Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 183 (всего у книги 344 страниц)

Миральда бросила взгляд в сторону дворца и увидела, как к ним спешит Каннеус.

– Норл д’Эвери! – задыхаясь, крикнул он, – Старший! Где Шениор?!!

Вампир, не оборачиваясь, шел по берегу; его черное одеяние трепетало в порывах ветра, как крылья огромной летучей мыши.

Каннеус, задыхаясь и хрипло ловя ртом воздух остановился подле Миральды.

– Что с ним, женщина? Он…

– Вампир говорил об откровении, – ведьма скользнула взглядом по рукам Каннеуса и вздохнула. Было видно, что болезнь овладевает этим дэйлор, но он как-то смог обуздать свой страх.

– Да, я не боюсь, – вдруг сказал он, словно читал мысли ведьмы, – я не боюсь уйти к предкам. Во всяком случае, моя жизнь не была жизнью праведника; возможно, то, что происходит – это всего лишь наказание. Смотри!!!

Он вдруг указал пальцем вперед, туда, где в блеске молний чернела фигура Старшего.

– Кажется, он нашел его… – и Каннеус, тяжело дыша, устремился вперед.

Миральда бросилась следом.

… Тело Шениора повисло на руках темной нелюди, как сломанная кукла. Белое лицо было обращено к темному, напитанному ядом небу, то и дело сверкающему молниями. Взгляд – неподвижен и устремлен в никуда.

Старший осторожно положил его на прибрежную гальку и пощупал пульс.

– Не дышит.

– Нет, нет! Позвольте мне…

Миральда опустилась рядом на колени.

– Шениор… Как же так?..

Дэйлор и в самом деле не дышал. И когда ведьма приложило ухо к груди, то вместо ритмичных ударов сердца встретила лишь холодную пустоту… Она яростно сжала кулаки, бросила сердитый взгляд на вампира.

– Откровение, говоришь?!!

Старший кивнул. И негромко сказал:

– Его надо привести в чувство любым путем. Возможно, Поющее озеро подсказало ему, как спасти хотя бы тех, кто еще жив.

– Пока что все живы, даже те, кто попал под дождь, – пробормотала Миральда, – но надолго ли? Помогайте мне, чего уставились…

* * *

… Мои дети всегда найдут убежище в моем сердце. Но только отдавая свою жизнь ради своего народа, можно открыть Путь, понимаешь, Шениор, возлюбленное дитя мое? Ты позволишь им уйти – и погрузиться в долгий, целительный сон, пока не настанет время, и не очистится земля от скверны. И тогда явится миру герой, и проснутся доблестные дэйлор в моих глубинах, и падет империя тех, чья алчность губит все, к чему прикасается. И Дэйлорон возродится, и вернется былое величие. Готов ли ты, король, воссоединиться с предками ради того, чтобы сохранить народ?

…Шениор задыхался. Извергая из себя целые потоки воды, он судорожно пытался вдохнуть; легкие жгло, но это, скорее, от яда, которым пропиталась священная земля.

Потом он увидел над собой встревоженные лица – Каннеуса, Миральды и… Старшего. Из свинцовых туч по-прежнему лил отравленный дождь.

– Ваше Величество… – Каннеус, прищурившись, оглядывал Шениора, – зачем Вы это сделали?

Миральда смотрела на него, и в болотных глазах был мягкий укор. Старший хмурился, настороженно нюхал воздух – он тоже понял, что ведьма хотела их всех спасти. Но – Великие Предки – слишком поздно…

– Учитель, – прохрипел дэйлор, – ты поможешь мне?

Вампир кивнул. Затем осторожно взял руку Шениора в свои пальцы и принялся внимательно разглядывать ее. Каннеус криво усмехнулся.

– Значит, это правда? То, что настал последний час Дэйлорона? Что ж… Значит, и впрямь пора.

Шениор непонимающе взглянул на ведьму.

– Я им сказала, – тихо пробормотала Миральда, – они должны знать…

На холеных руках министра пятна выступали чуть бледнее, чем на руках короля.

– Помогите мне подняться, – выдохнул Шениор, – это еще не конец.

Ему было легко принять решение. Какая разница – просто умереть от яда – или умереть, открывая Путь? Впрочем, разница все-таки была… И Шениор выбрал второе.

* * *

Порой Миральде казалось, что она попросту спит – и видит кошмарный сон. Маленькое усилие – и вязкая паутина сна разорвется, уступая место солнечной реальности… Но, к несчастью, все происходило с ней на самом деле.

Еще не отгремели последние раскаты грома, а к дворцу уже катилась волна дэйлор. Ведьма увидела, что некоторые несут на руках безжизненно обмякших личинок – они были самыми слабыми, а потому не пережили грозы. Кое-кто из дэйлор, видимо, дольше всех пробывший под смертоносным дождем, передвигался с трудом, опираясь на плечи близких. И все они шли к дворцу, надеясь на своего короля, избранного самим Дэйлороном…

Шениор полулежал среди подушек, его взгляд скользил по лицам собравшихся, но было видно, что он уже не принадлежит этому миру. Он был спокоен, как никогда, и Миральда было усомнилась в здравости его рассудка; но сомнения рассеялись, когда король Дэйлорона заговорил.

Он заговорил с голубоглазым вампиром, на людском наречии, и Миральда поняла, что он делает это специально для нее.

– Учитель. Я знаю, что последний час Дэйлорона еще далек, и приложу все усилия, чтобы оставшиеся в живых дэйлор пережили бедствие. Я спрашиваю твоего совета – стоит ли куницам уходить к сердцу Дэйлорона?

Вампир утвердительно кивнул.

– Я приведу сюда их всех. Кроме одного воина.

Почерневшие губы Шениора тронула слабая улыбка.

– Позаботься о ней. Миртс была мне почти сестрой.

Затем взгляд его обратился к ссутулившемуся министру.

– А ты, Каннеус, позаботься о том, чтобы способные еще к волшбе маги открыли порталы для всех моих подданных, оставшихся в живых. Нужно задействовать все порталы… И побереги себя. Хоть я и не долюбливал своего министра, мне, как королю, ты служил верно.

– Благодарю, Ваше Величество. Мне искренне жаль, что именно на ваше правление выпало это горе.

Шениор посмотрел в потолок и что-то невнятно прошептал, но Миральде померещилось, что он упомянул какой-то колодец. Старый вампир горько улыбнулся.

– Да, Ваше Величество. Странно все получилось, не правда ли? Но выбор всегда был за Вами.

– Я знаю, – спокойно ответил Шениор, и его взгляд обратился к Миральде. Она поспешно прикусила губу, чтобы не разреветься – дэйлор, побывший под ядовитым ливнем, да еще и едва не утонувший, таял на глазах, как свеча.

– Что я должна делать, Шениор?

– Ты… – он чуть заметно улыбнулся и протянул руку, почерневшую, уже совсем мало напоминающую руку живого дэйлор, – ты… окажешь мне большую честь, если побудешь со мной… до того… как дух мой соединится с духами предков.

Она кивнула.

– Все. Идите. У нас совсем мало времени.

Он махнул рукой; вампир и министр неслышно удалились.

– Сядь рядом со мной, – прошептал дэйлор, – я хочу кое-что тебе сказать… То, что я узнал, когда был под водой. Поющее Озеро, вот истинная колыбель моего народа…

Миральда подчинилась, присела на край постели, сжимая его дрожащие пальцы в своих.

– Дэйлор не погибнут, – сказал Шениор, – а Империя падет. Дитя, которого ты уже носишь под сердцем, станет величайшим из героев.

Дыхание застряло в горле у Миральды, но потом она едва не расхохоталась. Ну конечно же! Как глупо было полагать, что все обойдется… И теперь она должна будет родить ребенка от командора Империи…

– Не огорчайся, – тихо прошелестел дэйлор, – только на него и вся надежда. Он обязательно должен вырасти, Миральда. И тогда настанет час – и мой народ вернется в свои земли, а люди… Скорее всего люди не исчезнут совсем с лица этого мира, но, быть может, присмиреют на некоторое время. Жаль, что я уже не вернусь сюда…

Он закрыл глаза и продолжил:

– Когда дэйлор начнут собираться у Поющего озера, мне нужно будет спуститься вниз, и открыть Путь, чтобы они нашли приют у сердца своей земли. Ты мне поможешь?

Ведьма кивнула. Когтистая лапа боли сжимала сердце. Ее малыш, ее бедный малыш… каким же великим королем он стал!

– Я горжусь тобой, – просто сказала она.

– Не стоит, – Шениор грустно посмотрел на нее, – я всего лишь глупец, который не захотел вовремя услышать голос здравого рассудка. А теперь расплачиваются тысячи. Иной раз сам себя спрашиваю – почему я сразу не поверил тебе? У меня в тот миг словно разум помутился… Каким же дураком я был, Миральда.

… Прошел час. Гул за окнами усиливался. Было похоже на то, что Каннеус и вампир, которого Шениор называл Учителем, действовали быстро и слаженно. Миральда выглянула в окно – и увидела, как волны дэйлор одна за другой накатывают на дворцовую площадь.

– Наверное, пора, – нерешительно пробормотала она.

Шениор посмотрел на нее из-под полуприкрытых век.

– Пора… Ты не находишь, что теперь даже воздух пахнет по-другому?

Миральда промолчала. Может быть, ядовитые испарения и впрямь были зловонными, но в королевской спальне витал запах разложения. И запах этот исходил от Шениора.

– Помоги мне подняться, пожалуйста, – попросил дэйлор, садясь на кровати, – я должен все сделать быстро, пока еще хоть кто-то живой.

Она поднырнула под его руку и, с горем пополам, дэйлор встал на ноги. Останавливаясь каждые десять шагов, они кое-как доковыляли до лестницы, спускающейся прямиком к озеру; на последней ступени Шениор покачнулся, и Миральде пришлось бы нелегко, но кто-то подпер их с другой стороны. Отдышавшись, ведьма взглянула на неожиданного помощника – и обомлела: на нее в упор смотрели сапфировые вампирьи глаза. Только принадлежали они молодой, тоненькой, как тростинка, дэйлор. Вернее, уже не-дэйлор, темной нелюди.

– Миртс, – выдохнул Шениор, – спасибо, что пришла… навестить меня.

То ли он не заметил, с кем ведет разговор, то ли не придал этому значения.

– Старший все подготовил, – ответила вампиресса, – маги тоже хорошо сработали, хоть и болеют сильно. Почти все собрались, Шениор… Из тех, что были еще живы.

– Пойдем, – помолчав, сказал он, – чем скорее они отсюда уйдут, тем лучше.

Вдвоем они довели его до самой кромки воды. Миральда даже не сразу поняла, что, завидев своего короля, дэйлор замолчали – и воцарилась тишина. Такая, что было слышно, как срываются с листьев последние ядовитые капли и шлепаются на землю.

Шениор выпрямился.

– Мой возлюбленный народ!

Он откашлялся, прочищая горло, и выплюнул на мокрую гальку кровавый сгусток.

– Мои верные подданные!

И вдруг голос его окреп, взлетел к самым кронам оказавшихся бесполезными деревьев-стражей, разнесся над Поющим Озером.

– Беда постигла нашу землю. Я не буду говорить долго, ибо на счету каждое мгновение. То место, куда я открою вам дорогу, исцелит вас и погрузит в долгий сон. И – верьте! Настанет миг, когда вы снова увидите солнце. Вы верите мне, своему королю?

Миральда невольно всхлипнула. В полном молчании дэйлор, один за другим, опускались на колени, отдавая последние почести своему повелителю.

И Шениор опустился вслед за ними на колени, перед черными водами священного озера. Он закрыл глаза, и молитвенно сложил руки. Губы его беззвучно шевелились.

Ладонь Миртс легла на плечо Миральды.

– Спасибо тебе, – прошептала вампиресса, – что поддерживаешь его. Ты для него всегда много значила, слишком много. Он был в ярости, когда узнал о том, что ты соединилась с человеком…

Ведьма пожала плечами.

– Теперь уже все равно, не так ли?

Она увидела в ярких глазах нелюди собственное отражение – жалкую, осунувшуюся и постаревшую за несколько дней женщину.

– Конечно же, нет, – тихо ответила Миртс, – для него – нет.

Шениор неподвижно стоял на коленях, обращаясь с молитвой к своей земле. Миральда, стоя чуть позади, не видела его лица, но чувствовала, что дэйлор держится из последних сил. Широкие плечи его напряженно подрагивали под королевской мантией. Ведьма представила себе его лицо – мертвенно-бледное, с расплывшимися под кожей темными пятнами, с почерневшими губами… Перед глазами все завертелось, желудок непроизвольно сжался, грозя вытолкнуть обратно то немногое, что ею было съедено с утра.

Вампиресса поддержала ее под локоть, и Миральда не стала ее отталкивать. Когда-то, не так давно, ее утешала и поддерживала болотная ночница Кларисс. Ждет ли она свою ведьму? Или ушла в Кайэрские топи, к страшной королеве болотных ночниц?..

– Смотри, – торжествующе прошептала Миртс, – смотри!

Шениор по-прежнему стоял на коленях, молитвенно сложив руки на груди. А вот озеро… Миральда, не веря своим глазам и затаив дыхание, смотрела на черное зеркало воды, которое…

Раскололось.

Трещины, источающие слепяще-яркое сияние, росли, ширились, словно кто-то гигантским ножом аккуратно раздвигал тугой студень на тарелке. Затем свет начал гаснуть, позволяя разглядеть сухие участки дна озера, сжатые промеж глыб воды, и Миральда увидела древние ступени, ведущие вниз. А там, где сходились коридоры, нежно мерцал вход в подводную пещеру.

Шениор резким движением воздел руки к небу, и его голос с небывалой силой прогремел над собравшимися.

– Идите же, дэйлор, и ждите, когда настанет час пробуждения.

… Они медленно, настороженно спускались вниз. Женщины, мужчины, старики. Понимая, что ничем не помочь погибшим личинкам, осторожно складывали их вдоль ступеней, рядом с невидимой преградой, удерживающей толщу воды – чтобы навсегда похоронить маленькие тельца в глубине Поющего Озера. Кто-то шел сам, кого-то волокли, подхватив под руки. Миральда видела, как первый дэйлор шагнул в волшебный грот, как махнул рукой прочим, призывая следовать за собой… Когда на берегу остались немногие, к Шениору подошел Каннеус, опустился на колени рядом и что-то тихо сказал на наречии дэйлор. Шениор также что-то негромко ответил, даже не шелохнувшись, и министр, кивнув, пошел вниз, сливаясь с бредущими дэйлор. А потом как-то очень быстро берег опустел.

Остались только Шениор, Миральда и Миртс. Да по кромке озера неторопливо брел седовласый дэйлор. Приглядевшись, ведьма поняла, что это старый вампир, Учитель Шениора. Он шагал, сгорбившись, обхватив плечи руками, и видом своим напоминал нахохлившегося ворона.

Шениор развел руки в стороны – и водяные глыбы бесшумно сомкнулись, навеки скрыв маленький народ. Миртс судорожно выдохнула.

– Вот и все…

– Нет. Еще нет, – мягко возразил король Дэйлорона.

Он коснулся дрожащими пальцами воды, что-то пробормотал на своем наречии. Водная гладь подернулась рябью, затем успокоилась и застыла.

– Теперь – все.

Обернувшись, дэйлор вымученно улыбнулся и постучал костяшками пальцев по воде.

Поющее Озеро застыло черной глыбой. Огромным черным зеркалом. И вряд ли нашлась бы сила, которая смогла бы обратить его снова в воду.

Вампир подошел и остановился в нескольких шагах, наблюдая за происходящим. Одобрительно покивал, затем подошел к Шениору и протянул ему руку, но тот поднялся на ноги без посторонней помощи. Повернулся к присмиревшим ведьме и вампирессе – и Миральда невольно вскрикнула: он снова был таким же, как и раньше! Исчезли бесследно черные пятна отравы, и даже на щеках появился легкий румянец.

– Ты выздоровел! – она стремительно шагнула вперед, – хвала Небесам! Это озеро исцелило тебя?

Шениор помолчал. Окинул взглядом белоснежный дворец, зеленые кроны и вечернее небо, по которому ветер гнал последние обрывки туч.

– Моя жизнь принадлежит Дэйлорону, – мягко сказал он, – очень скоро я уйду.

Дэйлор кивнул вампирам.

– Куда вы отправитесь?

Старший пожал плечами, угрюмо усмехнулся.

– На свете полно интересных мест, мой король.

И глубоко поклонился.

– Хорошей дороги. Берегите себя. – Шениор чуть склонил голову в ответ и повернулся к Миральде. – У нас еще есть несколько часов, и я хотел бы провести их так, как тогда. В покое и рядом с тобой.

* * *

…Ему в самом деле полегчало. Слабость ушла, боль, засевшая было в груди, тоже куда-то уползла змеей, затаилась. А самое главное – Поющее Озеро забрало страх перед смертью, и дэйлор больше не боялся слиться с морем душ далеких предков. В конце концов, когда это произойдет, он уже ничего не почувствует.

И теперь Шениор чувствовал себя спокойно и уютно, как тогда, когда лунный свет купал их в своих серебряных лучах, и когда были не нужны слова.

Они медленно шли по опустевшему д’Элома’н’Аинь, взявшись за руки, как влюбленные. Гулко звучали шаги в мертвой тишине покинутого всеми дворца, было видно, как Миральда старается ступать неслышно, и как это у нее не получается.

– Мне бы хотелось подарить тебе что-нибудь, – наконец сказал Шениор, – на память обо мне. Чтобы ты помнила не только то плохое, что произошло из-за моего, пусть и невольного вмешательства в твою судьбу.

– Я буду помнить много хорошего, – вздохнула ведьма, – я буду помнить поистине великого короля… Да, о чем говорил тебе твой министр?

– Он просил, чтобы я позволил ему остаться и умереть. Он говорил о том, что не достоин…

– Он и вправду не достоин?

Шениор улыбнулся. Каннеус, Каннеус. Казалось, целая вечность прошла с того момента, как они разговаривали впервые – только что покинувший кокон мальчишка – и матерый, поднаторевший в дворцовых интригах министр…

– Он довольно своеобразный дэйлор, – сказал он Миральде, – но то, что он видел, будет для него уроком. Для всех будет уроком… Скажи, чтобы ты хотела получить в подарок?

Миральда покачала головой.

– Мне ничего не нужно. Если бы я могла, я бы оставила тебе жизнь – но теперь это уж точно свыше моих сил, ежели ты заключил сделку с озером.

– С Дэйлороном, – поправил Шениор, – и я ни о чем не жалею. Я прошел путь от зеленого юнца до зрелого дэйлор, способного отвечать за свои поступки, и это хорошо. К тому же, я смог исправить допущенную мной ошибку и, прислушавшись к голосу Поющего озера, спас от гибели свой народ. Наверное, жизнь удалась.

Они дошли до террасы, выходящей в сад, и Шениор увидел, что небо очистилось. В недосягаемой высоте сияли бриллиантовые гвоздики звезд – как в ту ночь, когда он проломил хрупкие стенки кокона и впервые осмысленно посмотрел на мир.

Дэйлор глубоко вдохнул – и тут же боль пылающим кольцом сомкнулась на сердце.

Значит, ему осталось совсем немного времени… И, похоже, Миральда тоже почувствовала этот знак.

– Что с тобой? Тебе плохо?

Шениор с сожалением посмотрел на звезды, на старые деревья. В воздухе, не взирая на дурно пахнущие испарения, все-таки чувствовался запах осени. Осенью дэйлор празднуют Конец старого цикла, и по водам Поющего Озера плывут сотни белоснежных роз… Правда, сам он никогда не участвовал в этом празднестве; все, что пришло на ум, было слабым отголоском памяти предков.

– Ты сможешь сделать так, чтобы моего тела никто не нашел? – глухо спросил он у Миральды, стараясь, чтобы голос не дрожал. Страха не было, но были сожаление и неизбывная печаль по тому, что уже никогда не вернуть.

Она молча кивнула, стараясь выглядеть спокойной; губы ее предательски задрожали.

– Вот. Возьми, пожалуйста, это, – он снял с шеи древний медальон, крупный неограненный изумруд в оправе из потемневшего серебра, – пусть это останется у тебя.

Затем снял с пальца перстень.

– Это тоже пусть останется у тебя, Миральда.

Она молча взяла драгоценности и выжидающе посмотрела на него. Шениор ободряюще улыбнулся.

– Давай спустимся в сад и посидим там… Как тогда, помнишь?..

* * *

…Черная туша императорской армии, поблескивая чешуей в блеклых лучах осеннего солнца, медленно ползла сквозь лес. Не мелколесье – они давно уже минули его, но гиганты Дэйлорона вставали на их пути.

И, пожалуй, молчаливые деревья были единственными преградами. Ни одного живого существа не попалось им на пути.

– Ну и воняет же тут, – в сердцах обронил Геллер. Покосился на Витальдуса – тот ехал рядом, но лошадь его вели на поводу. Потому что из глаз чародея по-прежнему сочилась черная грязь; ему наложили повязку, которую приходилось менять чуть ли не ежечасно.

Впрочем, в остальном маг был вполне здоров. Ни слабости, ни болей. Только вот глаза…

– Это… из-за вашей магии такой запах? – попробовал уточнить командор у молчащего чародея, – или в Дэйлороне вонь и без того была?

Витальдус передернул плечами.

– Не задавайте мне подобных вопросов, командор. Вы что, не видите, что я сам терплю отражение заклятья? Где-то я все-таки просчитался, никаких последствий не должно было быть…

– Значит, вонь – это тоже, по вашему, отражение? – усмехнулся Геллер.

– Думайте себе, что хотите, – сухо заметил Витальдус. Обернувшись, он позвал своих помощников.

– Смените повязку, остолопы!

Геллер отвернулся. Его передергивало при виде этой мерзкой жижи на тряпице; а при виде залитых ею глаз мага где-то в самом укромной уголке души начинал пульсировать скользкий комок страха.

Подъехал Саэрм, ловко отсалютовал.

– Мой командор. До сих пор мы не встретили ни одного дэйлор. Правда, тут, немного в стороне, разведчики обнаружили три бедняцких хижины – но там не было никого. Ни живых, ни мертвых. Словно они все собрались и ушли. Не нравится мне все это, как бы на засаду не нарвались.

– Я доверяю мастерству господина мага, – уныло сказал Геллер, – и до сих пор у нас не было причины в нем сомневаться, не так ли?

– Как скажешь… Геллер.

И Саэрм, пришпорив свою гнедую кобылу, стрелой рванулся вперед.

… Они не встретили ни одного живого дэйлор ни на первый, ни на второй, ни на третий день похода. Небольшие поселки земледельцев были пусты, и на маленьких, аккуратных клочках возделанной земли уже начинали расти сорняки. Лес предъявлял права на отвоеванное у него пространство. Геллер смотрел на мастерски плетенные из веток домики, крытые широкими листьями, которые росли на самых высоких деревьях, и ему отчего-то становилось не по себе. Хотя, он должен был радоваться тому, что приказание Императора исполнено – и Дэйлорон уже наполовину принадлежит Империи. А еще он то и дело вспоминал Миральду. Ее поджарое, крепкое тело, ее волшебный запах, замешанный на травах и цветах, ее нежные и одновременно сильные руки.

«Ты ведь не погибла, удрав в этот проклятый лес?» – вопрошал он ведьму, как будто она могла ему ответить, – «это была бы глупая смерть… И мне бы хотелось, чтобы мы еще встретились когда-нибудь».

… На шестой день они наткнулись на странное дерево, потерявшее всю листву. Было видно, что оно умерло, но еще не высохло; это было огромное дерево, пять необхватных стволов, переплетшихся и сросшихся – такого Геллеру еще не доводилось встречать. Странным показалось то, что к корням дерева вела аккуратная дорожка, посыпанная белым песком, словно дэйлор могли проходить внутрь. Маги попробовали было исследовать это умершее дерево, но не нашли ничего примечательного. Витальдус только качал головой и бурчал, что, если бы его глаза видели, он бы сразу вывел бы проклятую нелюдь на чистую воду. А так… Он только сидел в седле и капризно требовал, чтобы меняли повязку. Все чаще и чаще.

– Может быть, вам лучше вернуться в Алларен, к своим коллегам? – осторожно спросил Геллер, на что маг развопился, обвиняя командора в том, что, дескать, тот хочет от него избавиться, в то время как он приложил столько усилий для победы Империи.

Геллер только пожал плечами и не стал спорить. Если чародею так хочется мучиться и дальше, пусть себе.

С провиантом было туго. С водой – тоже. Геллер все надеялся, что они наткнутся на какой-нибудь богатый город, где бы бравые воины могли пограбить вволю и тем самым поднять свой боевой дух – но городов не встречалось. Только небольшие поселки земледельцев – и еще несколько сохнущих, странных деревьев. Хорошо еще, что никто не пытался атаковать их, иначе армии пришлось бы совсем тяжко.

– Да никого вы не встретите, – бурчал маг, – все подохли, все!

– Но тел мы тоже не видим, – заметил Геллер, – куда же они могли деться?

А потом они выехали к озеру, на дальнем берегу которого сверкал первозданной белизной дворец. Геллер с облегчением вздохнул – по крайней мере, теперь у них отпала надобность в воде. Но не тут-то было. Несчастные лошади, невзирая на тычки и шпоры, ни в какую не желали даже близко походить к озеру. Кто-то попробовал зачерпнуть воды и, вопя от ужаса, рванул прочь от берега.

– Что там такое? – в голосе Витальдуса появился интерес.

– Озеро, из которого нельзя зачерпнуть воды, – пояснил Геллер, сам немного недоумевая. Еще несколько человек попытались добраться до воды, но только с ужасом взирали на зеркальную гладь и пятились, пятились подальше от этого странного водоема.

– Любопытно, – прошелестел Витальдус. Обернувшись к своим, гаркнул, – а ну, вперед! Чего ждете?

И тут же, тихонько добавил:

– А вы, командор, не поможете мне?

Когда Геллер, сгорая от любопытства, дотронулся до поверхности воды, ощущение было такое, словно руку вмиг пронзили тысячи раскаленных игл. Вскрикнув, он отдернул пальцы, потряс запястьем. И, что самое главное – у него сложилось ощущение, что вода – вовсе не вода, а камень.

– Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? – проскрипел Витальдус.

Поддерживаемый магами, он опустился на колени, простер руки над черным зеркалом и несколько минут молчал. Затем почесал подбородок.

– Очень странно. Это… Здесь что-то неясное. Мы должны исследовать это глубже.

… Дворец тоже оказался совершенно пуст. Было видно, что его оставили в спешке; оброненный второпях плед, начатый и недописанный свиток, оставленные и подгнившие плоды в вазочке… Даже постели были смяты и хранили силуэты тел. Геллер, запретив кому бы то ни было даже приближаться к дворцу и припугнув солдат магией нелюди, бродил с Саэрмом по пустым коридорам, рассматривал портреты удивительно красивых дэйлор и поражался их внешним сходством с людьми.

– Куда же они делись? – растерянно бормотал воин, – не могли же они просто взять и – пффф – испариться?

– Не знаю, – командор покачал головой. На сердце лежал тяжелый камень – и это вместо радости…

Ты ведь ожидал просто хорошей драки, да, командор? Не совсем честной, странной, спланированной Императором – но все же драки… А так – невесть что получилось. И этого не должно было быть, слишком большое зло, слишком…

– Как-то все неправильно, – словно угадав его мысли, проворчал Саэрм.

Под конец они вышли в сад, печально клонящий ветви к отравленной земле. Там, посреди жухлой травы, Геллер вдруг заметил большое, жирное пятно гари, словно сожгли кучу промасленных тряпок. Саэрм поцокал языком.

– Занятно, а, командор? Такое только ведьме под силу. Или магу… Только погляди, какая правильная форма овала… Может, здесь госпожа Миральда побывала?..

– Не знаю, – просто ответил Геллер, – не знаю, Саэрм. Где она теперь, эта сумасшедшая ведьма?..

Затем, проглотив горький комок, ни с того, ни с сего застрявший в горле, сказал:

– Ну, как бы там ни было, Дэйлорон теперь наш. Думаю, что его бывших хозяев мы здесь уже не увидим… Так что… Во славу Империи!

Саэрм вытянулся в струнку, отсалютовал мечом.

– Во славу Империи, командор.

* * *

Магия чародея Витальдуса, отразившись от зеркальных граней мира, уже не могла пропасть втуне. Да и не пропадало ничего в этом мире – ни добро, ни зло, порождая собственные отражения, чуть искаженные, но неизменные в сути своей. Таков был закон – закон отражения.

Далеко в горах обеспокоено заворчал снежный дракон; вылез из глубокой пещеры, тревожно втягивая воздух с привкусом смерти. Его самка, испугавшись чего-то, плотнее обвила гибким телом драгоценную кладку. Мир, отражая содеянное людьми, вновь начинал меняться.

Шаман диких кочевников, беснуясь у костра, молил духа болот защитить его земли от людей востока. Слыша и видя многое, он чувствовал, как всколыхнулось, забеспокоилось море темной нелюди, как заскрежетали острые зубы, загорелись зловещим огнем глаза. Теперь немало детей придется принести в жертву обитательницам болот, чтобы оградить своих от ярости могущественных тварей.

В Кайэрских топях страшная королева болотных ночниц ощутила прилив Силы, отразившейся от астральных граней мира. Греясь в теплых лучах осеннего солнца, она ухмыльнулась. Каждая из ее сестер получит толику силы, и это значит, что уже не так просто будет расправиться даже с самой молоденькой, только что переродившейся ночницей. Наслаждаясь разливающейся по телу силой, королева рассеяно оглядывала снующих туда-сюда рабов, выращенных из детей кочевников, взятых с жертвенных камней, и тут ее посетила удивительно простая, но в то же время значительная мысль – а не начать ли возводить город среди болот, город болотных ночниц? Ведь их было не так уж и мало, так почему бы не создать прекрасный город в сердце топей, где каждая из сестер нашла бы приют и утешение?

Два вампира, бредущие по горной тропинке, тоже ощутили на себе приток отраженной Силы.

– Что это, Учитель? Ты… чувствуешь это?

Древний и чрезвычайно могущественный вампир остановился и, горько усмехнувшись, пожал плечами.

– Темные твари становятся крепче. Ведь мы все – не более чем отражение.

– Значит, это потому, что люди отравили нашу землю?

– Разумеется. Все плохое, что есть в этом мире, всего лишь отражение… Но теперь дэйлор спят, дожидаясь своего часа. Мир принадлежит людям – и отражению их деяний.

…А под землей, подчиняясь закону отражения, магия отравленной воды изменяла крошечные и безобидные личинки насекомых. Рождался новый вид нелюди, вместившей в себя отраженную Силу, и крошечные жвала яростно скрежетали в предвкушении свежей, вкусной крови.