Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 344 страниц)

Глава 5

На следующее утро троица полицейских заявилась на полянку, где разместились гости. Разговор начал Бастиан:

– У нас для вас две новости. Одна хорошая, другая плохая.

– Начни с плохой, – сипло выдавил Михайло.

– Хм… – озадачился кабан. – Ну, если вы так хотите, то вот она: будет трудно выяснить, там ли он.

– Вот так?! И все? – усмехнулся Гуру Кен.

– Да, – кивнул начальник полиции и чуть не потерял фуражку.

– Тогда давай хорошую новость, – сказал Ломоносыч, толком так ничего и не понявший.

– Мы нашли охотника, микроавтобус и место, где негодяй предположительно содержит пленного английского посла. А вторую новость вы слышали.

– Будет трудно выяснить, там ли он, – повторил Парфюмер, будто пробуя слова на вкус.

– Пожалуйста, проявите свойственное вам великодушие и расскажите подробнее, – попросила Лисена.

– Хорошо, уважаемая Лисаяма Куроеда, – поклонился Бастиан.

Ему понравилось культурное обхождение «японки». «Вот где культура, – подумал начальник. – А то каждый свиньей в фуражке норовит обозвать».

– Итак, подробности, – торжественно изрек кабан. – Вчера голуби выявили двадцать четыре фургона черного цвета. Лишь на одном есть изображение металлической собачьей головы. Сейчас фургон в городе, но хозяин живет не в самом Гамбурге, а на окраине. Отсюда не так далеко – полночи хода.

– Полдня, – поправил Михайло Ломоносыч. – Мы пойдем сейчас же.

– Но вы дипломаты, а не группа захвата, – запротестовал полицейский. – С учетом специфики противника там будет опасно.

– Вы располагаете своей штурмовой группой, сеньоры? – резко спросил Серега.

Бастиан хмуро признался:

– Честно говоря, мы трое – все, что у нас есть.

– Вот и ладушки, – хлопнул лапами медведь. – Давно мечтал заняться активной дипломатией в человеческом направлении. Объясните только, почему будет трудно попасть к охотнику в гости.

– Потому что он живет в крепости, – ответил начальник полиции. – Высокий каменный забор, колючая проволока наверху. Во дворе – натренированные убийцы собачьей национальности. Сам дом наглухо закрывается и оборудован сигнализацией. Окна почти все зашторены. В тех комнатах, куда голубям-разведчикам удалось заглянуть, обезьян не было. Зато головы лосей и оленей, чучела ягуаров и прочие ужасы – в ассортименте. В общем, не знаю, как мы подступимся к этой цитадели.

– Ничего. Мы специалисты по цитаделям, – недобро усмехнулся Сэм. – Можем и разрушенную защитить, а уж взять приступом какой-то дом – раз плюнуть. Правда, я бы не отказался от поддержки хорошего отряда наших морских котиков.

– Я бы предпочел танк, – вставил Колючий.

– Бросаем трепаться, пора выдвигаться, – резюмировал Михайло.

– Ой, Ломоносыч, ты стихами шпаришь, прямо как Ман-Кей, – подколол лесного губернатора Серега.

– В нос получишь, – напомнил волку историю с кривой мордой медведь.

– Ох и странный же в современной дипломатии этикет, – пробормотал полицейский Мартин.

– Не дрейфь, паря. Язык у меня, возможно, и не самый изысканный, зато есть возможность называть вещи своими именами, – ухмыльнулся Михайло. – В трудную пору принятия важных решений я становлюсь грубоват. Ведите нас к оплоту мировой преступности, ребята!

Путь занял больше половины дня. Приходилось соблюдать осторожность, ведь лесок был действительно маленьким, кругом суетились люди. Несколько раз звери почти попались на глаза сельчанам и рабочим, прокладывавшим прямо по лесу какие-то трубы. Особое беспокойство доставили грибники всех возрастов и аппетитов, от маленьких детишек с лукошками до здоровенной бабки с ведром в руках.

Грибники лезли со всех сторон: то из-за дерева вырулит, то вдруг разогнется человек, наклонившийся за добычей. Как тут не засветиться?

– Им что, совсем не иметься есть? – то и дело бурчал Петер. – До какой жизнь надо достичь, чтобы хотеть кушать гриб?

– Ничего ты не понимаешь в деликатесах, – проговорил Серега.

Наконец, покинув лес, путники обогнули пару усадеб с большими полями и углубились в приятную березовую рощицу.

– Надо же, как у нас, – выдохнула Лисена.

– В Японии есть березы, Лисаяма? – спросил Вольфганг.

– Сколько угодно, – заявила рыжая, мысленно давая себе затрещину за невнимательность. – Не сакурой единой живы сыновья и дочери древней Ямато.

За березовой порослью обнаружились широкие посадки пышной сирени. Миновав высокие густые кусты, полицейские и «дипломаты» увидели дом Гюнтера Айзеншпица.

– Да, хатка крепкая, – признал Михайло. – Не лачуга.

На фоне скромных коттеджей, стоящих по бокам, цитадель охотника-браконьера смотрелась внушительно. Так, вероятно, выглядит большой океанский лайнер рядом с прогулочными яхтами. Дом Гюнтера словно сообщал о желании хозяина самоутвердиться. Все здесь было чуть больше, чем нужно. Высокий забор, широкий фасад, вытянутая вверх крыша, широкие, в полстены, окна. В солнечном вечернем свете, упавшем на бежевые стены цитадели, было что-то зловещее.

Звери залегли напротив ворот. Бастиан поманил голубя, сидевшего на проводах, и птица тут же спустилась.

– Что видно? – коротко спросил начальник полиции.

– Охотник еще не приезжал. Собаки на страже. Никаких происшествий. Никто не выходил и не входил, кроме женщины, которая утром открыла калитку своим ключом, долго находилась в доме, потом задала корм псам-охранникам и ушла, тщательно замкнув двери.

– Учитесь делать доклады, господа дипломаты, – тихо сказал Михайло Ломоносыч.

– К окнам подлетали? – поинтересовался Гуру Кен.

– Да, – ответил голубь. – Многие по-прежнему зашторены. В остальных пусто. Есть еще маленькие оконца, очевидно, подвальные. Они располагаются чуть выше земли. Туда посмотреть не удалось. Как только садишься во дворике, сразу срываются псы.

– Обязательно заглянем в эти самые подвалы, – произнес медведь. – Значит, слушайте, что делать. Разделимся и попробуем проникнуть во двор от соседей. Цель – разведка путей подхода и, если повезет, прояснение вопроса с подвалом. Идти придется самым юрким и мелким, то есть Колюч… – Михайло сделал паузу, – Колючнингу и Сэму Парфюмеру. Удачи, ребята! На рожон не лезьте. Не подведите.

Друзья-шкодники удалились, еж налево, скунс направо. Когда они скрылись из вида, Ломоносыч продолжил:

– Вас… Тьфу ты! Лисаяма Куроеда, тебе особое задание. Осмотри забор сзади и присмотри за Парфюмером. Паренек сильно переживает из-за всей этой истории, ну, ты поняла. Он способен наделать глупостей.

– Слушаю и исполняю, Михайло-сан, – церемонно изрекла Лисена и растворилась в зарослях.

Колючий легко прополз под штакетником в соседский двор. Лазутчику сразу стало ясно, что здешним хозяевам скрываться не от кого. Еж решил исследовать забор, начав от фасада. Пройдя пару метров вдоль идеально выложенной кирпичной кладки, он совсем было потерял надежду отыскать вход на запретную территорию, но тут ему повезло. В неприступной стене обнаружилось отверстие размером в пару кирпичей.

– Не запачкаешься – не проникнешь, – пробормотал Колючий.

Вытянувшись, он пополз в темное отверстие и вскоре уперся носом во что-то холодное и гулкое. «Металл. На жестянку похож», – догадался еж. Он поднажал лапками. Выяснилось, что заслон неплотно прилегает к стене! В образовавшуюся при толчке узкую щель проник свет.

Разведчик поднажал еще и еще, стараясь раскачать непонятное препятствие. Внутри плескалась какая-то жидкость. Через пару минут преграда упала, громыхнув о бетонный пол.

Теперь Колючий разглядел, что попал в гараж, а препятствием была канистра. От удара с нее сорвало крышку, и сейчас из канистры вовсю хлестала жидкость с резким, но необъяснимо приятным запахом. Темное пятно поползло в разные стороны, попало под лапки ежа, под легковую машину, стоящую в гараже. Пары2 странной жидкости мгновенно заполнили пространство между автомобилем и стеной. Колючий почувствовал легкое головокружение, невероятную эйфорию. Жизнь вдруг заиграла новыми красками. Зверек поглядел в квадратное окно гаража, темно-голубое небо обещало только хорошее. Хотелось вздохнуть полной грудью…

Колючий закашлялся. Всепоглощающий оптимизм куда-то исчез, на разум навалилась тьма, голову пронзила адская боль.

– Во попал, – прошептал Колючий. – Ходу, ходу отсюдова…

Еж не помнил, как он выбрался обратно на улицу. Во дворе соседей охотника он зачем-то направился к автомобилю, припаркованному у крыльца. Колючего шатало, тошнило, мысли прыгали в непредсказуемых направлениях. Он дотянулся до выхлопной трубы машины.

– Интересно, есть ли свет в конце тоннеля? – спросил неизвестно у кого еж, заглядывая в темное дуло выхлопной трубы. Оттуда пахло гарью и чуть-чуть той самой чудесной жидкостью, пролившейся в гараже.

Автомобиль вдруг дернулся, труба завибрировала. Лапкам Колючего стало щекотно. Он покрепче ухватился за трубу, полагая, что машину следует удержать во что бы то ни стало. Тем временем авто тронулось и мягко выплыло на проезжую часть – сосед браконьера выехал куда-то по делам.

Силенок опьяневшего до невменяемости Колючего хватило на несколько кварталов. Затем еж отпустил выхлопную трубу и клубком откатился в кювет. Там он пролежал несколько часов, а потом куда-то шел в полной темноте. Глазки ежа слипались.

Наконец он выбрел на огромное поле. Травка здесь была густая и невысокая.

Найдя странный каменный желоб, еж спустился в него и поплелся, задевая боками края. Наконец он попал в некое подобие пещерки, а чуть позже сообразил, что это труба. Слишком гладкие и правильные были стены. «Какая разница?» – рассудил Колючий, свернулся клубком и через мгновение уснул.

Проснулся он на исходе следующего дня. Может быть, он проспал бы и больше, но его разбудил странный гул, пронизавший землю и усилившийся в туннеле, где спрятался еж. Волны монотонного низкого звука растекались по трубе, проникая в тело Колючего. «В самой печенке гудит», – с отвращением отметил еж.

В душе зверька появилась тревога, граничащая со страхом. Очень неприятное было ощущение. Даже зубы постукивали.

Колючий осторожно подполз к круглому световому пятнышку, высунул нос. Запахи витали всякие, в основном, людские.

– Плохо дело, – отметил зверек.

Глазки постепенно привыкли к свету. Теперь можно было посмотреть, куда ежа занесла нелегкая.

Первым, что увидел Колючий, был, разумеется, желоб, но стоило поднять взгляд, и еж обмер. Впереди возвышался плоский пригорок, на котором толпились люди. Их было ужасающе много – многотысячная толпа. «Блин, человечий муравейник, не иначе!» – подумал тамбовчанин.

Стало ясно, откуда исходит гул. Люди вдохновенно орали, в результате получалось что-то неразборчивое. Странно, все они были в желтых с зеленым майках, трясли такими же плакатами, и даже лица у них были выкрашены в тон одежде.

Еж высунул голову, огляделся. Пригорок продолжался в обе стороны и скруглялся. С другой стороны сидели люди в синем, их оказалось куда больше, чем желто-зеленых.

– Вона как… Да это ж стадион! – Колючий присвистнул. – Как я сюда попал?!

Впрочем, этот вопрос не был насущным. Куда важнее было смыться из этого ужасного места. Еж никогда раньше не видел столько людей. А как они орали! Колючий мигом запаниковал. Ему и в голову не пришло забиться обратно в туннель.

Тамбовчанин смутно помнил путь, по которому сюда пробрался.

«Бежать! – мысленно кричал непоседа. – Двигай отсюда, Колючий!»

Он выскользнул из трубы, выбрался из желоба и попал на поле, покрытое короткой и густой травкой. Рядом с ежом торчал непонятный флаг, от которого расходились белые линии. По полю бегали самцы человека, особей двадцать. Одеты они были одинаково: майка, шорты и башмаки со страшными зубастыми подошвами. Половина людей была в зеленом и желтом, другая – в синем. Человеки перебрасывали ногами друг другу мяч, между ними сновал строгий дядька в черном. Когда он пронзительно свистел, люди останавливались.

К счастью, на Колючего никто не обратил внимания. Он посидел, затаившись, возле флага, пришел в себя. «Футбол! – вспомнил еж. – Вот и ворота стоят…» Однако мандраж не проходил, зверька угнетал рев стадиона, беснующиеся люди не вызывали у него никакого доверия.

Колючий засеменил вдоль линии к воротам. Слева от него стоял невысокий заборчик с цветастыми надписями, из-за него торчали странные широкие трубы и скалились люди. Сперва еж принял эти трубы за ружейные стволы, но потом увидел, что в дулах блестят какие-то стекла. «Что-то знакомое, – подумал Колючий. – Точно! В нашем лесу похожая штучка была у смешного газетчика. Это фотоаппараты!» Тамбовчанин чуть успокоился и двинулся дальше.

Тем временем несколько репортеров заметили зверька, торопливо топающего по кромке футбольного поля.

– Смотрите! – закричали они. – Еж!

Защелкали фотоаппараты, раздался смех. Вратарь краем глаза увидел оживление в толпе журналистов. Мяч был где-то в центре поля, и голкипер позволил себе оглянуться.

Колючий добежал почти до ворот. Вратарь удивленно улыбнулся и сделал несколько шагов наперерез ежу. Но тот проявил невиданную прыть – ускорился и буквально влетел за ворота, под железные опоры камеры, укрепленной на длинной штанге.

Вратарь заметил, что репортеры почему-то резко переключили внимание с потешного зверька куда-то за широкую голкиперскую спину. Обернувшись, он на мгновение замер, глядя на лица партнеров по команде. Лица эти выражали множество эмоций от растерянности до гнева. Нет, противники все еще были в центре поля. А мяч…

Мяч!

Мяч, летящий по высокой траектории, словно в замедленном повторе, опустился в оставшиеся незащищенными ворота.

Конечно, вратарь отмер и попытался спасти положение, даже исполнил красивый, но запоздалый прыжок.

Стадион взорвался от радостных криков. Футболисты в синем бросились к одному из своих нападающих, устроили счастливую кучу малу. Комментаторы пели: «Го-о-ол!!!» А позже, в разных спортивно-аналитических телепрограммах, всякие кажущиеся умными люди рассуждали о причинах ошибки голкипера и не могли понять, зачем тот после допущенного прокола бегал за воротами и с остервенением пинал основание съемочной установки.

Причину знали фоторепортеры – в утренних газетах появились роскошные фото: вратарь, которого оштрафовали за неуважительное отношение к телевизионной технике, и тамбовский еж по прозвищу Колючий. Он нырнул в удачно подвернувшийся дренажный желоб и скрылся в трубе, похожей на ту, в которой зверек переночевал.

Забившись в туннель, еж затихарился и, превозмогая дичайший страх, просидел почти до ночи.

Глава 6

Разведка, проведенная скунсом, была скоротечной и не столь богатой на последствия, как у Колючего, но, пожалуй, не менее драматичной.

Парфюмер Сэм легко попал к забору дома Гюнтера Айзеншпица. У его соседей справа вообще не было ограды – сразу газон. Сэм обнаружил точно такое же вентиляционное отверстие, какое привело ежа в злополучный гараж.

Скунс мохнатым полосатым змеем просочился через эту дырку в маленькое подсобное помещение. Здесь было темновато, но глаза американца постепенно привыкли к мраку. В подсобке лежали и висели разные приспособления для охоты и дрессуры: ремни, поводки, силки, капканы, клетка-ловушка, намордники, цепи, зачем-то острога, на полках – коробки с патронами, ягдташи, фляжка и прочая мелочь.

Сэм презрительно фыркнул. Люди без своих приспособлений – слабаки. Скунс прокрался к двери, толкнул ее носом. Заперто.

Парфюмер тщательно осмотрел дверь и обнаружил в ней маленький лаз вроде тех, что заботливые хозяева делают для кошек или… собак. Американец обомлел, вспомнив доклад голубя-шпиона.

«Будь осторожен, приятель, – мысленно заговорил с собой Сэм. – Псы повсюду!»

Он аккуратно приоткрыл дверцу, принюхался. Вроде бы никого. Скунс высунул голову, затем выставил передние лапки, выдвинул тело, переступил порог задними лапами, вытащил хвост, стараясь не скрипеть.

«Где собаки? Спят, наверное. Вечереет, хозяина нет, почему бы не всхрапнуть?» – размышлял скунс.

Итак, двор. Дорожки, вымощенные тротуарным камнем, аккуратные лужайки. Беседка, за ней и сам дом. О каких маленьких окошках говорил голубь? Ах, да, вот они, прямо на уровне земли. Парфюмер заспешил к стене, сунул мордашку в открытое окошко.

Клетки, клетки, клетки… В одной из них Эм Си!

– Йес! – вырвалось у Сэма.

Он спохватился, выдернул голову из окна, обернулся и увидел злые черные глаза, потом белые длинные клыки, а затем до сознания скунса дошла вся картина: огромный смоляной пес, изготовившийся к нападению.

– Вот бывают рубахи-парни, – произнес монстр, разглядывая мех Сэма. – А ты воротник-парень.

Хвост скунса резко распрямился и угрожающе задрожал. Парфюмер был готов в любую секунду применить свое химическое оружие.

– Не буди во мне зверя! – угрожающе завопил Сэм.

Голосок его предательски дрогнул, и пес непроизвольно улыбнулся.

– Хорошо-хорошо, сдай назад. Я отступаю.

Впрочем, он отступил не из-за скунсовых угроз. Пес инстинктивно почувствовал опасность, исходящую от зверька. Что-то в запахе, что-то в манере высоко держать хвост…

Предчувствие не спасло пса-охранника. Не дожидаясь, пока он ретируется, Парфюмер выстрелил химической струей прямо в оскаленную морду. Боец, разумеется, успел вздернуть голову вверх, но едкое вещество попало ему на грудь, и невыносимая вонь ударила в чувствительный собачий нос, словно огромный призрачный молот.

Пес завалился на бок, скуля, перхая и чихая одновременно. Его передние лапы с остервенением стали чесать нос, а задние конвульсивно царапали землю, как бы отталкиваясь от несуществующей преграды.

Боевой дух Сэма взлетел, но его торжество оказалось недолгим. На странные и вызывающие жалость звуки примчались еще две собаки и остановились, не решаясь подойти к товарищу. Гадкий запах тревожил их и издали.

Твари заметили скунса и зарычали.

– Это он тебя? – спросил один из прибывших псов.

– Да! – жалобно прохныкал пораженный химией охранник и разразился новым приступом чихания.

Скунс понял, что застрял. Они не подойдут к нему, но и он не осмелится обнаглеть так, чтобы пройти между собаками. Здесь, у стены, он хотя бы сохранял ничейную ситуацию.

Может, влезть в окно к Ман-Кею? А если псы кинутся, когда он отвернется?

В такой, по шахматному выражаясь, патовой ситуации и застал Гюнтер своих воспитанников и скунса.

– Проклятье! А этот здесь откуда?! – неподдельно удивился охотник. – Что-то всякие зверушки стали сами ко мне идти. Или их кто-то подбрасывает? Чья это игра?

Ни собаки, ни взъерошенный полосатый пленник ему не ответили.

– Судя по вони, ты скунс, – пробормотал Айзеншпиц. – Вот, и Тирекса отрубил.

Пес, помеченный Сэмовой струей, что-то жалобно проскулил и продолжил отфыркиваться.

– Пришел, так будем брать, – постановил браконьер.

Он шагнул к Парфюмеру. Тот угрожающе тряхнул роскошным хвостом.

– Ты на кого хвост поднял, щенок? – зло процедил Гюнтер.

Он сходил в подсобку за длинной палкой, вернулся, прижал скунса к мощеной дорожке. Затем человек аккуратно взял Сэма за загривок и, чтобы пленный не пометил его в воздухе, на вытянутых руках понес в подвал.

– Йо, да он как Парфюмер! И расцветка, и размер! – разволновался Эм Си.

– Глупый, я и есть Парфюмер, – досадливо просипел американец, полузадушенный Гюнтером.

Охотник бросил скунса в соседнюю с Эм Си клетку. Сэм перевернулся на лапы и приготовился пальнуть в человека остатками своего вонючего секрета.

– Нет-нет! – запротестовал шимпанзе. – Он уйдет, а нам тут еще сидеть!

Айзеншпиц, озадаченный волшебным появлением экзотического зверька, отправился отмывать сраженного Парфюмером пса Тирекса, а друзья принялись мириться.

– Прости меня, Сэм, – с отчаяньем в голосе вымолвил Ман-Кей.

– И ты меня тоже, – виновато пролопотал скунс. – Если бы я не оттолкнул тебя тогда, ты бы не попал… сюда.

– Я-то ладно, здесь легко, прохладно, кормят шоколадно, клетка громадна… – снова завел шарманку афро-англичанин, но оборвал словесный поток: – А как ты тут оказался?!

– Мы все тут! – улыбнулся Парфюмер. – Колючий, Гуру Кен, Петер, Михайло, Серега, Лисена. Все! И теперь я этому похитителю не завидую.

Михайло Ломоносыч выслушал рассказ Лисены.

– Стало быть, ты видела, как попался Сэм, – раздумчиво промолвил он. – Голуби тоже видели. Но не видели тебя!

– Секрет фирмы, начальник, – ухмыльнулась рыжая. – Там, сзади, пожалуй, и ты пролезешь.

– Хорошо. Но где тогда Колючий? Его исчезновение никто не засек! Серега сбегал по следу, но тот обрывается посреди соседского двора. Еще там изрядно пахнет бензином. Не машину же он угнал.

– Я велю голубиным патрулям тщательно осмотреть округу, – сказал Бастиан. – Нам нужно придумать, как вызволить американского дипломата.

– Собак теперь всего две. Атакованный скунсом пес лечится и полностью непригоден для охраны, – сообщил, похрюкивая от усердия, Вольфганг.

– Ворваться и намесить им рожи! – выпалил Гуру, готовясь замахать лапами.

– Цыц! Тихо! – осадил его Михайло. – Здоровый мужик с ружьем, это не клоун в боксерских перчатках. Впрочем, мужика я возьму на себя. Но в целом прав ты, Гуру… Кеньяк. Мусье, в смысле… – Медведь скосился на кабанов-полицейских. – Надо брать приступом эту хибару. Медлить нельзя.

Стоило Ломоносычу произнести эту фразу, как к дому Айзеншпица подкатил красный внедорожник. Из него выскочили двое мужиков под стать хозяину коттеджа – здоровенные, широкоплечие, излучающие опасность. Один лысый, второй – огненно-рыжий, оба в камуфляже, на ремнях по ножу.

– Это еще кто? – пробормотал Михайло.

– Эй, Гюнтер! Открывай! – заорал тем временем лысый. – Впускай братана! И друга!

– У этого гестаповца еще и брат есть, – буркнул Серега.

– Похоже, штурм отменяется, – вклинился в разговор полицейский Мартин.

– Не отменяется, а откладывается, – поправил Ломоносыч.

Звери стали наблюдать за хозяином и гостями. По всему было видно, что брат с другом заявились надолго. Почти до утра из окон гремела музыка и доносились обрывки разговоров. Охотники пытались перекричать тяжелый рок.

Чаще всего звери слышали возглас «Ты за пивком? И мне захвати бутылочку!». Недобры молодцы хвастались добычей, потом болтали, в основном, о сафари, о способах ставить ловушки на волков, и тут Серега сильно разозлился. Особо его раззадорил способ, называемый «ледяной горкой». Под скатом делалась яма с острыми кольями, склон заливался водой на морозе, к дереву, стоящему на верху ската, привязывалась туша кабанчика – теперь напряглись полицейские – или барана. Волки приходили, чуя запах животного, ступали на склон и падали на колья. Зверский способ охоты, хотя придумали его именно люди.

– Я не откажусь слегка их проучить, – прорычал Серега, дослушав смертельный «рецепт».

Троица дебоширов отсыпались до самого вечера. Колючего все еще не было, он как раз почтил своим присутствием футбольный матч. Пробудившись, браконьеры продолжили пивные возлияния и громкое общение.

– Сумерки наступят – будем брать приступом, – постановил Михайло.

Зверей тяготило бездействие. Сэм в плену, Ман-Кей и Колючий вообще непонятно где, а они сидят в кустах, вяло планируют вторжение на вражескую территорию и слушают диалоги о браконьерской охоте. Но решение Ломоносыча заставило всех скинуть оцепенение и дрему.

К назначенному времени все было готово, каждый знал свою роль, стремился в драку.

– Запомните, ребята, – отдавал последние инструкции медведь, – врага одолели, скунса вытащили – и долой отсюда, причем по человечьей дороге. На ней проще след запутать. Обыскиваем все, вдруг обезьянин все-таки там. Ну, удачи, родные!

Звери бросились врассыпную, на месте остались лишь два кабана – Мартин и Вольфганг. Бастиан как начальник полиции не мог допустить того, чтобы события развивались без его участия.

Уже почти стемнело. Во дворик дома Гюнтера падал свет из открытых настежь окон. На прохладной лужайке яркие квадраты чередовались с тьмой.

Между лежащими в полутени псами-охранниками присела невесть откуда нарисовавшаяся лиса. Псы встрепенулись и мигом позже поняли, что учуяли ее только тогда, когда она сама этого захотела.

– Привет, мальчики, – обворожительно ласково протянула Лисена. – Прежде чем вы решите, рвать меня на части или громким счастливым лаем позвать хозяина, я должна передать вам привет от победителя четверки песиков, так похожих на вас.

Сторожа заворчали, но по взаимному согласию не стали пока нападать.

– Говори, – тихо рявкнул один из псов.

– Ситуация не в пользу вашего хозяина. Его крутая четверка потерпела быстрый и полный крах, сам он, обезоруженный и униженный, был изгнан с земель, куда его позвали, чтобы перебить мирных зверей. Так вот, красавчики. Было решено, что просто победить этого человека в Польше – мало. Нужно остановить его деятельность в любой точке Земли. Вы имеете честь составить компанию бригаде мстителей.

В этот момент на напряженные спины охранников легли лапы Михайло и Сереги.

– Т-с! Не двигаемся, – приказал волк «своему» псу. – Я вижу, сынок, ты волкодав. Молодой только. Похоже, ситуация сейчас обратная. У меня есть время и силы тебя задавить, а ты ничего не успеешь сделать. Поверь моему опыту.

Кривая улыбка Сереги сообщила прижатому властной лапой стражу больше, чем слова.

В разговор вступил Михайло:

– Сейчас мы осуществим первый запуск в космос немецких собак. Признаюсь честно, с непривычки я могу не докинуть, но ваша задача не возмущаться, не жаловаться и не тявкать от удовольствия. В общем, взлетели, приземлились, поджали хвост и убежали. Встречу второй раз – сделаю то же, что и с четырьмя недотепами из фургона. Ясно?

– Ясно, – проскулили псы.

Они были морально сломлены и не могли оказать маломальского сопротивления.

– Вот и ладненько.

Михайло схватил первого охранника за шкуру и, не размахиваясь, запулил за забор.

Там глухо бухнуло, «космонавт» тихо заскулил, послышалась дробь удаляющихся шагов.

– Вот умница. Бери с него пример, – назидательно проговорил Ломоносыч, прихватывая лапой второго песика.

Процедура повторилась.

– Отлично, – ощерился Серега.

Медведь легонько хлопнул его по плечу:

– Работаем дальше.

Лисена и Серега потрусили к подвалу, а медведь прокрался к черному ходу, где его ждали кабан-полицейский, Петер и Гуру Кен.

– Ну, скажу я тебе, Михайло, я наверняка первый кенгуру, вскарабкавшийся на дерево, приваленное к стене.

– Это тебе не цирк, а реальность, – буркнул косолапый. – Дальше будет посложнее.

Он взялся за ручку двери, подергал. Заперто. Но такие мелочи Михайло никогда не останавливали. Дождавшись особо громкого музыкального пассажа, он выдавил дверь и даже успел поймать ее, чтобы не загрохотала при падении.

Звери вошли в дом.

Комнат в особнячке Гюнтера Айзеншпица было много, все они были уставлены чучелами животных. На стенах висели головы лосей, оленей и кабанов. Когда Бастиан увидел голову сородича, ноздри полицейского гневно раздулись, а клыки будто бы вылезли еще сильнее.

– Этот преступник должен быть наказан!

– Обязательно. Только не ори, – прошептал Михайло.

Он обернулся на Петера. Петуху было не по себе. Его пугало это застывшее в нелепых позах кладбище.

– Гуру, подбодри друга, – сказал Ломоносыч.

Кенгуру зашушукался с Петером, поднимая тому настрой.

– Смотрим внимательно, – обратился медведь к спутникам. – Ищем Эм Си, Сэма и Колючего. Если кого-нибудь из них чучелизировали, я лично изготовлю чучело этого охотника. А сейчас – на кухню. Война войной, а жрать по расписанию!

– Пойду-ка проведаю твой холодильник, Гюнтер, – сказал лысый браконьер, вставая с дивана.

– Будь как дома, брат. Прихвати и нам по бутылочке, – в сотый раз ответил ему Айзеншпиц.

Лысый покинул гостиную, прошел по коридору и открыл дверь кухни.

Открыл и замер.

На пороге стоял медведь. В полный рост. Протяни руку, и вот он, мишка.

Побледневший охотник захлопнул дверь.

– Черт! Это же чучело! – догадался он. – Эй, брат! Гюнтер! Ну и шуточки у тебя! Я же чуть не умер! Почему ты мне ни разу не показывал чучело медведя?

Смеющийся браконьер вернулся в гостиную.

– Какое чучело? – спросил хозяин дома.

При упоминании о медведе у Гюнтера чуть не началась икота.

– Там, на кухне.

– Не бреши.

– Сам не бреши.

После бесплодных препирательств братья решили вместе дойти до кухни. Друг семьи увязался за ними.

Распахнув дверь, охотники узрели гамбургского петуха, расхаживающего по полу и деловито подбирающего крошки.

– Ты совсем спятил? – набросился Гюнтер на брата. – Разыграть меня вздумал?

– Ты что, я его впервые вижу, – пролепетал лысый.

Рыжий внес конструктивное предложение:

– Давайте его поймаем и съедим.

– Вот и поймай. А нам с братцем переговорить надо, – сквозь зубы процедил хозяин.

Он почему-то решил, что брат намекает на его неудачу в Польше, хотя Гюнтер никому о ней не рассказывал.

Рыжий браконьер затопал за петухом. Петер подхватился и выбежал в другую дверь, ловец зашаркал следом.

За углом рыжего ждал сюрприз. Гуру Кен со всей мочи вложился в первоклассный хук. Но браконьер оказался крепышом, он лишь слегка поплыл, скорее от растерянности, нежели от удара.

Гуру встречал таких ребят на ринге. Для них в его арсенале имелся запрещенный прием. Не давая охотнику времени опомниться, австралиец уперся хвостом в пол, а задними лапами, теми самыми, которые позволяли ему прыгать на пять метров в длину, рубанул рыжему в живот.

Ссорящиеся братья Айзеншпицы увидели друга, влетающего в кухню. Рыжий врезался в холодильник и сполз на пол. На краю холодильника покачалась, но не упала большая деревянная хлебница.

– Как думаешь, чего это он? – спросил Гюнтер у брата.

– Бэтмен, наверное, – тупо пошутил лысый.

И тут на их шеи легли тяжелые лапы Михайло Ломоносыча, обошедшего браконьеров по соседнему коридору.

Братья скосили глаза и ошалели. Медведь!

– Что, опять?.. – слабо проблеял Гюнтер.

– Не опять, а снова, – ласково промолвил тамбовчанин и столкнул их лбами.

– Обожаю этот звук, – сказал Гуру, выглядывающий из-за угла.

В кухню протопал клыкастый полицейский.

– Мощно сработано.

Рыжий браконьер отлип от холодильника и с жалобным стоном поднял голову. Его мутный взгляд сфокусировался на коричнево-пестром пятне, которое обрело резкость, и перед изумленным охотником возникло кабанье рыло. На голове секача почему-то красовалась полицейская фуражка.

Человек испугался, дернулся назад, ударился затылком о холодильник. Хлебница потеряла-таки равновесие и упала точно на макушку рыжего. Браконьер вякнул и затих.

– Бастиан, ты просто изверг, – прокомментировал Гуру Кен.

– Я есть считать, после такой взбучка они не хотеть иметь охота, – высказался Петер.

– Пойдем, – велел Михайло. – Пора выбираться отсюда.

Серега и Лисена спустились в подвал и, к огромной своей радости, нашли там Парфюмера Сэма и Эм Си Ман-Кея. Правда, ни хитрости лисы, ни силы волка не хватило, чтобы отомкнуть двери клеток. Шимпанзе и скунс нетерпеливо метались по клеткам. Вот они, друзья, но как выйти на волю?