Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 123 (всего у книги 344 страниц)

– Что ты с ней сделал? Нет. Не надо. Не говори. Я не хочу знать.

– Не волнуйся, папаша, она ничего не почувствовала. Я накачал ее снотворным, а потом отнес в ванную комнату и положил в наполненную теплой водой ванну. Она умерла счастливой, – сказал Восьмой, как будто не слышал его слов.

Из груди Богомолова вырвался похожий на завывание призрака протяжный стон. Он вдруг вспомнил то давнее наваждение, когда увидел дочь лежащей в ванне под толщей воды. Лиза тогда сказала, что это он убил ее. Получается, это было предупреждение, а он его не понял и действительно убил родную кровиночку руками очередной копии Моргенштейна.

– А это, папаша, я вышлю тебе на память.

Восьмой отвернул смартфон экраном от себя и направил на белую коробочку. Та лежала на полу возле его ног. Он присел, снял крышку. Богомолов увидел окровавленное ухо дочери. Он узнал его по длинным бриллиантовым серьгам. Это был его подарок на Лизино двадцатипятилетие.

На экране снова появилось ненавистное лицо. Восьмой расплылся в довольной улыбке.

– Вот теперь, тестюшка, мы в расчете. Прощай и не поминай лихом. – Он пошевелил пальцами свободной руки в воздухе и сбросил вызов.

Игорь Михайлович смотрел потухшим взглядом в темный экран телефона. Он не видел, как открылась дверь и в кабинет заглянул Карташов. Не слышал, как тот подошел к нему и что-то спросил. Он отреагировал только на прикосновение к плечу и поднял на профессора горящие безумием глаза.

– Игорь Михайлович, что случилось? – участливо поинтересовался Альберт Аркадьевич.

– Профессор, у нас нет даже двух дней на ваши опыты, – глухо ответил Богомолов, с хрустом сжимая пальцы в кулак.

– О чем вы? Плохие новости с биржи?

– Если бы! Все намного хуже. Я старый человек, и мое здоровье не позволяет делать многое из того, что я хотел бы совершить. Мне нужно новое тело. Причем с теми возможностями, что дают ему гены детенышей Арахны.

– Это невозможно, – твердо сказал профессор. – Я же вам говорил о нестабильности образцов. К тому же перенос сознания приведет к смерти прежнего тела. Если с организмом вашего реципиента что-то случится – вы умрете. Похоже, вы не понимаете всей глубины проблемы.

– Я прекрасно понимаю, чем рискую, но у меня нет другого выбора. Вы должны мне помочь.

Губы Альберта Аркадьевича сжались в тонкую бледную полоску. Он насупился и упрямо помотал головой:

– Нет, и даже не просите.

– Но почему?!

– Я вам уже объяснил и не хочу повторять снова. Мы и так тут занимаемся противозаконными с точки зрения медицинской науки исследованиями. Если правосудие когда-нибудь до нас доберется, мало никому не покажется, и мне в том числе, но так у меня хотя бы есть шансы скоротать остатки дней на свободе. Если я сделаю, что вы просите, и с вами что-нибудь случится, у меня даже такой малости не останется. Я не хочу состариться и умереть за решеткой.

– С чего вы вообще решили, что вам грозит заключение?

– На днях мне приснился жуткий сон. Я видел себя в тесной камере в арестантской робе. Поймите меня правильно, я не суеверен и скептически отношусь ко всяким таким вещам вроде предсказаний и прочей мистической ерунды, но все было так натурально. Я даже чувствовал холодную сырость стен и отвратительный вкус тюремной баланды. Как тут не поверить в вещие сны. Что, если это правда и меня ждет подобный финал?

– Так вот в чем дело, – понимающе покивал Богомолов. – Я легко могу вам помочь, если вы поможете мне. Деньги способны решить большинство проблем. По крайней мере, вашу они точно решат самым лучшим образом.

– Как они ее решат, если даже вы оказались беззащитны перед произволом. Среди сотрудников ходят слухи, что все ваши миллиарды бесцеремонно отобрали.

– Ну, допустим, не все. И не отобрали, а наложили временный арест, а это, согласитесь, немного разные вещи. Уверяю вас, у меня кое-что осталось в закромах, и в достаточно большом количестве. Что вы скажете о сумме в полмиллиона евро? – Карташов помотал головой. Богомолов удивленно хмыкнул: – А вы парень не промах, как я погляжу. Миллион. Нет? Полтора. Опять нет? – Богомолов сердито прищурился. – Два миллиона.

Профессор снова отказался.

– Да имейте же совесть!

– Вы не поняли, мне ваши деньги не нужны. Раз они вам не помогли, то мне и подавно от них пользы не будет. Напротив, они станут отягчающим обстоятельством, если дойдет до разбирательств.

– Ладно, черт с вами, найду кого-нибудь посговорчивее, – в сердцах бросил Богомолов и порывисто встал со стула.

– Не надо никого искать, я сам все сделаю. Раз уж вы решили рискнуть, так хотя бы будет надежнее. Но у меня есть одно условие. Вы запишете на камеру, что я действовал по вашему приказу и что вы знаете о возможных последствиях для вашей жизни.

– И все?! Я согласен. Давайте быстрее покончим с формальностями.

Альберт Аркадьевич сунул руку в карман халата, достал телефон. Активировал приложение и навел глазок крохотной камеры на Богомолова. Тот откашлялся и почти слово в слово повторил все, что недавно озвучил профессор.

– Теперь вы удовлетворены? – спросил Игорь Михайлович, когда Карташов убрал телефон в карман.

– Да. Следуйте за мной.

Профессор привел Богомолова в ту же лабораторию, где не так давно делали «каштан» с копией сознания Моргенштейна.

– Подождите здесь, – сказал он, показывая рукой на ряд удобных кресел вдоль дальней стены. – Я скоро вернусь.

Богомолов сел в кресло и незаметно для себя задремал. Сказался пережитый стресс на фоне полученных от Восьмого жутких новостей. Он вырвался из забытья от легкого прикосновения к его руке, открыл глаза и увидел склонившегося над ним профессора. За его спиной стояли трое лаборантов в таких же, как у непосредственного начальника, белых халатах. Один из ассистентов положил руку на хромированный поручень каталки, на которой лежал накрытый по шею простыней человек. Сидя в глубоком кресле, Богомолов не видел, кто это, но ему почему-то казалось, что там физически развитый мужчина не старше тридцати лет. Может, все дело в том, что он подспудно мечтал переместиться именно в такое молодое и спортивное тело?

– Мы готовы, можно начинать, – объявил профессор.

– Отлично. Давно пора заняться делом. – Игорь Михайлович встал с кресла, бросил беглый взгляд на лежащего на каталке человека и мысленно похвалил себя за прозорливость. Под простыней угадывались широкие плечи, тренированный торс и мускулистые ноги. На чуть смуглом лице – ни морщинки. – Мне пройти в тот же бокс, где копировали сознание Моргенштейна?

– Вы не представляете для нас биологической опасности, так что не вижу в этом необходимости. – Карташов помолчал, словно о чем-то раздумывая, и медленно проговорил: – Игорь Михайлович, риск вашей смерти в процессе переноса сознания превышает сорок процентов. Это очень высокий показатель. Может, вы передумаете?

– Опять вы за старое, – недовольно проворчал Богомолов. – Мы же вроде обо всем договорились. Делайте что должно, и будь что будет. Я верю в вас и мою счастливую звезду. Вот увидите, у нас все получится.

– У нас все получится, – синхронно сказали профессор и лаборанты, как будто повторяли за Богомоловым слова заклинания.

– Так, командуйте, что мне делать, куда идти. Я так полагаю, сейчас вы займетесь созданием «каштана» с полной копией меня самого?

Альберт Аркадьевич помотал головой:

– Нет. Мы напрямую запишем ваши разум и сознание в мозг реципиента. Это как переливание крови. Только в этом случае вместо основной биологической жидкости организма переносу подлежит психоматрица донора.

– Почему так?

– Это связано с чужеродными генами. Мы не до конца выяснили, в чем причина их несовместимости с твердотельными накопителями, но факты говорят сами за себя. При прочих равных условиях лучшую выживаемость демонстрировали как раз особи из второй группы подопытных, где импланты не применялись для переноса сознания. Среди них умер каждый третий, тогда как из первой группы вообще никто не выжил.

Карташов надеялся, что информация о летальных исходах убедит Богомолова передумать, но он ошибался. Ни один мускул не дрогнул на лице босса, когда тот внимательно слушал полные скрытых предупреждений слова. Профессор многозначительно помолчал, давая начальнику последний шанс избежать возможной ошибки, а когда понял, что тот не свернет с выбранного пути, продолжил:

– Должен предупредить, операция пойдет под анестезией. Мы просверлим вам череп в нескольких местах, вживим электроды в мозг и перенесем ваше сознание на жесткий диск копира. Там оно будет храниться до тех пор, пока не закончится процесс трансплантации.

Богомолов мотнул головой в сторону лежащего на каталке человека:

– Его черепушку вы тоже продырявите?

– Этого не потребуется. Кости черепа и поверхностные оболочки мозга не препятствуют прохождению электромагнитных импульсов, в которые специальное устройство внутри копира преобразует ваше сознание. Прошу вас, – профессор показал на каталку. Пока он говорил, один из его помощников подкатил ее ближе к Богомолову.

Игорь Михайлович улегся на затянутую одноразовыми пеленками поверхность. Лаборант отвез его к аппарату переноса сознания, куда недавно второй напарник прикатил реципиента. Третий помощник профессора в это время подготовил все для предстоящей операции.

Богомолов приподнял голову, вытянул шею и посмотрел на свое будущее лицо. Высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Оно определенно нравилось ему.

– Пожалуйста, не вертите головой, – строго попросил ассистент профессора.

Игорь Михайлович кивнул и опустил затылок на твердую поверхность подголовника. Как только он это сделал, лаборант надел на указательные пальцы пациента чувствительные датчики для контроля за состоянием организма, накрыл его нос и рот прозрачной маской с отходящей к сверкающему стальным блеском баллону белой гофрированной трубкой и скомандовал:

– Считайте до десяти.

Игорь Михайлович послушно начал считать, но не дошел и до семи, как его разум затуманился и он провалился в сон без сновидений.

Помощник Карташова убрал маску, приподнял голову пациента и подсунул под нее подставку с расположенным по Периметру подковообразным углублением. Взял триммер и наголо обрил Богомолова, стряхивая волосы в лоток. Потом обработал бледную до синевы кожу спиртовым раствором дезинфектора и зажужжал аккумуляторной мини-дрелью. Когда с десяток отверстий на висках и в темени были готовы, он вставил в них толстые металлические штыри и присоединил к ним зажимами идущие от копира провода.

В это же время другой лаборант надел на голову реципиента сетчатую шапочку с похожими на разноцветные пуговицы электродами и тоже подсоединил ее к проводам, чтобы оба находящихся без сознания человека и странного вида аппарат оказались завязаны в одну цепь. Потом закрепил клипсы на пальцах молодого мужчины и убедился, что сигналы с датчиков выводятся на монитор контроля за состоянием организма.

Помощники закончили приготовления и отошли в сторону. Профессор занял место возле копира, защелкал тумблерами и кнопками клавиатуры, настраивая прибор на нужный режим работы. Откинул прозрачный колпак предохранителя, занес кончик подрагивающего от волнения пальца над кнопкой запуска и помедлил, как будто не решаясь преодолеть незримую черту.

Быть может, не прояви он толику малодушия, все прошло бы иначе, но история, как известно, не знает сослагательного наклонения. Секунды промедления дорого обошлись не только Альберту Аркадьевичу и его помощникам, но и группе ученых и техников, что в это же время работали с трансмиттером. Точнее, с возникшим на месте вмонтированного в стену передающего узла загадочным образованием в виде глубокой воронки с бугристыми краями.

Карташов все-таки набрался решимости и нажал на кнопку. Копир тихо загудел, как работающий на холостых оборотах двигатель. Профессор, не отрываясь от мониторов, следил за показателями донора и реципиента. Все было в порядке, пока процесс не перевалил за шестьдесят пять процентов. Тогда сердце Богомолова начало сбоить, и Карташов не придумал ничего лучше, как предельно ускорить процесс копирования сознания. Он снова защелкал кнопками клавиатуры.

В этот момент кто-то из техников решил проверить одну из своих догадок и резко увеличил подачу напряжения на силовое ядро трансмиттера. Возможно, это стало совпадением и на самом деле действия техника были ни при чем, но из загадочного образования на стене главного зала внезапно вырвался густой поток похожего на северное сияние излучения неизвестной природы. Словно гамма-частицы, пронзая все на своем пути, он устремился к лаборатории, где возле копира в это время колдовал Карташов, как будто притягивался максимально возросшей мощностью прибора.

На краткий миг этот поток соединил расположенные далеко друг от друга помещения, причем сделал так, что люди в них видели коллег, как будто между ними не было ни множества стен, ни разделяющего их расстояния. А потом грохнул такой силы оглушительный взрыв, что посыпалась штукатурка не только в зале энергоузла и лаборатории, но и в помещениях других корпусов исследовательского центра.

Катастрофа привела к печальным последствиям. Когда в лаборатории и в центральном зале потушили возникшие после взрыва пожары, выяснилось, что находившиеся в них люди бесследно исчезли. Они как будто испарились в огне. Все, кроме Богомолова. Его единственного нашли под завалами искореженного оборудования. Живым. Правда, почти все его тело покрывали жуткие волдыри и красные язвы ожогов, а сам он впал в кому от невыносимой боли. По крайней мере, к такому выводу пришли Карпентер и Сандерс, когда им доложили о происшествии.

«Аврора» позарез нуждалась в материалах исследований по созданию биомехов. С тех пор, как внедренный под видом ученого в штат компаний N.A.T.I.V.E. тайный агент перестал выходить на связь, боссы корпорации озаботились получением достоверной информации из первых рук. В том числе, преследуя эту цель, на Новую Землю отправился Сандерс под защитой и негласным надзором полковника Карпентера.

По их приказу пострадавшего перенесли в отдельное, изолированное от посторонних глаз помещение и поместили в наполненный до краев резервуар. Подключенный к системам жизнеобеспечения, Богомолов парил в болеутоляющей и залечивающей ожоги жидкости, как в невесомости. Карпентер и Сандерс каждый день справлялись о его самочувствии, терпеливо ожидая, когда он выйдет из комы и сможет говорить. Волею случая Богомолов остался единственным, кто знал о работе над биомехами. Получить от него хоть какую-то информацию по этому проекту для посланников «Авроры» стало делом принципа. Кроме того, у обоих были четкие инструкции на этот счет, и они не собирались их нарушать.

Часть 2
Ловушка для победителя

Глава 15. Пункт назначения

Федор включил указатель поворота, свернул с трассы и подрулил к придорожному кафе «Русский лес». Неизвестный художник превратил фасад заведения в произведение искусства. И сама кирпичная стена, и широкие окна стали холстом для его картины в шишкинском стиле. Не хватало только медвежат на стволе поваленного дерева. Это была первая остановка в незапланированном путешествии, и Федор надеялся, что последняя. Если уж суждено сверзнуться с вершины столичного Олимпа и упасть лицом в грязь, то чем быстрее это произойдет, тем лучше.

С ранних лет он не любил, как говорила его мать, тянуть кота за хвост; всегда все делал быстро, четко и не выказывая ни малейших признаков недовольства. Даже если ему это не нравилось или доставляло определенные неудобства, как тот же поход к стоматологу или визит в школьный медицинский кабинет для плановой прививки. В его лексиконе не было слов: «не хочу», «не буду», «не могу», «не знаю». Он ставил перед собой конкретные цели и достигал их с маниакальным упорством, благодаря чему в свои двадцать семь досрочно получил звание майора ФСБ.

Федор Орешкин – или, как звали его сослуживцы, Фундук – стремился к совершенству во всем, и в отношениях тоже. Собственно, по этой причине в его жизни и произошел столь резкий и крутой разворот. Из баловня судьбы он в мгновение ока превратился в ее пасынка и вполне мог вылететь со службы, если бы не желание начальства побольнее уязвить самолюбие дерзкого сотрудника. Вместо увольнения его понизили в звании и, в качестве особо унизительного наказания, отправили в ссылку.

– Ты у меня до самой пенсии будешь тюленей гонять, – пообещал генерал-майор Бакин, подписывая бумаги на перевод Орешкина в региональное управление ФСБ по Архангельской области. – Чтобы впредь неповадно было министерского сына мордой об пол возить.

Федор хотел тогда объяснить начальнику, что не просто так надавал тумаков отпрыску высокопоставленного чинуши, но передумал. Во-первых, это ничего бы не изменило: решение приняли на самом верху, и вряд ли оно подлежало пересмотру. А во-вторых, посвящать посторонних в семейные дела – последнее дело. И без пикантных подробностей бывшим сослуживцам будет о чем посудачить за его спиной.

Мелодично запел телефон. Федор вытащил аппарат из кармана пиджака, глянул на дисплей. Звонила жена. Он не хотел с ней разговаривать. Как застал дома в кровати с тем министерским охвостьем, так и вырвал из сердца раз и навсегда. Но сначала разукрасил морду охочему до чужих жен подонку, хлопнул дверью и ушел. С тех пор минула неделя, а он так больше не показывался в квартире и на звонки не отвечал.

«Приеду в Архангельск, подам заявление на развод», – решил Орешкин, сбросил вызов и убрал телефон в карман. Посидел еще немного, глядя на припаркованные возле придорожного кафе запыленные фуры и старую, в пятнах ржавчины, «четырку». Вышел из «Форда» и подставил лицо ласковым лучам весеннего солнца. Легкий ветерок шелестел молодой листвой тонких берез, доносил запахи медового разнотравья с заросшего кустарником и древесной порослью поля. По трассе мчались машины. Свистящий звук, с каким они проносились мимо, отчего-то вдруг напомнил Орешкину о скоротечности бытия.

«Куда бежал всю жизнь? Зачем? Ради чего лишал себя покоя и сна? Может, послать эту службу к чертовой матери, уволиться и жить в свое удовольствие? А что? Сбережения кое-какие есть. Куплю домик в деревне, заведу скотину, пчел разведу. Буду жить с продажи плодов своего труда. Мне много денег не надо».

Рисуя в воображении пасторальные картинки будущего, Федор направился к кафе. Толстый слой красок на окнах скрывал внутреннее убранство заведения и число посетителей.

«Судя по количеству машин на стоянке, вряд ли там все столики заняты», – подумал он, открыл дверь и шагнул через порог.

– Стой, падла! Руки в гору!

Федор замер на месте. Повернул голову в сторону, откуда прозвучал грубый голос, увидел направленный на него пистолет и мгновенно оценил ситуацию. Двое налетчиков в грязных штанах и заношенных джинсовых куртках намотали на лица черные тряпки, разжились оружием и решили по-легкому срубить деньжат. Один взял на прицел испуганную до полусмерти и белую как мел официантку. Чуть слышно подвывая и шмыгая носом, та трясущимися руками вытаскивала деньги из ящика под кассовым аппаратом и запихивала их в тряпичный мешочек. Она с трудом попадала в узкую горловину мешка. Часть купюр высыпалась на прилавок. Другой грабитель контролировал вход и сидящих за столиками троих дальнобойщиков. Перед каждым из водил лежал бумажник. Видимо, бандиты потребовали выложить лопатники на стол, когда ворвались в кафе.

– Ты че оглох, сука?! – Короткий пистолетный ствол угрожающе качнулся.

– Не стреляйте, пожалуйста, – трусливо проблеял Федор и полностью повернулся к подонку, одновременно чуть смещаясь влево с линии огня. Он стал медленно поднимать руки, как будто боялся резкими движениями спровоцировать налетчика на фатальные действия.

Внезапно маска покорности слетела с его лица. Губы искривились в злобной усмешке, глаза сузились в щелочки. Он схватил пистолет сверху левой рукой; правой сильно, без замаха, ударил бандита по запястью и вырвал оружие из мгновенно ставших ватными пальцев.

Трофей оказался искусно выполненной азиатскими умельцами пневматической копией ПМ. Орешкин понял это с первого взгляда. Выдавали подделку диаметр отверстия дульного среза, поджимной винт на рукоятке и еще кое-какие незаметные глазу обывателя мелочи. В целом, эрзац-продукт сильно смахивал на оригинал и вполне годился на роль мощного стресс-фактора, чем и воспользовались отморозки. И ведь добились желаемого эффекта. Вон как дальнобои притихли. Сидят тише воды, ниже травы, даже пошевелиться лишний раз боятся.

Федору подобный расклад с оружием тоже был на руку. Раз у одного из преступников оказалась пневматика, значит, и у второго, скорее всего, такая же пукалка, а не боевой огнестрел. Он отступил на полшага назад и несколько раз нажал на спусковой крючок. Пистолет сухо защелкал. Бандит взвыл от боли (металлические шарики вонзились в кожу под левым глазом), инстинктивно закрыл руками лицо и пропустил сильный удар ногой в пах.

«Первый готов», – подумал Федор, когда поверженный враг рухнул на пол и с воем заелозил, как червяк. Осталось вывести из строя второго поддонка. Орешкин подбросил пистолет, схватил оружие за ствол и что есть силы швырнул в преступника.

Все произошло настолько стремительно, что подельник скулящего как побитая собака налетчика не успел среагировать. Тяжелая рукоятка пневматического пистолета ударила его по лбу. Звук был такой, словно стукнули палкой по дереву. Глаза грабителя скосились к переносице, он охнул и, как его приятель незадолго до этого, бухнулся на пол.

Официантка испуганно взвизгнула. Мешочек с деньгами выпал из ее рук и плюхнулся на прилавок. Несколько мгновений она непонимающе хлопала ресницами, а потом сообразила, что надо делать, и кончиком пальца утопила скрытую под столешницей тревожную кнопку.

– Кто-нибудь дайте полотенце или ремень, – потребовал Федор, присел на колено перед скулящим налетчиком и показал кулак: – Только рыпнись, я тебе нос сломаю и зубы в глотку вобью. Понял?

Незадачливый грабитель всхлипнул и что-то невнятно провыл.

Лысый дальнобойщик выбрался из-за стола, вытащил ремень из шлевок и отдал Орешкину.

– Так, вы двое, вяжите другого, пока он не очухался, а ты переверни этого на живот и сложи его руки за спину, – велел Федор, просовывая ленту ремня в пряжку.

Бородатый и его сосед с переходящими в пышные усы бакенбардами как будто ждали приказа. Недавнее оцепенение слетело с них, как осенняя листва с дерева. Оба кинулись к лежащему без сознания грабителю. Тем временем лысый грубо перевернул попавшего первым под раздачу недоноска и сложил его руки на пояснице.

Федор накинул ременную петлю на запястья преступника и так сильно ее затянул, что тот ойкнул и опять противно заскулил, моля о пощаде.

– Заткнись, раньше думать надо было, – бросил Федор, вставая на ноги. – Ну что, мужики, как вы там? Помощь не нужна?

– Порядок, – пробасил усатый, тоже выпрямляясь во весь рост. Бородач в это время стягивал полотенцем ноги грабителя. Тот до сих пор лежал без чувств. Из рассеченной пистолетной рукояткой кожи тонкой струйкой сочилась кровь. На полу возле его головы скопилась алая лужица и продолжала медленно расти в размерах.

Федор кивнул и посмотрел на официантку:

– А вы как себя чувствуете? В обморок падать не собираетесь?

– Нет. Спасибо. Если бы не вы… – Голос девушки дрогнул, глаза наполнились влагой, на длинных ресницах задрожали похожие на крохотные алмазы слезинки. Она всхлипнула и прижала тонкие дрожащие пальчики к губам.

Орешкин не умел успокаивать женщин. Он не знал, что им надо говорить в подобные минуты, и чаще всего в таких ситуациях молчал, тупо пялясь в пол или окно, или вообще старался уйти. Вот и сейчас он опешил и замер с приоткрытым ртом. Неизвестно, как бы все повернулось, если бы официантка дала волю чувствам.

Ситуацию спас лысый дальнобойщик:

– Полицию вызовем или сами с утырками разберемся?

– Ну его на фиг, с дерьмом связываться, – фыркнул усатый.

– Во-во, – поддержал его ситуативный приятель. Он только что закончил вязать преступника и тоже встал на ноги. – Набьешь им морду, отпустишь на все четыре стороны, а они потом на тебя же заяву и накатают. У нас ведь как, кто первый пожаловался, тот и прав. Мы свое дело сделали. Нехай менты теперь с ними разбираются.

– Ну, менты так менты, – легко согласился лысый, доставая телефон из кармана.

– Не звоните, я уже вызвала. Нажала кнопку экстренной связи, когда этот, – девушка кивком показала на лежащего подле прилавка связанного грабителя, – получил по заслугам. – Она посмотрела на Федора и скромно улыбнулась: – Как я могу вас отблагодарить? Хотите, угощу обедом?

– Не надо. За что меня благодарить? Я ничего особенного не сделал.

– Как это не сделал? – возмутился усач, подходя к Орешкину. – Ты наши денежки от этих мерзавцев спас. Егор.

– Федор.

Орешкин пожал крепкую, мозолистую руку. Потом познакомился с остальными. Официантку звали Ирина, бородатого дальнобойщика Герман, а лысого Ярослав.

– За знакомство и выпить не грех. Эх, щас бы водочки, а еще лучше коньячку, но… – Егор цыкнул зубом, – в нашем случае это не вариант: дорога и спиртное несовместимы. Значит, обойдемся безалкогольными напитками. Надеюсь, никто не возражает? – Он подождал несколько секунд, хлопнул в ладоши и энергично потер ими друг о друга. – Раз все молчат, значит, так тому и быть. Ир, найдется у тебя в закромах что-нить подходящее случаю?

– Есть пиво безалкогольное, минералка и газировка. Что нести?

– Все. Пусть каждый выберет, что ему по вкусу. Я угощаю.

Ирина не только выполнила заказ Егора, но и притащила вдобавок коробку с закусками к пиву. Потом принесла герою дня тарелку аппетитного борща, горшочек жаркого, а когда Федор попытался заплатить, категорически заявила, что не возьмет с него ни копейки и обидится, если он еще хоть раз обмолвится о деньгах.

Дежурный наряд довольно быстро прибыл на место происшествия. Федор только-только расправился с первым блюдом и взял в руки вилку, собираясь отведать жаркое, как в помещение кафе ворвались трое вооруженных автоматами парней в черной форме, бронежилетах и шлемах.

За их спинами маячила съемочная группа местного телеканала. Оператор, субтильный парень в синих обтягивающих штанах и коричневой тканевой курточке, снимал на камеру одетую как героиня аниме девушку-корреспондента с розовыми волосами и пирсингом в носу. Та что-то быстро тараторила в аккумуляторный микрофон, показывая рукой на бойцов группы быстрого реагирования.

Гвардейцы увидели связанных налетчиков. Самый рослый из троицы в черном – видимо, он был у них за старшего – поинтересовался у Ирины, что здесь произошло. Пока командир заносил в блокнот личные данные, телефонные номера свидетелей происшествия и показания официантки, его подчиненные заменили импровизированные путы наручниками, вывели преступников из кафе и посадили в зарешеченный отсек «Патриота».

Девушка с микрофоном как услышала о героическом поступке Федора, так и насела на него с расспросами. Орешкин аж опешил от подобного натиска и едва не подавился кусочком жаркого.

Хорошо, дальнобойщики вовремя подоспели на помощь. Герман и Ярослав отвлекли на себя внимание телевизионщицы, на ходу сочиняя «подробности» происшествия, а Егор плеснул минералки в стакан, сунул его в руку Федору и был готов в любой момент вытащить парня из-за стола, обхватить со спины руками и, надавливая большим пальцем на впадинку под грудиной, резко встряхивать, пока гортань не освободится от инородного тела. К счастью, обошлось без повода для еще одного интервью. Федор самостоятельно справился с проблемой и даже ответил на несколько вопросов корреспондентки, прежде чем та, в компании с оператором, покинула кафе следом за старшим группы быстрого реагирования.

– Ф-фу, ну и тараторка, – выдохнул Егор, когда за представителями прессы захлопнулась дверь. – Интересно, она замужем или нет?

Герман пшикнул банкой безалкогольного пива, сделал большой глоток и с лукавой ухмылкой поинтересовался:

– Никак понравилась? В жены взять захотел?

– Чем я тебе не угодил, раз мне такого счастья желаешь?

– Ладно, мужики, хорошо тут с вами, но мне пора, – сказал Федор, вставая из-за стола.

– Ты куда? – удивился Егор.

– Мы так толком и не познакомились, – заметил Герман, снова отпил из банки и приглушенно отрыгнул в кулак.

Ярослав кивнул и что-то невнятно пробормотал, жуя полоску вяленой рыбы.

– Без обид, парни. Дел по горло, а времени в обрез. Если честно, я и останавливаться-то здесь не планировал, но уж больно есть захотелось. Подумал, до конечной точки маршрута не дотяну, вот и заглянул на огонек. Как оказалось, не зря. Будь у меня в запасе больше времени, ей-бо, с удовольствием посидел бы с вами, раздавил баночку-другую пивка, поговорил по душам.

– Жаль, но ничего не поделаешь. Сами, бывает, мчим без остановок, лишь бы заказ быстрее выполнить. Верно, мужики?

Герман со знанием дела покивал, а Ярослав со вздохом развел руками: типа, куда деваться, судьба такая.

Егор тоже встал из-за стола, шагнул к Федору.

– Рад был познакомиться. – Он сжал его руку в своей. – Давай, братишка. Ни гвоздя, ни жезла.

– Взаимно.

– Не взаимно, а симметрично, – хохотнул Егор и похлопал Федора по спине.

Тот тоже хлопнул нового знакомого промеж лопаток. Попрощался с другими дальнобойщиками, поблагодарил Ирину за вкусный обед и вышел из кафе.

Орешкин прибыл в Архангельск за сорок минут до окончания рабочего дня. Неподалеку от въезда в город, прямо у дороги, расположился огромный торговый центр. Федор свернул на автостоянку и остановился вдали от разношерстных рядов припаркованных автомобилей. Он не собирался идти в магазин. Все, что ему сейчас было нужно, так это время и место для манипуляций с навигатором.

– Не поеду сегодня в контору, все равно толком ничего не успеть, – пробормотал он, глядя на крупные ядовито-красные цифры за окном «Форда». На стене торгового центра висел огромный экран. В коротких перерывах между красочными рекламными блоками на глянцевой поверхности поочередно транслировались точное время и температура воздуха.

Федор вбил в навигатор адрес гостиницы, занес палец над подсвеченной зеленым иконкой «построить маршрут», но в последний момент передумал. Устроиться на работу ему действительно сегодня не светило, зато оставался шанс познакомиться с новым начальством и в неформальной обстановке получше узнать сослуживцев. Он поменял задание в поисковой строке маршрутизатора и отправился на встречу с будущими коллегами.

Полковник Шестаков складывал разложенные на столе бумаги в папку с тесемками, когда аппарат селекторной связи щелкнул и проворковал женским голосом: