-за деревьев, заливая небо яркими розовыми, оранжевыми, желтыми и красными красками. Рассвет отражался от замерзших ветвей, все еще покрытых льдом, и каждая сосулька сверкала, как бриллиант.

– Все закончилось? – спросила Квинн.

– Все закончилось, – подтвердила Ханна. – Мы справились.