Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Глава 11
От судьбы не уйдешь

Начальник летного отряда не поверил ушам, когда долговязый дословно передал послание Гены, правда, без демонстрации пальца. Парнишка благоразумно решил не усугублять ситуацию, прекрасно понимая, что может стать для Карлсона мальчиком для битья. Во все времена доставлявшие плохие новости гонцы огребали ни за что. Их наказывали за грехи других лишь потому, что они оказывались под рукой у тех, кто хотел сорвать злость и хоть как-то компенсировать пережитое потрясение.

– Он так и сказал?! – воскликнул Быстрицкий и засопел носом, сверля худосочного паренька колючим взглядом. – Может, ты это выдумал, ради красного словца?

– Чтоб мне провалиться на месте, Семен Карлович! Ей богу, не вру! – Долговязый поднес сложенные щепоткой пальцы ко лбу, собираясь перекреститься для убедительности, но вовремя вспомнил, что начальник заматерелый атеист, и махнул рукой: дескать, каждое слово – голая правда.

– Что он там о себе возомнил?! – проревел Семен Карлович, багровея лицом. – Да я его, гадину такую, в ремонтном цеху сгною! Он у меня узнает, как начальству хамить! – Быстрицкий посмотрел налитыми кровью глазами на тощего. – Ты все еще здесь?! Вон отсюда!

Парнишку как ветром сдуло. Едва за ним захлопнулась дверь, начальник летного отряда жахнул ладонью по лежащей на краю стола стопке чистой бумаги. Сжал пальцы в кулак, сминая верхние листы, бросил комок на стол перед собой и снова потянулся к стопке. Он в ярости разорвал мятую бумагу на мелкие кусочки.

Только после этого Быстрицкий более-менее пришел в себя. За все время работы в парке никто не смел так открыто дерзить ему, но не это было причиной его злости. Смирнов перешел границы дозволенного. В другое время Семен Карлович не задумываясь уволил бы хама к чертям собачьим, но только не в этот раз. Сегодня, как назло, судьба Быстрицкого напрямую зависела от наглого пилота. Он ничего не мог с ним поделать, и это бесило его больше всего.

Менее получаса назад начальнику летного отряда позвонил Моргенштейн.

– Семен Карлович, – сказал он, – у нас тут возникла небольшая проблемка. Один из посетителей парка пропал с экранов интерактивной карты. Думаю, ничего страшного не произошло. Наверное, маячок вышел из строя. Но ты на всякий случай подними вертолет в небо. Пусть кто-нибудь из твоих ребят поищет пропажу. И, это, держи рот на замке. Никто, кроме тебя и пилота, не должен знать истинную цель задания. Пусть все думают, что это плановый полет. Договорились?

В том, что дело серьезное, Быстрицкий понял с первых слов управляющего. Вряд ли тот стал бы беспокоиться из-за рядового посетителя, коих каждый день в парке было пруд пруди. Скорее всего, речь шла об одном из невероятно богатых любителей приключений или влиятельном иностранном госте, потому и требовалось сохранить неприятный факт в тайне. В столь щепетильных делах лишняя огласка была никому не нужна.

Быстрицкий ни за какие коврижки не стал бы обращаться к Мутному, особенно после утреннего разговора, но так уж вышло, что из троих пилотов тот остался единственным, кто мог выполнить завуалированный под невинную просьбу приказ управляющего. Один из вертолетчиков два дня назад взял отпуск на неделю и укатил в Житомир на свадьбу сестры. Другой – с ночи маялся животом: позвонил Карлсону и сказал, что вечером съел что-то не то, да только вот по невнятной речи было понятно, что дело вовсе не в еде.

Прошло пятнадцать минут, прежде чем начальник летного отряда встал из-за стола и направился к двери. Ему не хотелось идти на поклон к Смирнову. Он считал это выше собственного достоинства, но страх потерять хорошо оплачиваемую работу и нажить врага в лице управляющего пересилил чувство уязвленной в гордости.

– Мутный позже за все мне заплатит, – прошипел Быстрицкий сквозь зубы, выходя из кабинета.

По дороге к ремонтному цеху Семен Карлович мысленно накидал план предстоящего разговора.

– Смирнов! – рявкнул он, войдя в сумеречную прохладу ангара. – Ты почему не на задании?

Гена не ждал визита начальника. Он не думал, что длинный осмелится передать его слова Карлсону. Когда босс переступил порог и гаркнул во всю мощь луженой глотки, Геннадий регулировал тяги механизма перекоса винта и от неожиданности больно стукнулся головой о массивное крепление лопасти. Пилот потрогал набухающую на голове шишку и посмотрел на пальцы. Они были чистыми.

«Ну хоть не до крови, и на том спасибо», – подумал он и спросил:

– Каком задании?

Семен Карлович мысленно порадовался. Выбранная им стратегия приносила плоды. Он не выглядел в глазах Мутного слабохарактерным начальником, который пришел к подчиненному с просьбой сделать необходимую работу. Скорее тот воспринимал его, как радеющего за дело управленца, не понимающего, почему распоряжения начальства до сих пор не выполнены. Пытаясь закрепить достигнутый успех, Быстрицкий громогласно поинтересовался:

– К тебе разве Березкин не приходил?

– Приходил, – кивнул Гена.

– Так почему ты до сих пор здесь, а не в кабине вертолета?

Мутный опешил и едва не упал со стремянки. Повезло, вовремя схватился за основание лопасти.

– А он об этом ничего не говорил. Сказал только, что вы хотите меня видеть.

– Вот балбес, опять все перепутал! Я ж русским языком ему дважды сказал, чтобы он передал тебе приказ лететь на патрулирование на вертолете Каркинитского, раз твоя машина в ремонте. А явиться ко мне ты должен был только в том случае, если бы чего-то не понял из его слов или тебе потребовались бы более подробные указания. – Семен Карлович потряс кулаком перед собой. – Ох и дождется он у меня. Вот влеплю выговор в трудовую, будет знать. Короче, Смирнов, немедленно беги к вертолету, и чтоб через пару минут духу твоего здесь не было. Понял?

На радостях Гена и думать забыл об утренних неприятностях и о том, что не так давно говорил Березкину в адрес начальника. Летчик спрыгнул с верхней ступеньки раздвижной лестницы и, окрыленный внезапным счастьем, побежал к воротам, с трудом сдерживая в себе радостные вопли.

– ПДА взять не забудь! – крикнул вдогонку Семен Карлович. – Я на него всю необходимую информацию сброшу!

– Хорошо! – Гена помахал поднятой над головой ладонью и выскочил из ангара.

* * *

Сазан брел куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше от места расправы над ничего не подозревающим Балаболом. Так паршиво сталкер себя не чувствовал с тех пор, как погиб его сын. На душе было противно. Он пытался найти себе оправдание, но все придуманные им отговорки звучали фальшиво и не стоили выеденного яйца.

Проводник ощущал себя предателем и подлецом, и от этого ему было хуже всего. Если бы нечто подобное о нем сказал кто-то другой, Сазан рассмеялся бы этому человеку в лицо, ну или дал бы в глаз, чтобы тот думал, прежде чем молоть языком. Но с самим собой-то такой номер не пройдет. Голос совести кулаками не заглушить. Тут могли помочь либо водка, либо пуля в голову. Только вот ни пить до одури, ни, тем более, стреляться он не хотел.

Дважды Сазан пробовал вернуться, чтобы отдать Балаболу принадлежащую ему по праву вещь, повиниться и попросить помощи, но всякий раз его что-то останавливало. Сперва ему казалось, что старый друг не простит его и, как только уникальный бронекостюм снова окажется на нем, расправится с обидчиком в два счета, мстя за поруганную веру в крепкую мужскую дружбу. Четверть часа спустя Сазан пришел к выводу, что если он решится на такой поступок, события вряд ли примут криминальный уклон. Опыт прошлых лет привел его к мысли, что давний приятель не обладает неуемной жаждой мести и тягой к убийствам. Скорее тот оставил бы предателя один на один с нерешенной проблемой, так сказать, в наказание за свершенный проступок, чем решился бы на кровавую расправу.

Сазан прекрасно понимал, что время оставляет отпечатки не только на внешности, но и на характере любого человека. Балабол мог измениться за прошедшие годы, причем далеко не в лучшую сторону.

Но люди все же чаще всего судят о делах других, основываясь на собственном опыте. Проводник не был исключением и напрямую переносил на Дмитрия личные переживания. Сам Сазан, конечно, достаточно сильно изменился после выпавших на его долю испытаний, но не настолько кардинально, как того можно было бы ожидать.

Он не стал хладнокровным убийцей или расчетливым преступником, например, и сохранил достаточную толику уважения к чужой жизни. Будь это не так, вряд ли бы он ограничился ударом приклада по затылку и парой тычков кулаком в лицо. Грохнул бы Балабола, и дело с концом. Кто ему мешал пристрелить валяющегося без чувств человека? То-то и оно, что никто, кроме себя самого. Раз он, несмотря на все потрясения и зигзаги судьбы, сохранил в себе хотя бы часть того лучшего, что в нем было, значит, и с характером Балабола за эти годы ничего запредельного, скорее всего, не произошло.

И все же вернуться к избитому и ограбленному приятелю Сазану помешало осознание того факта, что он не сможет смотреть старому другу в глаза, если придет сейчас с повинной. Это была его вендетта. Ради нее он пошел на моральное преступление против себя и верившего ему бывшего напарника, и он не имел права возвращаться без победы. Зато в случае удачной расправы над Кастетом и Худей у него появилось бы неоспоримое преимущество в предстоящем непростом разговоре с приятелем. Дескать, без бронекостюма шансов выйти победителем из сложной ситуации у него не было, а втягивать друга в чужую разборку он не посмел, понимая, что в таком случае рисковать жизнью будут оба, а не только он один.

Как бы сильно ни взъелся на него Балабол после всего, что с ним произошло по воле Сазана, он вряд ли оспорит его мотивацию. Понимание движущих человеком сил нередко приводит если не к примирению, так хотя бы к нейтралитету, что само по себе неплохо. Сазан не очень-то нуждался в дружбе с Балаболом, но и плодить число врагов не хотел. И без того в жизни хватало проблем.

После долгих размышлений и мысленных бесед с самим собой проводник закрыл тему нравственных сомнений и сосредоточился на решении насущной проблемы. До встречи с братками оставалось чуть больше двух суток. Ему надо было где-то скоротать время, причем сделать это вдали от любопытных глаз.

Сазан надеялся, что потерпевший не станет подавать на него официальную жалобу. Прямых доказательств у Балабола не было, а исчезновение костюма и проводника могли быть не связанными событиями. Но даже если предположить, что Дмитрий напишет заявление в службу безопасности парка и даст делу ход, это не означало, что Сазан автоматически станет персоной нон грата на оставленных Зоной землях.

Презумпцию невиновности никто не отменял, а в парке и раньше фиксировались нападения на гостей и проводников. Бандиты окольными путями проникали на закрытую от посторонних лиц территорию и обирали как липку богатеньких буратин, избивая персонал «Чернобыль Лэнда» за дело и просто так. Сотрудники службы безопасности вполне логично могут предположить, что столкнулись с подобным случаем и спустят дело на тормозах, но они же и навестят Сазана, стоит ему засветиться в одном из людных мест парка.

Еще в свою бытность сталкером Сазан присмотрел домик в заброшенной деревне, где и устроил в подвале неприметный тайник. Когда судьба снова привела его на некогда занятую Зоной территорию и сделала проводником парка развлечений, он улучил время и проверил знакомые места.

Тайник находился там же, где сталкер оставил его много лет назад, и даже оказался в целости и сохранности. Правда, бинты превратились в труху, срок годности лекарств в аптечке истек, а банки с тушенкой покрылись ржавчиной, паутиной и толстым слоем пыли.

Сазан побоялся вскрывать жестянки и выкинул их от греха подальше, равно как и остальное пришедшее в негодность имущество. В течение месяца он на всякий случай по новой заполнил тайник и время от времени наведывался в деревеньку, проверяя, все ли в порядке с его запасом на черный день.

– Вот и пригодился мой тайничок, – пробормотал Сазан, беря курс на заброшенную деревню. Там он намеревался отсидеться два дня, поедая запасы тушенки и попивая воду из фляжки. Конечно, литра жидкости вряд ли хватило бы, но он давно заприметил на опушке жмущегося к деревушке леса говорливый родник с кристально чистой водой. – Главное, пересидеть вдали от всех, а там уж я решу проблему раз и навсегда.

Идея расправиться с Кастетом и Худей с помощью чудо-костюма пришла в голову Сазана спонтанно. Поначалу он действительно собирался передать отморозкам бронекомбинезон в качестве откупных. Все поменялось, когда он увидел суперпушку в действии. Было бы глупо отдавать за просто так уникальную вещь, если с ее помощью можно решить проблему практически не напрягаясь.

Оставалось уладить вопрос с Балаболом. Сазан сделал это, как умел: грубо и бесхитростно, даже не подумав просить у друга помощи. Все потому, что сам он никогда не впрягался за других, искренне считая, что каждый в ответе за свои проступки.

– Если ты накосячил, почему я должен за тебя разруливать? – говорил он всем в ответ на любую просьбу помочь деньгами или делом.

Постепенно Сазан настроил против себя практически всех работников парка развлечений. Он привык надеяться только на себя, понимая, что на любую просьбу ему ответят его же словами. Проще говоря, пошлют куда подальше.

Сазан рассчитывал грохнуть Кастета и Худю из засады, вернуться в деревню и спрятать костюм в одном из полуразрушенных домов подальше от его тайника. После чего кинуть на ПДА Балабола весточку с координатами нычки и словами благодарности: мол, спасибо, друг, за помощь, без твоей экипировки ничего бы не вышло.

Поговорить с приятелем с глазу на глаз и извиниться перед ним он планировал только после того, как тот забрал бы костюм. Сазан справедливо полагал, что так у него будет больше шансов донести до ограбленного им приятеля основной императив проступка и, следовательно, сгладить остроту инцидента.

– Намного легче говорить с человеком, вернув по праву принадлежащую тому вещь, – рассуждал вслух Сазан, шагая к белеющим на фоне смешанного леса полуразвалившимся хибарам. – Ты вроде как выбиваешь у него опору из-под ног. Он, может, и рад бы злиться на тебя, но повода делать это в полную силу у него больше нет. Поскольку злости понарошку не бывает, а значит, и конфликт как таковой исчерпан.

Успокаивая себя подобным образом, проводник неторопливо приближался к околице заброшенной деревни. Спешить было некуда.

За два года работы в парке он ни разу не ходил в отпуск, из-за чего у начальника службы сопровождения клиентов то и дело возникали проблемы с отделом кадров. Накрученный сотрудниками этого отдела, старший проводник неоднократно грозился выгнать Сазана в отпуск, но каждый раз, когда он собирался это сделать, происходило нечто такое, из-за чего угрозы превращались в пшик. Чаще всего отпуск откладывался из-за большого притока клиентов и высокой загруженности остальных проводников.

В итоге Сазан договорился с непосредственным руководителем, что возьмет как минимум пять дней отпуска до конца квартала, иначе обоим будет несдобровать. Причем никаких бумаг при этом писать не будет, а лишь отправит на ПДА начальника текстовое уведомление о начале отдыха. После стычки с братками и судьбоносной встречи с давним приятелем он так и сделал и теперь наслаждался покоем, подставляя лицо теплому ветерку и ласковым лучам солнца.

Сазан не стал поднимать шлем и опускать забрало после того, как облачился в жесткий бронекомбинезон. Он полагал, что успеет это сделать непосредственно перед угрозой, но, как оказалось, прогадал.

* * *

Гена вел машину на бреющем полете, исследуя квадрат за квадратом в районе поиска. Вертолет интенсивно молотил лопастями воздух, пожирая топливо с пугающей быстротой. За час полета баки опустели более чем на треть, а задание так и оставалось невыполненным.

– Ни координат, ни сигнала поискового маячка, ни хрена нет. Попробуй найди иголку в стоге сена, – проворчал Смирнов, вглядываясь в проплывающий внизу перелесок.

– Вот и я о том же, – поддержал пилота командир поисковой группы Виктор Серов. Он сидел в кресле второго пилота и внимательно изучал окрестности в бинокль. Его команда в количестве четырех человек занималась тем же, глядя в иллюминаторы по обе стороны вертолетного салона. – Лети туда, не знамо куда, найди того, хрен знает кого. Как будто мы тут в сказке живем. Ну не дебилы они там, а?

Гена пожал плечами:

– Не знаю, Серый. Тебе видней: дебилы они или нет. Из нас двоих ты чаще общаешься с управляющим и его шавками. Зато я знаю наверняка, что нам несдобровать, если не выполним задание.

– Эт точно, Мутный, к гадалке не ходи. Если не найдем, зуб даю, премии за месяц лишат. А может, и квартальные выплаты урежут.

– Да хрен бы с ней, с этой премией. – Гена мельком глянул на приборную панель и недовольно поморщился. Полет на сверхнизкой высоте был одним из самых неэкономичных режимов. За прошедшие несколько минут стрелка топливного указателя сдвинулась влево на одно деление. Еще полчаса таких поисков – и придется лететь на дозаправку. – Не жили богато, нефиг и начинать.

Виктор убрал бинокль от глаз и повернулся к пилоту:

– Но-но, Мутный, ты, давай, за всех-то не говори. Если тебе деньги не нужны, то у меня каждая копейка на счету. Почти вся зарплата на баб уходит: двум бывшим алименты плачу и нынешней на воспитание сына каждый месяц десятку перечисляю. Так что если премии не дадут, то мне и жить не на что будет. Придется опять у парней занимать.

– Деньги, Серый, как навоз: сегодня нету, завтра воз. Меня от неба могут насовсем отлучить, если задание провалим. Вот где настоящая беда.

– Ну, значит, будем искать, раз у обоих другого выхода нет.

– Эй, командир, – послышался в наушниках голос одного из поисковиков. – Глянь-ка на два часа. Это не наш клиент?

Серов посмотрел в указанном направлении и увидел медленно бредущего к развалинам деревни человека. Матрица цифрового бинокля почти мгновенно отреагировала на прикосновение пальцев к бугоркам обрезиненных кнопок. Изображение стало более крупным и отчетливым.

Виктор с трудом удержался от удивленного свиста, разглядев в деталях бронекостюм и расположенную за его спиной гаусс-пушку. В данный момент оружие находилось в походном положении, а стреляло оно, судя по всему, выскакивая из-за правого плеча, как черт из табакерки. Серый слыхал от других командиров поисковых групп о некой новомодной разработке ученых парка, но ни разу не видел ее вживую. Он неоднократно пытался представить по рассказам, как выглядит новинка, но реальность многократно превзошла ожидания.

Человек брел с убранным в воротниковую зону шлемом, но с этой точки обзора его лица было не видно. Впрочем, это не имело значения, ведь никто из летящих в вертолете сотрудников парка не видел фотографии пропавшего клиента. Им сказали только, что в экспериментальном костюме вышел из строя поисковый маячок, в результате чего с интерактивной карты «Чернобыль Лэнда» пропала метка.

– Нашлась пропажа! – радостно крикнул Серов, убирая бинокль в нагрудный карман. – Мутный, курс на заброшенную деревню. И поднажми, а то плетешься как черепаха.

– Черепахи не летают, – флегматично заметил Гена, качнув рычагом управления. Вертолет накренился на правый борт и, описав пологую дугу, полетел на северо-восток.

* * *

Сазан услышал ритмичный глухой звук, как будто кто-то колотил палкой по подушке, секунд за двадцать до того, как отбрасывающий солнечные блики зализанный корпус воздушной машины появился на горизонте.

«Это за мной», – мелькнула в мозгу паническая мысль. От недавней расслабленной ленивой походки не осталось и следа. Проводник рванул с места, как догоняющий добычу гепард. Он планировал укрыться в одном из полуразрушенных временем домов и привести гаусс-пушку в боевую готовность.

Сазан не хотел проливать лишнюю кровь, тем самым осложняя и без того критическое положение. Слишком большой шлейф ошибок, неприятностей и промахов тянулся за ним, отягощая, как цепь каторжника, каждый последующий шаг. Пока он еще контролировал ситуацию, но события настолько стремительно развивались, что кризис мог наступить в любой момент.

«Может, меня не заметили и все обойдется? – подумал Сазан, подбегая к белеющим в высокой траве кирпичным развалинам, и неожиданно для самого себя взмолился: – Господи, пожалуйста, помоги выбраться из этого дерьма!»

* * *

Серов увидел, как их клиент припустил, словно перепуганный заяц, и закричал во весь голос:

– Давай, Мутный, поднажми! Уйдет ведь, зар-раза! Уйдет! Плакали тогда наши денежки и твоя карьера!

Среди поисковиков ходили устойчивые слухи, что земля под территорией парка пронизана густой сетью прорытых мутантами подземных ходов. Будто бы после исчезновения Зоны администрация «Чернобыль Лэнда» приложила немало усилий для того, чтобы приспособить эти лазы для своих нужд. Поговаривали, что в тоннели провели электричество и проложили по дну рельсы узкоколейки, чтобы скрытно перевозить биомехов из лабораторий, где их создавали в невероятных количествах, в любое место парка. Виктор верил в подобные россказни, считая, что дыма без огня не бывает, и больше всего боялся, что клиент случайно найдет замаскированный вход в систему подземных коммуникаций и оставит их с носом.

– Хрена с два он от нас уйдет, – азартно выкрикнул Гена, крепче сжал пальцы на обрезиненной рукоятке и толкнул рычаг управления к приборной панели. Вертолет наклонил слегка заостренный нос к земле и, как почуявшая след гончая, стремительно понесся к развалинам деревни.

* * *

Сазан почти добрался до заветной цели, когда из окружающих развалины зарослей малины со свирепым рыком выскочила большая свора слепых псов. Сами по себе «слепыши» были не особо опасны. Не отличаясь особой храбростью, они предпочитали держаться на расстоянии даже от вооруженного палкой человека. Все менялось, если во главе стаи появлялся обладающий ментальными способностями альфа-пес. Он подчинял себе волю слабохарактерных тварей, управляя ими, как марионетками, на расстоянии. Под его руководством обычно трусливые «слепыши» становились не ведающими страха настоящими машинами для убийства.

Еще в бытность сталкером Сазану довелось дважды столкнуться с подобным противником, и оба раза парень чудом остался жив. В первый раз его выручили гранаты. Незадолго до встречи с мутантами он случайно спустился на дно неглубокого распадка, где наткнулся на трупы военных и людей в черных длиннополых плащах с капюшонами. Судя по всему, патруль сошелся в неравном бою с бандитами и полег в полном составе, захватив с собой на тот свет немало отморозков.

Сазан поспешил убраться из оврага, не забыв перед этим обобрать мертвяков до нитки. Правда, особо поживиться было нечем. Весь улов составили пять гранат, две полные обоймы к пистолету Макарова и с дюжину «пятерки» для «калаша». Набитые дробью патроны, как и сами бандитские обрезы, он брать не стал, предпочитая нарезное оружие гладкоствольному.

Так-то Сазан не хотел связываться с «лимонками», считая, что ему ни к чему отягощать себя лишним грузом, но перед тем, как выбраться из оврага, он все-таки рассовал карманную артиллерию по карманам, решив, что позже обменяет ребристые кругляши на что-нибудь действительно стоящее. Как потом выяснилось, это решение стало для него поистине судьбоносным.

Взрывы брошенных одна за другой гранат оглушили мохнатого кукловода на несколько драгоценных секунд. Слаженная атака клыкастых бестий прервалась. Твари бросились врассыпную, что позволило Сазану вычислить верную цель и метким выстрелом размозжить голову альфа-пса.

Во второй раз ему повезло выбраться из передряги живым только благодаря случайности. Альфа-псы – жуткие единоличники, они не терпят присутствия себе подобных рядом с собой. Хвостатый пси-мутант посчитал отчаянно отстреливающегося от слепых псов человека меньшим из двух зол и переключил внимание на показавшегося в поле видимости самца. Тот недавно вышел из растущего на склоне соседнего холма перелеска и, угрожающе рыча, со всех ног бросился к сородичу.

Идеальные хищники сошлись в ментальном поединке не на жизнь, а на смерть. Бегущие на сталкера плешивые собаки с гноящимися глазницами остановились, как будто у приводящих их в действие механизмов полностью раскрутилась заводная пружина. Какое-то время они стояли, переминаясь с лапы на лапу и трусливо завывая на разные голоса, а потом вдруг накинулись друг на друга и стали в кровь рвать зубами и когтями покрытые лишаями и язвами худые тела. Сазан не стал испытывать судьбу и, пока мутанты выясняли, кто из них сильнее, рванул со всех ног от уничтожающих друг друга тварей.

Сейчас, глядя на то, как слаженно «слепыши» разделились на два заходящих с флангов потока, Сазан и не вспомнил, что имеет дело с искусственно созданными тварями. Биомехи вели себя как настоящие мутанты под управлением опытного псионика. Проводник даже не подумал, что так называемый альфа-пес может управлять сворой посредством радиосигнала, и не сообразил, что в каждом комбинезоне есть чип, не позволяющий псевдомутантам нападать на человека, если вовремя активизировать данную функцию защиты. Слишком уж натурально и правдиво выглядела имитация Зоны.

Сазан попятился, но вспомнил о почти единовременной расправе Балабола с семью мутохряками и ощерился в предвкушении кровавой бойни.

– Ща вы отхватите люлей, блохастые, – злорадно прошипел он, представляя, что сейчас начнется. Но время шло, псы по-прежнему бежали к нему, и ничего с ними не происходило. Пушка так и осталась в походном положении. – Твою мать! Стреляй, с-сука! Стреляй! – заорал Сазан и вмазал кулаком по выпуклому плечу бронекомбинезона. Как будто жест отчаяния мог что-то изменить.

Драгоценные секунды таяли в дымке вечности, отмеряя последние мгновения жизни. Сазан вдруг понял, что лимит везения исчерпан и виной всему оказалась его беспечность.

– Дурья башка! Надо было сразу надеть шлем и опустить забрало! Тупой ублюдок! Лошара! Голимый урод!

Ругая себя на чем свет стоит, Сазан вскинул автомат и резким движением передернул затвор. Он мысленно порадовался, что взял оружие с собой, а не оставил рядом с избитым до бессознательного состояния Балаболом. Времени на приведение трофейного костюма в надлежащее состояние по-любому не хватало. Оставалось надеяться на старый-добрый безотказный «калаш».

«Первым выстрелом снимаю пегую суку слева, потом стреляю в того рыжего кобеля с белым пятном на морде и переношу огонь на правый фланг», – подумал Сазан и, задержав дыхание, нажал на спусковой крючок.

Вопреки ожиданиям, выстрела не последовало. Проводник в замешательстве глянул на автомат. В глазах промелькнула искра понимания. С выражением досады на лице Сазан сдвинул планку предохранителя вниз до упора, положил палец на спусковой крючок, но выстрелить не успел.

Сердито гавкая, слепые псы накинулись на жертву с двух сторон. Сила удара была так велика, что Сазан не устоял на ногах и больно приложился спиной о землю. Перед глазами замаячили оскаленные песьи морды. В нос ударила волна зловонного дыхания. С желтых клыков свисали длинные нити вязкой слюны. Тяжелые капли увесистыми шлепками падали на не защищенное прозрачной бронескорлупой лицо, расплываясь на коже уродливыми кляксами.

Сазан попытался отпихнуть от себя злобно рычащих тварей и наконец-то нафаршировать их свинцом, но не преуспел в этом. Слишком много врагов навалилось со всех сторон. Мгновение спустя он заорал от жуткой боли. Ему показалось, что с лица живьем сдирают кожу. В принципе, так оно и было. Одна из псин вцепилась в его щеку зубами. Рыча и мотая башкой, тварь попыталась оторвать кусок плоти с лица жертвы, но взвизгнула от укуса товарки в бок и разжала челюсти.

* * *

«Этих здесь не хватало», – подумал Серов, увидев, как из окружающих развалины дома кустов выскочила свора «слепышей» и бросилась на нужного им человека. Он надеялся, что у клиента хватит ума и мужества дать отпор, но когда понял, что ошибся в суждениях, перегнулся через спинку кресла и заорал во всю глотку, стараясь перекрыть грохот лопастей и рев двигателя:

– Кащей, займись свитой буржуя! Еще не хватало, чтобы твари ему марафет попортили!

– Будь сделно, командир! – гаркнул в ответ сухощавый мужик с татуировкой в виде черепа на смуглом лице и потянулся к свисающему с потолка страховочному тросу. Он пристегнул крюк к кольцу на поясе, толкнул в сторону откатную дверь и чуть ли не наполовину высунулся из салона. Скорострельная винтовка в его руках торопливо захлопала.

* * *

Пули смачно чавкали, вонзаясь в тощие тела слепых псов, глухо шлепали, исчезая в земле, звонко щелкали, срезая ветки кустов. Лежа на земле, захлебываясь обильно текущей из располосованного собачьими когтями лица и наполовину оторванной щеки кровью, Сазан этого не видел и не слышал. Его безумные вопли напрочь заглушали посторонние звуки. Он даже не различал нарастающий грохот винтов приближающегося вертолета.

Ничего не понимая от затуманившей разум боли, крича, как горящий заживо человек, Сазан с трудом поднялся с земли. Ему никто не помешал это сделать. Остатки своры бросились врассыпную, когда одна из пуль размозжила голову альфа-псу и собаки лишились направляющей силы чужой воли.

Сазан брел наугад, вытянув руки перед собой. Красная пелена застилала его глаза, и от этого казалось, что он продирается сквозь кровавый туман.

Проводник понял, что совершил непростительную ошибку, когда под ногой раздался характерный щелчок. С ним ничего бы не произошло, будь он только в своем комбинезоне. Вшитый в его одежду чип подавлял работу основного заряда искусственных аномалий, и в небо выстреливала шипящая струя сжатого воздуха из запасного баллона, способная разве что напугать с непривычки. Надетый сверху бронекомбез Балабола заглушил идущий от чипа сигнал, а защита чужого спецкостюма не помогла, поскольку была настроена на биотоки другого человека. Микропроцессор искусственной аномалии четко отработал по заложенному в него алгоритму. Не получив команду «отбой», он запустил в исполнение главный протокол.

На свою беду, Сазан угодил в одну из самых опасных химических ловушек. В расположенных под землей емкостях находился не относительно безвредный газ, а концентрированная серная кислота. Струя агрессивной жидкости под давлением в несколько атмосфер фонтаном вырвалась из-под земли.

Облитый кислотой проводник сделал несколько шагов на подгибающихся ногах, упал на колени и, прижав руки к черно-красной, бугристой, противно хлюпающей массе вместо лица, хрипло завопил: