Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 344 страниц)

Тем временем банда смыкала кольцо.

– Вы знаете, на чьей территории шляетесь? – развязно спросил один из грызунов.

– Ребята, мы по делу, – тихо, но уверенно сказал Анджей.

– Сейчас мы разберемся, какое у вас дело, – пообещал кто-то из наглецов.

– Но сначала отметелим, – «обрадовал» еще один бурундук.

– Я гражданин суверенного государства. Я буду защищаться, – твердо произнес Парфюмер.

– То-то у тебя хвост трясется, трус суверенный! – задиристо выкрикнул ближний к Сэму бандит, а остальные покатились со смеху.

– Ох, зря ты это ляпнул, – не без злорадства сказал Колючий.

Скунс развернулся к обидчику и выпустил в него струю ужасного пахучего вещества, из-за которого все разумные существа опасаются этого зверька. Зловонного заряда хватило и на вторую струю. Сэм выстрелил как бы наискосок, задев этой гадостью еще четверых бурундукиборгов.

Эффект был волшебный. Бандиты заверещали, принялись вытираться, но лишь размазывали вонючее вещество все сильнее. Гадкий «аромат» лез в носы, глаза слезились, кольцо окружения превратилось в кучу-малу. Кинувшиеся на помощь подельникам бурундукиборги, поначалу не задетые химическим зарядом, тоже умудрились испачкаться. Полосатые зверьки чихали, кто-то упал на спину, другие в приступе отвращения к запаху расползались в стороны. По округе разносилось нестройное фырканье.

– Получили, щенки? – тоном победителя спросил Парфюмер Сэм.

Анджей и Кшиштов были явно впечатлены. Мощь американского химического оружия внушала почтение.

Еж прошагал к ближайшему бурундукиборгу гордой походкой, будто это он, Колючий, только что обратил стаю бандитов в позорное бегство.

– Где вы прячете Эм Си?

– Никто его не прячет… Ф-ф-фу-у-ух!.. Он на танцполе… С Шершавым… Апчхи!

– С чем шершавым?! Напильником? Вы пытаете его? – надавил на поверженного бурундукиборга тамбовчанин.

– Нет-нет! – в страхе залепетал хулиган. – Шершавый – кличка нашего короля вечеринок. Фух!..

Он показал трясущейся лапкой, куда надо идти.

– Так бы и сразу, – процедил сквозь зубы Колючий.

Через несколько минут скунс, еж и два енота стояли перед широкой низиной, которую бурундукиборги называли танцполом.

На сцене сидели Эм Си и странноватый бурундук, на чьей голове покоилась микросхема. Бурундук уплетал какие-то орехи. Возле сцены сидел отфыркивающийся бандит.

– Слава опередила героев, – пошутил Колючий.

– Это Вонючка Сэм постарался, йо! – донесся до ушей визитеров голос Ман-Кея. – Ну, братан, плохо дело твое. Отмывайся, обливайся, проветривайся, обтирайся, но запах живучий, походишь вонючий…

– Как он меня назвал? – тихо спросил Парфюмер.

– Именно так, как ты услышал, Сэм, – сочувственно промолвил еж.

Скунс ненавидел прозвище Вонючка. Да и кому было бы приятно носить такую кличку?

– Странно, что я услышал это от Эм Си, – проговорил Парфюмер, развернулся и пошел в лес.

Анджей жестом показал Кшиштофу, чтобы тот отправился со скунсом.

Колючий разозлился и решительным шагом направился к сцене.

– Эй, Ман-Кей! – окрикнул он шимпанзе. – Ты только что обидел Сэма.

– О! Колючий! Какой случай! Все тусуешься по лесам, то ли с енотом, а то ли сам? – радостно затараторил Эм Си.

– Да заткнись ты, дурень рифмоплетствующий! – не по-ежиному рявкнул тамбовчанин. – Тебя все заждались. Пойдем к нашим, а потом ты попросишь прощения у Парфюмера.

– За что? – оторопел афро-англичанин.

– За Вонючку!

– Я его так назвал, йо? Известная кликуха. Будто первый раз она попала ему в ухо. Все его так кличут, во, так что ничего личного. А вот дурнем ты зря меня называешь, знаешь…

– Ты к друзьям вернуться хочешь?

– Эй, салага, бритый еж! – встрял Шершавый. – Эм Си уже среди друзей. Вали отсюда, зануда.

– О, рифма! – Эм Си толкнул главного бурундукиборга в плечо.

Колючий хотел было самым непристойным образом выбранить чудака с микросхемкой на макушке, но взял себя в руки и максимально сдержанно сказал:

– Знаешь, Ман-Кей, похоже, ты сильно запутался. Желаю тебе быстро выпутаться. Сидишь тут, на помойке, а нам помощь нужна. Борьба завязывается нешутейная.

Еж развернулся, чтобы уйти, но решил «приласкать» напоследок главного бурундукиборга.

– А ты, чучело коронованное, только вякни мне еще раз. Сэм шутя победил десятерых твоих шпанят, а я таких, как ты, на завтрак ем сотнями.

Анджей и Колючий покинули танцпол.

– Йо, не пойму, что он так завелся, тоже мне, крутой нашелся, – пробормотал Эм Си, и они с Шершавым вернулись к прерванному разговору. Главарь бурундукиборгов решил разобраться с позорным фиаско своих головорезов позже. Облитый Сэмом боец уполз отмываться.

– Скажи, почему тебя так странно зовут – Ман-Кей? – спросил Шершавый.

– Имя мое символическое, практически нервно-паралитическое, имеет значение аллегорическое, смысловое содержание специфическое, в чем-то даже политическое…

– А короче можно? – оборвал словесный поток бурундукиборг.

– Ладно, ладно, не канючь! Ман – человек, а Кей – ключ.

– Так ты человеческий ключ, что ли?

– Вот ключ, – Эм Си схватился за позолоченный знак фунта стерлингов и потряс им перед носом Шершавого. – Это денежная единица, на нее многое может продаться-купиться. Мой папаня, гангстер навек, говорил, что именно за нее держится человек, именно на нее все старается мерить. Сам понимаешь, я не мог не поверить.

История символа, который Эм Си таскал на шее, была более прозаичной, чем значение, вкладываемое афро-англичанином в свою цацку. Позолоченный фунт действительно был ключом – когда-то клоун Пулькин-Дулькин открывал им пивные бутылки. Хвостик стилизованной буквы «f» идеально подходил для этой цели. Однажды Пулькин-Дулькин повесил фунт на шею отца Эм Си, сказал: «Носи, человекообразина ты моя задушевная, ключ человечий» и ушел из цирка. На пенсию. Так и родилось имя Ман-Кей.

Возможно, если бы речи Ман-Кея о денежном ключе услышал кто-нибудь из людей, то им было бы что возразить критику-шимпанзе. Разумеется, не все в нашем мире меряется на деньги, но что еще способен увидеть артист бедного шапито, кроме беспрерывного торга? Надо же было как-то выживать цирку.

С момента, когда шимпанзе, скунс, кенгуру и петух сбежали из цирка, прошло много времени. Жизнь Эм Си круто изменилась, перед ним открылась масса новых возможностей. Он встречал зверей, близких по интересам, и незаметно отдалялся от старых друзей. Они уже не понимали его остроты.

Может быть, об этом стоило поразмыслить. Ман-Кей дал себе зарок подумать на эту тему и вернулся к трепотне с Шершавым.

Совет Михайло, Лисены, Сереги, Гуру Кена и Петера прошел на узенькой продолговатой поляне. Сквозь деревья просматривалось поле, раскинувшееся на другом берегу речки. Где-то в стороне находились хутор и памятный мосток, но их отсюда видно не было.

– Полагаю, всем ясно, что задача нарисовалась не из легких, – приступил к делу Ломоносыч. – Мы, конечно, гоняли четырех, как говорят в Тамбове, отморозков. Ну, справлялись и с парочкой браконьеров. Это факт. Но, насколько я понимаю в людях, сюда явятся десятка два мужиков со всякими инструментами да машинами. Это вам не четыре хулигана. Соображения?

– Я есть иметь сведения про человечий стройка! – откликнулся Петер. – Большие трактора, огромный пустырь, много камень, много человек, шум, лязг, а через несколько месяцев – дом.

– Ага, я так себе и представлял, – сказал Михайло.

– Сначала они захотеть делать площадка, привезти техника, только потом ломать, – добавил Петер.

– Вот это уже лучше, – включилась в обсуждение Лисена. – Значит, у нас будет несколько дней даже после того, как они появятся.

– Именно, – удовлетворенно кивнул медведь-губернатор. – В этой связи у меня есть опять-таки два предложения. Будем действовать методом запугивания и путем наглых диверсий. У этих мест есть отличная предыстория с проклятьем. Не использовать ее – грех.

– Согласен, – осклабился Серега. – У меня появились смутные идеи насчет того, как можно использовать начинку погребка, который мы сегодня посетили.

Михайло стукнул лапой по земле:

– Отлично. Стало быть, умы заработали. А теперь – первые конкретные задания. Ты, Василиса, беги в ближний хутор. Подслушивай, вынюхивай, собирай все сведения, которые касаются будущей стройки. Ты, Петер, пой соловьем, поднимай дух личного состава рыцарского замка. Вот…

– А я? – поинтересовался волк.

– А ты повыть можешь? – Косолапый смотрел серьезно, и Серега подумал, что медведь все-таки не шутит.

– Повыть? Не сезон же вроде…

– Не ради искусства спрашиваю, – строго сказал Ломоносыч.

– Попробую, – ответил серый.

На том и порешили.

Глава 3

Бывает, сядешь за разработку детального антикризисного плана, напряжешь мозговые извилины, а тут – бац! – оказывается, что опоздал. Пока ты готовился к беде, она взяла, подлая, да и наступила.

Утром в лесу что-то зарычало, загрохотало, а потом к руинам замка вышли трое: новоиспеченный хозяин земли – хмурый энергичный мужчина тридцати пяти лет, облаченный в легкий деловой костюм и дорогие туфли, главный строитель лет сорока и невысокий рыжий мальчик.

Пацан глядел на развалины широко распахнутыми глазами. На восторженном веснушчатом лице застыла особая мальчишеская полуулыбка, словно говорящая: «А вот и главные тайны да сокровища мира!»

– Папа, – тихо обратился паренек к хозяину угодий, но тут совсем близко завизжали пилы, и разговор превратился в крикливый обмен репликами.

– Что?! – заорал мужчина.

– Вы это мне, пан Гржибовский?! – пробасил начальник стройки.

– Нет! Мне! – замотал головой мальчишка.

– Сын, что ты сказал?!

– Папа, здесь здорово!..

– Что здесь?!..

– Здо! Ро!! Во!!!

– Ась?! – вклинился строитель, снимая каску.

– Сделайте свой шум потише, мне надо поговорить с сыном! – гневно отчеканил хозяин.

Главный строитель обернулся к лесу, где между деревьями маячили оранжевые фигурки рабочих. Строитель махнул каской, мол, как скажете, и взревел ничуть не тише пароходного гудка:

– Шабаш, хлопцы!

Адский визг сразу стих.

Наступила невероятная тишина, она неожиданно надавила людям на уши, но через несколько секунд слух вернулся, и пан Гржибовский обратился к строителю:

– Не нужно демонстрировать мне бурную работу, пан подрядчик. Я читал смету, видел план. Мне не нужно знать, что и как вы делаете. Я плачу за результат. Не уложитесь – пеняйте на себя. Я не буду лазить по округе, мешая вам, только зарубите себе на носу: когда здесь я, шума быть не должно. Вы поняли?

– Понял, пан Гржибовский, – понуро кивнул строитель.

– Что ты сказал, сын мой? – строго поинтересовался пан Гржибовский.

– Папа, неужели ты решил восстановить этот замок?

– С какой стати? – хмыкнул отец. – Здесь будет суперсовременный четырехзвездочный отель. Люди готовы платить кучу деньжищ за то, чтобы болтаться по лесу с ружьем и стрелять дичь. Ты еще молод, а как подрастешь – сам поймешь все выгоды моего проекта. Ну, иди, посмотри на развалины, а я закончу разговор с паном строителем.

Пан Гржибовский слегка хлопнул паренька пониже спины, и тот отправился к руинам.

Шлепок раздосадовал мальчика. Он понимал: отец таким способом безыскусно показывает ему свою приязнь. А может, и не ему… В любом случае, двенадцатилетний парень считал, что достиг возраста, когда родители должны проявлять внимание к детям другими способами. У мальчика даже покраснели уши от стыда.

Зато впереди его ждали таинственные, дышащие стариной развалины замка.

Отец вновь принялся выговаривать строителю что-то о сверхмалых сроках, в которые тот должен уложиться.

– Давайте для ускорения строительства наймем местных мужиков, – предложил главный строитель.

– Ни в коем случае, – отчеканил пан Гржибовский, поправляя на затылке рыжеватые волосы, и без того идеально прилизанные. – Местные начнут таскать материалы по домам. Знаю я эту публику. Не своруют – не успокоятся. Вон, они сами ходят за мной: «Возьми на работу». Обойдемся. Лучше наймите людей в Варшаве.

Парень плюнул на скучные споры взрослых и зашагал к каменному остову, выглядывающему из зарослей.

Воображение мальчика достраивало недостающие стены, крышу, предметы старинного быта: лопаты и грабли, прислоненные к чулану, горшки на лавке, телегу в дальнем углу крепостного двора. С каждым шагом парень представлял себе все новые и новые подробности. Замок оживал.

Каких людей укрывала эта крепость! Какие осады видывала! Эти стены помнили отважных героев – отчаянных смельчаков, готовых биться хоть с целой армией, и спокойных, уверенных в своих силах зрелых полководцев. Зачарованный пацан уже слышал грохот лат, цокот копыт по мостовой, дребезг деревянных колес. Рыцари говорили что-то веселое, девушки отвечали им смехом. Романтический век, время меча и чести…

– Сигизмунд! – это был голос отца.

Мальчик поморщился. Папа назвал его по имени, значит, надо торопиться, ибо случилось что-то важное. Не дай бог, если пан Гржибовский закричит еще раз. Умением ждать польский бизнесмен не славился.

Естественно, произошло худшее, отец уже давно звал Сигизмунда.

– Я кричу тебе третий раз, – раздраженно проговорил пан Гржибовский, и его губы вытянулись в тонкую бледную линию.

– Извини, отец. Я пришел так быстро, как только смог, – тихо сказал парень.

Старший строитель сочувственно покачал головой.

– Что вы головой качаете, как маятником? – процедил бизнесмен.

– Шею разминаю, а то, гляжу, крепко же вы на нее сели, – иронично заявил строитель и отправился руководить рабочими.

Им предстояло дождаться счастливого момента, когда нервный клиент покинет будущую стройплощадку, и продолжить пилить лес. Прежде всего, к руинам следовало провести дорогу.

Пан Гржибовский выкатил глаза и открыл рот, желая сказать что-нибудь резкое, но, поразмыслив, закрыл. Сигизмунд, наблюдавший за отцом, в этот миг вспомнил аквариумную рыбку-телескопа.

– Пойдем, сын, – скомандовал хозяин угодий и зашагал прочь от замка, бурча на ходу: – Мы и так потеряли много времени. А время, как известно, деньги.

– Может, лучше замок восстановить? – робко спросил Сигизмунд.

– Ха! Да ты представляешь, в какую сумму это обойдется?! – не снижая темпа, принялся объяснять бизнесмен. – Все под снос, и никак иначе! Фундамент, стены, сэндвич-панель, сайдинг. Минимум затрат, максимум прибыли. Учись, малыш!

Сигизмунду стало скучно. Немного развлекло слово «сэндвич-панель». Парень представил огромный американский бутерброд, этак два на два метра, который устанавливают вместо стены. Второе пришествие знаменитого пряничного домика из старых волшебных сказок. Только вместо родных пряников – заморский фаст-фуд.

Отец продолжал лекцию об экономике. Вскоре его голос смолк, и лес снова погрузился в визгливый ад работающих бензопил.

Разумеется, за непрошеными гостями следили незаметные для людского глаза наблюдатели. Михайло в компании Войцеха и Сереги залег чуть в стороне от руин, на противоположном краю опушки притаились Колючий с Сэмом и Гуру Кеном, а также братья-еноты и прочие польские рыцари. Лисена еще ночью отбыла на разведку.

Утро было ясное, а вот мысли Ломоносыча – пасмурные. Медведь ходил расстроенный с вечера. Новость о хамстве шимпанзе сильно его расстроила. И не то чтобы Михайло не ждал такого от Эм Си… Жалко было Парфюмера. Плохо, когда накануне серьезного испытания у твоих друзей отвратительное настроение, это вредит делу. Ман-Кей незаслуженно обидел скунса.

«Да и можно ли обидеть заслуженно? – ударился в философию косолапый. – Всякая обида – незаслуженная».

Впрочем, философствовать было некогда. Визг бензопил да приход к развалинам цитадели трех людей застали зверей врасплох. Подготовиться должным образом не удалось.

– Ладушки, будем действовать по обстоятельствам, – прошептал Михайло спутникам.

– Знаете, о чем я думаю в последние сутки? – спросил вдруг Войцех.

– О чем? – обернулся к нему Серега.

– Было бы великолепно, если бы нам удалось привлечь на свою сторону…

– …человека, – закончил Михайло.

– Да, а откуда ты?!.

– Похожая мыслишка и у меня появилась, когда я за мальчишкой наблюдал. Паренек явно хороший, хотя папаша всеми силами пытается его запоганить.

Волк глухо усмехнулся. Бобер почесал нос.

– Я, признаться, размышлял не о мальчугане, – промолвил Воевода. – Есть в соседнем хуторе старик. Мы его давно знаем. Недавно он пришел сюда, сидел долго, головой качал. Чувствует святость этого места, точно вам говорю! Никого ни разу не обидел, хоть в лесу проводит времени чуть ли не больше, чем в своей человечьей стае.

– Мысль перспективная, – признал медведь. – Только кто к нему пойдет? Ты, Серега или, может, сразу меня пошлем?

– Понимаю твою иронию и улыбаюсь вместе с тобой, – добродушно сказал бобер. – Но, кажется, я придумал способ его привлечь. Новые времена, новые проблемы, новые методы их решения. Предлагаю показать ему одну из золотых вещей.

– Подкуп?! – хором выдали тамбовчане.

– Нет, добрые паны, – энергично покрутил мохнатой головой Войцех, отчего его широкие щеки затрепетали, словно два мешочка. – Этот человек вряд ли польстится золотой корыстью.

– Привести его сюда, стало быть. А зачем? – Михайло пытался понять логику польского воеводы.

– Ну, он увидит, что тут хранится, и поймет, что нельзя это все рушить. Или придумает, куда перепрятать.

– Себе домой, – прокомментировал Серега.

– Уверен, что нет. В отличие от этого, Гржибовского.

– Не будем спешить, – подытожил Ломоносыч.

На другом конце опушки, возле склона холма, на котором покоилась ветхая цитадель, еж, скунс, кенгуру и еноты обсуждали услышанное от людей.

– А хозяин-то пришлый фамилию потешную носит. От польского слова «гриб» образованную, – заметил Анджей.

– Жалко, шляпы на нем нет, – хмыкнул Колючий. – А то было бы, как в соседней с нашим Тамбовом Рязани.

Кшиштов встрепенулся:

– А что в Рязани?

– А в Рязани грибы с глазами. Их едят, а они глядят.

Поляки и Парфюмер с Гуру Кеном рассмеялись.

– Тут ребята разведали, что строителей всего шестеро, плюс те трое, которых мы видели. Итого девять, – сказал Кшиштов.

– Будет больше, – уверил австралиец. – Пробьют дорогу, тогда и нагрянут основные силы соперника.

– Это точно, – подтвердил Сэм.

Впрочем, Колючий решил, что Парфюмер буркнул это совершенно случайно, мысли скунса были далеко.

Еноты приуныли, но тут прилетела малиновка и позвала их к месту общего сбора.

Звери собрались в одном из затейливых оврагов, изрывших соседний холм. Длинный пологий бок холма спускался к реке. Талая и дождевая вода много лет вымывала почву, и теперь склон был подобен маленькому урочищу. Деревья здесь были редки, в основном росли полоски кустарника и трава.

Пан Гржибовский не рискнул возводить здесь свою охотничью гостиницу, слишком уж зыбким был грунт. Прочие местечки, где можно было бы развернуть строительство, либо находились в заболоченной низине, либо оказались очень узки. Поэтому выбор пал на холм, где спряталась разрушенная цитадель Ордена золотого горностая.

Итак, в широкий овраг, имеющий множество боковых ответвлений, сбежались звери и слетелись птицы. Здесь были хорьки, еноты, суслики, ящерицы, белки, кабанчики, малиновки, чибисы, сонные совы, пара соколов и куча всяческих пичуг.

– Запомните это место, – сказал им Войцех. – Тут будем совещаться. Жить в крепости, под носом у людей, нельзя, чтобы не привлечь их внимание к священной цитадели раньше времени. А теперь послушайте наших друзей.

Михайло встал, немного смущенно откашлялся, собираясь с мыслями.

– Здравствуйте все. У нас есть определенный опыт борьбы с людьми. Мы попытаемся вам помочь, но для этого нам нужно быть уверенными в том, что вы поддержите любые наши начинания и выполните любые наши… – медведь сделал паузу, – приказы.

Звери зароптали, загалдели птицы. Бобер-воевода поднял лапу, гомон стих.

– Лучше сражаться под началом друга, чем сдаться врагу, – провозгласил Войцех.

Сход согласился, сперва неуверенно, потом единодушно.

– Итак, дорогие мои союзники, – продолжил Михайло Ломоносыч. – Наше первое оружие – хитрость. Не получится у нас выйти в чисто поле и одолеть человека в честном бою. Рыцарские законы к людям не применимы. Врага надо лишить всего, чем он может нанести вред лесу и дорогим для вас замковым стенам. Видите оставленные инструменты – тащите и прячьте. Наткнулись на провод – грызите. Хорьки есть?

– Туточки! – откликнулись остроносые непоседы, чьи глазки-бусинки зыркали по сторонам с невероятной скоростью.

– Провода – опасная штука, но они вполне вам по зубам. Убедитесь, что на другом конце провода ничего не работает, или не горит лампочка, и тогда кусайте. Вещество, в которое люди прячут металлическую часть, говорят, вкусное. Но я бы не стал этим увлекаться. Испортили провод и тут же отступили. Когда появятся машины, станет еще легче. Залез ночью в двигатель и кусай не хочу, там и опасности нет почти. Поняли?

– Вопросов не имеем! – весело ответили хорьки.

– Теперь бобры. Ребята, вам придется ночами подтачивать деревья, чтобы они валились на дорогу, которую, я полагаю, люди полностью пропилят завтра к вечеру. Понимаю, вам будет много работы, а им убрать ствол – дело нескольких минут. Но они обязательно занервничают. Больше всего человека выводит из себя обилие мелких проблем. Он считает себя слишком большим и могучим, чтобы отвлекаться на мелочи. А когда они начинают его засасывать, все его величие и могущество заслоняются злостью. Злость заставляет ошибаться, испытывать неуверенность и отказываться от прежних планов. Ясно?

– Да! – донеслось со всех сторон.

– Отлично. Перейдем к птицам. Помимо того, что вы, дорогие мои, являетесь связными и наблюдателями, вашей задачей станет банальное бомбометание. Кушайте побольше, летайте над строителями почаще. Ну, вы поняли.

Раздался веселый смех.

– Существуют и другие задачи. Они куда более сложные, но их мы пока не ставим, в основном они лягут на наши плечи. Василиса ушла на разведку, вызнает новости в деревне. Не исключаю возможности нашего нападения на хутор. Если уж вести партизанскую войну, то по-крупному. Согласны?

– Конечно!

– Чую в вас дух отваги. Молодцы. Стало быть, пора поговорить о втором оружии. Наше второе оружие – это осторожность. Если решил умыкнуть ножовку, убедись, что тебя не видят, а ты справишься с ношей. Кусаешь провод – то же самое. Запомните: нас здесь нет. Люди не должны нас видеть. Это ударит по ним не меньше, чем ущерб, который мы им нанесем. А когда будет нужно, они увидят, скажем, меня или Серегу, хе-хе… Никакого лихачества, наши союзники – тишина, темнота и тайна. Усекли?

– Разумеется!.. Точно!.. Ясно, пан Михайло!.. Зададим им!..

– Тогда назначаю начало военных действий на завтрашний вечер, – поставил точку Войцех.