Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Глава 13
Хранители

За сутки до устроенной вице-президентом «Глобал Индастриз» экстренной пресс-конференции Крапленый брел по заросшему невзрачными цветами лугу. Бывший Хранитель находился не у дел с тех пор, как Зона внезапно исчезла, и нашел отдушину, работая проводником в парке. И хотя «Чернобыль Лэнд» был самым что ни на есть настоящим эрзац-продуктом, он стал для него возможностью хоть как-то занять себя.

Его давние приятели Скиталец и Болотный Лекарь не смогли приспособиться к изменившимся условиям и потихоньку коротали век в доме на болоте. Крапленый изредка заходил к ним вспомнить былое за стаканом чая, а порой и чего покрепче, и видел, как угнетающе действует на его друзей вынужденное безделье.

Безнадега и невостребованность плохо сказывались на внешности Хранителей. Скиталец и раньше выглядел как седобородый слепой старец, поэтому особенно заметно это было на Болотном Лекаре. Его некогда франтоватая бородка клинышком стала теперь похожа на неухоженный козлиный клок. Волосы заметно поредели, залысины на лбу стали больше, а морщины глубже. Из коричневых в желтую крапинку глаз исчез прежний задорный блеск. Лицо осунулось и вытянулось в длину.

Крапленый и сам выглядел не так хорошо, как во времена Зоны. Если тогда ему с натяжкой можно было дать около тридцати, то сейчас, каждое утро глядя в зеркало, он видел в отражении сильно потрепанного жизнью мужчину пятидесяти с лишним лет с отвислыми щеками, тяжелым взглядом и набрякшими под прищуренными глазами темными отечными мешками.

Отчасти в произошедших с Хранителями переменах были виноваты они сами. Если бы не их фанатичное упорство в истории с Колдуном и его альтер эго[5]5
  См. роман «Тяжёлый пепел» из цикла «Ликвидатор».


[Закрыть], возможно, все сложилось бы по-другому. Хранители всерьез боялись аннигиляции этой реальности и приложили максимум усилий, подталкивая сталкера к решению намертво запечатать последний из связывающих разные миры порталов. Как знать, быть может, дай они возможность темной сущности добиться цели, Зона не только осталась бы в прежних границах, но и подмяла бы под себя новые территории.

Как-то во время одной из посиделок в доме на болоте Крапленый озвучил подобную мысль и нарвался на такой шквал возмущений со стороны Скитальца, что посчитал за лучшее больше не поднимать эту тему. Да и смысл сотрясать воздух пустыми разговорами? История, как известно, не знает сослагательного наклонения. Об этом даже в песнях поют.

Когда-то давным-давно, еще в бытность Хранителем, он наткнулся на группу вставших на отдых сталкеров и попросился скоротать с ними ночь. Бродяги не возражали. Сказали только, что ему надо натаскать такую кучу хвороста, чтобы хватило до утра, и наравне с остальными нести дежурство.

Крапленый выполнил первое из поставленных условий, пообещав заступить на пост, когда придет время, и вскоре сидел в кругу перед костром, слушая песни и уплетая из жестяной банки разогретую на огне аппетитную тушенку.

– А мир устроен та-а-к, что в нем возможно все-е-е, но после ничего-о-о исправить нельзя-а-а, – пел один из тех сталкеров, старательно бренча на гитаре.

Крапленый не знал, кто автор замечательной песни, но слова крепко запали ему в душу. Потом он не раз цитировал эти строки к месту и просто так, а когда испытал их суровую правду на собственной шкуре, осознал, какую великую силу имеет подлинное искусство.

Вместе с тем Крапленый долго не терял веры в то, что последующие после эпической битвы на болоте события можно повернуть вспять и если не предотвратить полное исчезновение Зоны, так хотя бы отсрочить неизбежный финал. Хранители приложили немало усилий в попытках вернуть равновесие и гармоничное развитие живого организма, каким по праву являлась Зона, но потерпели неудачу.

Когда в радиусе тридцати километров от поврежденного давним взрывом Четвертого энергоблока ЧАЭС закипела работа по превращению бывшей территории отчуждения в парк развлечений, Крапленый первым из Хранителей поверил в проект. Ради интереса он обратился к администрации «Чернобыль Лэнда» с предложением взять его на работу проводником и был приятно удивлен, когда его утвердили в этой должности.

Крапленый видел, как много усилий прилагают новые хозяева для создания правдоподобной имитации Зоны, и был им за это благодарен. Ему нравились неотличимые от настоящих мутантов биомеханические копии. Его радовали достоверно похожие на подлинные аномалии искусственные ловушки. Даже светошумовая имитация выбросов вызывала у него не раздражение, как это было в случае со Скитальцем и Болотным Лекарем, а чуть ли не детский восторг. Ему доставляла удовольствие искусно сделанная иллюзия потерянного мира, вполне возможно потому, что он рад был обманываться, в отличие от старых друзей.

Размышляя подобным образом, Крапленый незаметно для себя оказался недалеко от развалин заброшенного поселка, некогда бывшего центром зажиточного колхоза. Его внимание привлекли сидящие на деревьях вороны. Птицы хрипло каркали и громко хлопали крыльями, перелетая с ветки на ветку. Обычно они кружили высоко в небе или летали по своим делам, не засиживаясь на одном месте. Подобным образом пернатые вели себя только в ожидании богатого пиршества.

В этом не было ничего странного, когда существовала Зона. Мутанты и сталкеры активно сокращали поголовье друг друга, стабильно снабжая едой ворон и четвероногих падальщиков.

Со времен возникновения парка с подобным способом пропитания начались проблемы. Техническая служба «Чернобыль Лэнда» забирала тела убитых клиентами парка псевдомутантов. Поговаривали, что биомехов потом возвращали в строй в подземных лабораториях, а туши тех, кто не подлежал восстановлению, пускали в переработку. По слухам, потом из этой биомассы наращивали мускулатуру и кожу новых искусственных тварей.

Воронам на пропитание доставались крохи в виде безбилетников. Молва об уникальном парке распространилась далеко за пределы Украины. Желающие посмотреть на восьмое чудо света собственными глазами, но не имеющие на это денег всеми правдами и неправдами пытались проникнуть на частную территорию. Смертность среди таких любителей халявы нередко превышала половину их численности, порой достигая семидесяти, а иногда и девяноста процентов.

Крапленый решил посмотреть, что же на самом деле явилось причиной подобного поведения ворон, и направился к заметной среди деревьев дороге. Она вела в поселок со стороны бывшего сталкерского лагеря, ныне превращенного в один из ключевых пунктов тематической программы «Чернобыль Лэнда».

Сделать он это захотел не ради праздного любопытства. В его обязанности вменялась помощь любому встреченному на просторах парка клиенту. Нередко в поисках новых впечатлений в «Чернобыль Лэнд» приезжали толстосумы старше семидесяти лет. Крапленому не раз доводилось оказывать подобным искателям приключений первую медицинскую помощь при сердечных и астматических приступах. Как знать, может быть, недавно произошел один из подобных случаев, и он просто не имел права пройти мимо.

В реальности все оказалось намного серьезней. Вопреки ожиданиям, Крапленый увидел не относительно крепкого старика, а парня лет тридцати, может, чуть больше. Тот лежал посреди покрытой трещинами и глубокими выбоинами дороги с окровавленной головой и сильно изуродованным лицом. Правый глаз незнакомца заплыл от похожего на переспелую сливу огромного синяка. Сквозь рваную рану на левой щеке виднелась розовая полоса десны с похожими на жемчуг зубами. Подбородок и рот скрывались под уродливой коркой запекшейся крови.

Крапленый приложил пальцы к шее пострадавшего. Под кожей билась едва уловимая ниточка пульса.

По старой привычке бывший Хранитель Зоны не выходил из дома без походной аптечки и оружия. Он достал из кармана камуфляжной куртки оранжевую коробочку, открыл, вытащил из прорезей держателя шприц-тюбик с дозой мощного стимулятора. Открутив колпачок, Крапленый воткнул иглу прямо сквозь одежду в бедро незнакомца и сжал пальцами бока пластиковой тубы. После коротких раздумий он взял из аптечки походную ампулу с промедолом и вколол обезболивающее в руку лежащего без сознания человека.

– Чтоб не сильно орал, когда очухается, – пробормотал он, убирая аптечку в карман.

Слой песка и пыли на асфальте сохранил отпечатки подошв. Разный рисунок протектора и направление следов указывали на то, что незнакомец был не один. Оказав первую помощь, Крапленый прошел по обочине несколько метров в ту и другую сторону дороги, чувствуя себя детективом на месте преступления. Это не было преувеличением. Он изучал улики в виде отпечатков в пыли и по ним пытался понять, что здесь произошло.

Через несколько минут Крапленый нарисовал в воображении примерную картину трагедии. Судя по всему, тот второй напал на незнакомца со спины, избил его и, похоже, ограбил. На последнее указывала огромная площадь пятна стертых с дороги песка и пыли возле потерпевшего.

Оставалось неясным, кто был этот грабитель. Он мог быть как из числа клиентов парка, так и одним из его сотрудников. Кроме того, нельзя было сбрасывать со счетов и проникающих за охранный периметр нелегалов.

Работая проводником, Крапленый не раз сталкивался со случаями, когда клиенты привечали «зайцев» по одним лишь им понятным побуждениям. Он не возражал против подобной практики. Ему было все равно, сколько человек следует за ним по пятам. К тому же он считал не совсем правильной ставку владельцев парка на богатых клиентов. В его понимании, что безвременно почившая Зона, что возникший на ее месте парк развлечений принадлежали всему человечеству, а значит, и вход на эти земли должен быть бесплатный, ну или стоить приемлемо для большинства людей.

Помимо отпечатков подошв, на дороге и возле нее виднелись другие следы. Судя по свежим треугольным ямкам в пыли дороги и на обочине, здесь побывала пучеглазка, вернее, ее биомеханическая копия. Вероятно, псевдомутанта спугнуло приближение человека, а может, на то была другая причина. Как бы там ни было, факт пребывания твари оставался налицо, точнее, на лице незнакомца.

Крапленый слыхал, что псевдомутанты по повадкам ничем не отличались от их реальных прототипов. Поговаривали, что они так же охотятся друг на друга и не прочь полакомиться мертвечиной, когда нет других источников пропитания. Сам он особо в эти россказни не верил, считая их досужими домыслами, пока воочию не убедился в правдивости слухов.

С одной стороны, это порадовало бывшего Хранителя, ведь тем самым парк еще больше напоминал милую его сердцу Зону. С другой, «Чернобыль Лэнд» перестал быть безопасным мегааттракционом, каким он все это время воспринимал его. Крапленый ощутил прилив адреналина и невольно пожалел, что отправился на прогулку только с ножом и пистолетом в кармане. В былые времена он без автомата и полудюжины запасных магазинов к нему из дома не выходил.

В случае серьезной опасности или вреда для здоровья инструкция требовала от проводника немедленной доставки пострадавшего клиента в безопасное место. Ближайший к заброшенной деревне пункт медицинской помощи находился в бывшем сталкерском лагере «Светлый». Туда и хотел отнести раненого Крапленый, но сперва проверил его карманы, не желая испортить и без того нелегкую судьбу бедолаги.

Как он и предполагал, у парня не было при себе электронной карты клиента. Это, конечно, не означало, что он нелегально проник на территорию парка. Вполне возможно, тот, кто его ограбил, забрал карту с собой, хотя в этом не было смысла. Айтишники «Чернобыль Лэнда» не зря получали зарплату. Они разработали и внедрили специальную систему с активным использованием биометрических данных каждого посетителя парка. Например, в ту же электронную карту было вмонтировано специальное миниустройство. Всякий раз пользуясь картой, клиент ее активировал прикосновением большого пальца, и если рисунок папиллярных линий не совпадал с хранящимся в памяти устройства образчиком, карта блокировалась, а применившего ее человека задерживали до выяснения обстоятельств.

Существовал и другой способ идентифицировать личность незнакомца. У каждого проводника в ПДА была программа, благодаря которой считывалась информация с вшитого в комбинезоны клиентов чипа. Не найдя карты, Крапленый активировал программу, но и здесь потерпел неудачу. Мини-комп на его запястье коротко пискнул, и на экране появилась красная надпись «Ошибка».

Крапленый попробовал еще раз, и снова безрезультатно. Сей факт опять же ни о чем не говорил. Случалось, чипы выходили из строя по какой-либо причине. Лежащий на дороге человек мог быть как нелегалом, так и клиентом парка.

– Ну и что мне с тобой делать? – задумчиво пробормотал Хранитель, почесывая затылок.

Проводник не хотел подвести и без того пострадавшего парня под монастырь, но и оставить его здесь не мог. Раз уж одна тварь попробовала беднягу на зубок, найдутся и другие желающие. К тому же вороны не просто так расселись на соседних деревьях. Не зря ведь этих птиц в старину считали предвестниками смерти. Они почувствовали запах крови за много километров от этого места и прилетели в надежде вскоре полакомиться. В одной из книг Крапленый вычитал, что вороны нередко были причиной гибели раненых людей, заклевывая тех насмерть. Он не знал достоверно, правда это или вымысел автора, но, судя по переругивающимся на ветках птицам, склонен был верить прочитанному.

– Ладно, приятель, давай-ка я отнесу тебя к Лекарю. Хоть будет ему чем заняться, а то он без дела совсем раскис. Того и гляди с катушек съедет. Пока он тебя лечит, глядишь, я и узнаю, кто ты такой. Ну а там видно будет, что с тобой делать.

Крапленый сверился с картой. Дом на болоте находился километрах в пяти к северо-востоку отсюда. Нести раненого на себе было не лучшим решением. Гораздо легче было бы тащить бесчувственное тело на самодельной волокуше.

В стороне от дороги росли кусты ивняка. Крапленый направился к ним, на ходу вынимая нож из кармана. Срубил два наиболее крепких на вид ствола и нарезал с полсотни гибких ветвей. Из заготовленного материала соорудил подобие носилок с выступающими с одной стороны длинными ручками. После чего сходил к стоящим поодаль березам, надрал бересты и сделал нечто напоминающее короткие лыжи. Одну из самоделок он закрепил на коротком конце приспособления, чтобы легче было тащить по земле, а две других сунул за пазуху про запас.

Закончив с приготовлениями, Крапленый принес готовую вещь к по-прежнему находящемуся без сознания человеку, с трудом переложил его в сплетенный из веток гамак и потащил к Болотному Лекарю.

На полпути к цели произошло то, чего бывший Хранитель опасался больше всего: раненый пришел в себя.

Услышав слабый стон за спиной, Крапленый остановился. Опустил ручки волокуши на землю и присел возле незнакомца. Судя по всему, предусмотрительно вколотый промедол пока действовал. Если парень и чувствовал боль, то она была вполне терпимой. Гораздо больший дискомфорт ему доставляла жажда.

– Сейчас, сейчас, потерпи.

Крапленый сорвал с пояса фляжку, скрутил крышку и, поддерживая раненого под голову, наклонил горлышко. Серебристая струйка разбилась о закрывающую рот толстую корку, тонкими ручейками полилась по запыленным щекам, оставляя на коже грязные разводы. И хотя из первой порции живительной влаги страждущему не досталось ни капли, вода не пропала даром. Она частично размыла запекшуюся кровь, и вторая попытка утолить жажду стала для него успешной. Правда, питье оказалось красного цвета и солоноватым на вкус, но в его состоянии выбирать не приходилось.

– Где мы?

Раненый приподнялся на локте, пытаясь сориентироваться. Крапленый нацепил фляжку на пояс, положил ладонь на плечо парня и слегка надавил:

– Тихо, не двигайся, а то сделаешь хуже. Я нашел тебя на дороге возле заброшенной деревни, а теперь вот тащу к Лекарю.

– Что произошло?

– А это тебя надо спросить, – усмехнулся Крапленый. – Ты вообще что-нибудь помнишь? Например, как оказался около поселка?

Раненый задумался ненадолго и мотнул головой.

– Что, совсем с памятью проблемы? – удивился Хранитель. – Имя-то хоть помнишь свое?

– Имя… – парень замолк на мгновение и кивнул: – Имя помню. Меня Балабол зовут.

– А я Крапленый. Ну вот и познакомились.

Бывший Хранитель подумал рассказать о сделанных у дороги умозаключениях, но оставил их при себе до более подходящего момента. Сейчас надо было как можно скорее доставить парня к дому на болоте, а поговорить – всегда успеется. Он выпрямился, шагнул к ручкам волокуши и только хотел взяться за них, как Балабол сказал:

– Спасибо, но я, думаю, смогу сам идти.

– Уверен?

– Ну, ноги-то у меня на месте, раз я ими пошевелить могу. Далеко до лекаря твоего?

Речь Балабола была невнятной. Сказывалось общее состояние ослабленного побоями организма и действие введенных внутримышечно лекарств. Да и уродливые наросты запекшейся крови на губах и подбородке мало способствовали хорошей дикции. Крапленый понимал лишь часть из сказанного Балаболом. Общий смысл его фраз помогали уловить достроенные на ходу логические цепочки. Правда, времени на это уходило больше, чем при обычном разговоре, как будто они общались по спутниковому телефону, находясь в тысячах километров друг от друга.

Сообразив, чего хочет от него раненый, Крапленый глянул на экран ПДА.

– Километра два, может, чуть больше.

– Всего? С твоей помощью как-нибудь доковыляю.

– А если обезболивающее действовать перестанет? Я тебе еще стимулятор вколол. После него знаешь какой отходняк бывает.

– Знаю, – кивнул Балабол. – Но ты меня не переубедишь. Я и так перед тобой в долгу.

Крапленый пожал плечами: мол, дело твое, я тебя предупредил, – помог подранку встать на ноги и, не обращая внимания на слабые протесты, закинул его руку себе на шею.

Большую часть пути Балабол честно проделал на своих двоих. Силы окончательно покинули его, когда затерянный на болотах дом появился в пределах видимости. Оставшиеся полкилометра Крапленый протащил парня на себе, шагая по зыбкой, колеблющейся под ногами поверхности, как по батуту.

Он выдохся и дышал тяжело, как загнанная лошадь, когда Лекарь увидел их в окно просторного дома и выбежал на подмогу. Развалины старого жилища темнели в стороне, постепенно зарастая бурьяном. Судя по горкам опилок и кучкам щепы на примятой траве возле руин, обгорелые бревна понемногу распиливали и кололи на дрова. За прошедшие с постройки нового жилья три с лишним года старый дом разобрали почти наполовину.

Вдвоем Хранители занесли Балабола в дом и положили на затянутую прорезиненной клеенкой кушетку в приспособленной под медицинские нужды половине строения. Лекарь вымыл по локоть руки, обработал их дезинфицирующим раствором и захлопотал над провалившимся в беспамятство пациентом. Лекарства перестали действовать, и болевой шок отправил человека в нокаут.

По довольному лицу хозяина дома было видно, как он соскучился по работе. Крапленый поймал себя на мысли, что не завидует Балаболу. Лекарь наверняка не отстанет от него даже тогда, когда тот поправится, и будет выискивать все новые и новые болячки, лишь бы не остаться без пациента.

С тех пор как Зоны не стало, Лекарь большую часть времени изнывал от скуки. К нему теперь не приходили за помощью ни люди, ни зомби, ни мутанты. Первым это было не нужно в силу появления в парке медицинской инфраструктуры, а вторые и третьи исчезли, как вымершие тысячи лет назад мамонты. Дошло до того, что он как-то раз притащил в дом труп найденной на болоте биомеханической твари и препарировал его. Позднее Крапленый не раз видел в операционной трупы других искусственных существ, а в личной коллекции Лекаря добавилось банок с заспиртованными частями тел.

Крапленый не вникал в суть работы хозяина дома. В конце концов, каждый, как может, выживает в новых реалиях. Он, например, нашел себе применение в работе проводником и был рад тому, что его жизнь практически не поменялась. Лекарь делал вид, что занят научными изысканиями, а может, и в самом деле проводил одному ему понятные исследования.

Хуже всего было Скитальцу. Во времена Зоны он являлся этаким классическим Deus ex machina, нередко помогая сталкерам советом, а то и делом в виде отданных задаром ценных артефактов, без которых те не выпутались бы из патовой ситуации. Разумеется, помогал он не всем, а только тем, кому лично симпатизировал, ну или без кого баланс сил в Зоне поменялся бы в худшую сторону. Когда не стало ни сталкеров, ни артефактов, он оказался не у дел.

– Пойду я, пожалуй, – сказал Крапленый. – Не буду мешать.

– Угу, – кивнул Лекарь, разрезая ножницами рукав комбинезона. Ткань медленно сползала с руки пациента, напоминая сброшенную змеей шкуру. – Иди на кухню, выпей чаю, перекуси чем-нибудь. Устал, наверное, пока парня на себе тащил.

– Есть немного.

На самом деле Крапленый чувствовал себя так, словно только что взобрался на высоченную гору с огромным грузом на плечах. Он ощущал слабость во всем теле, но не хотел в этом признаваться ни себе, ни кому бы то ни было еще.

Лекарь положил ножницы в эмалированную ванночку. Та стояла на придвинутой к изголовью кушетки тумбочке. Зашуршал упаковкой, доставая одноразовый шприц. Вскрыл ампулу с сильнодействующим снотворным, оголил иглу, наполнил пластиковый цилиндр лекарством и вернул колпачок на место. Ему предстояло смыть уродливые черные наросты с лица раненого, осмотреть повреждения, зашить рану на щеке. Волосы на затылке пострадавшего слиплись от крови и превратились в уродливый колтун. Там определенно нужно было накладывать швы. Во время процедур пациент должен лежать неподвижно, иначе ничего не выйдет. Поскольку анестетиков в запасе у Лекаря не было, снотворное оставалось единственным средством добиться желаемого результата.

– Можешь Скитальца позвать. Думаю, он не откажется составить компанию.

Лекарь смочил ватку дезинфицирующим раствором. Резкими энергичными движениями протер место предстоящей инъекции, снял с иглы колпачок и ввел препарат в плечо Балабола.

– Не знаю, нужен ли мне такой компаньон, – покачал головой Крапленый. – Скиталец опять начнет вспоминать былое и ворчать, что раньше было не в пример лучше.

Хозяин дома бросил использованный шприц к ножницам и пахнущей спиртом ватке и оглянулся через плечо. Его глаза укоризненно смотрели сквозь круглые стекла очков.

– Скитальца можно понять. Он ведь не просто так ворчит. Нам с тобой, Крапленый, можно сказать, повезло, а он единственный из Хранителей, кто оказался неприкаянным в новой реальности. Да еще и эти проблемы с его специфическим зрением. До сих пор понять не могу, как он раньше бельмами своими смотрел, но теперь он все чаще ходит как настоящий слепой: то руки выставит перед собой, то посохом по земле водит перед каждым шагом. Поставь себя на его место. Как ты бы себя чувствовал в такой ситуации?

– Ну да, ты прав, что-то я погорячился. Пойду, уважу вниманием старика.

– Давай. А я где-нибудь через час к вам присоединюсь, может, раньше, если быстрее управлюсь. Есть у меня бутылочка хорошего вина, от старых запасов осталась. Ради такого случая откупорим. Все-таки первый настоящий пациент за последние годы. Посидим, поговорим. Вспомним былое, помечтаем о будущем.

– А чего о нем мечтать? Как раньше уже не будет. Сейчас главное, чтобы хуже не стало, – сказал Крапленый и направился к выходу из рабочей половины дома.

Лекарь проводил его задумчивым взглядом. Проведенные вскрытия биомехов добавили пищи для размышлений. Искусственные твари ничем не отличались от настоящих мутантов. Никаких тебе механических деталей и проводов, ничего, что можно было бы приписать творению рук человека. Абсолютно такие же органы, как и у истинных порождений Зоны.

Дни напролет Лекарь возился с препарированными трупами, пытаясь понять, в чем загвоздка. Он проводил биопсию тканей, исследовал биохимический состав жидкостей, удивительно точно напоминающих по внешнему виду и консистенции кровь, лимфу и желудочный сок.

Сравнительный анализ полученных результатов с наработанными в былые годы данными привел к парадоксальному выводу. Биомехи были никем иным, как обыкновенными мутантами. Но тогда почему исчезла Зона со всеми ее атрибутами в виде порождающих зомби выбросов, аномалий и генерируемых ими артефактов? Куда они подевались, черт возьми?

Лекарь присоединился к остальным Хранителям через два часа.

– Чего так долго? – спросил Крапленый, вставая из-за стола. Пока хозяина дома не было, он сидел напротив окна, на излюбленном месте Лекаря, и теперь освободил его.

– Тяжелый случай, пришлось повозиться. Боюсь, наш новый друг навсегда останется, мягко скажем, не слишком привлекательным.

– Что, совсем плохо? – проскрипел Скиталец, когда Лекарь поставил на стол обещанную бутылку вина. Старик смотрел невидящим взором перед собой, приглаживая длинную седую бороду подрагивающей рукой.

– Думаю, он до конца жизни проходит в маске. Прежде чем Крапленый его нашел, над парнем неплохо поработали мутанты. Когда я смыл запекшуюся кровь, выяснилось, что у него сильно изувечена нижняя часть лица. К тому же некроз тканей сделал черное дело. Пришлось удалять остатки губ и часть подбородка. Я наложил больше пятидесяти швов, но так и не смог избавиться от жуткого оскала на его лице. – Лекарь покачал головой и с неожиданной болью в голосе воскликнул: – Ну почему артефакты больше не появляются?! Будь у меня «светляк» на руках, я бы использовал вытяжку из него для ускоренной регенерации поврежденных тканей. Да, он не стал бы прежним, но и таким уродом бы не был. На него ведь теперь без слез не взглянешь.

Крапленый успокаивающе похлопал Лекаря по плечу:

– Ну, все-все, будет, твоей вины в этом нет. Мы и так сделали больше, чем от нас зависело. Я Балабола к тебе привел. Ты на ноги его поставишь. Даже Скиталец в этом деле пригодится.

– Меня-то ты с какого боку приплел? – удивился старец.

– А ты будешь с ним лясы точить, – усмехнулся Крапленый. – Говорят, больные быстрее выздоравливают, когда с ними болтают на отвлеченные темы. Типа тогда им некогда думать о болезни и жалеть себя по любому поводу.

* * *

Дмитрий быстро шел на поправку. Через неделю Лекарь снял часть швов с его лица и разрешил ходить по дому. Правда, перед этим убрал со стен зеркала, чтобы не травмировать психику пациента раньше времени. Сперва доктор планировал морально подготовить того к принятию действительности и уже потом знакомить с неизбежным.

Помимо изменений во внешности, судьба преподнесла Преображенскому еще один неприятный сюрприз. Частичная амнезия так и не прошла. Он до сих пор не вспомнил, что является главой могущественной корпорации и владельцем «Чернобыль Лэнда», что он инкогнито прилетел в парк с целью проверки в деле разработанного его специалистами костюма дополненной реальности. Фактически он воспринимал себя тем, кем когда-то был: сталкером Димой Балаболом.

Его воспоминания обрывались незадолго до того, как он покинул Зону три с лишним года назад, и самым ярким из них была эпическая битва на болоте. Тогда сталкеры плечом к плечу сражались с ордой мутантов и чудовищной восьминогой тварью, будто бы целиком состоящей из сплетенных вместе тел уродливых порождений Зоны и людей. Огромный жуткий монстр рвался к расположенному внутри круга из каменных клыков порталу, намереваясь проникнуть сквозь него в другой мир. В том сражении сталкеры с огромным трудом одержали победу, а потом, в знак благодарности за неоценимую помощь Хранителей Зоны, сообща построили Болотному Лекарю новый дом. Его старое жилище было частично разрушено уничтоженной возле портала тварью.

О том, что пациент ничего не помнит после тех трагических событий, выяснилось совершенно случайно. В один из дней Балабол спросил за обедом:

– А где остальные сталкеры, что строили этот дом вместе со мной? Почему я здесь один?

Болотный Лекарь застыл с поднесенной ко рту ложкой. Посмотрел на Скитальца, перевел взгляд на Крапленого. С тех пор, как Балабол появился в доме на болоте, проводник частенько заходил в гости и иногда жил здесь по нескольку дней.

– Так, милай, дом-то когда построили? Больше трех лет уж прошло. Разъехались твои товарищи кто куда, – сказал Скиталец. Шумно выхлебав суп из ложки, он зачерпнул новую порцию и так же громко отправил в рот.

– Как больше трех лет прошло? Это шутка такая, да? Я же помню, как совсем недавно помогал стены в соседней комнате штукатурить. Недели три назад это было, может, четыре. О каких годах вы говорите?

Балабол обвел притихших Хранителей растерянным взглядом.

– Да, парень, дела, – пробормотал Крапленый. Он даже есть перестал. – Хорошо тебя по голове приложили, раз до сих пор отойти не можешь.

– Кто приложил? Когда? Что вообще здесь происходит? Почему в доме нет ни одного зеркала? Почему я натыкаюсь пальцами на зубы, когда дотрагиваюсь до рта? Почему мое лицо в шрамах? Что вы сделали со мной?!

Сталкер разволновался не на шутку. Лицо покраснело, зрачки расширились, дыхание стало чаще. Он резко оттолкнул от себя тарелку, расплескав содержимое по скатерти, вскочил на ноги. Табуретка с грохотом упала на пол.

Болотный Лекарь тоже встал из-за стола, успокаивающе выставил ладони перед собой.

– Тихо, тихо, успокойся. Не слушай ты этих обалдуев, они пошутили. Все нормально, все хорошо.

– Нет, я не верю, – помотал головой Балабол, отступая на шаг назад. – Кто вы такие?

– Хранители, – сказал Крапленый, медленно выпрямляясь. Один Скиталец остался за столом. Он по-прежнему шумно хлебал суп, ни на что не отвлекаясь. – Ты разве нас не узнаешь? Сам недавно сказал, что этот дом с другими сталкерами строил. Неужто забыл, как мы наравне с вами работали?

По едва заметному знаку хозяина дома Крапленый накинулся на сталкера, обхватил его с боков руками, крепко прижал к себе. Сам Лекарь в это время вынул из кармана шприц с успокоительным, ногтем большого пальца сбил защитный колпачок и воткнул иглу прямо сквозь одежду в руку Балабола. С тех пор, как пациент покинул приспособленное под палату помещение в рабочей половине дома, он носил лекарство с собой на всякий случай. И вот этот случай наступил.

Успокоительное быстро подействовало. Голова Балабола наполнилась легкостью, перед глазами поплыли разноцветные круги, ноги стали ватными. Сам он чувствовал себя так, словно только что прокатился на карусели и сошел на землю.

Крапленый ослабил хватку. Вдвоем с Лекарем они утащили сталкера в соседнюю комнату. К тому времени Скиталец доел суп и положил себе в тарелку из большой миски рассыпчатый отварной картофель.

– Ну и что делать будем? – спросил Крапленый, глядя на Балабола. Тот лежал на кровати и пялился стеклянными глазами в потолок. Из уголка постоянно оскаленного рта по щеке катилась тонкая ниточка слюны.