Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Сержант был прав. Пятнадцать процентов потерь, это большая цифра, но цифра не смертельная. Они были профессионалами, которых специально тренировали на психологическую устойчивость. И пусть уже многие века десантные подразделения не несли подобных потерь, они все равно сохранили боеспособность. На зло всем богам и демонам космоса!

Грегори даже рыкнул от переполнявших его эмоций. Но они уже уходили, оставляя после себя лишь опустошенность. Боевой задор сменялся апатией. Их отделение понесло, пожалуй, самые большие потери во всем батальоне, а то и в полку. Два боя за два дня. Вполне понятно, почему их оставили на этой синекуре, охранять пустую крышу. Нежиться в лучах ползущего к полудню светила. Снять бы еще скафандр, подставить лицо свежему ветру! И плевать на гарь, плевать на болезнетворные микроорганизмы неизученной планеты! Подставить лицо ветру и солнцу, что может быть лучше?

Снизу заурчали двигатели БМД, послышался приглушенный расстоянием топот множества ног, и очень скоро залязгали удаляясь гусеницы. Основные силы уходили дальше. Им предстояли еще бои, предстояло штурмовать заводы, расположенные в глубине промышленного района. Сколько еще отличных парней не доживет до заката?

Задумавшись, Грегори не сразу понял, что за звук раздался в наушниках. Это хохотал Чейз:

– Парни, а вы знаете, что мы штурманули?

– Да? – обозначил интерес Грегори.

– Очистные сооружения. Мне только что взводный сообщил, – Чейз помолчал и горько добавил: – Такие потери из-за дерьма! Такие потери...

Проговорив эти слова, сержант замолчал и отвернулся. Новости и правда удручали. Ведь и смех и грех, скажи кому, что ты штурмовал очистные сооружения, и поток шуток гарантирован. Неизбежен. Грегори досадливо стукнул кулаком о бетон крыши. Вот тебе и геройская операция, немного чести в захвате нескольких резервуаров с переработанным дерьмом. И это тогда, когда остальная дивизия штурмует по настоящему ценные объекты. Что ж, теперь становилась понятной и легкость, с которой батальон захватил плацдарм. Очистные сооружения просто не представляли никакой ценности, и поэтому сил на их охрану выделили самую малость. Обозначить сопротивление, не более того!

И тут воздух вспыхнул. Грегори не успел даже понять, что произошло, а тело уже среагировало само. Он рухнул ничком и прикрыл голову руками. В наушниках царила полная, мертвая тишина, ни единой команды, ни единого вскрика. Да что же это такое?!

Ответ пришел вместе с ударной волной. Хоть и более слабая, чем крушащая волна после вакуумных бомб, она все равно заставила содрогнуться все здание от фундамента до крыши с тремя вцепившимися в бетон десантниками. Но хуже всего был утробный, рычащий гул, пришедший через недра. И вместе с гулом вернулась радиосвязь.

– Внимание! Опасность ядерного взрыва! – надрывался женский голос.

Грегори не сразу понял, что голос этот принадлежит автоматической системе предупреждения.

– Внимание! Вспышка! Мощность около килотонны! Внимание, всем покинуть опасную территорию!

Грегори вскочил на ноги, заворожено наблюдая, как над горизонтом восстает клубящееся багровое облако ядерного взрыва.

– Да что же это такое?! – срываясь на визг, заорал Аймар.

Чейз сохранил несколько больше самообладания и почти спокойным голосом пояснил:

– Слабый термоядерный взрыв в семи километрах отсюда. Мощность около килотонны, подземный. Мы словили несколько рентген и больше не получим.

– Это почему еще? – панически взвизгнул Аймар.

– Потому что ящеры рванули термоядерный реактор. Взрыв чистый, осадков не будет.

– Энергостанция? – высказал догадку несколько успокоившийся Аймар.

– Она самая, подтверждение только что прошло по командной линии, – задумчиво пробормотал, повернувшись в сторону гриба, Чейз.

А Грегори, наконец-то вставший на ноги, вдруг захохотал. И когда на него уставились удивленные сослуживцы, ткнул в сторону клокочущего облака.

– Мало чести штурмовать очистные, сержант? Так вот, там возносятся те, кто заслужил этой чести больше!

***

От созерцания картинок с поверхности Дениса оторвал усталый голос комдива:

– «Два третий», «два четвертый», внимание! Готовность пять минут!

Денис встрепенулся и охнул. От долгой неподвижности у него затекла шея, превратившись, судя по ощущениям, в кусок хорошо высушенной древесины. Морщась и стараясь двигаться как можно аккуратнее, он дотянулся до левого предплечья и включил на костюме режим массажа. Загривок тут же обволокло приятное тепло, и снизу вверх, разгоняя застоявшуюся кровь, пошли волны ласкающей вибрации. Полегчало моментально! Памятник бы поставить конструктору летного скафандра. Без всех этих мелочей, служилось бы куда как тяжелее.

Криво усмехнувшись, Денис сел поудобнее. Двадцать два года, а уже проблемы с шеей! Он знал, что большинство космонавтов на малых судах страдает остеохондрозом, но сам надеялся избежать этой неприятной болезни. Увы, малоподвижный образ жизни не очень способствует укреплению здоровья. Как не совершенствуй кресла, движений они не заменят. Он включил внутреннюю трансляцию:

– Экипаж, внимание! Всем по местам, боевая тревога!

По корабельному времени было шесть двадцать утра, и свободная от вахты половина экипажа наверняка дрыхла. По крайней мере, их отметки на схеме такшипа горели прямиком в жилом отсеке. Зато Заремба, несший вахту вместе с командиром, тут же поинтересовался:

– Время?

Следя за тем, как зашевелились на схеме огоньки отдыхающей смены, Денис подтвердил:

– Похоже на то.

На тактическом экране было видно, как последние отметки «Геркулесов» карабкаются на орбиту. Полуостров, где четверо суток спешно демонтировалось и вывозилось все представлявшее маломальский интерес, теперь опустел. Второй ударный готовился спешно покинуть систему. Каждый час нахождения в «красной зоне» увеличивал и без того зашкаливающий риск дождаться прилета сил деблокирования системы. А, учитывая более чем двух кратное превосходство аспайров в ускорении, шансов избежать боя у флота будет немного.

Пока Денис это обдумывал, отметка Стюарта доползла до пилотажной рубки, и почти сразу же его голос доложил:

– Навигатор на посту.

– Готовь траектории к полуострову, – тут же загрузил его Денис.

– Шаблоны у меня еще в первый день сделаны. Теперь нужны конкретные координаты, куда лететь.

– Сейчас будут.

Все время разговора Денис косил глазом на схему, наблюдая, как добирается до своего кресла Ольсен. Будучи отличным пилотом, в жизни тот оказался довольно медлительным, полной противоположностью флегматичного, но предельно собранного и быстрого Зарембы. Вот и сейчас путь от койки до пилотажной рубки у Ольсена занял вдвое больше времени, чем у навигатора.

– Пилот на посту.

– Медленно двигаемся, лейтенант! По завершении миссии лично приму зачет. Контрольное время, – Денис на миг задумался, – снимем у Бэйна.

– Понял, командир, – Ольсен стоически принял выговор.

С хрустом потянувшись, Денис, пока было время, не вставая с ложемента, принялся разминать затекшее тело. Массаж массажем, но полноценных движений он не заменит. А за последние четверо суток Денис почти не двигался. Даже в промежутках между вахтами он кемарил в своей рубке. Да и какая разница, где спать – в довольно удобном ложементе или в койке, не снимая гермокостюма. Денис пробовал по всякому, пока не понял, что все едино.

– «Два третий», «два четвертый», получаем цели! – Судя по голосу, похоже, что Марченко не спал все те четверо суток, что они торчали на орбите.

Денис едва дождался окончания загрузки и отрапортовал:

– «Два первый», это «два третий», цели получены.

– Удачи, «два третий», – уделил ему толику внимания комбриг.

Денис мысленно помахал командиру и переключился на внутренний канал:

– Навигатор, цели получены.

– Уже работаю, командир, – отозвался Стюарт.

– Как закончишь, скидывай траекторию Киму.

Денис наконец улучил секунду и посмотрел, что именно им предстояло разбомбить: поселок и промышленный район. Значит, «два четвертого» нацелили на архипелаг. «Расплата», имея мощность около двадцати мегатонн, выжигала все в радиусе пятнадцати километров. Двух таких зарядов должно было хватить, чтобы накрыть большую часть сельскохозяйственных угодий. А что не будет испепелено, то радиоактивные осадки надолго сделают непригодным для жизни. Атмосферные термоядерные заряды конструировали как крайнюю меру при подавлении сепаратизма. Настолько крайнюю, что сегодня их применят в первый раз. «И похоже, – мрачно подумал Денис, – что не в последний».

– Траектория готова, командир!

– Пилот траекторию получил. Готов к старту.

– Старт! – Денис покрепче вцепился в подлокотники.

Стюарт обожал вход в атмосферу по крутым траекториям, когда перегрузки зашкаливали за рекомендованные летными наставлениями четыре грава.

Но, вопреки ожиданию, Ольсен довольно мягко развернул такшип маршевыми двигателями по вектору полета и дал щадящий импульс в один грав. Пока что все выглядело достаточно цивилизованно. Они гасили скорость ниже орбитальной, и коридор входа в атмосферу на удивление оказался пологим. Такшип проваливался вниз почти незаметно.

– Стюарт, ты не заболел? – ехидно спросил Денис.

– В смысле? – удивленно отозвался навигатор.

– Твоя траектория, приятель. Еще немного и она блинчиком отправит нас в космос.

– На тебя не угодить, командир. Балансировочный угол – двадцать два градуса. Считай, что я решил поберечь корабль. – С этими словами Бэйн обиженно отключился.

Пилот развернул такшип носом вперед даже раньше, чем их стало потряхивать в еле заметных признаках атмосферы. Стюарт и правда рассчитал очень пологую, щадящую траекторию входа. Но вот, наконец, такшип задрожал под первыми ласками набегающего воздуха, и Денис с сожалением закрыл внешние заслонки камер. Как жаль все-таки, что на военных судах не бывает иллюминаторов. Наверное, это очень красиво, когда за бронированным стеклом ты видишь яркие струйки омывающей обшивку плазмы. «Хотя, – усмехнулся Денис, – при таком пологом входе в атмосферу зрелище будет не отличить от увиденного изнутри гражданского челнока». Сегодня Стюарт удивил даже его, хоть он и летал с Бэйном с самого начала. Похоже, начинала сказываться усталость, делавшая человека безразличным к постоянно грозящей опасности. Иного объяснения Денис не видел.

Такшип входил в плотные слои атмосферы, и перегрузка стала потихоньку расти. Сход с орбиты во все времена считался самой неприятной и даже опасной частью космических полетов. За шесть с половиной сотен лет тут мало что изменилось: космонавты точно так же ориентировали корабль, давали тормозной импульс двигателем и начинали свободное падение в океан атмосферы. И раскаленным метеором несясь к поверхности, гасили скорость банальным трением о воздух. На другие методы не хватало энерговооруженности кораблей. Увы.

Денис следил за быстро меняющимися на консоли цифрами высоты и скорости. Будь траектория входа более острой, они бы уже перешли на аэродинамический полет, а так они все еще летели, окруженные плазмой. И не было ни связи, ни обзора. На кой черт Стюарт выбрал именно эту траекторию? Впрочем, причин вмешиваться Денис не видел. Обстановка не требовала особой спешки, а более пологий вход обеспечивал экономию абляционного покрытия. Поэтому Денис решил не выговаривать другу, а немножко потерпеть.

И, едва приборы показали снижение внешней температуры до приемлемого уровня, он открыл линзы видеосистемы. Такшип шел на гиперзвуке над бескрайним южным океаном, замедляясь и опускаясь в тропосферу. Денис сразу же переключил все стены рубки в режим экранов, и заворожено замер в своем коконе. Во всей рубке из вещественного остался лишь ложемент с нависшей над ним консолью да входной люк за ним. А вокруг разливалась безбрежная синева. Со всех сторон. Океан снизу, небо сверху и ни единого облачка до самого горизонта.

Но долго блаженствовать Денису не дали. Почти сразу, из-за этого чистого горизонта выползла прицельная рамка сначала одной, а потом и второй цели. Значит, до них оставалось максимум пять минут полета. Вздохнув, Денис оторвался от созерцания синей глубины и вывел на консоль управление оружейными системами.

Планирующая бомба «Расплата» при сбросе со штатных высот имела дальность полета в триста пятьдесят километров. Поэтому было не обязательно подлетать к цели вплотную, получая дополнительные пусть и небольшие дозы радиации. Припомнив пятьдесят шесть рентген, полученные во время сражения на орбите Иллиона, Денис не удержался и прошептал проклятие. Тогда от лучевой болезни первой степени его отделяли всего четырнадцать рентген, а ему еще хотелось завести детей, желательно традиционным способом, а не использовать сохраненную на Земле сперму.

– Ольсен, в трех с половиной сотнях от дальней цели сбрось скорость до трех махов и выходи на десять тысяч. По моей команде – разворот на курс сорок семь и полная тяга.

– Понял. Десять тысяч, три маха и разворот по команде.

Быстрыми касаниями экрана Денис нацелил обе дремлющие в такшипе бомбы. Собираясь наносить термоядерный удар по обитаемой планете, он не ощущал ни капельки вины или раскаяния. Не люди первые начали играть в эти игры. Перед его глазами до сих пор стояли вырастающие в стратосфере Иллиона ядерные грибы. Прорвавшиеся через противоракетный зонтик «Гекаты» боеголовки смели с планеты почти все крупные поселения. И жертвы среди людей исчислялись десятками тысяч, даже несмотря на убежища, возведенные некоторыми особо острожными колонистами. Так что сейчас они всего лишь отдавали долг. Начинали отдавать – уж слишком большой кредит смерти взяли аспайры, чтобы отдать его сразу, с процентами.

Покосившись на отметку «два четвертого», Денис вызвал его на связь:

– «Два четыре», здесь «два третий».

– Внимательно, – отозвались оттуда.

– Синхронизируем сброс? – сходу предложил Денис.

На «два четвертом» задумку оценили сразу, видимо, им тоже не хотелось получать лишние дозы. А при действиях вразнобой имелся реальный шанс пролететь достаточно близко от зоны подрыва.

– Идет. Мой навигатор выберет точки, откуда лучше всего бросать милашек. Минутку.

«Два четвертый» отключился, видимо, отдавая приказ навигатору. Ждать пришлось недолго – задача не отличалась сложностью, и буквально через полминуты с борта напарника пришел запрос на отправку данных. Приняв координаты, Денис поблагодарил и стал ждать, когда отметки их кораблей войдут в зону сброса.

Такшип замедлялся, гася скорость до той, когда мог открыть бомбовый отсек. До первой цели – поселка – бомба уже дотягивалась, но вторая цель – промышленный район – все еще лежала вне радиуса действия «Расплаты». «Два четвертый», который и вовсе уже летел почти над самой своей целью, выжидал.

Денис покосился вниз. Они уже практически подлетели к сельскохозяйственному архипелагу, а отметка такшипа все никак не хотела пересекать черту запуска. Денис представлял, как чертыхается сейчас командир «два четвертого», ведь времени на уход у них будет не так много. Поэтому, едва зажегся зеленый сигнал, подтверждающий, что цель в зоне досягаемости, Денис тут же ткнул в иконку запуска и, едва дождавшись пока полегчавший на сорок тонн такшип перестанет бросать, почти прокричал в микрофон:

– Пилот, выполняй!

Поставив маневровые двигатели в противотягу, Ольсен крутанул такшип так, что несмотря на всю подготовку и противоперегрузочный костюм, у Дениса потемнело в глазах. Да и включенная вслед за маневром полная тяга легла на грудь свинцовой плитой. Теперь следовало уносить отсюда ноги, до первых взрывов оставалось меньше минуты. Вины пилотов в этом не было – опростоволосился штаб дивизии. Никто и никогда не прорабатывал массированный термоядерный удар, поэтому им пришлось импровизировать. И никто, как всегда, не догадался, что лучше бы такшипы с оружием массового поражения повесить на противоположные стороны орбиты. Тогда бы не пришлось удирать на полной тяге, ожидая скорого подрыва.

Они успели отлететь достаточно далеко, миновав даже тропосферу, вырываясь из оков притяжения, когда сзади вспыхнули сферы первых подрывов. Архипелаг, россыпь островков, что протянулись с востока на запад, был невелик, и «Расплаты» сработали на равном удалении от центра. Командир «два четвертого» запрограммировал их детонировать на высоте около полукилометра. Над гладью океана воздушный взрыв будет наиболее разрушительным.

Свои заряды Денис запрограммировал по-разному. Ту бомбу, что шла на поселок, он, как и командир «два четвертого», поставил на воздушный взрыв. Местность в пойме реки была достаточно ровной, и ударной волне почти ничего не мешало распространяться. Иное дело промышленный район в предгорьях. Посланную туда «Расплату», Денис установил на подрыв при касании. Когда многие здания прячутся в складках рельефа, то созданное взрывом землетрясение порушит то, до чего не доберется ударная волна.

Но для Дениса все это вырвавшееся на свободу буйство энергии смотрелось гораздо прозаичнее. Просто в момент подрыва умная автоматика притушила свет заднего экрана, а красный круг на тактической консоли закрыл часть карты архипелага. И тут же возник второй, расширяясь, сливаясь зонами поражения, перекрывая большинство островков. «Два четвертый» задание выполнил.

А зеленые точки, что обозначали его бомбы, все еще медленно плелись к своим целям. Денис ждал, ждал и его экипаж, словно понимая состояние командира. Сейчас к уцелевшим при штурме аспайрам, что наверняка стягиваются к освобожденным людьми постройкам, приближались два крылатых цилиндра, несущих смерть всему в радиусе поражения. И радиус этот был немалым, незащищенный человек получал ожоги третьей степени на расстоянии почти трех десятков километров. Конечно, там росли густые джунгли, но уже в половине этого радиуса джунгли не спасут.

– Вы ответите за все, твари! – неожиданно для себя услышал Денис собственный шепот.

К счастью, не уловив ключевых слов, компьютер его речь никуда не передал. К большому облечению Дениса – не хватало еще, чтобы экипаж слушал, как командир разговаривает сам с собой. Его авторитет и без того был достаточно шатким.

Когда сработала «Расплата» нацеленная на поселок, Денис не выдержал и переключил часть экрана на камеру заднего обзора. Но разглядел лишь два гриба возносящихся над архипелагом. Такшип все еще не поднялся выше их шапок, и они полностью перекрывали вид на полуостров. Так что своих взрывов воочию он не увидел, удовольствовавшись видом раскатываемого в порошок сельскохозяйственного архипелага. Частично скрытые основаниями двух исполинских грибов, на его глазах острова подметались расходящейся ударной волной. Она сносила пылающие постройки, слизывала в кипящий океан плодородный слой почвы, стерилизуя поверхность, зараженную ядом аспайров. Если и на полуострове творилось что-то похожее, то нынешней колонии на Ирис пришел полный и бесповоротный конец. После такого проще отстроить ее заново. Достаточно далеко, чтобы не накрыли радиоактивные осадки.

Тихонько посмеиваясь, Денис откинулся в ложементе и стал наблюдать, как темнеет небо. Такшип покидал атмосферу, он шел домой. На «Авер». Пора было убираться из этой богом забытой дыры.

***

«Авер» готовился к отлету. После стыковки экипажам едва дали вымыться и перекусить. Да и перекусывать пришлось наспех, ежеминутно поглядывая на таймер, отсчитывающий время до ускорения. Мак Кейн не намеревался задерживаться в системе ни на секунду дольше сверх необходимого. И Денис в этом полностью был согласен с адмиралом. Поэтому они вместе с экипажем второго такшипа наспех закидали в себя остывший завтрак и рысью понеслись к своим каютам. До ускорения оставались считанные минуты, и никто не стал бы отменять вылет целого флота ради нескольких опоздавших ротозеев. А никто из них не желал встречать ускорение, находясь в коридоре.

Им и так предстояли долгие часы страданий – маета в тесной каютке и полуторная гравитация, все прелести внутрисистемного путешествия. Радовало только одно, сразу после разгона их усыпят, и если повезет, проснется Денис уже на подлете к Иллиону. Проснется героем и ветераном, пережившим уже три боевых операции. А потом спуститься на планету – ведь на Иллионе остались нетронутые города, да и уровень радиации уже наверняка придет в норму. Он попытался подсчитать, времени суммарно продлиться их полет. Получалось, что шесть с небольшим месяцев. А значит, он прилетит под самый конец долгого лета. Как раз, когда в тех широтах спадет жара, и он наконец-то сможет отдохнуть. А может быть, Мария выжила, и тогда он найдет ее, и...

Гонг минутной готовности к ускорению басовито прогудел, едва они пересекли порог каюты. Денис устало плюхнулся на свою койку и пристегнулся. Тяготение уже пошло на убыль, вахтенные отключили электромоторы, вращавшие колесо жилого модуля, и сейчас оно двигалось по инерции, замедляясь с каждой секундой.

– Теперь главное носком в рожу не схлопотать! – хохотнул со своей койки Стюарт.

Выпад друга Денис оставил без внимания, усталость, навалившаяся по возвращении на борт, клонила ко сну. Он наслаждался ставшей привычной за четыре дня невесомостью, впитывал всем расслабленным телом негу нулевой гравитации. И эти последние перед полуторной перегрузкой секунды удовольствия Денис старался запомнить, оставить хотя бы воспоминания на бесконечно долгие часы разгона.

Еще один гонг. Разгон. Денис почувствовал, как поворачивается на шарнирах койка, скосил глаза вправо, разглядывая опустившегося рядом Стюарта. Теперь они лежали в одной плоскости, образуя своеобразную, закрытую со всех сторон ячейку. Дождавшись, пока тяготение прекратит нарастать, Денис отстегнулся и сел, подтянув к груди ноги. Дышалось с трудом. Резкий переход от невесомости никогда не проходит бесследно, но организм, кажется, начал привыкать к выкрутасам окружающего мира. На сей раз Денис довольно быстро нашел удобное положение и обернулся, приветственно махая рукой. Заремба и Ольсен, все еще пристегнутые, помахали в ответ.

– Ну что парни, домой?

– Не домой, а на Иллион, – грустно поправил его Ольсен. – Домой мы теперь незнамо когда попадем.

Денис прислушался к ощутимой вибрации. Могучие двигатели толкали их сейчас к границам системы. Туда, где жили другие люди, где варили пиво, где гуляли девушки. Сколько же он не видел живых девушек?..

Звонкий сигнал внутренней трансляции оторвал его от этого волнительного подсчета.

– Внимание! Все слушать командующего флотом!

Безликого офицера сменил хрипловатый, знакомый каждой собаке, голос Мак Кейна:

– Матросы и офицеры флота, десантники. Мои боевые товарищи, мне выпала печальная и тяжкая доля сообщить вам то, о чем я был вынужден молчать вот уже три с лишним месяца.

Денис, словно забыв о перегрузке, судорожно дернулся, пытаясь встать. В интонации Мак Кейна звенела бесконечная, почти смертная тоска. Стальной адмирал, казалось, с трудом выговаривал тяжкие, рвущие его нутро слова.

– Многие из вас задавали себе вопрос, почему правительство пошло на риск и отправило единственный уцелевший флот в рейдерский налет. В систему, где аспайров могло и не оказаться. На каком основании они могли считать, что не последует нового, сокрушительного удара по Иллиону. Теперь я могу вам сообщить.

Тяжелая пауза, словно каменная глыба, болью повисла в речи Мак Кейна. Подавшись вперед, почти вываливаясь из ячейки, Денис ждал. Но адмирал молчал, молчал, будто бы набираясь сил.

– Вы помните приказ, отправивший нас сюда. Так вот, вместе с ним беспилотный курьер принес еще один, секретный, содержание которого было известно только мне. Там сообщалось о причинах, по которым нас отправляют в налет, и объяснялось, почему аспайров не стоило в ближайшее время ждать в системе Трои.

Адмирал вновь замолчал, и тишина эта сделалась вовсе нестерпимой. А Денис неожиданно для себя все понял. За миг до того, как Мак Кейн наконец продолжил, он уже знал, что тот скажет.

– В сообщении говорилось, что системы раннего обнаружения Солнечной системы обнаружили четыре ударных флота аспайров в трети астрономической единицы от Юпитера.

Сзади сдавленно охнул Стюарт. Четыре! Денис вспомнил, как восставали в стратосферу Иллиона клубящиеся термоядерные грибы. Он увидел это. Только вместо Иллиона на сей раз была Земля! Четыре ударных флота, когда даже один разгромил в лобовом сражении почти половину всех кораблей Лиги. Верная смерть!

– Как вы понимаете, на помощь Земле мы все равно не успевали. Как бы то ни было, все должно было решиться без нас. И решилось. Боюсь, что к тому моменту, как мы получили сообщение, битва за Землю уже была окончена. И я вместе с вами страшусь того, что могло произойти, но молюсь о благом исходе.

Мак Кейн заговорил громче, и в голосе его отражалось отчаяние, боль и неминуемость трагедии, смешанные с принятием необходимости долга. Денис содрогнулся, поняв, что адмирал хранил это знание все время рейда. Скрывал страх за Землю, за родных, за все человечество!

– Нас послали, рассчитывая, что большинство сил аспайров сконцентрировано в районе Солнечной системы. Это логично. Уничтожив метрополию, они выигрывают войну одним ударом. Но их поступок давал нам шанс, что одну свою маленькую колонию они оставят почти без прикрытия. Как вы уже знаете, расчет оправдался. Мы взяли трофеи, захватили пленных и получили шанс узнать врага!

Флот разгонялся, сходя с орбиты, и внутри жилых отсеков тысячи человек вслушивались в сухой, надтреснутый голос старого человека.

– Лишь достигнув Иллиона, мы узнаем судьбу нашей родной планеты. – Адмирал продолжал говорить, а перед глазами Дениса все еще стояли картины покрытой ядерными грибами Земли. – Я взываю к вашему духу, крепитесь, друзья мои, и да поможет господь нашей многострадальной планете!

Вологда, 2009 год